Синяя Панацея

      — Я застрелил своего отца, Гермиона…       — Что? — она ошарашенно смотрела на него, никак до конца не осознавая факт, что ее напарник (она уже успела так его мысленно окрестить) — отцеубийца. Но Грейнджер хотела дать ему шанс высказаться, обязана была дать. Поэтому ее взгляд сменился на решительный, и девушка прямо посмотрела на него, отчего тот неуютно поежился. — Расскажи мне все.       grandson — darkside       13 лет назад       — Отец, все кончено! — Теодор метался из одного угла гостиной в другой. — Его больше нет — Поттер прикончил эту безносую тварь!       — Щенок! Как ты смеешь оскорблять Повелителя? — прошипел Нотт-старший. — Я вырастил тебя, дал все, чего ты желал. Я не стал давить на тебя, когда ты отказался становиться одним из нас, и вот твоя благодарность? Мелкий паршивец! Если ты не хочешь и теперь мне помогать, я заставлю тебя! — его глаза налились кровью. — Империо…       Теодор мгновенно застыл на месте и склонил голову.       — Ты поможешь мне возродить его, Теодор!       «Нет! НЕТ!» — как резаное визжало подсознание.       — Да, отец… — безжизненно согласился он.       — Ты будешь поклоняться нашему Повелителю!       «НЕТ, Я НЕ ХОЧУ!» — набатом билось внутри.       — Да… Отец…       — Ты станешь одним из нас!       «Пожалуйста, нет…» — визг превратился в скулеж старой побитой собаки.       — Да… — покорно.       Нотт-старший удовлетворённо хмыкнул.       — Подойди и отдай мне свою палочку, сын! — повелительно произнес он.       «Пусть, пусть забирает, она мне не нужна…» — юноша уже обрёл оружие, способное заменить ему палочку. Нотт-старший об этом не знал.       Тео безропотно приблизился к отцу и, вытащив палочку, протянул ему.       Старик состроил на своем лице что-то наподобие улыбки. Он был доволен сыном в этот момент.       — Отправляйся к себе, — сухо бросил мужчина и потерял интерес к своему чаду. Сейчас были дела поважнее: нужно срочно все обдумать.       Теодор боролся. Разумом он понимал, что не должен подчиняться, что хочет сопротивляться. Но куда семнадцатилетнему мальчишке под Империусом до взрослого сильного волшебника. Юноша безвольно брел по темным коридорам поместья, направляясь в свою комнату. Зайдя, он замер. Что делать теперь? Дальнейших указаний не было, поэтому Тео просто стоял, растерянно осматривая помещение.       Внезапно перед ним возник пожилой домовой эльф. Ирис передавался по наследству по линии матери и служил ее семье не одно столетие.       — Вам нужна какая-то помощь, Хозяин Тео? — учтиво поинтересовался домовик.       — Я не знаю, Ирис, — глухо проговорил юноша, хотя на слове «помощь» в нем будто что-то всколыхнулось, но моментально опало.       — Знаете, в последнее время вы будто скованы, — невозмутимо глядя на юношу, сказал эльф. — Возможно, я мог бы помочь вам… — он будто задумался, прищурив глаза. — Освободиться?       Тео чувствовал, будто что-то очень важное ускользало от него, но все также неуверенно произнес:       — Наверное…       — Так что вы думаете? Я могу вам помочь?       Вновь всколыхнувшаяся внутри волна, словно цунами, с силой вылилась в одно единственное слово:       — Да…       Старый домовик щёлкнул пальцами, и мир в глазах Теодора вмиг приобрел прежние краски, а разум перестал напоминать желе.       Нотт недоуменно воззрился на своего помощника.       — Как ты это сделал, Ирис? — прошептал он.       — Я достался вам в наследство от матери, Хозяин Теодор. Вам, а не вашему отцу. Я не подчиняюсь ему. Вы разрешили мне помочь вам, и я с превеликим удовольствием сделал это, — невозмутимо ответил эльф.       — Мерлин, Ирис, спасибо! — Тео с глубокой благодарностью посмотрел на эльфа, но внезапно его взгляд ожесточился. — А сейчас мне нужно кое-что сделать.       Нотт решительно подошёл к своему рабочему столу и снял с ящика под столешницей скрывающие чары. Этот тайник появился у него, когда юноша узнал о возвращении безносого ублюдка. Там он хранил самые дорогие сердцу вещи. Открыв ящик и протянув руку, Тео на мгновение замер, а потом с удвоенной решительностью схватил револьвер, открыл барабан, прокрутил его до нужной ячейки, механизм одобрительно щёлкнул, и юноша направился к двери.       Нотт-старший, с наслаждением нахлебавшись огневиски и лелея коварные планы, возлежал в своих покоях. Сон постепенно окутывал его в свои сладкие объятия. Мужчина не слышал, как беззвучно открылась дверь, и его сын тихо подошёл и встал у самой постели. Не почувствовал он и того, как оружие оказалось у его груди. Секунду спустя тишину поместья разрезал громкий выстрел.       — Тогда я уверил себя, что убил не отца, а… Пожирателя смерти. И верю в это до сих пор, Гермиона… Я ни разу не пожалел об этом. Наверное, это отвратительно, да?       — У каждого из нас свои демоны, Тео… — задумчиво сказала Грейнджер. — И твои не страшнее моих. Я не знаю, как бы поступила на твоём месте и не берусь тебя судить. Но если ты и сейчас считаешь, что сделал все верно, значит, так оно и есть.       Немного погодя, она спросила с некоторыми любопытством в глазах:       — А как ты объяснил, что твой отец умер от огнестрельного ранения?       — Никак, — мужчина легкомысленно пожал плечами. — Ирис помог замаскировать его смерть под остановку сердца.       — Как вообще вышло, что у тебя был револьвер?       — Ты не поверишь… — Тео заговорщески улыбнулся. — В лето после четвертого курса, скрываясь от всего этого дерьма, я часто уходил в магловский мир. Просто слонялся по улицам. Однажды я забрел в парк аттракционов и увидел, как люди стреляют в тире. Меня буквально заворожило то, с какой стремительностью и даже грацией пуля летит к своей цели! — в его глазах было неподдельное восхищение. — И я решил попробовать. Мне понравилось чувство внутреннего равновесия, которое я ощущал, чувство контроля над телом и разумом. Я люблю все держать под контролем. Так и вышло. Потом я стал частым гостем в тирах и на стрельбищах. Ну, и как-то дошло до того, что я решил обзавестись своим оружием. Хоть мне и было мало лет, но связи решают многое, и ещё мне помог один очень хороший друг, разделивший мое увлечение, — Тео говорил о нем с неподдельной теплотой.       — Тот самый, от которого тебе досталась книга? — с интересом спросила Гермиона.       — Да, тот самый.       — А где теперь этот друг?       — Он… — мужчина опустил глаза, а потом поднял на девушку полный боли взгляд. -…пропал около шести лет назад. Я даже не знаю, жив ли он…       — О… Мне очень жаль, Тео, — она сжала его плечо в немой поддержке.       — Не стоит. Я надеюсь, что он когда-нибудь вернётся. Я бы очень хотел, чтобы так случилось.

***

      Гермиону разбудило предчувствие. Оно всегда появлялось в день приступа, что было отвратительно, хоть и предупреждало ее. Проблема заключалась в том, что она понятия не имела, в какой именно момент все начнется. Когда этот узел в солнечном сплетении начнет взрываться, превращая весь мир в одну сплошную агонию. Последние несколько раз все происходило уже ближе к вечеру, поэтому девушка решительно приступила к стандартной утренней тренировке.       Выполнив все необходимые упражнения, Грейнджер натянула спортивный костюм и кроссовки и поспешила на улицу. Она знала, что Тео уже ждёт ее. Последнюю неделю они всегда совершали пробежку вместе, то соревнуясь друг с другом в выносливости и скорости, то молча и методично отбивая ритм по асфальту. Гермиона чувствовала странное для нее чувство комфорта рядом с ним, словно так и должно было случиться, словно им предначертано было встретиться. Если бы всего месяц назад кто-то сказал ей, что она будет доверять этому странному парню даже свою жизнь, она бы послала такого идиота в мерлинову задницу, хорошенько подопнув при этом. Конечно, она никак не могла назвать Тео своим другом, но вот напарник — самое подходящее определение.       Оказалось, физически Нотт был довольно силен. Конечно, подготовка Гермионы, как аврора, давала ей огромное преимущество перед ним, но Тео тоже оказался не промах. Настолько, что она готова была запросто доверить ему спину, зная точно, что ни одна тварь не сможет к ней подобраться с тыла. И это было взаимно.       Выйдя на улицу, она сразу заметила Нотта, стоящего у подъезда. Сложив руки на груди и перекинув вес на одну ногу, он скучающе бродил взглядом по типичному для этого района двору с детской площадкой среди многоквартирных домов.       — Чего ты там высматриваешь?       — Доброе утро, Грейнджер! — мужчина закатил глаза, — типичные гриффиндорцы — ни здрасьте тебе, ни до свидания, — язвительно, но все же беззлобно добавил он, продолжая стоять к ней спиной. — Хотя я уже начинаю привыкать к твоей бесцеремонности… Побежали? — он махнул рукой в сторону маршрута, которому они обычно следовали.       Гермиона хмыкнула.       — Побежали, — она уже занесла ногу, чтобы поставить ее на ступеньку ниже, как почувствовала то самое ощущение.       evanescence — imaginary       — Блядь, только не сейчас, — паника настолько явно прозвучала в ее голосе, что Тео моментально обернулся к ней, и его лицо напряглось.       Мгновенно сориентировавшись, Нотт подлетел к ней, подхватил на руки и ломанулся в подъезд.       — Чёрт возьми, терпи, Грейнджер! — он буквально влетел на третий этаж, будто девушка совсем ничего не весила. Невербально отперев дверь квартиры, он занёс Гермиону внутрь и наложил заглушающее. Нотт только успел, наконец, выдохнуть после стремительного подъема, как гриффиндорка в его руках выгнулась дугой, едва не упав, и закричала. От этого крика все внутри Нотта похолодело. В горле встал непроходимый ком. Руки затряслись.       Аккуратно, насколько это было возможно, Тео занёс Гермиону в гостиную и, встав на колени, уложил на пушистый ковер. Девушка корчилась в сумасшедшей агонии, то съеживаясь в позу эмбриона, то выгибаясь до хруста, и кричала, кричала, КРИЧАЛА! Кричала с такой силой, что через пару минут ее голос совершенно пропал, и из горла вырывались лишь отчаянные хрипы. Нотт в ужасающей растерянности с бешено колотящимся сердцем наблюдал за этой пыткой и ничем не мог помочь. Сейчас не мог…       Все закончилось так же внезапно, как и началось. Гермиона просто застыла на чертовом ковре в собственной гостиной. Мужчине показалось, что она не выдержала, не вынесла этой агонии… Боялся, что ее храброе, но доброе и понимающее сердце остановилось — настолько она выглядела безжизненной. Он нерешительно двинулся к девушке, боясь, что его предположение верно. Дрожащими пальцами прикоснулся к ее шее и облегчённо выдохнул, нащупав постепенно приходящий в норму пульс.       — Блядь, как же ты меня напугала, Грейнджер! — Нотт притянул ее к себе и крепко обнял, — Как же ты меня напугала…

***

      Гермиона, как и всегда после приступов, резко очнулась и открыла глаза. Комнату окутывал приятный полумрак, хотя сквозь задернутые плотные шторы просачивалась яркая полоса света. Тело ломило, но лежать было довольно удобно. Девушка находилась на диване в своей гостиной, заботливо укрытая теплым пледом.       Где-то в ногах послышалось тихое сопение, и, бросив туда взгляд, она увидела весьма занимательную картину: Нотт сидел на полу около дивана, сложив на него руки, на которых покоилась его голова. Мужчина явно дремал: его веки слегка вздрагивали, но дыхание было спокойным и размеренным.       Ситуация казалась настолько противоречивой, что Гермиона даже растерялась. Что делать? Разбудить его или не мешать, чтобы он отдохнул? Нотт явно не отходил от нее, пока она была в отключке, а это, по меньшей мере, несколько часов. Переведя взгляд на часы, она убедилась в этом — большая стрелка уверенно подбиралась к полудню.        Аккуратно опершись на руку, Грейнджер попыталась тихо встать, но, почувствовав ее шевеление, Теодор моментально вскинул голову. Сначала его взгляд был совершенно пуст, но через пару секунд его затопило такое очевидное облегчение, что у девушки перехватило дыхание: он волновался за нее? Конечно, он волновался, идиотка, иначе зачем ему было сидеть тут.       — Ты очнулась, — произнес он глухим после дремоты голосом.       — Ты все это время был здесь? Со мной? — произнесла она с какой-то совершенно непонятной эмоцией.       — Да, я решил, что тебе может понадобиться моя помощь, когда ты проснешься, — ответил он, пожав плечами. И только тут его сознание посетила неприятная мысль: возможно, ему не стоило оставаться? Был он вообще нужен здесь сейчас?       Внутренние терзания прервал ее охрипший голос:       — Спасибо, Тео, — мягко произнесла гриффиндорка, и он понял — той эмоцией была благодарность.       Мягко улыбнувшись, он пожал плечами, старательно избегая ее взгляда. Она не должна знать, насколько важны для него ее слова. Но она уже знала — поняла по румянцу, некотролируемо расползавшемуся по его лицу и шее. Он смущался так мило, что сердце девушки едва уловимо вздрогнуло, отчего со стены, которой она себя ограждала целых одиннадцать лет, начала осыпаться штукатурка…

***

      Нотт трансгрессировал прямо в свой кабинет и незамедлительно вызвал домовика.       — Ирис, — сказал он, когда тот появился. — Все готово?       — Да, Мастер Нотт.       — Хорошо. Можешь быть свободен.       — Мастер Нотт? — Тео вопросительно посмотрел на него. — Вы действительно уверены в том, что собираетесь сделать?       — Как ни в чем и никогда, Ирис, — спокойно, но решительно ответил мужчина.       Удовлетворившись его ответом, эльф кивнул сам себе, отчего его уши слегка колыхнулись, и растворился в воздухе.

***

      Ледяной душ помог привести мысли в порядок и смыть остатки сна. Вчера, удостоверившись, что Гермиона в порядке, Тео отправился домой, проверить, все ли готово к перемещению в Украину. Вечером Грейнджер навестила Поттеров. Она, как следует, попрощалась (вслух ничего подобного никто из них не произнес) с ними и забрала у Гарри порт-ключ, с помощью которого они смогут добраться до Киева.       Девушка надела ставший родным аврорский комбинезон и туго затянула шнурки на высоких армейских ботинках. Собрав густые длинные волосы в хвост, Грейнджер посмотрела на себя в зеркало. Она не выглядела больной и даже хоть немного утомленной. Бодрый, готовый к любым испытаниям организм, цепкий сосредоточенный взгляд. И все же в нем был некий отпечаток неизбежности. Зараза, упорно уничтожающая ее тело, сидела где-то внутри, ожидая, когда, наконец, сможет напасть.       По договоренности Гермиона должна прибыть к Тео в поместье через 20 минут. Неожиданная мысль, пришедшая ровно в ту секунду, как она собралась отойти от зеркала, заставила замереть. Грейнджер вытащила из кобуры волшебную палочку. Пора покончить с этим. И девушка поднесла руку к голове.       — Диффиндо.

***

      Грейнджер аппарировала в поместье Нотта ровно в назначенное время. Пока она решительно шла в его сторону, сжимая в руке небольшую черную сумку, он никак не мог понять, что в ней изменилось, и тут, наконец, до него дошло:       — Где, черт возьми, твои волосы? — он ошеломленно разглядывал ее мальчишескую прическу, немногим отличающуюся от его собственной.       — Не хочу, чтобы что-то мешало, — просто сказала она. — Нам пора.       — Ты права, — протянул он, все ещё не оправившись от лёгкого шока. — Следуй за мной.       Тео привел ее в одну из дальних комнат поместья, стены которой были обвешаны различным оружием. В центре лежали два комплекта необходимого снаряжения.       — То есть ты совсем не шутил, когда сказал, что стрельба — это твое хобби? — теперь настала очередь Грейнджер удивляться.       В ответ он пожал плечами, будто они говорили максимум о книгах.       — Зато ты можешь выбрать себе что-то по душе…

***

      Они переместились в туалет какого-то придорожного кафе на выезде из Киева и стремительно покинули здание, не привлекая ненужного внимания.       — Тео, старина, сто лет тебя не видел! — их встретил высокий поджарый мужчина лет 35 в американской военной форме, который по-свойски стиснул Нотта в медвежьих объятиях. — О, а что это за очаровательная мисс с тобой? — он повернулся к Грейнджер и учтиво кивнул, сверкая доброжелательной улыбкой голливудского актера.       — Здравствуй, Питер! Это Гермиона — мой напарник, — девушка кивнула головой в ответ, чуть приподняв уголки губ. — Это Питер Льюис.       — Напарник, говоришь? — он смерил хрупкую девушку оценивающим, но все же теплым взглядом зелёных глаз. — Интересно… И зачем же вам с напарником, — он сделал акцент на этом слове. — Приспичило в Зону? В Англии закончились места для экскурсий? — американец махнул рукой, веля следовать за ним.       — Питер, ты же знаешь, мой научный интерес не даёт сидеть на месте, — Тео слегка виновато улыбнулся.       — Да уж, знаю! Только в прошлый раз твоя аристократическая задница чуть не оказалась под крышкой гроба. И чего тебе не сидится в своей Англии?       — Смею напомнить, что твоя американская задница могла здесь не находиться, если б я сидел тогда в своей Англии, — невозмутимо проговорил Нотт, закидывая свой и Грейнджер рюкзаки в кузов военного внедорожника, к которому они подошли. — А я ведь просто хотел посмотреть на чёртовы знаменитые башни… — в его голосе послышалась горечь, и Гермиона с удивлением посмотрела на него. Неужели он говорит о…       — А ты всегда мне будешь это припоминать, да? — спросил Льюис, и Тео кивнул в ответ с самодовольной улыбкой. — Ну ты засранец! Знаешь ведь, как я благодарен тебе, что вытащил меня тогда, а то хрена с два я стал бы помогать тебе попасть на закрытую и, между прочим, охраняемую всеми возможными силами, территорию, — с наигранным возмущением произнес Питер, сев за руль и заводя мотор.       — И здесь уже я тебе очень благодарен, приятель! Ты же понимаешь, без веской причины я не стал бы… — сказал Нотт, протянув руку Гермионе, чтобы помочь забраться на заднее сиденье высокого внедорожника, но, заметив ее неодобрительный взгляд, вскинул руки в жесте сдающегося. Он сел на пассажирское место рядом с водителем.       — Не стоит, Тео! Сейчас всякий сброд стремится попасть в Зону. В твоей порядочности я хотя бы могу не сомневаться, — автомобиль тронулся. — А сейчас советую вам поспать, ведь эти несколько часов, пока мы едем, могут оказаться последней возможностью в вашей жизни, — он угрюмо усмехнулся.       Гермиона задумчиво посмотрела на него, прекрасно понимая, что он запросто может оказаться прав, и решила последовать совету.

***

      Грейнджер подумала, что закрыла глаза всего на секунду, когда внедорожник остановился. Оказалось, она проспала всю дорогу, и сейчас они проходили контроль на блокпосту американской военной базы, расположенной вблизи границы с Зоной.       — Чтобы не возникало лишних вопросов, вы оформлены для пребывания в Зоне как группа учёных. Судя по всему, это не так далеко от правды? — Тео уверенно кивнул в ответ.       — Да, мы будем заниматься поиском, — неоднозначно ответил он.       — Надеюсь, не приключений на свою задницу? — хохотнул Льюис.       — Без этого никак, — обречённо развел руками Нотт.       — Вам выделили двухместную комнату на эту ночь в корпусе для «мозговитых». Надеюсь, вас это не смущает?       — Не смущает, — наконец-то подала голос Грейнджер. — Но почему мы не можем отправиться сегодня?       — Вы, конечно, можете, но, по нашим данным, сегодня ожидается Выброс. В общем, не самое подходящее время для загрузки в Зону.       Гермиона кивнула, молча принимая его ответ.       — А она не из разговорчивых, — тихо произнес Питер так, чтобы слышал только Тео.       — У нее сейчас тяжёлый период, — уклончиво ответил слизеринец.       — Ок. А вы типа вместе или как? — заговорщески улыбнулся Льюис. — А то я мог бы за ней приударить.       — Думаю, твоя жена этому не обрадуется, Питер, — поддел его Нотт. — Как, кстати, дела у Люси?       — Ой, иди ты! — оскорбился Льюис. — Нормально у нее дела. И что б ты там не думал, я люблю свою жену.       — Я знаю, Питер, но шутки у тебя дурацкие, — засмеялся Нотт.       — А чего ж ты тогда ржешь, придурок? — беззлобно возмутился американец, паркуя внедорожник у пятиэтажного серого здания, и, видимо, сам решил оставить свой вопрос без ответа. — Приехали! Я доведу вас до комнаты, а потом буду вынужден откланяться — служба не ждёт. Вечером зайду — поговорим, наконец, нормально.

***

      Двухместная комната, как выразился Льюис, вполне себе напоминала небольшую квартиру-студию, состоящую из небольшой кухни, санузла и спальни с парой кроватей и тумбочек и даже навесным телевизором. Все выглядело как-то пусто и безжизненно, но было чисто и на одну ночь вполне годилось.       Пока Тео был в душе, Грейнджер нашла в морозилке яркий пакет с затейливой надписью «Пельмені». «Быстро и вкусно!» — гласил рекламный лозунг, и Гермиона, пожав плечами, мол, все равно ничего другого нет, начала изучать инструкцию по приготовлению. Она слышала про это знаменитое славянское блюдо, но попробовать его никогда не доводилось. И вот сейчас она крутила в руках странной формы предмет из теста и, кажется, мяса внутри и гадала, стоит ли рисковать.       — Может быть, ты уже перестанешь гипнотизировать пельмень и закинешь в воду? Она давно закипела.       Гермиона резко развернулась и обнаружила прямо перед собой Нотта в спортивных штанах и широкой серой футболке. Она уже хотела разозлиться, что он подкрадывается к ней сзади, но внезапно разглядела надпись на верхней части его гардероба и не смогла сдержать смешок, потом ещё один, а потом и вовсе разразилась громким смехом.       — «Slytherin forever»? Серьезно, Тео? — еле выдавила Грейнджер. Тео так обиженно на нее посмотрел, будто она оскорбила солиста его любимой рок-группы. — И кто из нас чекнутый фанат своего факультета? — она не могла остановиться, и все смеялась и смеялась, и ей казалось, будто со смехом ее покидает то напряжение, что неумолимо скопилось внутри за эти полторы недели.       — Смейся-смейся, — хмуро проговорил он. — Дай сюда, а то мы так никогда не поедим, — съязвил он, выхватывая пакет и вываливая пельмени в кипящую воду так, будто делал это сотни раз. Нотт понимал, что этот ее неудержимый смех уже совсем не связан с надписью на его футболке, поэтому терпеливо ждал, когда девушку, наконец, отпустит.       Спустя пару минут, все ещё периодически не сдерживая нервные смешки, Грейнджер, наконец, медленно и шумно выдохнула через рот.       — Прости… — тихо сказала она, садясь за небольшой обеденный стол. — Но это было настолько неожиданно… — она тепло ему улыбнулась.       Эта улыбка была обезоруживающей, и Тео не смог сдержать ответной.       — Просто не реагируй так больше, — тихо проговорил он, помешивая пельмени в кастрюле. — Иди в душ, я пока накрою на стол.       Согласно кивнув, Гермиона встала. Когда она вернулась, на столе стояли две глубокие тарелки, доверху наполненные пельменями. Сев на стул, Грейнджер недоверчиво уставилась на блюдо.       — Просто попробуй, — сказал Нотт, выдавливая на край своей тарелки майонез и заметив замешательство девушки. — Мы с Питером и его женой часто ели их в Брайтон Бич, когда я приезжал в Нью-Йорк. Они просто ярые фанаты русской и украинской кухни.       Решительно схватив вилку, Гермиона наколола пельмень и отправила в рот.       — Хмм… Действительно, неплохо, — сказала она, распробовав. — Слушай, почему ты такой?       — Какой? — Нотт недоуменно посмотрел на нее.       — Ты же аристократ, — как нечто очевидное выдала она, указав на мужчину вилкой. — Но ты ведешь себя со мной… нормально? — она вопросительно подняла бровь.       — Слушай, я веду себя с близкими мне людьми, как мне нравится… — тут он, увидев ее расширенные в изумлении глаза, понял, что сказал и поспешно добавил. — Ты близка мне по духу, Гермиона, и я не собираюсь это скрывать. И мне действительно жаль, что я не понял этого раньше. Намного раньше.       Переваривая услышанное, Грейнджер решила просто продолжить есть, и Тео последовал ее примеру.       После еды, они, не сговариваясь, улеглись на свои кровати, и Гермиона включила телевизор. Под незатейливый бубнеж диктора оба не заметили, как заснули.

***

      disturbed — forsaken       Грейнджер открыла глаза и обнаружила перед собой практически непроглядную темноту. Она тупо смотрела в потолок, пытаясь понять, что ее разбудило. Ответ был получен, когда за окном послышался отдаленный взрыв, отразившийся слабыми всполохами на оконном стекле. Резко вскочив, девушка подлетела к окну. Ещё один взрыв, и ещё, и ещё. Все это происходило там — по ту сторону ограждения. У Грейнджер перехватило дыхание, она с силой сжала подоконник и, скорее, почувствовала, чем услышала, что Нотт встал позади нее.       — Ты понимаешь, что идёшь на верную смерть? — тихо проговорила девушка.       — Я знаю, что это возможно.       — Зачем тебе это, Тео? — она резко развернулась к нему. — Нахрена тебе так рисковать своей жизнью? Это мне терять нечего, но тебе! Возвращайся домой, живи своей жизнью! У тебя все впереди, ты можешь… — она резко осеклась, когда Нотт крепко схватил ее за плечи и встряхнул.       — Заткнись нахер, Грейнджер! — его глаза были темными от гнева. — Просто заткнись и внимательно выслушай меня! Я здесь, потому что я сам этого хочу! Я сам предложил тебе себя в качестве напарника и сделаю все, чтобы помочь. И если тебе станет легче, исконная причина моего решения была очень далека от акта альтруизма в отношении тебя, и для меня она не менее важна, чем твоя жизнь.       — О чем ты? Что за причина? Только не надо в очередной раз заливать про научный интерес! — она не собиралась отступать.       — Ты права, это здесь совершенно не при чем, — резко ответил мужчина.       — Тогда что при чем, Тео? — Грейнджер заметила, как Нотт замялся, раздумывая над ответом.       — Я пока не могу тебе сказать, Гермиона, — в ее глазах вспыхнуло негодование. — Даю слово, никакой опасности для тебя нет, — он все ещё держал ее за плечи и пристально смотрел в глаза. — Просто… Просто это очень важно для меня. И один я бы точно не справился, не смог бы прийти сюда, но я тянул слишком долго, чтобы теперь быть уверенным в успехе. Поэтому я расскажу тебе сразу, как только пойму, что у меня ничего не вышло или я все же добился своей цели. Просто верь мне, хорошо? — в его взгляде было столько нескрываемой боли и надежды, что сердце девушки снова вздрогнуло, и очередной кусок штукатурки безвозвратно полетел вниз.       — Я верю тебе, Тео…       Она увидела в его лице настоящую благодарность, но в следующую секунду он резко перевел взгляд за ее спину, и его глаза расширились. Развернувшись, Грейнджер буквально потеряла дар речи. То, что происходило сейчас за ограждением, нельзя было назвать никак иначе, чем великолепным ужасом. Световая, переливающаяся всеми возможными цветами волна возникла где-то вдалеке Зоны и с невыносимым гулом, словно цунами, стремительно накрывала землю расходясь во все стороны.       — Выброс… — тихо прошептал Тео, хотя это и так было очевидно.       Зрелище казалось настолько завораживающим, насколько вызывало первобытный ужас, заставляя сердце болезненно сжиматься, а кровь стынуть в жилах.       — Не думал, что когда-нибудь почувствую себя самоубийцей, — Гермиона только угрюмо хмыкнула на его слова. — А Питер так и не пришел, — вдруг добавил он, и девушка, повернувшись, заметила на его лице явные признаки беспокойства.       — Там творится что-то страшное. Скорее всего, ему просто некогда возиться с нами.       — Надеюсь, ты права, — неуверенно произнес Нотт. — Я не хочу терять ещё одного друга.       Гермиона украдкой посмотрела на него, с сожалением осознавая, что вполне может быть далеко не права…