Март

*** ЭПИЛОГ ***

ЭДГАР ГУВЕР БИЛДИНГ ВАШИНГТОН, ОК 12 МАРТА - Возможно, я повторяюсь и тем не менее… Рада вновь видеть вас в строю, агент Скалли, - сказала Кэссиди, наблюдая за его напарницей поверх очков в проволочной оправе. – Как вы себя чувствуете? - Спасибо, мэм, я в порядке. Помощник директора окинула ее пристальным взглядом и затем сосредоточилась на лежавшей перед ней открытой папке с делом. Обратив внимание на то, что интерьер ее офиса представлял собой точную копию убранства кабинетов Скиннера и Керша с той же безликой массивной мебелью, обитыми дубовыми панелями стенами, окрашенными в светло-коричневые тона, американским флагом, огромным гербом ФБР и непременной фотографией с генеральным прокурором, Малдер невольно спросил себя, а не выдают ли им всем в первый же день созданный в фотошопе шаблон с надписью: «Добро пожаловать на этаж высшего руководства ФБР – вот ваш снимок с Дженет». - Здесь все написано черным по белому, но смысл вашего отчета от меня ускользает, агенты, - заявила Кэссиди и, сняв очки, вопросительно посмотрела на напарников, словно рассчитывая, что они помогут ей разобраться. Малдер вспомнил, как она проделала то же самое прошлым летом, когда распекала их со Скалли за отказ следовать стандартной процедуре Бюро. Она была, конечно, куда приятнее на вид, чем Керш, но если тебя отчитывают, как провинившегося школьника в кабинете директора, симпатичная внешность начальника служит слабым утешением. Он поерзал на сиденье и приступил к объяснению: - Сесилия Флорес призналась в убийстве Курта Роберста и Айзека Куртца, а также некоего Марка Хансена в Милуоки в ноябре прошлого года. В настоящее время она находится в полицейском участке, где проходит психиатрическое освидетельствование. - Да, с этим все ясно, – прервала его Кэссиди, жестом указывая на отчет, - мне непонятно утверждение, что к убийствам ее подталкивало некое проклятие, наложенное ее бабушкой. - Миссис Флорес хотела защитить свою внучку и втайне от нее совершила обряд благословения, которое, как они обе полагают, разбудило в Селии склонность к насилию. - А как вы полагаете, агент Малдер? - По моему мнению, миссис Флорес думала, что действует в интересах Селии. Проникший сквозь жалюзи солнечный свет озарил Кэссиди, отчего ее пепельные волосы вспыхнули и засветились, создавая некое подобие нимба над ее головой, и когда она окинула Малдера пронзительным взглядом своих холодных глаз, он невольно поежился. Затем помощник директора посмотрела на его напарницу и спросила: - А вы что думаете, агент Скалли? - Селия Флорес призналась во всех трех убийствах, и у нас достаточно вещественных доказательств, подтверждающих ее вину. А что касается того, явились ли ее действия следствием наложенного заклятья… - она медленно выдохнула, и Малдер откинулся в кресле, мысленно приготовившись к неизбежно последующим словам: - то мы не имеем возможности ни подтвердить, ни опровергнуть это утверждение, - добавила Скалли, и он едва сдержался, чтобы не закатить глаза в ответ. – Тем не менее, - продолжила напарница, - Селия Флорес была примерной студенткой, которая ни разу не попадала ни в какие неприятности до прошлого ноября, и по всем признакам могла считаться идеальной законопослушной гражданкой, что делает произошедшую с ней перемену весьма странной. - Возможно, психологическое освидетельствование поможет нам разобраться со всеми загадками этого дела, - решительным тоном, дающим понять, что обсуждение закончено, заявила Кэссиди. – Это, однако, уже находится в юрисдикции прокурора округа Кук. А что насчет ее бабушки? Скалли слегка пожала плечами. - Она не совершила никакого преступления и, думаю, заплатила слишком высокую цену за вмешательство в жизнь своей внучки, каким бы оно ни было. Кэссиди закрыла папку и сложила поверх нее руки. - Отличная работа, агенты, благодарю вас за быстрое завершение этого сложного расследования. Она кивнула, давая понять, что они свободны, и, поднявшись со своих мест, агенты направились к выходу. - О, и еще – сегодня утром я получила звонок от детектива Крингольда, - вдогонку сообщила помощник директора, и агенты замерли на полпути. – Он также выразил свою благодарность за вашу помощь. - На миг изогнув губы в некоем подобии ухмылки, она многозначительно добавила: - Весьма колоритный джентльмен, - тем самым заставив Малдера гадать, что же такого Санта сказал Кэссиди. Он направился вслед за Скалли в коридор и затем к лифту, у дверей которого они остановились в ожидании кабины. Напустив на себя равнодушный вид, Малдер принялся нарочито беспечно поигрывать мелочью в кармане брюк, при этом исподтишка наблюдая за напарницей. Она держалась немного скованно, явно продолжая испытывать на себе последствия удара трубой, и, несмотря на тщательно нанесенный макияж, синяк у нее на щеке по-прежнему выделялся на фоне бледной кожи. Скалли выглядела усталой – впрочем, как и он сам. Малдеру казалось, что с момента их прибытия в Чикаго прошло не четыре дня, а несколько недель, и, как в случае с длительным перелетом, он с трудом вспоминал порядок событий – в каком-то смысле последние сорок восемь часов растянулись, превратившись в один бесконечный день. Неужели всего двое суток назад они со Скалли занимались любовью на туалетном столике в ее номере? Напарники не говорили об этом, фактически даже не обсуждали произошедшие в их отношениях изменения, так как почти не оставались наедине. Даже во время перелета домой, оказавшись разделенными шестью рядами кресел, они вынуждены были постоянно ходить туда-сюда, чтобы уточнять детали отчета перед предстоявшей встречей с Кэссиди. А Малдеру так хотелось вызвать Скалли на откровенный разговор. Вообще-то, ему хотелось гораздо большего, а именно сорвать с нее одежду и покрыть поцелуями с ног до головы, а потом крепко обнять и никогда не отпускать. Он жаждал вновь услышать ее признание в любви и на этот раз быть совершенно уверенным в том, что она произносит его не под влиянием момента или действием лекарств. Отвлекшись от своих фантазий, Малдер вновь перевел взгляд на напарницу и заметил, что она тяжело облокотилась на поручень и закрыла глаза, под которыми залегли глубокие тени, образовавшиеся в результате нехватки сна. Скалли казалась измотанной до предела, а ведь предполагалось, что в эту первую рабочую неделю она должна была заниматься лишь бумажной работой. - Эй, - позвал Малдер, подушечками пальцев слегка коснувшись ее левого запястья, и напарница открыла глаза. – Уже почти четыре, почему бы нам сегодня не закончить пораньше? Ты выглядишь разбитой, и я уверен, что никого не заинтересует наш ранний уход. Никто даже не заметит нашего отсутствия. Когда двери распахнулись на шестом этаже, Скалли посмотрела в общий офис, затем - на Малдера и в конце концов нажала на кнопку подземного гаража. - Время от времени ты можешь давать дельные советы, - еле шевеля языком от усталости, заметила она. На парковке пахло выхлопными газами, резиной и сигаретным дымом. Малдер проводил напарницу до ее машины и, опираясь на дверцу, подождал, пока она закинет свой портфель на заднее сиденье и развернется к нему лицом. - Позже созвонимся? – несколько неуверенно произнесла Скалли, не отрывая глаз от его губ. - Да, я весь вечер проведу дома – у меня назначено свидание сначала с прачечной, а потом с пиццерией. - Тогда ладно, - кивнув, ответила напарница, и Малдеру стоило немалого труда сдержать улыбку при мысли о том, что это далеко не самая содержательная беседа из всех, что они когда-либо вели. - Осторожнее на дороге, - напоследок попросил он. Хмыкнув в знак согласия, она подняла ногу, намереваясь сесть в машину, когда Малдер вдруг позвал: - Скалли? - Да? – спросила она, замерев на месте в ожидании продолжения. - Тебе ведь известно, что я тоже тебя люблю, верно? – Слова сорвались с его языка прежде, чем он дал себе возможность как следует подумать, и Малдер невольно задался вопросом, а не сделала ли напарница свое признание, руководствуясь схожими побуждениями: нисколько не сомневаясь в правдивости сказанного, но при этом поражаясь тому, что ей хватило смелости фактически произнести это вслух. Вспыхнув до корней волос, Скалли быстро-быстро заморгала и судорожно сглотнула. - М-м, да, - сдавленным голосом пробормотала она. Медленно кивнув, он отпустил дверцу ее машины и отступил в сторону. - Хорошо. Напарница наконец полностью забралась в салон и обратила на него благодарный, но слегка испуганный взгляд, в котором, однако, преобладала… любовь. Малдер довольно осклабился, и, закатив глаза, Скалли тем не менее улыбнулась в ответ – немного смущенно, но все же ее реакция показалась ему более чем обнадеживающей. Он отошел подальше, чтобы у нее была возможность сдать назад, и затем наблюдал за тем, как ее машина лавировала на узких поворотах парковки, до тех пор, пока задние фары не исчезли из виду.

***

ДЖОРДЖТАУН ВАШИНГТОН, ОК Главное преимущество постоянных командировок, по мнению Скалли, заключалось в том, что квартира не требовала уборки, и по утрам кто-то забирал ее белье, сложенное у двери в спальню, в стирку и возвращал обратно чистым и аккуратно отглаженным в тот же день. К сожалению, это также означало, что в холодильнике у нее никогда не водилось еды, а все комнатные растения были сплошь из пластика. Шел девятый час вечера; звук на канале CNN был выключен, и Линн Рассел безмолвно двигала ртом, в то время как субтитры демонстрировали краткое содержание выпуска последних новостей с поистине ужасающими опечатками. Скалли уже распаковала свой чемодан, приняла ванну, проведя в ней столько времени, что кончики пальцев побелели и сморщились, и заглянула в холодильник - причем четыре раза на случай, если она просмотрела что-нибудь съедобное в первые три. Вытащив упаковку крекеров из буфета, Скалли проверила дату изготовления и, приглядевшись, убедилась, что там действительно указан июнь 1995 года. Понимая, что выбора у нее все равно нет, она пожала плечами и, поднявшись, подковырнула запечатанную крышку коробки. Скалли была очень голодна, так как всю неделю питалась чуть ли не на ходу, урывками, а, учитывая ее до сих пор больной желудок, она вовсе не стремилась заказывать жирную пищу в ближайшей забегаловке. Скалли только налила себе бокал вина, решив, что его целебный эффект перевешивает временное раздражение желудка, когда внезапно раздался стук в дверь. Оставив крекеры с вином на столе в гостиной, она поплелась открывать и, заглянув в глазок, как и следовало ожидать, увидела усмехающуюся физиономию напарника, демонстративно помахавшего у нее перед глазами пакетом с едой. Не сдержав ответной улыбки, Скалли распахнула перед ним дверь. - Я думала, ты собирался сегодня мыть голову, - гораздо более низким голосом, чем обычно, произнесла она, списав это на голод. Малдер бесцеремонно обошел ее, распространяя аромат… о, Боже, куриного супа и… теплого хлеба вместе с… возможно ли учуять тирамису или же просто ее обостренное недостатком полноценного питания обоняние играет с ней злые шутки? - Вообще-то, стирать, - поправил ее напарник, скидывая туфли и выкладывая содержимое пакета на кухонный стол. – И я забросил одежду в машинку, а потом отправился сюда, решив, что еда куда важнее. С этим трудно было не согласиться. Скалли взяла из сушилки пару тарелок, а Малдер тем временем снял пленку с двух огромных сэндвичей с курицей и открыл крышку супового контейнера. - Хочешь перелить в миску? – спросил он, на что Скалли отрицательно покачала головой и, достав из ящика столовые приборы, зачерпнула ложкой дымящуюся жидкость. - О, Боже, я зверски голодна, - признала она, пробуя ароматную похлебку и наслаждаясь ее густым, насыщенным вкусом с идеальным количеством черного перца и мускатного ореха. – Божественно, - в конце концов провозгласила Скалли, простонав от удовольствия. Малдер несколько робко улыбнулся и, протянув руку, заправил выбившуюся прядку волос ей за ухо. - Тогда все в порядке? – уточнил он, махнув в сторону еды и в то же время явно подразумевая что-то совсем иное. Может, все дело было в остаточном эффекте перкодана или резком повышении сахара в крови, но Скалли внезапно почувствовала себя совершенно расслабленной и, слегка задев плечо Малдера локтем, решительно провозгласила: - Все отлично, - после чего вновь зачерпнула супа и протянула ему полную ложку. – Хочешь попробовать? Ее предложение смутило его настолько, что он вдруг вспыхнул до корней волос, и Скалли поразилась тому, что ее напарник – тот самый, что беззастенчиво расхаживал перед ней в одном нижнем белье, постоянно отпускал двусмысленные намеки и частенько засматривался на хорошеньких девушек - покраснел от того, что она предложила ему отведать супа со своей ложки. - Конечно, - прохрипел он и, наклонившись, взял ее в рот, после чего выпрямился и проглотил бульон. Облизнув оставшиеся на нижней губе капли, напарник прочистил горло и сказал: - Вкусно. И горячо. - Может, поедим в гостиной? – предложила Скалли, беря тарелку со своим сэндвичем. Кивнув, Малдер подхватил тарелку со своим собственным ужином и внезапно заметил стакан с вином и пыльную упаковку печенья. - Ты собиралась довольствоваться этим? – поинтересовался он. Скалли пожала плечами, словно бы спрашивая, а почему, собственно, нет, и, взяв бутылку вина за горлышко, Малдер забрал ее с собой. - Тогда принеси еще бокал, не дадим добру пропасть. Двадцать минут спустя они наконец утолили голод и, довольные, откинулись на спинку дивана. - Еда просто отменная – именно это мне и было нужно, спасибо, - искренне поблагодарила напарника Скалли и, сполна ощущая тонизирующий эффект хорошей и вкусной пищи, довольно вздохнула. - Всегда пожалуйста, - ответил Малдер, наклоняясь за бутылкой с вином. – Странная была неделя, - ни с того ни с сего добавил он и, наполнив бокалы, вновь откинулся на теплую, мягкую кушетку, слегка соприкасаясь плечами со Скалли. Она кивнула, полностью соглашаясь с ним. - Полагаю, я не был уверен… я не был уверен в том, что случится дальше, - медленно и, немного колеблясь, произнес он. - Что ты имеешь в виду? - Я спрашивал себя, а не вернется ли все на круги своя? - О, - протянула Скалли, проводя пальцем по ободку бокала. Это то, чего он хотел? Ей так не казалось, но, учитывая, как давно она уже ни с кем не встречалась, ее вряд ли можно было назвать экспертом в романтических отношениях. – А тебе бы этого хотелось? – нерешительно спросила напарница. – Вернуть все на круги своя? Малдер повернул голову и пораженно уставился на нее. - Нет, конечно! – воскликнул он, судя по голосу донельзя удивленный тем, что такая мысль вообще могла прийти Скалли в голову. - Потому что я не хочу, - быстро добавила она и пояснила: - возвращаться к прошлому. - Вот как? – спросил он, и морщинки в уголках его глаз, которые, как Скалли заметила, начали появляться пару лет назад, разгладились. Она покачала головой, и, чуть переместившись, Малдер уселся боком к ней. Он положил руку на спинку кушетки и, проведя указательным пальцем по лбу и носу напарницы, заметил: – Мы не слишком-то хорошо справляемся с этой ситуацией, верно? Вечно сомневаемся в себе и друг друге. - Думаю, - осторожно ответила Скалли, - мы просто очень сильно желаем того, чтобы это сработало. - Это? – как-то уж слишком небрежно спросил он, поигрывая с прядями ее волос, и Скалли поняла, что он подталкивает ее к тому, чтобы она более откровенно рассказала ему о своих чувствах. - Наша дружба. Наши отношения. Малдер что-то пробубнил в знак согласия и провел пальцами сквозь ее волосы, вдоль ушной раковины и потом, слегка касаясь, по покрытой синяками скуле. Скалли ощутила, что от его нежных прикосновений ее пульс ускорился, а кожа покрылась мурашками. - Я очень тебя люблю, - низким голосом произнесла она, остро осознавая, что последний раз говорила эти слова много лет назад. И никогда с такой искренностью. Малдер наклонился и мягко, почти невесомо коснулся ее губ своими. - Я не хочу все испортить, - прошептал он, согревая ее щеку своим дыханием. - Ты и не испортишь, - заверила она напарника и, не давая себе времени передумать, преодолела разделявшее их расстояние и решительно накрыла его рот своим. Он издал удивленный возглас, но затем блаженно закрыл глаза и с готовностью ответил на поцелуй. Его вкус был таким знакомым, таким желанным, и когда Малдер обхватил Скалли за затылок и прижал ближе к себе, ее рука соскользнула, так что бокал накренился и вино из него вылилось прямо на нее. - Проклятье! – выругалась она и, резко отпрянув, машинально попыталась отряхнуть запачканный свитер, чувствуя, что ее щеки горят от досады и смущения из-за подобной неловкости. «Отлично сработано, Дана», - издевательски сказала Скалли самой себе. Когда Малдер забрал у нее полупустой бокал и поставил на столик рядом с кушеткой вместе со своим собственным, она поднялась, чтобы пойти в ванную и привести себя в порядок, но внезапно ощутила, как напарник сомкнул пальцы на ее запястье, не давая ей тронуться с места. Скалли окинула его непонимающим взглядом. - В чем…? Зрачки его внезапно потемневших глаз расширились, и у нее перехватило дыхание от интенсивности его горящего взора из-под полуопущенных век. По-прежнему удерживая Скалли за руку, Малдер мягко, но настойчиво потянул ее вниз, в результате чего она практически упала на него, усевшись ему на колени. Скалли уперлась ладонями в его плечи, и, погладив ее по бедрам, а затем по талии вверх вдоль грудей, он наконец добрался до маленьких жемчужных пуговиц ее намокшего свитера. Ей показалась, что все ее тело словно охвачено огнем и одновременно напряжено до предела в предвкушении, как только напарник начал агонизирующе медленно расстегивать пуговицы, ни на секунду не отводя взгляда. Вскоре полы ее кофты раздвинулись, и Малдер запустил под них руки, сомкнув их за спиной Скалли и проводя пальцами по ее лопаткам. Его ладони были такими большими, что полностью покрывали их. - Боже, - прошептал он, задыхаясь, - ты что, больше не носишь бюстгальтер? Она вновь ощутила, что ее щеки покрываются предательским румянцем, и с большим трудом подавила порыв прикрыть свою наготу. - Я, м-м, я не ожидала компанию. Малдер наклонил голову и провел языком по основанию ее грудей, облизывая липкую кожу до ключицы. - Пожалуйста, не ожидай компанию почаще, - пробормотал он, запуская язык в ямку на другой ключице и оставляя влажную дорожку вдоль всего плеча. – Боже, ты само совершенство, - переключая все свое внимание на линию, где кремовая кожа ее груди меняла цвет на коралловый, прошептал напарник и блаженно зажмурился, словно довольный кот. Когда он прикасался к ней подобным образом, она и вправду почти не ощущала в себе недостатков, трепеща от предвкушения. Стоило Малдеру обхватить ее болезненно-напряженный сосок губами и начать активно его посасывать, как Скалли вскрикнула и дернулась, непроизвольно подаваясь вперед и тем самым еще теснее прижавшись к его паху. Ни на мгновение не отрываясь от ее груди, Малдер довольно улыбнулся. - Тебе это нравится? – спросил напарник и, переместившись к другому соску, повторил свои действия. – Той ночью тебе это понравилось, - добавил он, неотрывно следя за ней из-под опущенных ресниц, и перед глазами у Скалли возникла яркая картина того, как Малдер опустился перед ней на колени и, сомкнув губы вокруг ее клитора, стремительно подводил ее к оргазму. Она беззвучно двигала ртом, словно выброшенная на сушу рыба, отчаянно пытаясь придумать хоть какой-то ответ и терпя неудачу. Казалось, что своими ласками напарник умудрился свести все ее умственные способности к минимуму, и Скалли всерьез опасалась, что продолжи он в том же духе еще какое-то время, ей не удастся даже вспомнить свое собственное имя. Не в силах произнести ни слова, она запустила руки ему в волосы, поглаживая кожу головы и наслаждаясь ощущением мягких прядей, что скользили сквозь ее пальцы, подобно шелку. - Тебе не больно? – участливо поинтересовался Малдер в перерывах между легкими покусываниями ее грудей, осторожно проводя ладонью по ее животу. - Когда ты так делаешь, нет, - сумела выдавить Скалли и, сжав ткань его футболки непослушными руками, потянула ее вверх. Пойдя ей навстречу, он на миг выпустил ее из крепкого кольца своих объятий, чтобы помочь ей стянуть футболку через голову. Его грудь была весьма внушительной: широкой и мускулистой, и Скалли пришло на ум, что она могла бы целую ночь просто гладить ее. Но тут Малдер сделал толчок бедрами ей навстречу, так что его твердый член уперся во влажную ложбинку у нее между ног, и Скалли решила, что одного лишь прикосновения к его груди ей все же недостаточно. Скользнув рукой вдоль его живота, она принялась возиться с пуговицей на ширинке джинсов, и Малдер приподнялся, чтобы облегчить ей задачу. Через некоторое время покончив с поистине акробатическим процессом избавления от остальной одежды, напарники немного запыхались и вспотели, но в результате Малдер оказался там, где они оба хотели. - Привет, - сказал он, улыбаясь и отодвигая в сторону упавшие ей на глаза волосы. Скалли улыбнулась в ответ и, наклонившись, потерлась о кончик его носа в эскимосском поцелуе. - Привет. - Мы ведь знаем, как это делается, верно? – спросил Малдер, поглаживая ее по спине, как будто лаская собаку. Подобные прикосновения были скорее успокаивающими, чем возбуждающими, и Скалли слегка переместилась, глубже вбирая его в себя. Мышцы ее живота запротестовали против подобного напряжения, но легкий дискомфорт отступил перед ошеломляющим ощущением законченности и полного единения с ним. Она наклонилась и, прикусив нижнюю губу Малдера, пробормотала: - Ага, - после чего приподнялась, почти полностью выпуская его член из своего тела, и снова медленно опустилась, целиком принимая его внутрь. Боль в мышцах усилилась, но недостаточно, чтобы перевесить вызванное этим движением наслаждение. Когда Скалли отпустила губу Малдера, он откинул голову на спинку дивана и, переместив руки, крепко обхватил ее бедра ладонями. - О, Скаллии…, - простонал напарник, зажмуриваясь, и его лицо исказила гримаса почти мучительного удовольствия. Кончиками пальцев коснувшись морщинок в уголках его глаз, Скалли настойчиво попросила: - Посмотри на меня. Малдер подчинился, наблюдая за тем, как она движется, глубоко вбирая его в свое лоно. Ее лоб покрывали капельки пота, а легкие и живот горели от напряжения, вызванного как не самой удобной для нее сейчас позой, так и длительной усталостью, и, видимо, заметив, что она старается побороть боль, он вдруг замедлил толчки и испуганно выдохнул: - Ты же навредишь себе! Может, в словах Малдера и имелась малая толика истины, но, Боже, она была так близка к оргазму, как, впрочем, и он сам: Скалли без труда увидела это в его полубезумном взгляде, и ей отчаянно захотелось, чтобы они оба достигли столь необходимой им обоим разрядки. Она покачала головой, словно бы убеждая его не беспокоиться, и попросила: - Прикоснись ко мне. Затем Скалли переместила одну из его ладоней со своего бедра вниз, так что его пальцы оказались прижаты к месту соединения их тел. В глазах Малдера отразилось еле сдерживаемое неистовое желание, когда он принялся водить указательным пальцем по ее скользкому, набухшему клитору. В предвкушении стремительно приближавшейся развязки Скалли стала вращать бедрами, по-прежнему удерживая его член глубоко внутри. - Давай, - побуждал ее Малдер, в свою очередь приподнимаясь ей навстречу. – Кончи для меня. – Стоило ему зажать ее клитор между большим и указательным пальцами, как тело напарницы наконец накрыла волна удовольствия – ее вагина начала судорожно сокращаться вокруг его члена, в то время как он продолжал толкать в нее, продлевая ее удовольствие и отчаянно стремясь достигнуть своего собственного. – Господи! – выкрикнул Малдер, извергая в нее свое семя. - Господи, - повторил он чуть позже, немного придя в себя после сокрушительного оргазма, и счастливо рассмеялся, чувствуя себя опустошенным, но при этом полностью удовлетворенным. Скалли безвольно опустилась ему на грудь, и Малдер поцеловал ее влажный от пота лоб. - Да, - согласилась она, не имея ни сил, ни желания сдвинуться с места и будучи совершенно измотанной. Он, судя по всему, ощущал себя схожим образом, но все же нашел в себе силы протянуть слегка дрожащую руку, чтобы взять брошенный на подлокотнике дивана плед и прикрыть им их обнаженные тела. Наслаждаясь окутывающей ее приятной усталостью, Скалли положила голову Малдеру на плечо и, уткнувшись носом в основание шеи, предложила: – Давай просто… полежим тут какое-то время, не двигаясь. В ответ он крепче обхватил ее руками и поцеловал в макушку. - Я именно там, где хочу быть, - заверил Малдер напарницу. КОНЕЦ