chapter 4
6 декабря 2023 г., 02:05
Почти бездыханное тело валяется на полу в гостиной. Кажется, младший слишком перебрал и теперь не может очнуться.
— Эй, вставай же. — бьет по лицу Ким, что пытается того привести в чувства, но все никак.
Он снимает с него одежду, кидая ее куда то рядом с ванной, и усаживает туда Чона, что ели дышит и пытается усидеть на месте.
Он вытягивает шланг душа и начинает поливать его холодной водой, попутно проходясь мочалкой по шрамам из которых так и сочится сукровица.
В ванной с того падает немало грязи, голова полна всяких листьев и странных вещей, которые даже невозможно определить по виду.
Нелегкую задачу выбрал себе Тэхен.
Он набирает теплой воды ванну и садится на край рядом, ждёт пока парень придет в чувства.
Он не хотел брать на себя ответственность за такого парня, ему казалось, что если он вступит в это болото, то обратно его уже не спасти.
Ему хочется позвать кого-то на помощь, ведь он не в силах справиться с этим мальчишкой в одиночку, но понимает что не стоит.
Он проверяет карманы парня, что все также наполнены наркотиками. Он сильно вздыхает, но осознает, что ничего не исправить, а парня не спасти.
Люди что начали употреблять наркотики слишком поздно хватаются за голову. Им кажется, что они в любую минуту смогут выползти, выйти из этой дыры. Но как же все-таки жестока жизнь…
Чонгук не начинал наркотики потому что его заставили или дали попробовать, он начал это всё из-за ситуации дома.
С момента как умер его единственный близкий человек, его мама, он стал сам не своим.
На руках раны становились шире и глубже, а побои на теле участились, как папа начал пить.
В его маленьком мирке рухнул потолок что держал всю конструкцию вместе. Первое время он старался все починить, исправить. Дать себе надежду и попытаться переубедить отца, что он не должен справляться с судьбой такими способами.
Увы, за что он получил еще одни побои. Каждый божий день, за любой проступок, за любое «не так» сказанное слово его прибивали к стенке и лупили чем попало.
Когда Чонгук впервые привел своего «друга» домой, отец был очень зол.
За пределами квартиры было слышно «Педик! Пидорас! Как мы с матерью вообще могли вырастить такого извращенца?», а соседям было все равно.
Чонгук боялся приходить домой со школы, там он мог побыть хотя-бы часть времени без ударов по лицу, криков и оскорблений.
Иногда он думал «чем же я все это заслужил?»
Возможно, что-то в жизни пошло наперекосяк, и это «что-то» начало цепочку его нескончаемого ада.
То самое отвратительное чувство никому ненужности, страх опять довериться людям, страх потерять кого-то еще… Он отстранил себя от всех кого только мог, а одноклассники обходили его стороной, даже те, с кем он раньше был в хороших отношениях.
Чонгук приходит в себя. Реальность трясется, и картинка потихоньку начинает вставать на место.
— Оклемался?
— Т-ты… — он пытается встать с ванной, держась за бортики, но скользкие руки предательски не успевают, и он падает обратно в воду ударяясь о стенку. Сверху падают гель душ, шампунь и всё то, что обычно стоит в душевой.
Старший подает тому руку, и парень медленно, пошатываясь, выходит, тут же отдергивая руку.
Его тело совсем худощавое, явный недовес.
— Зачем ты меня сюда привел? Я не хочу тебя видеть.
— Ты валялся на первом этаже в отключке, у мусорных баков.
— Меня бы там и оставил, лучше бы я там лежал, чем оставался у тебя. — парень подхватывает вещи, и на мокрое тело начинает их надевать.
— Оставайся на чай, есть что обсудить.
— Мне нечего с тобой обсуждать, оставь меня в покое, я не нуждаюсь в твоей поддержке.
— Посмотри на себя, ты худой как палка. Поешь хотя бы немного, или забери еду с собой. — на него кидают озлобленный взгляд, но парень решает остаться на какое-то время.
Чонгук как обычно, уплетает все возможное, что лежит на столе у Тэхена. Он жадно запихивает себе в рот еду, будто ее сейчас у него отберут, даже не жуя.
— У тебя есть деньги на очередную дозу, но нет денег на еду? Как странно получается… Кем ты вообще работаешь?
— А тебе все расскажи, да покажи. — он отодвигает тарелку вперед, сложив столовые приборы прямо на нее. Он закончил свой ужин, и запивает его большим количеством воды, будто у него жажда.
— Ты ешь за мой счет, поэтому, имею право спросить. — тому в ответ молчат несколько секунд. В комнате стоит тишина, и лишь звук тикающих часов на запястье Тэхена можно уловить ухом.
— На вебкаме. — Чон смотрит на того глазами полными серьезности. Зрачки расширены, а под глазами большие синяки. — Всяким извращенцам нравится смотреть на мое изрезанное тело. Работа не из легких, но приходится как-то выживать.
Тэхен с таким же серьезным видом поглядывает на младшего. Его уже ничего не удивит в этой жизни. Он многое повидал, много где бывал, много про что писал, и он действительно толерантный человек, поэтому унижать или стыдить никого и никогда не станет. В его голове лишь жалость и сочувствие к Чонгуку. Но он ничего не может поделать. Он не из тех людей, кто будет помогать, лишь потому что ему жалко кого-то. Он разумно рассмотрит ситуацию, подумает, хороший ли человек, и только потом окажет помощь.
Нельзя сказать что Ким видел младшего как плохого человека, но и нельзя сказать что как хорошего. Что-то между, и колеблется оно между этими двумя противоположностями.
— Ну же, начинай меня осуждать.
— Я не собираюсь этого делать, меня не волнует твоя деятельность, мне лишь было интересно узнать откуда у тебя деньги.
Парень встает со стула, и забрав свои вещи, перед уходом проверяет свои карманы, и убедившись что ничего не пропало, он выходит.
За окном все также темно. Он скидывает вещи и бежит к унитазу, засовывая два пальца в рот. Рвотный рефлекс начал проявляться сразу же, и на его пальцы вываливаются куски, еще непереварившейся, еды. Его рвет, и в унитазе заполняется рвота до предела, и чтобы убрать забитую еду в сливе, он опускает туда руку, пропуская остатки рвоты в канализацию.
По лицу у него стекают слюни и оставшиеся частички рвоты, которые он вытирает рукавом своей кофты.
