Март

*** ГЛАВА 8 ***

ТУМАННЫЙ РАЙОН [прим. пер. - шутливое название государственного департамента - министерства иностранных дел США. Foggy Bottom - старое название одного из районов г. Вашингтона (в прошлом - болотистая местность), где позднее были размещены государственные учреждения, в том числе госдепартамент. В основе переосмысления - игра слов, которая содержит намёк на туманные заявления дипломатов] ВАШИНГТОН, ОК 11 МАРТА Звонок служебного мобильного телефона, усиленный вибровызовом, казался неожиданно громким и резким в полной тишине комнаты. Трубка еще какое-то время двигалась по ночному столику, пока не наткнулась на полупустой графин с водой. - Господи, Джана, сейчас же два часа ночи! – недовольно проворчал Роб Кэссиди, спрятав свою седеющую голову под подушкой. – У меня в восемь совещание. - Ш-ш, Роб, спи дальше, - сказала ему Джана и, похлопав рукой по тумбочке, в конце концов нащупала никак не желавшего замолкать нарушителя спокойствия. Прижав телефон к груди, она неохотно выскользнула из теплой постели, а затем и из спальни, чтобы не беспокоить мужа. - Кэссиди, - представилась она в трубку и, прикрыв за собой дверь, направилась по отделанному деревянными панелями коридору к студии. Войдя в комнату, Джана щелкнула выключателем и невольно зажмурилась, когда яркий свет резко ударил по ее привыкшим к темноте глазам. Сквозь помехи на линии до нее донесся знакомый голос: - М-м, помощник директора, это Фокс Малдер. Извините, что звоню так поздно. Ее сердце упало. В бытность помощником директора, да и на более ранних этапах ее карьеры, Джане редко доводилось получать хорошие новости посреди ночи. - В чем дело, агент Малдер? – спросила она, прижимая руку ко лбу и уже просчитывая возможные мотивы, стоявшие за этим явно не терпящим отлагательства звонком. Джане было известно, что предыдущим вечером агенты надеялись задержать подозреваемую, а значит, что-то пошло не так – вряд ли Малдер стал бы беспокоить ее в такое время, чтобы рапортовать об успешно проведенном аресте. Скорее всего, все сложилось не самым лучшим образом, а проще говоря, операция с треском провалилась. - К сожалению, операция не принесла желаемого результата, и подозреваемая скрылась до того, как нам удалось произвести арест, - сухим, монотонным голосом доложил Малдер, подтверждая ее опасения. - Как это произошло? - Мы установили наблюдение за клубом, где, по имеющимся у нас сведениям, она выбирала своих будущих жертв. Я познакомился с ней и убедил уйти оттуда вместе со мной. Уже на улице она предприняла попытку нападения на меня. Агент Скалли произвела выстрел, ранив подозреваемую в руку, и, прежде чем скрыться, та ее атаковала. Полиция Чикаго объявила «сигнал всем постам». - Больше никто не пострадал? Гражданские? – по привычке в первую очередь беспокоясь о репутации Бюро, уточнила Джана и тут же устыдилась того, что сначала не поинтересовалась состоянием агента Скалли. - Нет, мэм, - успокоил ее Малдер, и, впервые с момента его звонка почувствовав слабое облегчение, Джана присела на край неудобного мягкого дивана темно-красной расцветки. Они совсем недавно закончили ремонт комнаты, и после трех месяцев полнейшего хаоса и астрономической суммы, потраченной на дизайнеров по интерьеру, Роб в конце концов обзавелся офисом своей мечты. Джана же была вполне довольна своим маленьким уютным уголком, откуда открывался отличный вид на сад сквозь французские двери. - А агент Скалли? – спросила она, проводя рукой по прохладному кожаному покрытию и думая о том, что эта темная, декорированная в мрачных, «мужских» тонах комната слишком сильно походила на ее собственный офис в Бюро. Она словно бы была пропитана тестостероном и закулисными интригами. Агент Малдер тихо вздохнул, и до Джаны донесся шорох ткани, когда он переместил телефон, по-видимому, прижимая его ближе к уху. Внезапно тон его голоса показался Джане усталым, и перед ее мысленным взором предстала четкая картина того, как он, с искаженным от беспокойства лицом, сидит в неудобном больничном кресле, опираясь локтями на колени. - Подозреваемая ударила ее в живот куском свинцовой трубы. - Но она в порядке? - Ее госпитализировали, чтобы иметь возможность наблюдать за ее состоянием. Она испытывала сильную боль, так что им пришлось вколоть ей большую дозу обезболивающего, но врачи настроены оптимистично. Кивнув самой себе, Джана вновь ощутила легкий приступ вины, стоило ей вспомнить, как молодая женщина садилась в машину напарника в тот день в Джорджтауне – ее медленные, напряженные движения красноречиво свидетельствовали о том, что состояние ее здоровья еще далеко от идеального. Вспомнила она и обеспокоенное лицо Уолтера Скиннера, когда он попросил ее назначить Малдера и Скалли на дело, не имевшее отношение к их непосредственной работе под началом Керша, которое, как подразумевалось, не должно было быть опасным. Но словно бы сама судьба решила посмеяться над ними, подкинув нежелательное напоминание о том, что они никогда не смогут оказаться в безопасности - их упрямые попытки добиться справедливости снова и снова будут подставлять их под удар, и ни она, ни Уолтер Скиннер не в силах этого изменить. Джана устало вздохнула, отчетливо осознавая, что она уже не в том возрасте, чтобы оставаться бодрой и с легкостью решать любые проблемы в столь поздний час. Сейчас все, чего ей хотелось – это вернуться обратно в постель и позабыть обо всей этой истории хотя бы на некоторое время. - Пришлите мне свой отчет к утру. - Да, мэм. - Попробуйте хоть немного поспать, агент, - мягко, успокаивающе предложила она, и прежде, чем они оба оборвали соединение, на линии на мгновение воцарилась тишина. Джана сложила телефон и постучала им по подлокотнику дивана; звонок, который она собиралась сделать, был неизбежен, что, однако, не делало ее задачу легче, ведь ее собеседник точно не обрадуется новостям. Заставив себя подняться, Джана подошла к бару и, вытащив пробку из графина, налила в бокал приличную порцию коллекционного виски. Нет смысла спешить - позвонить Уолтеру Скиннеру можно и чуть погодя.

***

БОЛЬНИЦА СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО УНИВЕРСИТЕТА ЧИКАГО Когда она проснулась, ее первым делом атаковали различные запахи: йодоформа, чистящих средств и тушеных овощей. Затем появились звуки: приглушенный гул оборудования, перемежавшийся с равномерными гудками и отдаленной трелью системы громкой связи. И последними к ней вернулись ощущения: зуд от катетера, вставленного в вену на запястье, и боль в желудке, напоминавшая о первых неделях после ранения. Приподняв голову и заставив себя открыть глаза, Скалли убедилась, что находится в больнице, и со стоном откинулась обратно на твердую, как камень, подушку. - Эй, как ты себя чувствуешь? – донесся до нее откуда-то слева голос Малдера, и, повернувшись в его сторону, она снова открыла глаза. Напарник сидел в кресле из кожзаменителя отвратительного зеленого оттенка, наклонившись вперед, и казался измотанным и помятым, однако стоило Скалли встретиться с ним взглядом, как он потянулся к ней, тепло улыбаясь. - Хммм, - сонно протянула она, поднеся правую руку к лицу, чтобы стереть с него остатки сна, и обнаружила, что та вся покрыта болезненными пурпурными синяками. – Сколько времени? Малдер медленно поднялся с чудовищно безвкусного кресла и присел на кровать рядом с напарницей, так что их бедра почти соприкасались. - Чуть больше трех – ты пару часов спала. – Он откинул волосы с ее лица и провел большим пальцем по лбу. – Они накачали тебя довольно сильными лекарствами. - Чем именно? - Перкоданом, - ответил Малдер и весело добавил: - Тебя, наверное, было слышно далеко за пределами больницы, пока лекарство не начало действовать, и ты не отключилась. Если бы она уже не чувствовала себя отвратительно, то после слов напарника ей наверняка захотелось бы провалиться сквозь землю от стыда. Видимо, испытываемое Скалли смущение отразилось на ее лице, потому что Малдер наклонился и поцеловал ее в лоб, после чего отодвинулся и сказал: - Эй, не переживай по этому поводу – ты очень милая, когда не владеешь собой. И, кроме того, - заговорщическим тоном добавил он, поигрывая кончиками ее волос, - не мне судить о том, что люди говорят под действием болеутоляющего. От всего услышанного у Скалли голова пошла кругом. Расследование обернулось катастрофой: она позволила подозреваемой сбежать, все ее тело болело так, словно, ну, словно ее ударили в живот свинцовой трубой, и потом, судя по всему, она неосознанно призналась Малдеру в любви во второй раз, несмотря на то, что у нее никогда не хватало на это смелости в адекватном состоянии – не в порыве страсти или под действием наркотических средств. - Малдер, - начала Скалли, не вполне понимая, что сказать, но ощущая сильную потребность в каком-то объяснении, благодаря которому напарник поймет, что дело не только в перкодане. Робкий стук в дверь прервал ее, не позволив собраться с мыслями, и оба агента развернулись в сторону непрошеного гостя. На пороге стоял Крингольд, явно чувствующий себя не в своей тарелке. Детектив прятал руки в карманах брюк, и впервые за все время их знакомства Скалли внезапно осознала, насколько крупным он был: его широкие, мускулистые плечи почти касались дверного проема с обеих сторон. - Эй, я не знал, проснулись ли вы… - Входите, - предложила Скалли, приглашающе взмахнув правой рукой. Малдер слегка переместился на кровати, опираясь одной ногой на пол и усаживаясь ближе к напарнице, но так и не отпустил ее другую, непострадавшую руку. - Как вы себя чувствуете? - Я в порядке, - ответила Скалли, впервые мысленно каталогизировав все части тела, которые болели, и выяснив, что список тех, что не доставляли ей неудобств, оказался значительно шире. – За исключением синяков, со мной все нормально. - Это хорошо, - кивнул Крингольд, переминаясь с ноги на ногу и якобы не замечая, что напарники держатся за руки. – Мне ужасно жаль, что никто из нас не успел вовремя, тем самым позволив ей напасть на вас. Решив не произносить успокаивающих слов, которым он все равно не поверил бы, Скалли лишь покачала головой и слегка улыбнулась ему. Ее тактика, похоже, сработала, потому что Крингольд уже не казался таким расстроенным и подавленным. - А как ваша рука? – спросил он у Малдера, и Скалли, смущенная вопросом, мгновенно перевела взгляд на напарника. Подняв вверх ладонь, словно принося присягу, агент продемонстрировал, что кожа на ней и подушечках пальцев покраснела и воспалилась. - Так, будто я обгорел на солнце, - ответил он, и, взяв руку Малдера в свою, Скалли приблизила ее к глазам, чтобы получше рассмотреть повреждение, образовавшееся от соприкосновения с крышкой мусорного бака. Ожоги, к счастью, оказались несерьезными, и даже не привели к образованию волдырей. - Мы, э-э, проверяем информацию из базы данных округа Кук, - принялся рассказывать Крингольд, когда Скалли отпустила ладонь напарника, - по девушкам, рожденным с 69-го по 77-й годы, с именами «Селия» или вариациями этого имени – список обещает быть длинным, но мы его тщательно изучим, ни одной не пропустим. Если она сказала вам правду, то мы ее найдем. - Я верю, что она не лгала, - честно ответил Малдер, и Крингольд кивнул. - Я только одного не понимаю, - начала Скалли, и оба мужчины перевели на нее взгляды. – Она собиралась убить тебя – только крышка бака помогла тебе избежать серьезной травмы или… чего похуже. Но почему она не расправилась со мной? Мы с ней боролись врукопашную, и помимо того, что она была невероятно сильной, в нашей схватке не было ничего необычного. Малдер задумчиво поджал губы, размышляя над вопросом напарницы: - Вероятно, потому что она не в состоянии была тебя убить. Скалли с Крингольдом внимательно наблюдали за тем, как его быстрый ум, несмотря на усталость, прямо у них на глазах интуитивно создает теорию, которая объяснила бы все случившееся. - Возможно, та энергия, которую она аккумулирует, может быть направлена только на мужчин. - Малдер, энергия таким образом не действует… - Скалли, энергия не дает хрупкой женщине возможность пробить тело мужчины голыми руками, однако именно это и произошло. Причем дважды. Эта же девушка в корне отличается от остальных – не уверен, в колдовстве ли дело, - размышлял он, все больше и больше воодушевляясь, - в шаманизме или чем-то еще, но она изменилась прямо у меня на глазах. - Что ты имеешь в виду? - У вас же есть аудиозапись – вы ее слышали. Она не хотела покидать клуб вместе со мной и с самого начала вела себя совершенно иначе, чем при нашей первой встрече. В ней не было ничего хищного – скорее, ее поведение свидетельствовало о… не знаю, о задумчивости и грусти. Полагаю, она искренне сожалела о содеянном, чувствуя, что ситуация выходит из-под ее контроля. Я надавил на нее, практически вынудив пойти со мной, и увидел, как что-то… зловещее… овладело ею. Я ощущал, как воздух наполнился энергией, словно электрическими разрядами. - Ты ведь не винишь себя в этом, Малдер. – Слова Скалли прозвучали как утверждение, но, увидев в ее глазах вопрос, он покачал головой и сжал ее пальцы. - Нет, конечно, нет. Дело не во мне – если бы я не попытался остановить ее сегодня, она встретила бы свою очередную жертву завтра или послезавтра. Она будет убивать снова и снова – сомневаюсь, что у нее есть выбор. Скалли недоверчиво фыркнула, тем самым выражая свое отношение к последнему умозаключению Малдера. - Это все равно не объясняет, почему она не могла навредить мне. - Ладно, давай прикинем, что заставляет женщину причинять мужчине подобный вред? Более того, буквально уничтожать его? – Он выразительно посмотрел на напарницу, а затем, убедившись, что они оба понимают, о чем речь, нарушил зрительный контакт с ней и повернулся к Крингольду. – Не могли бы вы проверить девушек, сведения о которых есть в социальных службах в связи с сексуальным или физическим насилием, и затем сопоставить получившийся список с уже имеющимся? - Конечно, я этим займусь, - согласился Крингольд, обрадовавшись потенциальной зацепке. Напоследок бросив на Скалли еще один извиняющийся взгляд, он добавил: - Надеюсь, что вам вскоре станет лучше, агент Скалли. Одному Богу известно, в какие неприятности этот ваш напарник вляпается без вашего надзора. Агенты посмотрели ему вслед, когда он вышел из палаты, после чего Малдер вновь развернулся к Скалли и, с нежностью заглянув ей в глаза, сказал: - Тебе надо отдохнуть. - Тебе тоже, - ответила она, в очередной раз обратив внимание на его изможденное лицо. – Пообещай, что отправишься в отель и как следует выспишься. Согласно кивнув, он наклонился, слегка коснулся ее губ своими и, потеревшись о кончик ее носа в эскимосском поцелуе, поднялся на ноги. - Я вернусь через пару часов, - пообещал Малдер, подхватив сумку со своим испачканным пальто, лежавшую в кресле рядом с дверью. - Малдер, - охрипшим голосом позвала его Скалли, когда он уже собирался выйти из палаты. Развернувшись на ее зов, он встал, держась рукой за дверной косяк и смотря на нее с таким выражением надежды и предвкушения, что у нее перехватило дыхание. – Я… э-э… просто… мне жаль, что я испортила твое пальто, - в конце концов пробормотала она, ненавидя саму себя за подобную нерешительность. Губы Малдера слегка дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но не знал, что именно. - Не беспокойся, Скалли – ты единственная, кого я всегда прощу за то, что тебя на меня стошнило. Главное, что не от меня. Она рассмеялась и еще долго после того, как он ушел, не могла заснуть.

***

РАЙОН «СТАРЫЙ ГОРОД» ЧИКАГО В четвертый раз за последние несколько часов Селия осторожно размотала повязку на левом плече. Рана была глубокой - вероятно, пуля прошла сквозь верхний слой мышц – и сильно кровоточила. В последнее время она уже начала затягиваться, но стоило девушке пошевелить рукой, как рваные края расходились, и все начиналось по новой. Ей бы не помешало наложить швы, но обратиться в больницу для нее сейчас не представлялось возможным. Селии некуда было идти и не к кому обратиться – она осталась совершенно одна. Как, черт побери, ее угораздило дойти до такого? Шесть месяцев назад она была нормальной. Шесть месяцев назад ей и в голову не могло прийти, что она способна кого-то убить. Селия Флорес вела вполне заурядную жизнь. Хотя ее детство, конечно, нельзя было назвать безоблачным, потому что ее отец вел себя несколько… дружелюбнее, чем полагается родителю, но она с этим справилась. Селия переехала жить к бабушке, которая любила и баловала ее, однако следила за тем, чтобы девочка получала хорошие оценки в школе и не связывалась с плохими парнями. Бабушка во всем ее поддерживала – так было прежде и так будет всегда. Но Селия не могла обратиться к ней, не могла рассказать о тьме, что завладела ее душой, поглотила ее и заставила совершать ужасные вещи. Девушка не желала причинять боль этой чудесной, заботливой женщине, признавшись ей в том, во что она превратилась. О, Господи, во что же она превратилась?

***

БОЛЬНИЦА СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО УНИВЕРСИТЕТА ЧИКАГО На часах не было еще и половины девятого, когда Малдер вышел из лифта, неся в одной руке обезжиренный соевый латте, а в другой – сумку с вещами для Скалли. Несмотря на недостаток сна предыдущей ночью, он чувствовал себя относительно бодро – возможно, все дело было в чашке американо, выпитого им по пути в больницу. Завернув за угол и зайдя в палату Скалли, Малдер обнаружил напарницу сидящей на краешке кровати в сорочке с логотипом больницы. Она уже, очевидно, приняла душ и с нетерпением ожидала его прибытия, чтобы иметь, наконец, возможность выписаться и убраться оттуда. - Эй, тебе уже лучше? – спросил он, и, неуклюже спустившись, Скалли направилась прямиком к нему, явно нацеливаясь на принесенный им кофе. - Это мне? Он поднял стакан так, что она не могла до него дотянуться. - Тебе точно можно его пить? - Напарница красноречиво изогнула бровь, словно бы говоря «что ты, черт побери, несешь, дай мне уже этот гребаный кофе». – Просто это моя последняя чистая рубашка, а потому я бы не хотел, чтобы тебя опять на меня стошнило. Раздраженно закатив глаза, она выхватила у него стакан и, поднеся его к губам, сделала глубокий глоток. Смакуя этот момент, Скалли закрыла глаза и почувствовала, как ее кожу покалывает от удовольствия. Малдеру же пришло на ум, что выражение ее лица, когда она наконец получала столь необходимую всякому заядлому кофеману дозу кофеина, весьма похоже на то, что появляется у нее во время оргазма. - Я, м-м, принес тебе одежду, - протягивая ей сумку, сказал он. Скалли взяла ее и, пробормотав благодарность, ушла переодеваться в ванную комнату, оставив дверь слегка приоткрытой. - Я думал о Селии, - громко сообщил Малдер, усаживаясь на край кровати. – Прошлой ночью на ней было ожерелье с изображением летучей мыши. В теологии майя это животное представляло собой весьма сложный символ – оно рассматривалось как в качестве хранителя сил зла, так и оберега от них. Летучая мышь олицетворяла возрождение, причем не только у майя, но и в культуре других коренных американских племен и даже у китайцев – они считали, что она появляется каждую ночь, заново возрождаясь из матки. Вчера я считал, что Селия носит этот знак из-за его негативных свойств, но теперь полагаю, что он скорее служит… талисманом против зла. Таким образом она защищает себя. Скалли вышла из ванной почти такой же возрожденной, как объект лекции Малдера. Она переоделась в одежду, которую просила его принести: джинсы с низкой посадкой на бедрах, не так раздражавшие чувствительную кожу ее живота, как рабочие костюмы, белую рубашку на пуговицах и черный блейзер. Напарница нанесла макияж, приложив немало усилий к тому, чтобы по возможности скрыть темный синяк на скуле, и выглядела, несмотря на усталость, все же гораздо лучше, чем прошлой ночью. - Защищает себя от чего? – уточнила Скалли и, положив сумку на кровать рядом с Малдером, принялась складывать в нее испачканную одежду. Ее движения были тщательно просчитанными, медленными, и она явно старалась не напрягать пораненное запястье. - Не знаю. Ранее мы предположили, что она подверглась насилию, и поэтому ее силы оказываются губительными только для мужчин. - Так что, ты полагаешь, она защищается от мужчин? - Или от той непонятной сверхъестественной силы, что ее контролирует. - Ну, чтобы выяснить, что это за сила, нам надо найти девушку, - резонно заметила Скалли, застегивая молнию на сумке. Малдер согласно кивнул и, задев ее бедро коленом, сказал: - На этот счет у меня есть идея.

***

МАГАЗИН «АНТИКВАРИАТ И АМУЛЕТЫ» РАЙОН «ЗАПАДНЫЙ ГОРОД» ЧИКАГО Антиквариат и амулеты, коими являлись религиозные реликвии южно-американских культур, лекарственные растения и драгоценности, продавались в переоборудованном под магазин маленьком гараже размером 10х12 футов на Норс Пеория Стрит. Когда Малдер и Скалли припарковались у обочины, владелец как раз поднимал металлический заслон и, заметив агентов, с нескрываемым подозрением стал наблюдать за их приближением. - Доброе утро, - поздоровался Малдер, как только они зашли внутрь импровизированной лавки древностей, приведя в действие механический звонок, подвешенный над покоробленной, обшарпанной дверью. Агент пропустил напарницу вперед и затем развернулся к хозяину магазина, доставая из кармана удостоверение. - Меня зовут агент Малдер, а это – агент Скалли. Мы из Федерального бюро расследований. Судя по его внешнему виду, вполне могло статься, что владелец, лысеющий мужчина средних лет, одевался в той же сети барахолок, что и Фрохики. Он явно чувствовал себя неловко, общаясь с представителями властей, потому что его взгляд беспокойно метался между агентами. - Чем могу помочь ФБР? - Как насчет того, что вы для начала сообщите нам свое имя, сэр? – спросил Малдер, вытаскивая из кармана потрепанную ксерокопию и выкладывая ее на расслаивающуюся поверхность прилавка. На ней оказалась запечатлена сережка, найденная Скалли на складе Куртца; фотография была немного засвеченной, но различить характерную гравировку все же не представляло особого труда. - М-м, Эван Хант. Взгляд скользкого маленького человечка вновь заметался между напарниками, пока наконец не остановился на черно-белом изображении. Мужчина наклонился ближе, чтобы получше изучить рисунок, при этом демонстрируя свои тщетные попытки спрятать лысину с помощью бокового пробора, и Малдер выразительно посмотрел на напарницу. Попытка разделить с ней веселье, впрочем, оказалась несколько опрометчивой: она еле сдержала смех, прикусив губу и отведя глаза. - Это летучая мышь, - в итоге заявил Хант, выпрямляясь и нервно проводя рукой по своей жилетке. - Летучая мышь? – удивленно переспросил Малдер, уставившись на бумагу. – Больше похоже на слона. Сбитый с толку мужчина бросил на агента беспомощный взгляд и не придумал ничего лучше, кроме как повторить: - Это летучая мышь. Малдеру показалось, что он почти слышал, как Скалли закатывает глаза. - Вы узнаете эту сережку, сэр? - Конечно, мы закупили эту партию в прошлом году. Малдер сразу навострил уши. - Да? А нет ли у вас списка клиентов, купивших их? - Их? – Хант рассмеялся, обнажая ряд неровных желтых зубов, и, взяв с полки позади себя толстую затертую книгу учета, бесцеремонно швырнул ее на конторку. – Мы продали только одну пару. Не веря своей удаче, Малдер даже задержал дыхание в предвкушении, и они вместе со Скалли склонились над книгой, тогда как Хант принялся листать заляпанные кофе листы с квитанциями и счет-фактурами. - О-о, она расплатилась наличными, - разочарованно протянул он, и, поняв, что его надеждам не суждено сбыться, Малдер отпрянул от стола. - Но это была «она»? – уточнила Скалли. - Да, отличная девушка, постоянная наша клиентка, - ответил владелец, чей взгляд вдруг стал немного мечтательным и меланхоличным. - Вам известно, как ее зовут? – нетерпеливо напомнила ему Скалли, четко выговаривая каждое слово, и, пару раз моргнув, Хант словно бы вернулся с небес на землю. - О, Селия. - А фамилия? - М-м, дайте подумать. Что-то испанское, полагаю… Флор… Флоррик? Не уверен, что-то вроде этого. - Хорошо, мистер Хант, спасибо, что уделили нам время, - официальным тоном поблагодарила его Скалли, достигнув, наконец, лимита своего довольно ограниченного терпения. Она наградила напарника весьма выразительным взглядом и заявила: - Я позвоню Крингольду. Он посмотрел ей вслед, когда она, все еще ступая довольно неуклюже, направилась к выходу, на ходу вытаскивая сотовый из кармана пиджака. - Последний вопрос, - заявил Малдер, разворачиваясь обратно к Ханту, - летучая мышь имела для нее какой-то особый смысл? - По ее словам, ей хотелось почувствовать себя в безопасности. Она также приобрела кулон с летучей мышью сразу после Рождества. С ней все в порядке? Агент задумчиво прикусил губу и, сложив фотокопию сережки, убрал ее обратно в карман. - Не знаю, - в конце концов честно ответил он.

***

РАЙОН «СТАРЫЙ ГОРОД» ЧИКАГО Крингольд рылся в скопившемся у него в бардачке мелком мусоре, состоявшем из мятых салфеток, высохших ручек и квитанций оплаты за бензин, в бесплодных поисках наполовину пустой упаковки жвачки «Никоретте», которую, если ему не изменяла память, он туда засунул. В итоге признав свое поражение, детектив расстроенно хмыкнул, закрыл бардачок и, откинувшись на водительском сиденье, достал пончик из лежавшей на пассажирском сиденье коробки. Вонзив зубы в сладкое мучное лакомство, Крингольд не преминул попенять себя за нехватку силы воли. «Эта гребаная работа меня доконает», - в очередной раз пришло ему на ум. Он припарковался за три дома от дуплекса, в котором Селия Флорес проживала со своей бабушкой. Соседство было не самым фешенебельным, но вполне приличным - это был рабочий квартал, улицы которого усеивали однотипные двухэтажные жилые комплексы с чистыми окнами и аккуратными подъездными дорожками. Крингольд и сам вырос в подобном месте. Две машины без опознавательных знаков с тремя офицерами в каждой стояли у противоположной стороны улицы, и когда детектив заглянул в зеркало заднего вида, зажмурившись от попавшего в него луча зимнего солнца, то увидел, что агенты Малдер и Скалли припарковались у обочины немного позади него. Они непринужденно вышли из своей машины и приблизились к древней развалюхе Крингольда. Скалли уселась рядом с ним, предварительно опустив коробку с пончиками на пол, тогда как ее напарник втиснулся на заднее сиденье. - Значит, вы нашли совпадение? – без обиняков спросила Скалли, стряхивая сахарную пудру с пальцев, и Крингольду в очередной раз показалось, что даже с побитым лицом и напряженными, вымученными движениями она все равно выглядела слишком красивой и свежей для полицейской работы. - Да. 984 Селии и Сесилии родились в округе Кук между 1969 и 1977 годами. На семь из них в социальных службах есть записи, связанные с насилием, но только у одной имеется испанская фамилия, начинающаяся на букву «Ф». – Он вытащил из бокового кармана на дверце бумажный конверт и извлек из него затертый отчет социальной службы, датированный 1983 годом, к обложке которого изнутри была прикреплена немного нечеткая фотография девочки. Передав папку с делом Малдеру, детектив добавил: - Это Селия Флорес. Полагаю, вы с ней знакомы? Агент шумно выдохнул. - Да, это она, - подтвердил он, передав папку напарнице, и, слегка прищурившись, Скалли внимательно вгляделась в изображение их подозреваемой. Крингольд указал на стоявшее неподалеку здание. - Она живет там вместе со своей бабушкой. Мать умерла от рака яичников, когда девочке было восемь, а отец отправился в тюрьму в 84-м за ее растление. Его выпустили в 87-м, но в следующем году он погиб, будучи сбитым машиной. Водитель с места преступления скрылся, и его так и не нашли. - Какая печальная история, - тихо заметила Скалли, не отрываясь от отчета, и Крингольд пожал плечами. - Да, но жизнь с бабушкой – это, возможно, лучшее, что могло с ней случиться. Она активно принялась за учебу: получала хорошие оценки и была образцовой студенткой. Сейчас она учится в аспирантуре по предмету «История искусств» в иллинойском университете. - Когда же, черт побери, все в ее жизни пошло наперекосяк? – вслух размышлял Малдер, задумчиво потирая подбородок костяшками пальцев. - А когда оно всегда начинает идти наперекосяк? – вторил ему Крингольд, который хоть и не намеревался предстать этаким умудренным жизнью циником, однако же по долгу службы видел достаточно ужасов, чтобы знать, что простого и четкого ответа на вопрос о том, почему люди совершают те или иные чудовищные поступки, просто не существует. Детектив извлек из кармана рубашки ручку и, расправив салфетку из-под пончиков на руле, начал зарисовывать план здания и прилегавшей к нему улицы. - Вот там расположились шесть парней в двух машинах. Каждый из кварталов разделен на четыре секции – две спереди и две сзади. Во всех зданиях имеется черный ход. Мы поставим трех офицеров у заднего выхода, - пояснил он, рисуя стрелочку и разукрашивая ее волнистыми линиями. – И еще двое будут охранять парадную дверь на случай, если она попробует сбежать. Шестой пойдет с нами. - Вы хорошо здесь ориентируетесь, - заметила Скалли. - Я вырос в паре улиц отсюда. Тут живут хорошие люди, которые заботятся о своих семьях. Не представляю, каково будет бедной бабуле, когда она узнает, что натворила ее внучка, - сказал Крингольд, вспоминая о своих собственных стариках: о характерных для людей того поколения строгих моральных принципах и четком понимании того, что хорошо, а что плохо. – Мы все наденем бронежилеты – я захватил два дополнительных специально для вас, - добавил он, подумав, что даже самый маленький бронежилет поглотит хрупкую фигурку агента Скалли. Малдер поерзал на сиденье. - Скалли, я считаю, что тебе надо остаться здесь, - избегая смотреть ей в глаза, робко предложил он. - Исходя из имеющихся у нас сведений, Малдер, мне кажется, что мне-то как раз грозит минимальная опасность, - безапелляционно тоном заметила она и, медленно развернувшись на сиденье, окинула напарника решительным, вызывающим взглядом. Ее молчаливое послание, видимо, дошло до адресата, потому что в следующее мгновение Малдер слегка опустил плечи, словно бы признавая свое поражение, и Крингольд невольно подивился тому, как он с этим справляется. - Вам известно, дома ли она? – спросил агент. - Она сегодня не появилась на занятиях. - Тогда давайте выдвигаться. Осмотрев улицу и с облегчением убедившись, что пешеходов на ней нет, Крингольд взял рацию и отдал соответствующий приказ обеим группам, после чего он и его спутники вышли из машины и вытащили из багажника тяжелые бронежилеты; у агентов и всех участвующих в операции офицеров на лицах застыло схожее серьезное и сосредоточенное выражение – было очевидно, что, закрепляя жилеты и проверяя свое оружие, они повторяют в уме каждый свой шаг. И когда все присутствующие разместились по позициям, Крингольд почувствовал, как его сердце бьется в ускоренном, хотя и стабильном ритме, разнося по венам волны адреналина. В дуплексе имелась общая дверь, и двое копов, которых Крингольд назначил охранять вход, заняли свои места: один встал у двери, а другой - внизу лестницы, ведущей к ней с улицы. Пристегнутая к его плечу рация ожила, и из нее донеслось: - Вторая группа на позиции, сэр. - Принято, - ответил детектив и, кивнув агентам, возглавил их маленькую процессию, направившуюся вверх по лестнице к входу в здание. Семейство Флорес проживало в левом крыле дома, в квартире с ярко-зеленой дверью, приглашающим ковриком под ней и отполированной до блеска медной ручкой. Дверной молоток задребезжал по пластинке, рядом с которой он был подвешен, когда Крингольд принялся колотить в дверь тыльной стороной ладони. - Полиция Чикаго, откройте. Несколько секунд спустя до них донесся щелчок задвижки, и на пороге появилась встревоженная пожилая дама. - В чем дело? – воскликнула она с заметным акцентом, усиленным прозвучавшим в ее голосе волнением. Крингольд продемонстрировал ей свое удостоверение, многозначительно держа правую руку на рукоятке пока еще зачехленного пистолета. - Полиция Чикаго, мэм. Селия Флорес дома? - Селия? Что вам от нее нужно? - Мэм, пожалуйста, позвольте войти, нам необходимо с ней поговорить, - решительно, но мягко попросил Крингольд. Ему было искренне жаль эту бедную старушку, сжимавшую в одной скрюченной артритом руке трость, а другой придерживавшей накинутую на плечи шаль. Она неохотно отошла в сторону, пропуская их внутрь, и все трое представителей правоохранительных органов уверенно, но молча вошли в квартиру. - Где она? - Она плохо себя чувствует и лежит в постели, - ответила пожилая женщина, окидывая их взглядом затуманенных старческих глаз. – Чего вы хотите? – снова потребовала она, когда Малдер и Скалли обошли ее и двинулись в глубь коридора, проверяя каждую из имевшихся там комнат. - Селия, Селия Флорес! – громко позвал Крингольд, подойдя к ведущей на второй этаж лестнице. Он уже было подумал о том, что им придется подняться за ней, когда окутанная тенями фигура возникла из темноты. Все четверо присутствующих подняли глаза при ее появлении. - Селия, спуститесь, пожалуйста – нам надо с вами поговорить. Половицы заскрипели под ее весом, стоило девушке осторожно приблизиться к верхней ступеньке, выходя на свет. Даже с расстояния в двадцать футов и при довольно слабом освещении Крингольд увидел, что она выглядит изможденной: ее некогда пышные волосы теперь грязными безжизненными прядями обрамляли осунувшееся лицо. - О чем? Малдер сделал несколько шагов вперед, остановившись, только когда убедился, что девушка сможет его узнать. - Вам известно о чем, Селия. Спускайтесь, - мягко попросил он. Посмотрев на него без всякого удивления, словно она смирилась с его присутствием здесь и с тем фактом, что для нее все уже кончено, Селия осторожно кивнула. Она начала медленно спускаться, и Крингольд судорожно сжал рукоятку пистолета, готовый к любым провокациям со стороны подозреваемой. Краем глаза он заметил, что агент Малдер сделал то же самое. Как только девушка оказалась внизу, у них появилась возможность в полной мере оценить то, в каком удрученном состоянии она находилась: под глазами у нее залегли глубокие тени, губы потрескались и обветрились, а кожа отливала болезненной желтизной. На ней была помятая, не застегнутая блузка поверх надетой под ней майки, и присутствующие увидели повязку на ее левом предплечье. - Селия, - тихим, успокаивающим голосом позвала агент Скалли, приближаясь к ней. - Вы ранены, вам необходима медицинская помощь. - Она попыталась дотронуться до забинтованной руки молодой женщины, но та резко отпрянула. - Не прикасайтесь! – потребовала она, и слезы потекли по ее впавшим щекам. – Это небезопасно. Скалли подняла руки вверх, показывая, что она не собирается ничего делать без позволения. - Почему? - Не знаю, - в отчаянии воскликнула Селия, и от резкого звука ее голоса у Крингольда волосы на затылке встали дыбом. – Я не знаю, что со мной происходит. Несколько секунд никто из них даже не шелохнулся, а затем Малдер медленно убрал руку с пистолета. - Почему бы нам всем не присесть, – мягко предложил он, - и не обсудить все в спокойной обстановке? Селия равнодушно кивнула и, с трудом передвигая ноги, прошаркала через холл в гостиную, где опустилась на плетеный стул рядом с камином. Она сидела, обхватив себя руками и спрятав ладони под мышками, и меньше всего походила на ту сильную, харизматическую женщину, которую Крингольд видел на экране монитора прошлой ночью. Сейчас она казалась сломленной, и хотя он напряженно следил за каждым ее движением, не доверяя ей, а потому не отпуская рукоятку пистолета, но при виде подобных страданий, особенно испытываемых столь молодой девушкой, его сердце сжималось от жалости к ней. Агенты осторожно сели: Скалли в кресло слева от Селии, а Малдер на диван лицом к ней. Пожилая хозяйка дома все это время с нескрываемой тревогой следила за происходящим с дверного проема, и, чтобы хоть немного успокоить ее, Крингольд подбадривающе ей улыбнулся. - Селия, - ровным, спокойным голосом начала Скалли, - вы убили Курта Робертса и Айзека Куртца? После этого вопроса в комнате наступила гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часом на каминной полке, и звуком, изданным Селией, когда она судорожно сглотнула подступивший к горлу ком. - Я не знала их имен, - настолько тихо ответила она, что им пришлось напрячь слух, чтобы расслышать ее. - Зачем вы это сделали? – прощупывая почву, продолжила расспросы Скалли, стараясь, чтобы в ее голосе не было слышно осуждающих ноток. - Не знаю. - Были ли другие жертвы, о которых нам неизвестно? - Дорогая, не надо! – резко бросила старушка, которая, опираясь на палку, с трудом, но все же решительно вошла в комнату. – Ты не обязана им ничего рассказывать. Однако Селия покачала головой, и по ее щекам потекли новые потоки слез. - Бабушка, ты не понимаешь… я не могу… я не могу этого больше выносить. - Дорогая, я знаю, что ты сильная. - Нет, не знаешь, бабушка! Ты не знаешь, что я сделала. - Миссис Флорес, - мягко встрял в разговор Малдер, - вы, разумеется, пытаетесь помочь Селии, но для нее же будет лучше, если она расскажет нам все начистоту. Думаю, вы и сами этого хотите, не так ли, Селия? – добавил он, выразительно посмотрев на нее. Несчастная девушка, чье тело сотрясала мелкая дрожь, подняла на него потемневшие от отчаяния глаза. - Прости, бабушка, - сказала она, дрожащей рукой смахивая со щек слезы и глядя на пожилую женщину со столь очевидным сожалением, что Крингольд ни на мгновение не усомнился в ее искренности. Девушка вновь развернулась к Скалли и продолжила: - Был еще один, когда я навещала подругу в Милуоки в прошлом ноябре. - Расскажите, что тогда произошло. Часы отсчитали сорок восемь секунд, прежде чем Селия сделала глубокий вдох и начала свое признание. - Я никогда, м-м, я никогда не интересовалась парнями, пока росла. В детстве у меня возникли некоторые… проблемы с отцом. Но потом я переехала жить к бабушке и все вновь пришло в норму. – Она на мгновение встретилась взглядом со старушкой, которая стояла, опираясь на подлокотник дивана. В ее глазах, обращенных на внучку, застыли слезы. – Я поехала в Милуоки, чтобы навестить свою подругу по колледжу. Однажды вечером мы пошли в ночной клуб и познакомились там с парнями. Один из них… один из них заинтересовался мною, и мне он тоже понравился. У него были добрые глаза. – Селия судорожно сглотнула и принялась раскачиваться на стуле, остекленевшим, невидящим взором смотря куда-то вдаль. – Он пригласил меня к себе домой, и, м-м, ну, вы понимаете, мы были вместе. - А затем у меня внезапно возникло очень странное ощущение; не знаю, как описать его – я словно бы покинула свое тело, но при этом совершенно отчетливо осознавала, что происходит, и с предельной ясностью слышала каждый звук: шум проезжавших за окном машин, разговаривавших в соседней комнате людей. Я чувствовала… чувствовала себя, как животное, будто все мои действия были продиктованы каким-то первобытным инстинктом. Я ощущала себя живой, как никогда прежде. - Она на мгновение замолчала, глядя на свои руки, которые держала перед собой, потирая ладони кончиками пальцев. – Все мое тело переполняла энергия, и мне казалось, что я словно… заново родилась, и ничто не могло причинить мне вреда. Но тут я внезапно разозлилась на него без всякой видимой причины. Я имею в виду, что всего минуту назад была так счастлива, а теперь меня охватило бешенство: кровь неистово стучала в ушах, и неожиданно возникшее желание ударить его стало практически непреодолимым. Мне надо было убраться оттуда! Помедлив, чтобы перевести дух и немного успокоиться, Селия заметила, что неослабевающее внимание всех присутствующих неотрывно приковано к ней. - Кровь была везде. Столько крови, - тихо продолжила она. – Я сбежала, а потом… просто не могла перестать думать об этом, о том, как я… убила его. - Что насчет других? – напомнил Малдер, когда девушка замолчала и обхватила голову руками. - Я едва спала после того случая. Воспоминания преследовали меня, и большую часть времени я чувствовала себя просто ужасно, испытывая отвращение к самой себе за содеянное. Но иногда… иногда во мне просыпался… голод. Что-то вроде невероятно сильной потребности… снова пойти на поводу у этого желания. Это было поистине ошеломляющее ощущение. Наклонившись вперед, Малдер оперся локтями на колени и сложил вместе кончики пальцев. - Вы выследили Курта Роберста с намерением убить его? - Да, - прошептала она. - А Айзека Куртца? – Селия кивнула, понуро опустив плечи. – Но прошлой ночью вы пытались отделаться от меня в баре. Вы не хотели убивать меня, не так ли? Девушка медленно покачала головой. - Почему нет? Издав грустный смешок, она перевела взгляд на потолок, и новые ручейки слез потекли по ее щекам. - Вы отнеслись ко мне по-доброму. Я знала, что вы не хотите навредить мне… но затем потребность стала слишком сильной. Это похоже на… гильотину, которая, падая, рассекает грань между тем, что, как мне известно, правильно, и тем, на что меня толкает ненасытная жажда крови. Скалли кашлянула и осторожно спросила: - Селия, вы ведь понимаете, что нам придется вас арестовать? - Я только хочу, чтобы с этим, наконец, было покончено, - покорно ответила девушка, вытирая мокрые щеки рукавом. – Мне так жаль, бабушка, - добавила она, поднимаясь и затем преклоняя колени перед старушкой. В этот момент Крингольд сильнее обхватил рукоятку пистолета, даже притом, что рассказ Селии опечалил его и вызвал жалость к ней. Господи, должно быть он совсем размяк, раз преисполнился сочувствия к серийной убийце. А она тем временем наклонилась, зарывшись лицом в юбку своей бабушки, и все ее тело начало сотрясаться от несдерживаемых рыданий. По морщинистым щекам старушки также текли слезы. - О, дорогая, о, моя малышка, - плача, приговаривала она, поглаживая девушку по волосам своей крючковатой, изогнутой рукой. - Мне так жаль, - вновь повторила Селия, и пожилая женщина яростно замотала головой. - О, дорогая, не нужно. Это… это не твоя вина. От прозвучавших в ее голосе странных ноток по спине Крингольда пробежал холодок. По тому, как Малдер и Скалли переглянулись, а затем вновь посмотрели во все глаза на старушку и ее несчастную внучку, он понял, что агенты тоже это заметили. - Я не хотела причинить тебе вред, - хрипло прошептала бабушка. Селия, видимо, также это почувствовала, потому что подняла голову. - Что ты имеешь в виду? Крингольд затаил дыхание, боясь даже моргнуть из страха пропустить что-нибудь важное. Казалось, что и часы на каминной полке замедлили свой ход в ожидании ответа. - Я просто хотела, чтобы ты была в безопасности – чтобы никто, ни один мужчина никогда больше тебя не обидел, дорогая. - Бабушка? – смущенно пробормотала Селия, и даже с другого конца комнаты Крингольд заметил, как побледнели костяшки ее пальцев, судорожно вцепившихся в ткань юбки. Поднеся дрожащую руку к лицу внучки и вытерев своими натруженными руками слезы с ее щек, пожилая дама перевела на нее взгляд наполненных неизменной любовью глаз – глаз, что видели маленькую Селию, пострадавшую от непристойных посягательств ее отца, а затем наблюдали за тем, как она растет, превращаясь в красивую молодую женщину, чье прекрасное лицо и приятные манеры привлекали к ней представителей противоположного пола с отнюдь не благородными намерениями. - Я благословила тебя, дорогая, чтобы никто не мог обидеть тебя, но никогда не думала, что с тобой произойдет нечто подобное. Я только хотела отвадить от тебя мужчин, защитить тебя от них. - Ты сделала это со мной? – ошеломленно переспросила Селия, на лице которой отчетливо отражалось испытываемое ею недоумение. - Я только хотела защитить тебя… мне так жаль, дорогая, - рыдая, повторяла старушка, и Селия обняла ее, прижимаясь лицом к груди единственной матери, которую она по-настоящему знала. - О, Боже, - пробормотала девушка. - О, Боже, а я решила, что дело во мне. Кофейный столик жалобно скрипнул под весом Крингольда, когда детектив тяжело опустился на него, и впервые с того времени, как они зашли в дом, позволил себе убрать руку с рукоятки пистолета.