Март

*** ГЛАВА 2 ***

8 МАРТА ЧИКАГСКИЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ ДЕПАРТАМЕНТ, ДЕТЕКТИВНЫЙ ОТДЕЛ, КОМНАТА №3 По иронии судьбы детектива Кристофера Крингольда [прим. пер. - перекликается с Кристофером Кринглом, героем американского рождественского фильма «Чудо на 34-й улице», изображавшим Санта-Клауса] угораздило родиться в семье неразумных атеистов, а потому он всю жизнь был заложником своего имени, терпя издевки со стороны ребят в детстве и поддразнивания друзей и знакомых уже в зрелом возрасте. С первого дня его поступления в полицейскую академию Чикаго за ним прочно закрепилось прозвище «Санта», и единственная отрада Крингольда заключалась в том, что он не носил белую бороду и не имел пивного живота. Впрочем, с приближением среднего возраста, а также учитывая стресс и «сбалансированную диету» детектива отдела убийств, последнее было лишь вопросом времени. Так что, смирившись с неизбежным, он с удовольствием человека, которому уже нечего терять, поедал покрытый сахарной глазурью пончик, одновременно пролистывая предварительный отчет о перестрелке наркодилеров в Саус Сайд вечером пятницы. Крингольд обреченно вздохнул и слизал с пальцев остатки сахара, раздраженно размышляя о том, что если бы детективы отдела по борьбе с наркотиками добросовестно выполняли свою работу, это бы намного облегчило его собственную. Он уже по уши закопался в папки с делами: за предыдущий год в городе было совершено свыше семисот убийств, почти половина из которых так и осталась нераскрытой. Ему постоянно приходилось заниматься расследованием примерно тридцати открытых дел одновременно, причем, как правило, по ним не было ни очевидного подозреваемого, ни достаточного количества улик, которые хотя бы позволили им двигаться в правильном направлении. Что уж говорить о достаточно весомых доказательствах, которые бы гарантировали осуждение преступника в случае, если Крингольду действительно посчастливилось бы поймать самоуверенного недоумка с ножом длиннее его члена. Или пистолетом. Или бейсбольной битой. - Эй, Санта! К тебе посетители, - проорал Микки Бреннан, офицер-администратор, дежуривший на входе, и Крингольд в который раз спросил себя, какого черта Микки не может, как любой нормальный человек, поднять трубку и позвонить, вместо того, чтобы пытаться докричаться до него через все открытое пространство офиса детективов. Откинувшись в кресле и вытерев руки о прилагавшуюся к пончикам салфетку, Крингольд стал наблюдать за тем, как к нему, лавируя среди многочисленных столов, приближаются двое – мужчина и женщина. Даже с двадцати ярдов он без труда распознал в них федералов – с тем же успехом принадлежность к Бюро могла бы быть отпечатана у них на лбах. Люди частенько отпускают шуточки в адрес «людей в черном», но каждый агент ФБР, которого Крингольд имел несчастье встречать на своем веку, представлял собой их живое воплощение. Хотя, надо отдать ей должное, у миниатюрной женщины-агента ножки были куда симпатичнее, чем у Томми Ли Джонса. - Детектив Крингольд? Я специальный агент Дана Скалли, - представилась она, взмахнув удостоверением у него перед носом и закрыв его прежде, чем у Крингольда появилась возможность рассмотреть фотографию. Он только и успел подумать, что ее ярко-рыжие волосы оказались единственным ярким пятном на фоне довольно унылого интерьера участка, как женщина уже перевела его внимание на своего долговязого спутника, жестом указав не него. – А это мой напарник, Фокс Малдер. Полагаю, вы нас ждали. Крингольд отнесся к ее словам без особого энтузиазма, ни на йоту не отступая от своей роли заваленного работой детектива отдела убийств, которому полагается с негодованием относиться к вмешательству ФБР, даже если представители этой организации были довольно симпатичными людьми, забиравшими у него одно из множества дел и тем самым заметно облегчавшими ему жизнь. Крингольд испустил страдальческий вздох и взмахом руки предложил фэбээровцам занять обшарпанные кресла рядом с его столом. - Присаживайтесь. Хотите кофе? – предложил он, потому что не был расположен вести себя, как последний придурок. Сегодня, по крайней мере. - Нет, спасибо, мы уже отведали свою порцию помоев в самолете, - пробормотал агент Малдер, хотя легкий изгиб его губ, который Крингольд счел улыбкой, несколько смягчил желчный комментарий. - Ну да, наше пойло можно смело использовать в качестве аккумуляторной кислоты, так что вы, пожалуй, правы, что отказываетесь. - Детектив, не могли бы вы поподробнее ознакомить нас с делом Робертса? Та информация, что мы получили от нашего начальника, была весьма скудной, - с места в карьер начала агент Скалли, как только они с напарником уселись в скрипучие кресла. Положив ногу на ногу, она слегка повернулась к своему спутнику, и Крингольд заметил, что при близком рассмотрении они еще меньше походили на Томми Ли Джонса. Агент Скалли вытащила из кармана пиджака маленький блокнот, и, учитывая, что их с агентом Малдером кресла стояли почти вплотную друг другу, напарники слегка соприкасались локтями при каждом движении, сами того не замечая. Как мило, подумал детектив. Покопавшись в поисках нужного досье в возвышавшейся на столе кипе бумаг и при этом чуть не опрокинув ее, Крингольд переключился на стопку рядом с креслом. Когда он наконец выпрямился с немного красным от прилива крови лицом, то успел заметить многозначительный взгляд, которым обменялись фэбээровцы. Бросив тонкую папку на свой захламленный стол так, что она угодила на остатки недоеденного пончика, детектив поправил галстук и голосом, в котором не было и капли раскаяния, произнес: - Извините. Полагаю, когда у вас на руках одно-единственное дело, его довольно трудно потерять. Агенты ничего не ответили, продолжая молча смотреть на него, и детектив немного смутился из-за своей вспышки. Но, черт их побери, эти гребаные фэбээровцы всегда кажутся такими уверенными в себе! - Диспетчер принял звонок от прохожего в 20:09 воскресенья, - резко бросил он, раскладывая содержимое папки по столу. – Охрана парка оказалась на месте уже спустя пять минут, скорая – в 20:17. Полиция прибыла вскоре после них, и так уж вышло, что мне посчастливилось заняться расследованием этого дела – я приехал около девяти, и, вне всякого сомнения, парень был мертв. Да уж, учитывая, что внутренние органы Курта Робертса полностью отсутствовали, будучи уничтоженными какой-то непонятной силой, а на месте его туловища зияла огромная дыра; никогда прежде Крингольду не доводилось видеть ничего подобного. - Прохожего проверяли? – уточнил агент Малдер, протягивая руку за фотографиями с места преступления. Его искренняя заинтересованность немного смягчила сердце Крингольда, хотя, может, это просто поглощенные углеводы наконец давали о себе знать. - Да, домохозяйка, занималась подготовкой к марафону, - ответил он и, передав снимки, выудил ручку из-под смятой салфетки. С задумчивым видом покрутив ее между большим и указательным пальцами, Крингольд продолжил свой рассказ: - Вчера вечером я разговаривал с соседом Робертса по квартире. Он сказал, что тот отправился на пробежку около 17:30, скорее всего, по своему привычному маршруту – в парк Линкольна, где обычно делал пару кругов. Это согласуется с записями камер видеонаблюдения – я поручил парочке копов заняться проверкой его пути от дома до парка, и они установили, что он добрался до Норс Кэннон около шести. Камеры в парке не лучшего качества, и потом, когда все произошло, он стоял за деревом, так что заснять момент убийства не получилось. - Свидетели до сих пор не нашлись? – спросил Малдер, и Крингольд покачал головой. - Погода вчера выдалась довольно скверной, поэтому в парке почти никого не было. К счастью, дождь не начался до тех пор, пока мы не забрали тело. - Детектив покачал головой, вспомнив то, что осталось от Курта Робертса. – Две половины туловища держались вместе только благодаря ниточке кожи; у шестерых парней битый час ушел на то, чтобы погрузить его в труповозку целиком. Малдер оторвал взгляд от жуткого снимка и спросил: - Чем они воспользовались? Лопатой? - Вскрытие уже назначено? – вступила в разговор агент Скалли, сумев сохранить серьезное выражение лица, хотя Крингольд подозревал, что улыбка ей бы очень пошла. - Насколько я слышал, его перенесли на завтра. Работники морга сильно перегружены, и погибших в бандитских разборках они обычно оставляют на потом. Агент Скалли удивленно моргнула и затем слегка нахмурилась. - Вы полагаете, что здесь имела место бандитская разборка? Детектив взмахом руки указал на нагромождения бумаг на столе и полу. - Больше половины из этих дел связаны с деятельностью банд, еще двадцать процентов – это уличные кражи и ограбления, которые закончились для жертв плачевно. Робертс был молодым парнем с престижной работой, любил ходить на вечеринки. Десять к одному, что он попытался прикупить дозу экстази, кокаина или мета, и эта сделка стоила ему жизни. Агент Скалли подняла фотографию Робертса, на которой он был запечатлен растянувшимся на земле. - По-вашему, это похоже на типичное место преступления, детектив? Крингольд вздохнул, тем самым нехотя признавая ее правоту. - Нет, - ответил он, - но я знаю этот город, и обычно подобные убийства здесь связаны с деятельностью банд. - Возможно, - любезно сказала агент Скалли, несмотря на отчетливо звучащий в ее голосе скептицизм. – Но мне трудно представить себе обычное оружие, способное вызвать такое локальное повреждение. - Как насчет нападения животного, Скалли? – предположил ее напарник, и она перевела на него взгляд, задумчиво поджав губы. - Думаю, пока не произведено вскрытие, мы не можем исключать и такой вариант, но Малдер, только невероятно сильный зверь в состоянии нанести человеку схожие раны. - Есть задокументированные случаи нападения на людей хищников вроде медведей, которые покидают свою привычную среду обитания, забредают в жилые районы и становятся агрессивными, если их потревожить. Бурый медведь может весить свыше тысячи фунтов, так что, полагаю, он вполне способен причинить подобные повреждения. Скалли обдумала предположение напарника. - Малдер, разгуливающего по улицам Чикаго медведя обязательно кто-нибудь бы заметил… - Я и не говорю, что это был медведь, Скалли, просто указываю на то, что такие прецеденты существуют. - Ну, если дело не в бандитской разборке и не в Медвежонке Йоги [прим. пер. - мультипликационный медвежонок, персонаж серии фильмов (1958-63) художников У. Ханны и Дж. Барберы], то в чем тогда? – встрял в обсуждение Крингольд, и оба агента посмотрели на него так, словно напрочь забыли о его существовании. Внезапно агент Скалли встала, убрала записную книжку обратно в карман и, пригладив прикрывавшую стройные ножки юбку, произнесла: - Я собираюсь съездить в офис судебной экспертизы, узнать насчет проведения вскрытия. Спасибо за то, что уделили нам время, детектив Крингольд. - Всегда пожалуйста, агент Скалли. Мы рады оказать содействие агентам ФБР, - ответил тот, смягчая насмешливый тон легкой улыбкой, и, распрощавшись с обоими мужчинами, Скалли оставила их наедине с грудой бумаг. - Если ваша напарница полагает, что сможет заставить их пошевелиться, ее ждет разочарование, - заявил детектив, представляя, как миниатюрная агентша столкнется с Хэлом Баркером, главным судмедэкспертом и одним из самых вздорных придурков из всех, что ему когда-либо доводилось встречать. На такое шоу можно было бы билеты продавать. - Скалли квалифицированный патологоанатом. Уверен, что стоит ей вмешаться, и дело сразу сдвинется с мертвой точки. - Женщина с множеством достоинств, - заметил Крингольд, и, судя по его тону, некоторые из этих достоинств он уже оценил. – Ладно, ФБР, с чего планируете начать? - Я бы хотел поговорить с патрульным, первым прибывшим на место, а затем нанести визит соседу Курта. - Патрульные располагаются этажом выше – тогда дежурил Дарен Ньюман, сегодня он тоже работает, - подсказал Крингольд. Малдер поблагодарил детектива и поднялся. - «Санта»? – словно вдруг вспомнив задать интересующий его вопрос, спросил он, и Крингольд постучал карандашом по именной табличке на своем столе. Агент перевел на нее взгляд и, на мгновение задумавшись, медленно расплылся в улыбке. – Хорошо еще, что вы не работаете в отделе нравов. Крингольд фыркнул. - Когда-то работал, однако общение с постоянными тамошними клиентами грозило нанести непоправимый урон репутации моего тезки.

***

Офис главного чикагского судмедэксперта располагался в «медицинском» округе в уродливом утилитарном здании с синей рифленой крышей, с северной стороны спускавшейся почти до земли и напомнившей Скалли магазин «Икея». Внутреннее убранство, впрочем, ничуть не отличалось от того, что ей доводилось видеть в других моргах страны: бесконечные лабиринты коридоров, стены которых были покрашены облупившейся от времени светлой краской, а пол покрыт линолеумом тошнотворного оттенка. Скалли шла по одному из таких коридоров, следуя за стажером-патологоанатомом в забрызганном кровью халате и паре растоптанных кроссовок. Подошва левого уже начала отклеиваться, и с каждым шагом издаваемый обувью хлюпающий звук разносился по пустому помещению. Скалли вспомнила, что когда она работала в резидентуре [прим. пер. - в США - последипломная больничная подготовка врачей, предусматривающая специализацию в течение одного года интерном и в течение 3 - 5 лет резидентом], ее вид тоже оставлял желать лучшего – и дело было вовсе не в недостатке денег, а в следующих друг за другом дежурствах, когда последнее, чем ей хотелось заниматься после непрерывной 36-часовой смены, это ходить за покупками. - Мы тут всякого понасмотрелись, но такого нам еще видеть не доводилось, - посетовал патологоанатом, атлетически сложенный молодой человек лет двадцати пяти по имени Мэтт, распахивая двери в комнату №7. Не то чтобы Скалли сомневалась в его богатом опыте, однако подозревала, что он не шел ни в какое сравнение с ее собственным – вряд ли Мэтту доводилось производить вскрытие слона. - Спасибо, что позволили мне заняться этим самой, - вежливо поблагодарила она, внимательно осматривая помещение, которое мало чем отличалось от ему подобных – они все выглядели практически одинаково, менялся лишь уровень технического оснащения, но, честно говоря, Скалли предпочитала шикарно оборудованные лаборатории в Квантико. Впрочем, пила Страйкера оставалась пилой Страйкера даже в глубочайшей глубинке, и конечный результат вскрытия никак не зависел от того, диктовала ли она свои наблюдения в комнате, оборудованной звукозаписывающей аппаратурой, или же записывала их мелом на доске. - Пожалуйста. Я бы и сам не отказался заняться решением этой задачки, но у меня совершенно нет на это времени, - дружелюбно ответил Мэтт, подходя к столу из нержавейки в центре комнаты. Приподняв простыню, он сверил надпись на табличке с большого пальца покойника с записями на планшете и затем передал его Скалли. – Все готово, можете приступать, - добавил патологоанатом, указав на поднос с инструментами во главе стола. – Если вам что-нибудь понадобится, наберите 4425 на внутреннем телефоне. К сожалению, вам некому будет ассистировать - у нас нет свободного лаборанта. - Ничего страшного, благодарю вас, - заверила его Скалли, в глубине души испытывая облегчение от того, что никто не будет стоять у нее над душой, заглядывая ей через плечо и тем самым здорово нервируя. Часы показывали уже почти шесть вечера – в этот первый после ранения рабочий день ей полагалось находиться в офисе, перекладывая бумажки с места на место, и тем не менее она была здесь, в семистах милях от дома, готовясь к проведению вскрытия. Ее доктора бы удар хватил, узнай он об этом. - Нет проблем. Женская раздевалка дальше по коридору и направо. Желаю удачи! – махнув на прощание рукой, Мэтт оставил ее одну. Подождав, пока за ним закроется дверь, Скалли откинула хлопковую простыню, закрывающую тело жертвы. Прикрепленные к делу фотографии весьма точно отражали положение вещей, ярко живописуя обширную рану на груди Робертса, однако Скалли все равно раскрыла рот от удивления, увидев ее воочию. От основания рукоятки грудины до 12-го или 13-го позвонка Курт Робертс просто… отсутствовал. Пара дюймов мускульной и жировой ткани, оставшейся от его талии, кое-как соединяли грудную клетку с бедрами, и Скалли с трудом представляла себе, как тело умудрились засунуть в мешок единым целым. Она наклонилась, чтобы внимательнее осмотреть рваные края раны, окруженной по контуру лохмотьями кожи. Создавалось такое впечатление, что жертве нанесли один удар невероятной силы: не было ни характерных для огнестрельного ранения шероховатости, ни внедрения частиц пороха в кожу, и в любом случае Скалли не знала о существовании оружия, способного произвести такой эффект на организм человека. Опустив увеличительное стекло, чтобы внимательнее исследовать рану, Скалли обнаружила, что оставшаяся на ней ткань усеяна мелкими осколками кости. Насколько она могла судить, все основные органы отсутствовали, кроме верхнего отдела пищевода и части толстой кишки. Хотя кто-то уже собрал с кожных покровов трассеологические доказательства, Скалли не сомневалась, что на удаление всех фрагментов костей и попытку воссоздать картину произошедшего с мистером Робертсом у нее уйдет несколько долгих часов кропотливой работы. Неудивительно, подумала она, что никто из работавших здесь патологоанатомов не нашел времени на то, чтобы провести вскрытие. Но делать нечего - смирившись с неизбежным, Скалли тяжело вздохнула, когда едва зажившие мускулы живота запротестовали против того, что, проведя весь день ногах, она собиралась точно так же провести вечер. «С возвращением», - пожелала она самой себе и, сняв пиджак, приготовилась начать.

***

Закончив совершенно бессодержательный разговор с патрульным, первым оказавшимся на месте преступления прошлой ночью, Малдер, не мешкая, отправился в квартиру Курта Робертса. Постучав в дверь и ожидая, пока кто-нибудь ответит, агент принялся осматривать тускло освещенный коридор, который, так же, как и все здание в целом, мало чем отличался от других подобных послевоенных построек из красного кирпича. Малдер и сам жил в одном из таких домов, а потому даже здешний затхлый воздух показался ему знакомым. Когда дверь открылась, и на пороге возник усталый мужчина с взъерошенными светлыми волосами в футболке фаната местной футбольной команды, агент продемонстрировал ему свой значок. - Дэниэл Линдсей? – уточнил он, и, удивленно распахнув глаза, молодой человек кивнул. – Я из ФБР, специальный агент Малдер. Можем мы поговорить о Курте? - Э-э, да, конечно. Заходите, - ответил хозяин квартиры, распахивая дверь, и взору Малдера предстала кухня с открытой планировкой и гостиная. - Хотите выпить? – спросил Дэниэл, забирая со столешницы полупустую бутылку «Миллера» и неловко переступая с ноги на ногу, пока Малдер осматривался по сторонам. Помимо слабой кухонной подсветки, помещение освещалось одной-единственной тусклой лампой, и хотя оно казалось немного неопрятным, учитывая сваленное в кучу постиранное белье, но при этом содержалось в относительном порядке – особенно, если принять во внимание тот факт, что здесь проживали двое холостых мужчин, которым едва перевалило за двадцать. - Нет, спасибо, - вежливо отказался агент. - Так, м-м, ФБР занимается расследованием того, что случилось с Куртом? - Мы просто помогаем чикагской полиции. У меня к вам несколько вопросов по поводу прошлого вечера. Курт ушел около пяти тридцати, верно? - Да, да. Отправился на пробежку. - Он часто бегал? – спросил Малдер, останавливаясь около холодильника, чтобы рассмотреть прикрепленные к нему фотографии. Курт был изображен на большинстве из них: на одном снимке стоял рядом с чем-то вроде глинобитной стены где-то в Африке, на другом - размахивал выигранной в гонке медалью и на третьем демонстрировал ее в камеру на какой-то вечеринке. На нескольких вечеринках фактически – они были основной темой большинства снимков. - Э-э, да, он бегает каждый день, - не задумываясь, ответил Дэниэл, а затем, осознав сказанное, растерянно моргнул и, проглотив подступивший к горлу ком, исправил допущенную ошибку: - То есть бегал каждый день – он четыре раза участвовал в чикагском марафоне. Малдер перевел на него исполненный сочувствия взгляд. - Давно вы его знали? - С первого курса колледжа. Мы одновременно вступили в «Каппа Сиг» [прим. пер. - Cappa Sigma – международное братство, в которое вступают студенты колледжей] и сразу сдружились. Он был отличным парнем и… хорошим другом, - срывающимся голосом добавил Дэниэл и, отвернувшись от Малдера, поспешно прошел в гостиную. - Курт когда-нибудь попадал в неприятности? – продолжил расспросы Малдер, последовав за молодым человеком и сев напротив него на диван. - Нет, - ответил тот и принялся рассеянно ковырять пальцем этикетку на бутылке с пивом, старательно пряча наполненные слезами глаза. - Никаких финансовых затруднений? Проблем на работе? - Нет, не знаю, вряд ли, - пробормотал Дэниэл, проводя рукой по волосам. – Я имею в виду, что он из довольно обеспеченной семьи, а потому никогда не нуждался в деньгах. - Вы, ребята, часто ходили на вечеринки? Дэниэл недоумевающе посмотрел на агента, не понимая, к чему тот ведет. - Ну да. То есть меньше, чем когда учились в колледже, но по выходным мы с парнями иногда зависали в клубах. - И наверняка вы поднимали себе настроение не только спиртным? – как бы между делом спросил Малдер, тем самым заставив Дэниэла смущенно вспыхнуть. Агент слегка улыбнулся и, откинувшись назад, положил согнутую руку на спинку дивана, таким образом демонстрируя открытость и терпимость человека с широкими взглядами на жизнь. - Слушайте, я не такой старый, каким кажусь. Я все прекрасно понимаю: нет ничего из ряда вон выходящего в том, что молодой парень с хорошей работой, который отмечает совершение сделки дозой кокаина или принимает немного экстази в клубе, чтобы расслабиться. Я не пытаюсь загнать вас в угол, Дэниэл, а просто стараюсь выяснить, что случилось с Куртом. - Иногда мы покуривали травку, и однажды в колледже я видел, как он принимал кокаин, - немного поколебавшись, наконец признал его собеседник. – Однако Курт был весьма здравомыслящим человеком, а потому он никогда не подсел бы на наркоту. Малдер задумчиво кивнул. Пока неизвестно, что обнаружит Скалли в процессе вскрытия, но на основании уже имевшихся у него сведений о Курте, агенту было довольно трудно принять предложенную детективом Крингольдом версию о плохо закончившейся сделке по продаже наркотиков. Да и сама идея того, что парень просто оказался не в том месте не в то время, тоже казалась несостоятельной. Малдер напомнил себе о необходимости проверить записи камер наблюдения в парке Линкольна, в поле зрения которых попал Курт тем вечером – возможно, что-то и всплывет, потому как ничего полезного из разговора с Дэниэлом ему извлечь не удалось. Бросив взгляд на настенные часы позади Дэниэла, агент увидел, что еще нет и восьми, а значит, у него хватит времени на то, чтобы наведаться в контрольный пункт системы видеонаблюдения перед тем, как забрать Скалли из морга. - Могу я осмотреть его комнату? – спросил он, и Дэниэл провел агента через маленький коридор в спальню Курта, задержавшись на пороге, в то время как Малдер открыл дверь и начал методично осматриваться. Створки жалюзи были подняты вверх, отчего проникавший сквозь них свет уличных фонарей ложился на бежевую стену в виде узких полосок, которые исчезли, как только Малдер включил настольную лампу и тем самым изгнал их прочь. Комната Курта выглядела так же, как и остальная квартира, будучи относительно чистой и опрятной, с огромной кроватью, занимавшей большую часть маленького пространства – остававшегося места едва хватало для рабочего стола и комода. На столе лежал блокнот в твердом переплете, и когда Малдер потянулся, чтобы поднять его, то краем глаза заметил что-то блестящее в мусорном ведре – привлекшей внимание агента вещью оказалась яркая обертка от упаковки презервативов. Быстро просмотрев содержимое блокнота, Малдер обнаружил, что он примерно на четверть заполнен записями о клиентах, а также незаконченными набросками Кейт Уинслет с преувеличенно большим бюстом в ее знаменитой позе из «Титаника». Еще некоторое время повертев записную книжку в руках, агент захлопнул ее и покосился на Дэниэла. - Курт с кем-нибудь встречался? - Он расстался со своей подружкой около трех месяцев назад. - И с тех пор никого? – спросил Малдер и, выключив лампу, направился к двери. Дэниэл ответил не сразу, окинув грустным взглядом комнату своего погибшего друга. - Когда в субботу вечером мы с друзьями ходили в клуб, он ушел оттуда вместе с какой-то девушкой. - Вы с ней знакомы? - Нет. Я даже не уверен, что они вернулись сюда – ее определенно не было здесь на следующее утро. Курт о ней не упоминал. - В какой клуб вы ходили? - «Шпионаж», - сообщил Дэниэл, провожая Малдера до входной двери. – Вы найдете того, кто сделал это с Куртом? – вдруг спросил он. Агент заглянул в сердитые глаза на искаженном от горя лице, хорошо представляя себе испытываемые Дэниэлом чувства беспомощности и расстройства. - Я сделаю все от меня зависящее, - поколебавшись, ответил он, понимая, что только это обещание может дать с чистой совестью. Обещание, которого всегда оказывалось недостаточно.

***

- Эй! Скалли моргнула и, оторвавшись от отчета, в который она уставилась невидящим взором, пребывая в похожем на транс состоянии, резко развернулась на вращающемся кресле. Медленно сфокусировав взгляд на стоявшем в дверях напарнике, Скалли увидела, что Малдер выглядел уставшим – судя по торчащим в разные стороны волосам, он слишком часто запускал в них свою пятерню, отчего они походили на иглы дикобраза, однако на его губах играла улыбка. Проведя рукой по лицу, Скалли постаралась приободриться и не выглядеть такой изможденной, какой себя чувствовала. - Привет, - немного хрипловатым из-за сухого, искусственно проветриваемого воздуха голосом приветствовала она напарника. - Ты выглядела так, словно спала сидя, - заметил Малдер, заходя в комнату и вставая почти вплотную к Скалли, так что ей пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. - М-м, может, так оно и было, - признала она, и, окинув напарницу обеспокоенным взглядом, Малдер положил ладонь на основание ее шеи, большим пальцем проводя по напряженным мышцам. - Как ты? Это, конечно, не назовешь постепенным возвращением к работе. Нежное прикосновение напарника побудило Скалли наклониться ближе к нему. Она так сильно устала, что едва держала глаза открытыми, в то время как мышцы ее живота болели от многочасового стояния на ногах. Вчера, когда Скалли представляла себе свой первый рабочий день после столь длительного перерыва, она думала, что более чем готова, но сейчас ей уже так не казалось. В данный момент все, чего Скалли хотелось – это опустить голову Малдеру на грудь и закрыть глаза, но когда она подняла на него взгляд, то увидела, что он выжидающе смотрит на нее. - Скалли? – вопросительные нотки в его голосе и все усиливающее от ее молчания беспокойство побудили ее как можно скорее развеять тревогу напарника. - Со мной все в порядке, - пробормотала она, буквально заставив себя встать на неустойчивых ногах, и с минуту не двигалась с места, чтобы обрести равновесие. – Просто устала. Малдер сжал ее плечо. - Тогда давай доставим тебя в отель. – С этими словами он подхватил пиджак напарницы и помог ей его надеть. Даже находясь в полубессознательном состоянии, Скалли заметила, что подобный галантный жест Малдер продемонстрировал по отношению к ней впервые. – Тебе повезло, что секретарша Кэссиди выбирает куда лучшие отели, чем я, - добавил он, положив ладонь Скалли на поясницу и ведя ее к выходу. – Он всего в пяти минутах отсюда. Миновав бесконечный лабиринт многочисленных коридоров, напарники вышли на морозный воздух, и пока они шли по Уэст Харрисон, жалящий ветер взбодрил Скалли, разбудив ее достаточно для того, чтобы ей хватило сил преодолеть небольшое расстояние до отеля. На улице было тихо, однако приглушенный гул дорожного движения доносился до них со стороны автострады – всего в квартале от того места, где они забрались во взятую напрокат машину, еще не успевшую остыть после предыдущей поездки Малдера. Как только агенты вошли в вестибюль отеля, и необходимость в профессиональной дистанции отпала, Малдер переместил руку со спины напарницы на бедро, поддерживая ее все то время, что они поднимались на лифте на девятый этаж. Кровать показалась Скалли такой манящей, что она не стала тратить времени зря, и как только напарник принес из машины ее сумку, тут же отыскала в ней свою пижаму и направилась в ванную переодеться. Когда Скалли вернулась назад, то обнаружила, что Малдер по-прежнему стоит посреди комнаты в верхней одежде. Он несколько смущенно наблюдал за тем, как напарница подошла к постели, откинула покрывало и забралась под одеяло. Все ее тело приятно ныло, словно вывернутая, а затем вправленная кисть, и Скалли почувствовала, что неизбежно соскальзывает в сон. - Я, м-м, увидимся утром, - пробормотал Малдер, направляясь к выходу. Он уже почти дошел до двери, когда Скалли с трудом преодолела сонливость и произнесла всего одно слово: - Останься. – Ее глаза тут же закрылись, словно это усилие стоило ей последних сил, и Малдер застыл на пороге. - Что? – переспросил он, и хотя Скалли уже почти спала, она все равно расслышала робкую надежду в его голосе. - Останься, - шепотом повторила она, буквально заставляя себя формулировать слова. – Пожалуйста. В следующее мгновение Скалли услышала шорох пальто, но не рискнула открыть глаза, опасаясь увидеть, как Малдер уходит. Вопреки ее опасениям вскоре до нее донесся шелест стягиваемого галстука наряду с прочими звуками, свидетельствующими о том, что напарник поспешно избавляется от остальной одежды. Скалли ощутила, как ее пульс внезапно ускорился, даже несмотря на то, что она все глубже проваливалась в сон. Кровать прогнулась под весом Малдера, когда он улегся рядом с напарницей. - Тебе не нужно просить меня об этом, - прошептал он, целуя ее в лоб, и Скалли улыбнулась в ответ. Перед тем, как окончательно погрузиться в объятия Морфея, она вслепую протянула руку, скользнув ею по прохладной белой простыне, и почувствовала тепло ладони напарника, когда он переплел их пальцы вместе.