Молитва ангелу: Начало

— ...не думаю. Он уже идет на поправку, Альбус, не беспокойся ты так, — будто из-под толщи воды донесся до него смутно знакомый женский голос, опознанный как школьная медиведьма, мадам Помфри. — Ты уверена, Поппи? Он так лежит уже вторые сутки... Совсем рядом послышались копошения, шепотки, затем неопределенное мычание. — Альбус, я уверена. Если я что-то говорю — ты можешь верить мне. А сейчас иди, проспись, ты слишком истощен. Посмотри на себя, у тебя же мешки под глазами... — Да, Поппи, — послышался тяжелый старческий вздох, — Пожалуй, ты права, я и правда немного устал. Я пойду. Сообщи, когда он очнется. — Ты будешь первым после меня, кто об этом узнает, обещаю, — заверила Дамблдора Помфри, говоря еще что-то вслед уходящему магу. Гарри, приподнимаясь на слабых чуть подрагивающих руках и кутаясь поплотнее в тонкое больничное одеяло окончательно убедился в том, что он находился в больничном крыле. По поводу беспокойства Альбуса сомнений не было — дражайший директор мог бы потратить свое бесценное время в таком месте только если его неправильный герой был в опасности. Да и обрывок невольно подслушанного разговора весьма многое говорил о правдивости его догадок. В нос бил резкий знакомый запах гнилостно-сладких яблок, чего-то цветочного, свежескошенной травы и созревшей пшеницы. В сочетании они, разумеется, создавали просто ужасную комбинацию. Заклинание очистки воздуха явно спало еще в тот момент, когда он вырубился. Он поморщился, зажав нос пальцами. Запах не пропал. Ответ на мгновенно возникший вопрос пришел сам собой, будто он уже его знал и теперь лишь вспоминал. Это был Дар со стороны Джеймса, позволяющий ощущать запах магии. Гарри мысленно проклял отца за такой "подарочек", от которого уже давно жаждал избавиться, накладывая на себя спавшие заклятия и добавляя к ним еще и согревающее. Отчего-то ему было так холодно, будто он вышел на улицу посреди зимы в одной футболке. Согревающее, конечно же, не помогло. Ни одно, ни два, ни самые мощные известные ему разновидности этих чар. Ему стало самую капельку теплее, будто он надел поверх футболки пиджак, лишь когда он психанул и невольно спровоцировал появление слабенького огонька на пальцах. Это было... неприятно. Не раздражало, не пугало, нет. Просто было лишь какой-то досадной неприятностью. Это бы его, конечно, напрягло, если бы ему не было абсолютно все равно. Поттер огляделся. Его кровать была отгорожена от остальных тонкой занавеской, через которую с трудом, но он заметил лежащего на соседней койне рыжего первокурсника-гриффиндорца... кажется, его имя было Рональд. Что-то в этом мальчике было не так, но что — Гарри не понимал. Рядом с Рональдом сидел Дин Томас. Гарри отстраненно подумал, что эти двое друг друга стоили — два идиота, которые даже составить пару предложений могут с трудом. Впрочем, ему захотелось узнать о чем же они там так яростно шепчутся, потому он чуть усилил собственный слух с помощью телекинеза... ну и что, что на каком-то микроскопическом уровне, перестановка элементов состава своего организма телекинезом вполне возможна, просто мало кто до этого додумался. Да и Гарри сделать это не было трудно, он даже специально развивал в себе эту способность. Не суть, что лишь пару дней, не суть... — ...да ладно? Снейп охотится за Камнем?! — воскликнул изумленно Томас. Уизли, кажется, такой был его фамилия, кивнул. — Я сам в шоке! Я бы тоже не поверил, если бы Фред и Джордж мне это не показали! Эта летучая мышь была в том коридоре, заходила в комнату... там цербер, представляешь?! Цербер, Дин, это чертова огромная машина для убийств! Снейп точно уже знает, как его успокоить, раз так смело к нему заходит. Он так в кабинет не влетает, как туда вбежал! Гарри приподнял брови. Вот теперь ему стало интересно. При чем тут его декан, о каком Камне идет речь и как сюда приплелись два не блещущих интеллектом близнеца? Поттер вновь прислушался. — Может, лучше все же напишем Фламелю? — с сомнением протянул Томас, покосившись в окно. — Это не наше дело, мы же еще дети... — Да ты что! — тут же жарко возразил рыжий, — Представь, что будет, когда мы Камень спасем от этой скотины! Да нас каждая собака в лицо знать будет, да мы... да мы... да на тебя Браун внимание обратит! Уизли явно угадал с тем, на что давить, судя по воспрянувшему лицу Томаса. Значит, этому ребенку нравилась Лаванда Браун. Гарри, возвращая себе нормальный человеческий слух, сделал себе заметку на этот счет в уме, записав в мысленную папочку с говорящим названием "рычаги давления". Фламель и некий Камень, охраняемый встреченным ранее цербером... таких совпадений не бывает. Гарри ухмыльнулся, ощущая внезапную близость исполнения желанной цели. Философский камень, созданный Николасом Фламелем, мог бы дать ему столь драгоценное бессмертие и открыть огромные просторы для будущего развития. Но вначале стоило бы убедиться в надежности подслушанной информации. Он мог бы дождаться возвращения демонов после сеанса... "перевоспитания", но Гарри хотел бы сделать все сам. Все же он слишком давно ничего не делал полностью самостоятельно — вечно ему помогал Кроули, Мортем, демонятки, еще кто-нибудь. Пора бы и ему размять свои извилины, кажется, уже начавшие выпрямляться и сливаться в одну. Маг вновь поёжился. Если бы он сейчас загорелся, пытаясь согреться, это вызвало бы панику вначале у детей, затем у Помфри, а там и до задушевных разговоров с добрым дедушкой Дамблдором рукой подать, а пить чаёк со всякими старичками он желания не имел. Так что Гарри с сожалением решил пока потерпеть собственные ледяные пальцы и легкую дрожь от мороза. На какое-то жалкое мгновение ему почудилось, будто по тыльной стороне ладони пробежал невесомый след от инея, но при подробном рассматривании конечности он ничего подобного не обнаружил. За разглядыванием собственных рук его и застала резко сдвинувшая занавеску Поппи Помфри, держащая сумку с кучей зелий. — У вас болит рука, мистер Поттер? Оцените боль по десятибалльной шкале, — сразу спохватилась она, засуетившись и начав водить над ним палочкой. — Вы помните, что произошло? Как меня зовут, где вы находитесь? — Рука не болит. Вам не кажется, что все эти вопросы должен задавать я? — заметил он, когда успокоившаяся женщина не обнаружила у него никаких отклонений. Поймав на себе строгий взгляд, он поспешно исправился: — Я столкнулся с мисс Фарли, упал, дальше не помню. Поппи Помфри, Хогвартс. Как я сюда попал и сколько я нахожусь в этом месте? — Все верно, — смерила его тяжелым взглядом ведьма, — Мисс Фарли и мистер Малфой притащили вас сюда. Директор лично проводил ритуалы, чтобы не дать вам умереть. Если и были сомневающиеся в вашем статусе, то теперь вы точно Мальчик-который-выжил. Вы находитесь здесь второй день. О том, что колдомедицина была вне юрисдикции и сфер деятельности Альбуса Гарри, разумеется, промолчал, решив подробнее узнать о некромантских навыках светлого мага непосредственно у этого самого светлого мага. В том, какие именно ритуалы проводил дедуля, можно было не сомневаться — на полу до сих пор остались несмытые символы недавно увиденного в книге круга удержания души, который входил в список относящихся непосредственно к некромантии. Раз Дамблдор проводил подобные ритуалы... Гарри прикоснулся к виску, ощущая неестественную мягкость этого участка головы. Помфри молча кивнула. — Вы ударились виском об угол письменного стола с удивительной силой, мистер Поттер. Мне пришлось заново выращивать вам эту часть черепа, так что кости еще хрупкие. Это... точно произошло случайно? Гарри бы рассмеялся ей в лицо от бредовости этого предположения, но смеяться не хотелось. Ага, как же, кто-то из этих волшебников-недоучек мог бы специально его убить. Да они бы и палочки поднять не успели, как разлетелись весьма живописными ошмёточками плоти по стенам его комнаты. Однако сам факт того, что он умер... тело пробила дрожь, но на этот раз отнюдь не от холода. Он умер. Если бы не ряд факторов — он бы здесь не лежал. Он бы умер, и все бы забыли о нем, будто его никогда и не было. От него не осталось бы ничего. Гарри бы и рад был бы обвинить в произошедшем Фарли, однако она не была в этом виновна. Виновен был сам маг, его невнимательность и неосмотрительность. Нужно было лучше защищать свою комнату, чтобы никто не смог в нее попасть. Нужно было быть более подготовленным к любым неприятностям. Нужно было, нужно было, нужно было... Паника накатывала волнами. В глазах темнело, становилось тяжелее дышать. Он задыхался, он ощущал, как что-то внутри него рвётся-рвётся-рвётся, как восстаёт из пепла и вновь тонет в непривычной эмоции. Ужас? Нет. Ужас был при виде Гашадокуро. Это было нечто иное. Гарри не мог сосредоточиться на руках Помфри, на ее голосе. Не помогало ничто из того, что он читал когда-то в книгах о панических атаках. Возможно, это не было атакой? Холодно. Ему было холодно, так холодно, что даже усыпляющие чары не действовали. Гарри ненавидел холод. Бушующая магия не слушалась, стремясь вырваться из тела и защитить носителя любым способом от любой опасности, но чудом сохранившийся в океане страха островок здравого смысла шептал: нельзя. Нельзя, иначе он уничтожит здесь всё к чертям. Гарри шумно вдохнул в себя воздух, титаническим усилием труда закрывая все каналы, уже начавшие выпускать крупицы маны и запирая всю прорву сумасшедшей энергии внутри себя. Его это не убьет, максимум — обеспечит неприятные ощущения на пару недель, потому он даже не обратил внимания на крик Помфри о том, что он должен прекратить себя сдерживать. Он станет обскуром? Смешно. По коже на этот раз побежал вполне себе реальный иней, и... всё стихло. В смысле... вообще всё. Пропала паника, успокоилась магия. Осталась лишь достающая палочку для вызова Патронусом директора напряжённая ведьма, ощущение, похожее на полузабытую пелену и затвердевшее от холода одеяло. — Альбус, он очнулся. С ним все в порядке, полностью здоров, но... ты должен это увидеть, — продиктовала появившемуся в воздухе орлу ведьма, и животное, взмахнув крыльями, просочилось куда-то сквозь стену.

***

Альбусу Дамблдору не спалось. Он грешным делом подумывал о том, что это от возраста, но... у магов была крайне хорошо развита интуиция, и интуиция старого чародея подсказывала, что дело вовсе не в прожитых годах и уже давно не так хорошо работающем организме. В том, что интуиции стоило доверять, он убедился в который раз примерно часов в семь утра, когда все школьники только просыпались и собирались на завтрак в Большой зал. В этот самый момент сквозь стену директорского кабинета пролетел знакомый орёл — Патронус школьной медиведьмы, мадам Помфри, — с коротким, но ёмким сообщением: "Поттер при смерти, проломлен череп, срочно приходи". Почему-то Дамблдор даже не особо этому удивился. Может, не было времени — в конце концов, он сорвался с места, даже не успев накинуть на плечи мантию, так спешил спасти жизнь странного ребенка. Вид растрёпанного директора, одетого в розовую ночнушку с вышитыми по оборочкам звёздочками и сердечками на таком же розовом колпаке, бегущего с совсем нестарческой скоростью по холодным коридорам в тапочках-зайчиках, задорно пищащих при каждом его шаге, явно надолго отпечатался в памяти немногих встреченных им по пути студентов. Вид бледного лица, на котором как-то неестественно посиневшие губы шевелились, неслышно выговаривая какие-то неясные слова на размытом языке, ещё многие дни будет вставать у старика перед глазами. О том, что в своем тогдашнем состоянии мальчик не должен был даже дышать, не то что что-то выговаривать, он старался не думать. О том, что же он видел в тот момент, директор также не хотел размышлять. Слишком он страшился так и просящегося на язык ответа. Некромантия. К сожалению, его познания в этой области были слишком широки для того, чтобы он этим не воспользовался в процессе спасения ребёнка. Впервые в жизни он был рад тому, что его... Кхм. Не стоило ему об этом думать. Побег от проблемы... да, пожалуй, это было его путём. В общем, на одно только удержание детской души, отчего-то странно беснующейся в магическом круге так, будто она жаждала уйти на тот свет, и отчаянно сопротивляющейся попыткам вернуть её в остывающее тело, ушла почти четверть отнюдь не маленького резерва чародея. Альбус уже молчал о том, как служил по сути живой батарейкой для Поппи Помфри, ибо её собственной магии на подобные повреждения у нее бы не хватило, а потом уже сам, по собственным весьма скудным познаниям в области колдомедицины, завершал тонкую работу хоть и полностью обессиленной, но зорко наблюдающей за каждым его действием женщины. Невольно в усянную сединами голову закралась мысль: а старался бы он так ради любого другого ученика, не носящего фамилию Поттер? Впрочем, мысль эта была прогнана уверенным "Да, старался бы". В конце концов, это были его драгоценные ученики, каждый из которых был для мага как родной ребенок. Но смутный и пока что крошечный червячок сомнения уже прочно обосновался в мыслях, пока что и не думая подавать знаков присутствия и набирая силу. Завершив работу спустя почти сутки непрерывного напряжения Альбус решил остаться у постели ребенка и дождаться момента его пробуждения, однако Гарри Поттер, казалось, и не думал просыпаться. А вот сам директор уже грезил наяву о кроватке и сладком отдыхе, ибо от таких переживаний и растрат маны его организм отвык еще лет двенадцать назад. Однако стоило ему только поддаться уговорам Поппи и покинуть больничное крыло, направившись в сторону своей спальни, как в его сторону вновь прилетел орёл Помфри с очередным странным сообщением. Конечно, он, позабыв о грёзах и теплой постельке, направился в сторону осточертевшей за последние два дня обители запаха зелий и пота болеющих школьников. — Альбус, я понятия не имею, что ты там делал с ребенком, но если после этого он станет сквибом, умрет или, что ещё хуже, сойдёт с ума — я пущу тебя на ингредиенты Северусу! — клятвенно пообещала Помфри, стоило лишь ей заметить несущегося по коридору старика. Директор аж запнулся, чуть было не упав, но женщина вместо привычного беспокойства лишь смерила его жёстким взглядом. Здоровье учеников всегда было для нее куда важнее, чем Альбус с его сомнительными идеями света. — Поппи, что случилось? — серьезно спросил чародей, нахмурившись. Медиведьма оглядела его с подозрительным прищуром, впрочем, почти сразу поняв, что он не лгал. Слишком давно они друг друга знали, чтобы не понять подобного. — Разбирайся сам, Альбус, — тяжело вздохнула она, махнув на него рукой. Директор лишь на долю секунды замялся перед занавеской, отделяющей Гарри Поттера от внешнего мира, прежде чем дёрнуть ее в сторону и мельком оглядеть импровизированную палату. Совершенно точно, здесь был слабый магический выброс. К сожалению, стихийный. Все здесь было покрыто инеем. Крошечные кристаллики льда были повсюду, в особенности на кровати и вокруг, кажется, спящего маленького мага. Во сне он будто не замечал того, как здесь было холодно, как застывшее одеяло замерло в одной форме и как за его непривычно-бледную кожу, сейчас напоминающую молоко, отчаянно цеплялись крошечные льдинки. На одеяле иней сплетался в странные узоры, в которых пожилой чародей заметил некую закономерность. Однако понять ее он не успел. — Добрый день, профессор, — прозвучал хриплый голос ребенка в звенящей тишине. — Здравствуй, Гарри, — улыбнулся старик, даже несмотря на то, что глаз мальчик так и не открыл. — Полагаю, ты уже знаешь о произошедшем. Я бы хотел узнать... — Не беспокойтесь, сэр. Я действительно упал сам. Мадам Помфри уже задала мне этот вопрос, — он криво ухмыльнулся, приподнимаясь на локтях. — Я не об этом хотел спросить, мальчик мой. Я должен уведомить твоих опекунов о твоём состоянии, однако... ты живешь не у своих родственников. Не мог бы ты назвать имена тех, с кем ты живешь, чтобы сова смогла отнести письмо? Гарри Поттер открыл глаза, и лишь теперь Альбус понял причины состояния Поппи. — Я сам отправлю им письмо, профессор. Можете не просить, я не скажу вам о них ни слова. ...в детских зрачках, обрамлённых практически черной радужкой, не было света. В них сворачивалась равнодушным туманом сплошная ледяная бездна. И сейчас эта бездна смотрела на старика, как на врага, была готова разорвать, растерзать, уничтожить, сожрать живьём, наслаждаясь вкусом горячей крови на губах. Однако мальчик моргнул, и жуткая картина исчезла. Лишь усталость светилась в темных глазах, лишь раздражение и бесконечная наглость. Лишь выходя из крыла и игнорируя взволнованную Поппи он понял, чем на самом деле был ледяной узор на одеяле. Перечеркнутый круг в треугольнике. Знак Даров Смерти.