Встреча в маршрутке

      Плотнее прижимаю к себе коробку с кремовым тортом и пытаюсь аккуратно протиснуться к небольшому пятачку свободного места у окна. Вроде и время ещё рабочее, но народа в автобусе до странного много. Здесь и компании молодых людей, и вездесущие бабки с котомками, и мамочки с колясками. Окинув их всех взглядом, отворачиваюсь к окну. И зачем я только этот торт купил? По русской традиции — если в гости, то с тортом? Так ведь ни я, ни Юрка Плисецкий сладкое особо не едим. И еду я к нему сейчас через весь город не чаи гонять, а отполировать последние детали совместного танцевального номера. Студенческая постановка уже на носу, а еще столько нужно подправить, доработать. Снова остановка, и снова пассажиры. Много. Прижимаю к себе злосчастный торт, оберегая, чтобы случайно не раздавили. Хотя учитывая знойные плюс тридцать за окном, это ему не сильно помогает: масляные кремовые розы неумолимо расползаются, превращаясь в радужную аморфную массу. Эх, надо было на маршрутке ехать… Если и не комфортнее, то уж точно быстрее. Помимо воли мои мысли возвращаются к недавнему происшествию и перед глазами встаёт образ среброволосого блондина. Наверное, я всё же сглупил. Нет, чтобы отшутиться, шлёпнуть того по шаловливым ручкам и взять номерок телефона, так повёл себя как полный придурок: раскраснелся и убежал, пугая людей. А парень-то красивый… Очень даже в моём вкусе. И фигура точеная, и глаза голубые. Да и одет не дёшево. Принц, что тут скажешь. Неожиданно чужие мужские пальцы, нарочито-медленно скользнув по запястью, ложатся поверх моей ладони, слегка сжимая, а уха касается негромкое и добродушное: — Привет, солнце. Вздрогнув, резко оборачиваюсь и упираюсь взглядом в расстегнутый ворот рубашки. Фирменная дорогая рубашка и молочно-белая кожа, чуть покрытая испариной. Поднимаю взгляд выше: — Виктор?!. — О, — улыбается тот, — польщён! Ты даже имя моё не забыл. Вспоминал меня? Может ли быть у человека улыбка в форме сердца? Вот у Виктора может. Я просто зависаю вне времени и пространства не в силах оторвать глаз от плавного изгиба тонких, но красивых губ. — Юри? — Виктор обеспокоенно склоняется ко мне. — Что-то не так? Я должен что-то ответить. Вылавливаю первую попавшуюся мысль из хаоса, царящего у меня в голове. — У тебя нет пирсинга… кольцо… — неловко указываю на его губу (восхитительную нижнюю губу!). Виктор как-то сразу расслабляется и, придвинувшись ко мне, отвечает: — Ах, это… Ну я как бы с работы еду, пришлось снять, но… — он придвигается еще ближе, заглядывая в лицо, — если это тебя так волнует, то у меня есть ещё один, — говоря, пробегает языком по губам, и я замечаю матовый блеск шайбы на языке. — Да… ты полон сюрпризов… Вновь остановка, и вновь люди. Такое ощущение, что в этот автобус только входят, а вот выходить никто не желает. В давке Виктора прижимают ко мне, и вот теперь мы действительно близко. Кажется, что я чувствую каждый сантиметр на чужом теле, каждый мускул. Прекрасные тонусные мышцы и мраморная кожа. Тело, достойное самого Аполлона. Совсем не как моё, к слову. Уж сколько я ни бился над своей фигурой, изматывая себя многочасовыми тренировками и всякими диетами, но результат всегда один. Точнее — ноль. Нулевой эффект. Как была у меня толстая попа, так она и осталась толстой попой. — Что-то сегодня здесь народа много, — замечает Виктор. — И часто ты в автобусах ездишь? — скептически интересуюсь, намекая на явно дорогой костюм Виктора. — Последние несколько дней приходится, пока машина в сервисе. Никогда не любил общественный транспорт, — поясняет блондин, — но должен сказать ему спасибо. Здесь я встретил самого очаровательного парня на Земле. Сущий ангел! Всей кожей чувствую вес устремлённых на нас неодобрительных взглядов. Наверное, если бы было куда — то все бы отодвинулись от нас. — Виктор!.. — протестую, заливаясь краской и пряча лицо на груди блондина. Он что-то мягко продолжает говорить мне на ухо, а я… я просто в раю. Настолько приятно и удобно стоять в чужих объятиях, плотно прижавшись, вдыхая терпкий аромат одеколона на разогретой солнцем коже и чувствуя… Наверное, это отражается в моих глазах. Виктор еще больше смущается и пытается, вероятно, извиниться, но я лишь потрясённо молчу, не в силах совладать с мыслями и эмоциями. В голове лишь единственная и зацикленная мысль: «У него на меня встал…» Руку неожиданно несильно режет. Бечевка… торт… Плисецкий! Тихо выругавшись под нос и уже громче обозвав блондина извращенцем, прижимаю к себе коробку с тортом и быстро продвигаюсь к выходу, выскакиваю из дверей в последний момент, с удивлением замечая, что в этот раз это нужная мне остановка. Даже не оглядываясь бегу к дому Плисецкого.