Обратная сторона чудес

АДРИАН

С момента как мир перед глазами поплыл, погружая меня в, казалось бы, вечную тьму прошло, как по мне, не меньше недели. Но мои личные ощущения по поводу всего произошедшего планеты, вертящиеся вокруг солнца, увы, не учитывают задавая ход часам, так что по обычным меркам прошло чуть меньше чем двое суток. Когда я наконец разлепил, будто бы склеенные суперклеем для обуви, веки, в глаза мне ударил яркий солнечный свет, отражённый от, и без того белых, стен больничной палаты. Это была просторная комната с одной единственной, но в тоже время достаточно большой кроватью, напротив которой примостилось огромное окно с широким подоконником и выходом на парковку. Мой взгляд медленно соскользнул вниз. Голова тут же отозвалась острой болью, как будто её, как шашлык, надели на шампур. Из руки торчала капельница, тонкой прозрачной трубкой подведённая к пакету с физраствором. Слева размеренно, синхронно с ритмом моего сердца, пищал кардиомонитор, слабым эхом передаваясь от ушей в мозг. В самом углу комнаты стоял небольшой, такой же белый как и вся палата, диванчик, вероятно, специально для посетителей, и прямо перед ним небольшой кофейный столик, похожий на тот, что стоял когда-то в офисе отца в Аргентине. Это были единственные предметы интерьера в комнате, отчего царящая в ней атмосфера угнетала и даже напрягала. Как будто сейчас из стены выедет экран, голос из которого, весело смеясь, заявит о том, что "игра началась". Весь диван, как и, собственно, стол, был завален игрушками разных цветов и размеров, от зайцев до слонов, и цветами. На грудь что-то не переставая давило, не давая лёгким окончательно раскрыться и наполниться воздухом, однако осмотревшись ничего, что могло вызвать такой эффект я не обнаружил. Горло сушило так, как будто я только что окончил недельную экспедицию в Сахаре, а не... Воспоминания, точно раскалённая лава из извергающегося вулкана на Гавайях, нахлынули на моё воспалённое сознание. Мозг словно достали из черепушки, покрошили на мелкие кусочки и, используя его остатки в качестве лука сварили бульон, который впоследствии вернули обратно в мою голову. Венка на виске начала опасно пульсировать, намереваясь разорваться. Я попытался облокотиться на кровать, но что-то в грудной клетке отозвалось резкой режущей болью, заставляя меня вернуться в исходное положение. Невероятным усилием воли поднимая руки, я схватился за голову и изо всей силы сжал виски дабы хоть на секунду ослабить боль. Я и не заметил как непроизвольный крик вырвался изо рта. Спустя, наверное, секунд десять по телу растеклась мягкая, успокаивающая волна, быстро снявшая все неприятные ощущения. Осторожно, словно боясь что если я это сделаю, мир рухнет, я открыл глаза. Первым, что я увидел были пять или шесть пар глаз, разглядывающих меня, как музейный экспонат, с головы до ног. Во взглядах их вместе со свойственным всем врачам беспокойством читалось что-то схожее с восхищением. Вторым стала копошащаяся подле моей капельницы медсестра с длинными блондинистыми волосами, собранными в низкий пучок. — что пр... Я попытался выдавить из себя слова, но тут же на меня навалился сухой кашель, заставляя прерваться на полуслове. Я вцепился ногтями в горло, давясь чувством жажды. Стоящие в метре врачи разом задёргались и затрепетали по палате. Спустя несколько секунд та самая медсестра, поправлявшая мою капельницу с на удивление раздражённый лицом протянула мне стакан воды. Я вцепился в её руку как будто она была спасательным кругом, а я - только кинувшим Розу Джеком с Титаника. Вода холодным дождём прошлась по моему восполённому мозгу, будто бы снимая все тревоги и подменяя серую реальность на более счастливую, надевая на меня розовые очки. Опрокидывая один стакан за другим я полулежал на кровати. На грудную клетку всё также давило, но я игнорировал боль в попытке заглушить, будто бы, лишь нарастающую жажду. Наконец, спустя несколько минут, оторвавшись от воды, я снова поднял взгляд на врачей, с умилением наблюдавших за моим пробуждением. Количество людей в палате заметно увеличилось. — где я? — отчего-то охрипшим голос произнёс я, метаясь глазами от одной медсестры к другой. — вы... — начали несколько женщин одновременно, но осеклись резко осматривая друг друга. Медсестра с пучком, чьё имя - Аврил - значилось на бейджике, закатила глаза, цокая и оборачиваясь в мою сторону. — ты в Орлеане. В больнице Режьёналь д'Орлиан, — остальные врачи, окружившие меня со всех сторон, зло зыркали, глядя на её лицо, будто бы возмущаясь её неслыханной дерзости. Она с тем же раздражённый выражением лица, что и раньше в лоб игнорировала всё их недобрые взгляды, обращаясь непосредственно ко мне. — у тебя несколько переломов. Четыре трещины: на правом предплечье и запястье, плюс безымянный и указательный пальцы ног. И несколько из твоих рёбер сломаны в самом прямом смысле этого слова. Это значит, что кости были раздроблены. — были? — переспросил я. Одна из врачей хотела продолжить её рассказ, но я поднял указательный палец вверх, призывая её замолчать, а Аврил не останавливаться. Она отреагировала на это весьма неоднозначно - вопросительно выгнув бровь - но всё таки продолжила: — мы провели операцию. Маленькие кусочки твоих рёбер на момент поступления уже успели задеть лёгкие, но урон оказался операбельным и хирург устранил дальнейшие возможные повреждения внутренних органов. На замену костей, которые восстановлению не подлежат, мы вставили металлические спицы. Когда, а вернее "если", кости срастуться мы их уберём. Всё что тебе сейчас нужно делать для твоего физического выздоровления это лежать смирно и не двигаться. И пить наши медикаменты разумеется. — как долго? — спросил я, внимая и анализируя каждое её слово. — кости на руках и ногах срастутся через где-то полтора месяца, а вот раздробленные рёбра так легко не исправить. Если прикидывать, — она поджала губы, проводя какие-то медицинские расчёты где-то в своей голове, — пять месяцев. Может даже шесть. Зависит от тебя. "Пять месяцев..." - для меня такая цифра звучала не хуже чем смертный приговор, - "Да лучше уж это, чем сто пятьдесят четыре дня постельного режима." Желудок ухнул куда-то вниз, заставляя меня несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы привести работу лёгких в норму. Я моргнул, вырывая себя из прострации и увлажняя наконец глазное яблоко уже начинавшее зудеть. Оказалось, я с минуту пялился в закрытую дверь, за которой скрылась Аврил. Тогда я наконец обернулся на собравшуюся в моей палате толпу. Это были женщины, на вид от двадцати до сорока. Учитывая то, что моей основной аудиторией являлись девочки от двенадцати до восемнадцати у многих из них в руках были листочки и ручки, очевидно, для моего автографа. У некоторых - телефон, наверняка уже не раз сфоткавший мою спящую физиономию. Я чувствовал как с неутешительным диагнозом и нахлынувшими воспоминаниями к горлу подступали слёзы. Собирая все силы, оставшиеся у меня за последние три дня, я очаровательно улыбнулся, поочерёдно заглядывая в лицо каждой, отчего та влюблённо открывала рот, ловя им воздух, точно выброшенная, на берег рыба. — дамы, — сказал я, ощущая тонкую пелену солёной жидкости на своих глазах, — я хотел бы побыть один, — после этих слов, до этого - счастливые и чуть ли не парящие в воздухе от радости врачи, резко посмурнели, — обещаю, после нескольких часов покоя я лично сфоткаюсь с каждой из вас и даже дам автографы, ладно? Я выдавил из себя улыбку. Получилось хуже чем обычно, на съёмках, но всё таки нужный эффект это произвело. Через минуту я наконец остался в палате наедине с самим собой. Вместе с неконтролируемыми слезами на меня напали воспоминания. Кадр за кадром, словно кинолента, они прокручивались в моей голове и каждый раз боль, что пульсировала в моём вновь воспалившемся сознании, всё увеличивалась и увеличивалась по мере осознания реальности произошедшего. Розовые очки, что появились с порцией обезболивающего, разбились как будто их никогда и не существовало, обнажая всю мою слабость, беспомощность в сложившейся ситуации. "Маринетт... Леди Баг..." - одно её имя впивались мозг длинной тонкой иглой, - "Каким же слепцом я был? Как я мог не заметить?" Меня рвало. Желудок, казалось, наполнялся желчью всё больше и больше. Складывалось ощущение, будто я так и умру здесь морально расчленённый собственной глупой слабостью. Так плохо я себя не чувствовал уже три года как. С момента смерти матери.

***

Спустя два часа душевных самокопаний слёзы сами собой перестали литься из глаз. Запас жидкости в моём организме, по всей видимости, просто иссох. Я безэмоционально уставился в потолок мысленно, виня себя за всё случившееся. Я хотел умереть. Это было единственное в чём я сейчас, рассказывая эту историю, на сто процентов уверен. Ещё давно, спустя два месяца после смерти мамы, я сам для себя обозначил то, что смыслом жизни для меня является отец. А точнее, его слова, сказанные в мой адрес. Хоть какие. А после того как я два года назад получил талисман и встретил Её, смыслом моего существования стала оборона Парижа. А сейчас, когда Она мертва я и в этом не вижу смысла. Я с силой сжал одеяло, напрягая и без того болящую после недавних сцен руку. Из собственных мыслей меня вырвал щелчок открывающейся двери. Я резко повернул голову на звук, мысленно молясь о том, чтобы это не были фанаты, потому что в таком случае самоубийство мне однозначно обеспечено. Шея, затёкшая после получасового марафона пиления взглядом потолка, отдалась острой болью где-то справа. К моему великому удивлению мои мольбы были услышаны. Тихо, но в то же время быстро в мою палату юркнула Аврил - та самая блондинистая медсестра с пучком. Только сейчас её волосы были распущены, аккуратно обрамляя контур её лица, подчёркивая скулы. Максимально бесшумно закрыв за собой дверь она чертыхнулась, замечая мой заинтересованный взгляд, направленный прямо на неё. — чёрт, — шумно выдохнула она, встречая меня глазами, — вечно забываю что ты тут. — а ты собственно что тут... — протянул я. — это единственное место во всей больнице где более менее удобно, нет "расслабляющей" — она показала ковычки, синхронно сгибая два пальца каждой руки, — музыки а главное, меня не будут искать. Палата с коматозниками занята, так что если ты не возражаешь... — она отошла от двери, обводя взглядом уже занятый подарочными игрушками диван, — а ты не возражаешь, я посижу вот здесь, — я хмыкнул, рассматривая её задумчивое лицо, — можно я чуток подвину этот твой плюшевый зоопарк..? Не дожидаясь моего ответа она бесцеремонно скинула всех мишек на пол и поспешила занять образовавшееся "вакантное место". Из внутреннего кармана её белого халата, сливающегося с общим интерьером палаты, она выудила какую-то книжку, обложку которой я не видел. — если не секрет, — начал я, на минуту отвлекаясь от собственных мыслей, — от кого прячешься? — она секунду думала, будто бы решая говорить мне или нет и в итоге ответила: — от главврача и её бравых приспешников, часть из которых тебе сегодня посчастливилось лицезреть, — не отрывая взгляда от книги ответила Аврил. — а причина? — ну... Там эпидемия герпеса... — понял, — перебил её я, отказываясь от подробностей, — а... — я хотел было задать ещё один вопрос, но она подняла ладонь вверх, показывая мне три пальца. — три вопроса, красавчик. Это твой баланс. И считай это за плату за арендную плату твоей палаты на будущую неделю. Выбирай обдуманно, — я снова хмыкнул, но с условиями всё таки согласился. — сколько тебе лет? Ты выглядишь моложе остальных врачей... — спустя десять секунд раздумий спросил я. — семнадцать, — ответила она, перелистывая страницу. — семнадцать? А почему ты в таком раннем возрасте работаешь? Да ещё и в больнице. Этот вопрос её явно не обрадовал так как она раздражённо цокнула, закатывая глаза. Его ей задавали не впервой, я думаю. — моя мама главврач, — с ноткой презрения в голосе ответила она, — всю жизнь пихала меня в медицину. Школу я закончила экстерном в прошлом году. Сейчас учусь в медицинском и попутно работаю в её больнице. Так, чисто по блату. — тебе не нравиться это? Я имею ввиду работу врача. — я ничего не имею против того, чтобы спасать людям жизни. Но в тоже время я этим не увлекаюсь. Я пошла в мед только потому что не знала что мне делать дальше после окончания, а там у меня хотя бы были какие-то бонусы. Я ничем не увлекаюсь. Хочу сидеть дома, гладить котов и смотреть Вакфу. — знакомо, — улыбнулся на её ответ я, — а что... — нет, — отрезала она, бегая глазами по странице, — ты уже израсходовал свой лимит вопросов, милый, так что увы и ах. Я умолк, тихо наблюдая за тем с каким заинтересованным выражением лица Аврил перелистывает страницы книги. Прядь золотистых волос выбилась из общей массы и она поспешила завернуть её за ухо. — ещё два вопроса и моя палата становиться доступной для тебя двадцать четыре часа в сутки на протяжении двух недель, — она заинтересованно подняла на меня свой взгляд, но тут же поспешила снова вернуться к своему чтиву. — трёх, — коротко произнесла она. — тогда плюс ещё один вопрос, — ответил я, явно входя во вкус. — по рукам, спрашивай. Секунд десять я думал над вопросом, а по истечении этого времени выпалил: — что ты делаешь? Аврил устало подняла на меня свой взгляд. — куличики пеку, не видно? — она приподняла книгу, ярко демонстрируя мне своё занятие. — я имею в виду что конкретно читаешь... — "между Раем и Адом" Хендрикс Виккерман, — коротко ответила она, снова опуская голову над книгой. — о чём это? — про загробную жизнь, демонов, ангелов и обманчивую природу всех существующих и несуществующих живых и неживых организмов, — она протараторила это так быстро, что я не совсем понял на французском ли она вообще говорит, — последний вопрос. Над ним я думал с несколько минут. Я снова уставился в потолок и от этого в голову мне снова ударили воспоминания. Игнорируя трясущиеся, словно от холода, руки и блокирующий дыхание ком в горле - последствия моих мыслей о Ней, я поднял на девушку свой взгляд. — ты когда-нибудь теряла кого-нибудь дорого? — непривычно дрожащим голосом начал я, — кого-нибудь, жизни без которого ты не видела ни в одной из параллельных вселенных? Кого-нибудь настолько родного, что с его уходом тебе казалось, что от тебя без твоего согласия отодрали кусок, без которого твоя дальнейшая жизнь попросту невозможна... Аврил, до этого спокойно сидящая на диване, вдруг вздрогнула, медленно поднимая на меня свой взгляд. Она с шумом захлопнула книгу и отложила её на ручку дивана. Затем судорожно втянула носом воздух, вставая и проходясь по палате до окна. Девушка бесцеремонно залезла на подоконник, устремляя свой взгляд куда-то на ту сторону, туда, где ездили машины. Какие-то люди плакали, обнимаясь на прощание. Какие-то просто зло хмурясь проходили от одного края парковки к другому и, яростно захлопнув за собой дверь авто, спешили убраться отсюда куда подальше. Солнце удалялось за горизонт, оставляя на небе прекрасные розовые рисунки. Застывшие в немой сцене облака красиво обрамляли его потухающий контур, давая ощущение какого-то чуда. Спустя несколько минут молчаливого любования видом, простирающимся из моего окна, она наконец обернулась в мою сторону. — да

***

На следующий вечер, как мне сообщили, должна была заехать Натали. От Орлеана до Парижа около трёхсот километров, но, ещё раз - как мне сообщили, новость, которую она везла, не могла меня не обрадовать. Чего-чего а от радости в этом угнетающе месте я бы не отказался. После вчерашнего, затянувшегося до трёх утра, разговора с Аврил я ощутил себя лучше. Гораздо лучше по сравнению с тем что было буквально вчера. Может быть этот краткий миг длился всего секунду, но мне действительно стало легче. Боль, не прекращающая душить меня с того момента, как я очнулся, отступила, давая её словам мягким теплом накрыть моё изрубленное на куски сердце. Как выяснилось, жизнь изрядно помотала не меня одну. — ваше психическое состояние сейчас может пошатнуть малейшее дуновение ветра, — голос с явным русским акцентом бубнил что-то уже на протяжении часа на заднем фоне, лишь отвлекая меня от собственных мыслей, — и это не удивительно, учитывая то, что произошло. Я сжал челюсти от одного лишь напоминания об этом. — я выпишу вам успокоительное, антидепрессанты и снотворное если будут проблемы со сном... Этот голос принадлежал психиаторке, пришедшей сюда для наблюдения и оценки масштаба моей психологической травмы. У неё были поседевшие волосы, тонкие профессорские очки и чёрное платье с уже привычным для глаз белым халатом. Судя по акценту она была либо русской либо полячкой. Чем-то она напоминала мне сестру Шерлока из его современной экранизации. — я буду периодически заглядывать... "Не дай Бог..." - мысленно добавил я. — и ещё раз, мистер Агрест, примите мои искренние соболезнования, — с этими словами она наконец таки захлопнула мою дверь. На момент завершения нашей "беседы" я, кажется, придумал несколько новых видов казни, разработанных лично мною специально для неё. Спустя минуту тишины, после ухода Мисс "ну-улыбнитесь-вы-нужно-быть-оптимистом" не прошло и минуты как дверь моей палаты вновь распахнулась. "Не больница, а проходной двор какой-то" - подумал я. Облокотившись о дверную раму в проёме дверей стояла Аврил. В руках у неё красовалась пачка солёного арахиса, так соблазнительно переливающиеся на дневном свете. Я так давно не ел ничего кроме жидких бульонов и безвкусной жижи, названной яблочным пюре, что теперь и это казалось лучшим в мире деликатесом. Замечая мой щенячий взгляд она злобно хмыкнула, проходя в глубь комнаты. — нельзя, — отрезала она, — у тебя диета. Тебе столько зубов вставили. Бесцеремонно плюхаясь на мой диван и закидывая ноги на столик она впилась в меня своим классическим надменным взглядом. — ну как "терапия"? Помогло? Интересно послушать про равновесие, гармонию и башню твоего психического состояния? — злорадствуя просила она, откидывая голову назад и закидывая остатки орешков себе в рот. — ты что, подслушивала? — удивлённо выгул бровь я, грустно наблюдая как заветная упаковка, полностью опустевшая под её гнётом, смертью храбрых умирает в мусорном ведре. — не надо подслушивать чтобы догадаться что она будет тебе впаривать, — хитро сощюрилась она, продолжая, — ах да, как отреагировал Веспуччи насчёт твоего отсутствия на неделе моды? Несколько секунд я просто растерянно хлопал глазами, пытаясь понять смысл сказанных ею слов. Она явно не тот человек, интересующийся модной индустрией, а значит: — ты меня гуглила? — недоумённо выпалил я, довольно ухмыляясь. — нужно же знать с кем я делаю палату, — невинно пожав плечами ответила Аврил, — вдруг ты насилуешь детей там или ты серийный убийца, кто знает? — резонно Только и успел вставить я, как дверь в мою палату с шумом распахнулась, запуская внутрь разъярённую рыжеволосую женщину. — Авриль! Вот ты где! — от одного лишь шороха ещё даже не открывшейся двери она сразу же вскочила с дивана, выпрямляясь по стойке смирно, — приехали! Давай быстрее! Со скоростью света они обе покинули палату даже не удостоив меня и секундой своего внимания.

***

Как оказалось слова рыжей докторки, вылетевшей в палату за Аврил касались приезда Натали, уже через минуту вошедшей в мою комнату. — добрый день, сеньор Агрест, — монотонность её голоса на фоне голоса психотерапевтки казалась детским лепетом, — как вы себя чувствуете? — привет, Натали, — ответил я, вымученно улыбаясь, — более менее. Спасибо, что приехала. Это ведь далеко. — ваш отец послал меня сюда, это не я решаю. "Нет чтобы принять благодарность надо всё испортить" — в любом случае, мне сказали у вас для меня есть хорошие новости... Натали открыла рот в попытке закончить мою фразу, но её перебили радостные возгласы, донёсшийся из коридора. Громко хлопая дверью в палату влетели улыбающиеся Нино и Алья. Я вскрикнул от удивления. Смеясь они кинулись к моей постели, аккуратно обнимая меня за более менее незабинтованные плечи. — ребята! — вскрикнул я от неожиданности. Они были последними людьми, которых я ожидал здесь увидеть, — что вы здесь делаете? — а ты нам не рад, я что-то не поняла? — картинно возмущаясь начала Алья. От смеха сломанные рёбра были явно не в восторге, так как отзывались резкими уколами в разных частях грудной клетки то каждого моего смешка. — мы так переживали за тебя, бро! — подключился к разговору Нино, — после случившегося ты упал, как мешок с картошкой, и не дышал. А потом нам сообщают что ты в другом городе! Широко улыбнувшись я повернулся к Алье, примостившийся справа от меня. — что-нибудь ещё произошло за эти три дня, что я валялся в отключке? Пара заметно стихла. Они обеспокоенно переглянулись, поворачиваясь ко мне с полным жалости взглядом. Глаза девушки начинали поблёскивать. — тебе нельзя сейчас нервничать, — проговорил Нино, плотно сдавший челюсть, очерчивая линию скул, — я шумно выдохнул, безрезультатно пытаясь отогнать наступающие воспоминания. — я знаю что было, я всё видел своими глазами, — хрипло начал я, — но я не в курсе последствий. — это опасно, Адриан, — проговорила Алья, тихо всхлипывая, — мы не хотим навредить тебе ещё больше... — пожалуйста... — тихо проговорил я, умоляюще глядя на друзей, — я должен знать. Прошу... Спустя три минуты тишины, шумно сглотнув, Нино достал телефон и развернул его экраном ко мне: "Здравствуйте, с вами Надья Шамак и это наш новый репортаж прямо с места событий. По заявлению мэра Буржуя парад в знак благодарности Супергероине Парижа Леди Баг будет проходить три дня в период с понедельника по среду. Эти дни станут для всех граждан оплачиваемыми выходными. Мы невероятно сильно ценим всё, что сделала эта прекрасная шестнадцатилетняя девушка - Маринетт Дюпен Чен - для нашего города и этот праздник то малое, что мы можем ей дать. Её смерть, наступившая по вине акумы, не будет забыта. Похороны пройдут..." Нино перелистнул что-то в своём телефоне и снова повернул в мою сторону: "Здравствуйте, с вами Надья Шамак и наш новый репортаж с места событий. Сегодня была погребена Супергероиня Парижа Маринетт Дюпен Чен. На площади собралось сотни тысяч человек из разных уголков Франции, дабы отдать дань уважения её жизни. Давайте поговорим с родителями погибшей." На экране показали мистера и миссис Чен, пустыми глазами наблюдавшим за тем, как гроб опускают под землю. В нём не было тела. Видимо, Бражник так и не вернул его после произошедшего. "Это бесчеловечно" - подумал я. Лицо Сабины исказила гримаса боли. Её глаза, опухшие от слёз, кажется, совсем не моргали. Том вышел вперёд к камере оставляя жену за спиной: "— оставьте нас в покое! Мы пришли почтить память дочери, а не давать интервью! — яростно прокричал он." Миссис Чен безэмоционально посмотрела прямо в камеру и еле слышно прошептала: "— хватит..." Нино убрал телефон обратно в карман. — бро... — начал было он, но я его перебил: — спасибо, что показал. В этот момент в комнату вошла та самая рыжая женщина и извиняющим тоном проговорила: — прошу прощения, но время приёма вышло, вы должны покинуть палату больного, ему нужен покой. Кратко распрощавшись с плачущей Альей и зло сжимающем ладони Нино я кивнул Натали. Затем я снова остался один. Но как обычно эта минутка покоя не продержалась долго. С приглушённым стуком в мою комнату робко вошла Аврил. — как прошло? — тихо, словно боясь сказать что-то не то, произнесла она. — паршиво, — ответил я, — тебе что-то нужно? — а да, — она вздрогнула, подходя к моей кровати. Мы знакомы меньше суток, но я уже могу сказать, что такое поведение ей не свойственно, — когда тебя оперировали его пришлось снять и она испачкалось в крови, но я думаю, что в любом случае в мусорке ему не место... Она протянула мне закрытую ладонь, медленно раскрывая её, обнажая содержимое. — моё кольцо! — неуместно громко вскрикнул я, — спасибо, — приводя голос в норму ответил я, — оно правда очень важно для меня. Аврил вложила мне его в несломанную руку. Затем мягко улыбнувшись в ответ на мои слова она пожала плечами: — я лучше оставлю тебя, — я лишь коротко кивнул ей в благодарность и она поспешила покинуть палату. Немного повертев в руках выбеленный металл, ставший розовым от длительных кровавых ванн, я надел его на безымянный палец левой руки. — Плаг? — прошептал я, осматриваясь в поиске квами. — я не чувствую её... — знакомый голос послышался где-то совсем рядом. Маленький чёрный комок сидел прямо на моей груди и пустыми глазами смотрел на свои лапки, — я не чувствую Тикки...