Синяя Панацея

      grandson — blood//water       — Я отправлюсь туда с тобой, Грейнджер.       Несколько долгих секунд Гермиона недоуменно взирала на него. Слова, сказанные им, никак не хотели складываться во что-то более-менее вразумительное. Нотт почти физически ощущал, как крутятся шестерёнки в кучерявой голове, но девушка молчала. Теодор уже хотел пощелкать пальцами у ее лица, как она, наконец, ожила:       — Зачем? — только и выдала она.       — Что? — Теодор состроил непонимающую гримасу.       — Не прикидывайся идиотом, Нотт! Зачем тебе это? — голос повысился на пару октав, а глаза вспыхнули нетерпеливым гневом.       — Я тебе уже сказал: научный интерес, — снисходительно произнес слизеринец. — Зона отчуждения — неизведанная местность, и мне, как учёному, довольно любопытно побывать там. Тем более, мои теоретические знания помогут тебе. Я уже несколько лет изучаю ее, но находиться непосредственно на месте — совсем другое дело, согласись? — он быстро нашелся с ответом. Слишком быстро, как ей показалось…       — Почему же тогда ты сам давно уже туда не отправился? — он определенно что-то недоговаривает, и это раздражало гриффиндорку.       — Я — учёный, а не самоубийца, Грейнджер! — судя по выражению его лица, он считал, что это очевидно. — Я помогу тебе, ты — мне, и каждый останется в плюсе.       — С какой стати я должна тебе доверять? — ее лицо скривилось в возмущении.       — Не должна. — невозмутимо ответил слизеринец. — Но и не доверять мне у тебя повода нет… — он даже как будто оскорбился. — Только если ты все ещё не оцениваешь людей по принадлежности к факультету, — немного погодя, добавил он.       — Не оцениваю. Я привыкла составлять о человеке сугубо личное мнение.       Гермиона хотела уточнить, что он сам думает по этому вопросу, но он не дал ей вставить ещё хоть слово.       — Тогда в чем проблема? — нетерпеливо спросил мужчина.       — Проблема в том, что у меня о тебе нет совершенно никакого мнения, Нотт, — девушка неопределенно махнула рукой.       — Так составь свое мнение, у тебя будет предостаточно времени.       — В каком смысле?       — Нам нужно подготовиться, Грейнджер! — как само собой разумеющееся сказал Нотт.       — Что значит — подготовиться?       — Грейнджер, ты серьезно? Тебе в твоём Аврорате все мозги вышибло? — Теодор негодующе глядел на нее. — Дай-ка подумать… — он картинно приложил руку к подбородку и прищурил глаза, смотря в потолок. — Мы собираемся отправиться в самое загадочное и опасное место в мире, полное злобных существ, многие из которых обладают пси-способностями и живут только тем, чтобы разорвать тебя на мелкие кусочки, — он загнул один палец. — На каждом шагу тебя будут поджидать смертельные аномалии, — второй палец. — И я уже не говорю о Выбросах, — третий палец. — Я ничего не упустил? — голос полон сарказма. — Ты действительно думаешь, что нам не нужна подготовка?       Гермиона упрекнула себя за несообразительность. Конечно, он прав… Туда так просто идти нельзя — это тебе не пикник в ближайшем парке. Но и сдаваться без боя она не собиралась.       — Мне нужно обдумать это… — тихо произнесла Гермиона.       — Обдумывай, — слизеринец пожал плечами. — Только обратный отсчёт уже начался, — Грейнджер вздрогнула, когда он повторил ее слова, сказанные накануне Гарри. — У тебя не так много времени, и решать быстрее в твоих же интересах.       Грейнджер молча встала и двинулась к двери. Нотт закатил глаза на присущую, видимо, всем гриффиндорцам привычку уходить по-английски. У самого выхода девушка остановилась и, чуть повернув голову, произнесла:       — Я пришлю тебе сову, — и покинула кабинет.       Нотт устало прикрыл веки и остервенело потёр лицо рукой.       — Надеюсь, ты примешь правильное решение, Грейнджер…

***

      Два дня спустя       — Гермиона, ты сошла с ума? — Гарри Поттер, невероятно всбешенный, стремительно передвигался внутри своего кабинета, активно жестикулируя. — Ты собралась отправиться неизвестно куда с Теодором-дери-его-мантикора-Ноттом? Я даже не уверен, что это место в принципе существует на самом деле, не говоря уже о твоём будущем «напарнике». — он изобразил в воздухе кавычки.       — Оно существует, — спокойно сказала Гермиона, не реагируя на его гневные всплески.       — Почему ты так уверена, черт возьми?       — Я знаю, по какому принципу создаются подобные книги. Это большая редкость, но я более, чем уверена, что он говорит правду.       — Откуда у него вообще подобные экземпляры? — Поттер снял очки и ущипнул себя за переносицу.       — Не знаю, он сказал, что получил ее от друга, — как ни в чем не бывало продолжала спокойно говорить Грейнджер.       — Гермиона, ты вообще представляешь, какие у Нотта могут быть друзья? Я вообще со школы не слышал, чтоб он с кем-либо общался! — он ненадолго замолчал. — Почему ты согласна отправиться с ним? Ведь, например, я или Рон можем помочь тебе в этом…       — Гарри, ты хочешь оставить беременную жену в одиночестве, отправившись туда, откуда, возможно, не вернёшься? — по его лицу пробежала судорога. — И… Рон? Ты серьезно? Он будет закидывать мутантов вредилками, и они умрут со смеху?       Гарри недоуменно уставился на нее.       — Иногда я тебя совсем не узнаю…       — Я и сама себя не узнаю, Гарри, — устало пробормотала она. — Но мне так легче, понимаешь? Мне так легче…       — Я знаю. Я знаю… — отрывисто произнес Поттер.       — Гарри, мне нечего терять. Скорее всего, это мой последний шанс, я непременно воспользуюсь им. И если для этого мне придется заключить партнёрство с Ноттом, я сделаю это. Потому что…       — Ты хочешь жить, — закончил за нее Поттер уже более уравновешенным тоном.       — Хочу, Гарри! — воскликнула она в противовес его интонации. — Почему-то только в шаге от смерти я начала понимать, как много я упустила за эти 10 лет.       — Мне очень жаль, Гермиона, мне очень жаль… — Гарри крепко обнял свою подругу. — Ты справишься, я уверен. Кто, если не ты, — мужчина тепло улыбнулся ей. — И, честно говоря, я больше переживаю за Нотта в этой ситуации, ведь будь что не по-твоему, ты мигом надерешь его чистокровный зад, — Поттер заговорщески подмигнул девушке.       — О, да! Это я сделаю с особым удовольствием! — Грейнджер по-дружески ударила его кулаком в плечо. Она была рада, что ее друг более-менее успокоился.

***

       Теодор Нотт уже направлялся в свою постель, когда перед ним возник эльф:       — Письмо от мисс Грейнджер, Хозяин Тео, — сказал он, протягивая свёрнутый тетрадный лист. Дрожащими руками Нотт развернул его и вздохнул с облегчением: прямо посередине обычной магловский ручкой мелким забористым почерком было выведено всего одно слово.       — Я в тебе не сомневался, Грейнджер…       Его лицо озарила улыбка облегчения. Наконец, ему выпал шанс исправить самую большую ошибку прошлого, и он сделает все, от него зависящее, чтобы достигнуть своей цели. Даже если для этого придется убивать.

***

      grandson — dirty       Утром следующего дня Грейнджер совершила привычную пробежку по кварталу. Сегодня в ее наушниках громко вместо упражнений по изучению языка играл grandson. Ей нравилось, как исполнитель представляет мир, как говорит о нем, как своими композициями он побуждает людей сопротивляться… То, что нужно.       Остановившись у подъезда, она согнулась и оперлась руками в колени, глубоко дыша. Распрямившись, Гермиона расправила спину и внезапно почувствовала крепкую руку, сжимающую плечо. Реакция оказалась быстрее мысли. Подхватив руку незнакомца, девушка резко дернула ее вверх, перехватила его за шею и повалила через себя. Заключительной точкой стал кроссовок на горле лежащего «нападавшего». Наконец, сфокусировав взгляд на «противнике», она с удивлением узнала одного чистокровного засранца.       — Нотт? — недоуменно воскликнула Гермиона, выдергивая наушники.       — И тебе доброе утро, Грейнджер, — прохрипел Теодор сквозь сдавленное горло. — Я тоже очень рад тебя видеть. Может, уже уберешь свою ногу, ведь мертвый я не смогу тебе помочь.       — Оу… Да, конечно, — она незамедлительно «высвободила» его и подала руку, помогая подняться. Нотт недоверчиво посмотрел на нее, но помощь принял. — Какого черта ты тут делаешь? Какого черта подкрадываешься сзади? И какого черта ты одет по-магловски? — воскликнула она, с нескрываемым интересом рассматривая на нем самые обычные кеды, темные джинсы и черную толстовку oversize, которую он как раз пытался отряхнуть. И Гермиона соврала бы, отрицая, что он очень неплохо в этом всем смотрится.       — Решил навестить тебя, чтобы все обговорить. Я позвал несколько раз, но ты не откликнулась. В магловский мире нужно выглядеть как магл, не так ли? — сразу ответил он на все ее вопросы. — Или было бы лучше, если б я появился тут в своей обыденной мантии с тростью наперевес?       — Ты ходишь с тростью? — ужаснулась Грейнджер.       — Мерлин, упаси! — скорчился он. — Так, к слову пришлось. Этим у нас страдал только мистер Малфой, — на его лице промелькнула странная эмоция, которую девушка не смогла идентифицировать, но пообещала себе подумать об этом позже.       — Лааадно… — неуверенно протянула Гермиона. Потом также неуверенно посмотрела на внезапного гостя. — Кофе будешь?       В этот раз Нотт даже не пытался скрыть своего удивления:       — Эм… — замялся он. — Не откажусь.       Грейнджер махнула рукой, показав, что он может следовать за ней.       Войдя в квартиру гриффиндорки, Теодор по-мальчишески стянул кеды, помогая себе ногами, и с интересом огляделся. Жилище почти ничем не отличалось от сотен других магловских квартир: небольшой прямоугольный коридор с выходящими из него дверями в ванную, кухню и гостиную. В интерьере последней преобладали нейтральные тона, разбавленные темным деревом шкафов, наполненных до отказа книгами, и прочих предметов мебели.       — Думал, тут все будет красно-золотым? — ехидно поинтересовалась Гермиона, опершись на дверной проем и сложив руки на груди.       — Отнюдь… — легко ответил Теодор. — Ты не похожа на чекнутую фанатку своего факультета, — он слегка улыбнулся уголками губ, и этот жест почему-то очень удивил девушку. — Хотя вот в этом я не сомневался, — Нотт махнул рукой в сторону книжных полок.       — Есть привычки, от которых невозможно избавиться, — пожала плечами гриффиндорка.       — Думаю, это хорошая привычка, Грейнджер, — в его взгляде промелькнуло… одобрение?       Девушка рассматривала его некоторое время, пока он изучал корешки ее книг, а потом, оторвавшись от дверного косяка, направилась на кухню.       — Пожалуй, сварю кофе.       Запустив кофемашину, Гермиона полезла в холодильник, чтобы найти что-нибудь к завтраку. Как обычно, кроме висящей мыши, там ничего не оказалось. Тяжело вздохнув, она открыла хлебницу и обрадовалась, найдя позавчерашние булочки с джемом. Все же лучше, чем ничего. Закинув их в микроволновку со стаканом воды, она принялась наливать кофе в чашки.       — Почему бы просто не воспользоваться заклинанием?       Обернувшись, она заметила в дверном проёме своего гостя.       — Не люблю пользоваться магией там, где все можно сделать руками, — ответила девушка. — Давно тут стоишь?       — Достаточно, чтобы понять, что ты живёшь впроголодь.       Грейнджер только неопределенно пожала плечами, показывая, что ей далеко наплевать на его мнение по этому поводу.       — Присаживайся, — кивком указала она на стул, водружая на стол чашки с кофе и тарелку с булочками.       Нотт молча сел на свое место и пододвинул одну из чашек ближе к себе.       — И как же вышло, что самая умная ведьма, — он сделал акцент на последнем слове. — Умеет стрелять и с лёгкостью может уложить на лопатки человека гораздо большее ее самой?       — Так сложилось, — она неопределенно пожала плечами. — Мне интересен любой опыт, который я могу получить, — ответ получился весьма уклончивым, но, кажется, слизеринцу этого было достаточно. Он хмыкнул, показывая, что принимает ее ответ. — А ты? — он вопросительно посмотрел на девушку. — Ты умеешь стрелять?       — Не поверишь, но это одно из моих хобби. Помогает… держать концентрацию.       — Ты убивал? — вопрос сорвался с языка прежде, чем сама Гермиона успела это осознать. — Эм, наверное, не стоило спрашивать…       — Да, — ответ ударил ее словно молния. — Но этот человек заслужил смерть, Грейнджер.       Гермионе резко стало неуютно наедине со слизеринцем. Взяв свою чашку, она отошла и оперлась бедрами о кухонный гарнитур.       — Не нужно меня бояться, Грейнджер… — он смотрел ясным прямым взглядом. — Я не причиню тебе вреда.       — Расскажи мне… Чтобы я могла начать тебе доверять.       — Ты имеешь право просить об этом, но тогда и ты расскажешь, почему стала такой.       — Какой?       — Жидкий азот, — сказал Нотт, а Гермиона угрюмо хмыкнула. — Почему ты стала такой, Грейнджер?

***

      Основная тема из фильма «Рэкетир»       11 лет назад       Гермиона чувствовала себя самой счастливой на свете! Родители! Они живы, они в порядке, они вспомнили ее. Тогда было столько слез — слез счастья. Несколько часов они безостановочно обнимались и плакали. Грейнджер казалось, что, отпусти она их хоть на минутку, они снова забудут ее, снова исчезнут в далёкой Австралии — ее мама и папа. Они простили ее сразу же: как же не простить единственную и любимую дочку.       В скором времени, закончив все дела, семья вернулась в Англию. Им удалось купить почти такой же дом, какой у них был раньше, и они поселились там дружной семьей.       Родители очень соскучились по родной стране, поэтому в ближайшую пятницу решили отправиться в Эдвард Палас на горячо любимый миссис Грейнджер спектакль «Mamma Mia». У Гермионы тогда возникла срочная коммандировка в Хогвартс, и она никак не могла пойти с ними, и до сих пор считает это решение худшим в своей жизни.       Вернувшись утром с вкуснейшим тыквенным пирогом, купленным в Хогсмиде, она с улыбкой почти вприпрыжку летела к своему дому. Но как только она взглянула на крыльцо, ее сердце замерло, и чувство тревоги окутало его плотным коконом.        Мисс Грейнджер? — обратился к ней полицейский, стоящий у закрытой двери.       Последняя надежда, что он просто ошибся домом, канула в Лету, и пирог выпал из ослабевших рук.       — Что с ними? — она чувствовала, как ноги подкашиваются, а глаза наполняются слезами. Сквозь шум в ушах Гермиона расслышала:       — Мне очень жаль, мисс Грейнджер…

***

      — Кучка наркоманов напала на них в парке прямо возле дома, где они решили пройтись после спектакля. Позарились на мамины украшения. Отец никогда ей ни в чем не отказывал… — говорила Грейнджер слабым голосом. Она горько усмехнулась, и по щеке скатилась одинокая слеза. — 16 ножевых ранений в живот не оставили папе шанса, — тихо продолжала девушка дрожащим голосом. — А потом… Потом они изнасиловали мою маму, перерезали ей горло и бросили прямо там — на сырой после дождя земле, — слезы уже безостановочно катились из ее глаз крупными каплями, но она даже не пыталась вытирать их. Они падали на толстовку, оставляя мокрые пятна. Каждый год в день их гибели, приходя на могилу родителей, она не позволяла себе плакать, а вот сейчас перед почти незнакомым человеком не могла сдержаться. — На несколько месяцев я отрезала себя от всего мира, не хотела видеть даже Гарри, — Гермиона замолчала, утопая в воспоминаниях.       Грейнджер уже и забыла, что она в комнате не одна, поэтому вздрогнула, когда ее плечо крепко сжали. Резко вскинув голову, она посмотрела прямо в глаза Нотта. В них читалось сострадание.       — Мне очень жаль, Гермиона, — тихо проговорил Нотт. — Мне действительно очень жаль. — имя, произнесённое им, почему-то звучало очень привычно, и Грейнджер, резко выдохнув, позволила себе расслабиться.       — Спасибо, Тео, — и он тоже не почувствовал неудобства.       — Что стало с этими подонками? Их нашли?       — Они мертвы, — сказала как отрезала.       — Ты… убила их?       — К сожалению, нет… — в ее голосе пугающе явно ощущалось сожаление. — Но я очень хотела. Они сдохли от передоза в течение месяца. Их опознали по отпечаткам пальцев и… ДНК. Именно тогда я решила пойти на службу в Аврорат, хотела сделать как можно больше, чтобы никто никогда не пережил того, что пережила я. Когда мне сообщили об их смерти, во мне резко что-то переменилось. Я заперла эмоции на замок и поняла, что так намного легче. И ты первый за 10 лет, кому я все это рассказала.       Грейнджер ненадолго замолчала, опустив взгляд, а Нотт все ещё сжимал ее плечо в бессловной поддержке.       Прочистив осипшее от слез горло, Гермиона тихо добавила:       — Знаешь, что самое парадоксальное во всем этом? — она снова подняла глаза, встретившись с его. Он кивнул, подтверждая, что готов услышать. — Я ценой памяти о себе спасла родителей от Пожирателей смерти, но не смогла сберечь в их же мире…       — А я не смог спасти… — ее взгляд наполнился непониманием. — Я убил Пожирателя смерти. Я застрелил своего отца, Гермиона…