Живая нежить

      В понедельник Вайолет оставалась в здании компании, так как немногочисленные куклы, большинство из которых составляли новые сотрудницы, уже получили направления к немногочисленным заказчикам. Большинство ее прежних подруг по работе, несмотря на разные желания, озвученные вслух при разговорах, выскочили замуж. Кто-то раньше, кто-то позже. Сама Вайолет об этом даже не задумывалась, но была по-своему счастлива жить нынешней спокойной жизнью. Быть счастливой, не значит быть как все. Армия тому была прекрасным примером. Быть счастливым — для каждого это свое состояние. Определяется индивидуально. Для нее это означает жить и не жалеть о прожитом дне, и с надеждой и верой смотреть в день будущий.       — Теперь у них полно своих забот. Надеюсь, у всех дела идут неплохо, — подумала блондинка о подругах, убирая непослушный локон со лба.       Пожелание это было искренним, так как в нынешней ситуации иметь семью, означало иметь не только опору, но и огромную ответственность. Да и потерять работу в наше время врагу не пожелаешь. А вот с работой, тем более, для девушек, при разрушающейся экономике, всегда туго.       Проходя мимо стеллажей с бумагами и документацией, она мельком глянула на часы.       — Всего лишь 10 часов, — флегматично проговорила Вайолет.       Все, что она запланировала до обеда, было уже выполнено. Надо было чем-то себя занять. Она поднесла руку к подбородку в задумчивости, и равнодушным взглядом окинула рабочий зал, будто работа была неким карликом, который спрятался среди полок и коробок с бумагами. Ее взгляд остановился на щетке в углу.       — Точно, — произнесла девушка, и направилась в дальний угол помещения.       Отсутствие людей тоже можно повернуть в свою пользу — можно прибраться! Подмести полы, избавить мебель от пыли — как раз то, что нужно, чтобы убить время с толком.       В почтовую компанию люди теперь заходили редко. Из-за экономической ситуации в стране всех больше волновали митинги и стачки. Экономическая ситуация дала толчок большому количеству новых политических движений. Левые активизировались. Среди прочих выделялась коммунистическая партия, которая приобрела особый успех в России. Также она слышала про раскол внутри германской армии. Будто толчком к этому послужило соглашение о разоружении.       Армия самой Германии на данный момент насчитывала каких-то 100 тысяч. Только сухопутные войска. Нет авиации, флота или разведки. Помогает ли это экономике? Безусловно! Сейчас мирное время и прокормить большое войско — удовольствие дорогое, не говоря уже о новых разработках. Некий смысл в этом был. Зачем занимать цвет нации несением службы, которая ничего не производит, но паразитирует на разваливающейся экономике? Кто-то из военных может сказать, что солдаты производят безопасность для страны, сохраняя ее свободу. Но такой продукт плохо намазывался на хлеб и пустоту в желудке не заполнял. Многие страны сильно сократили свои армии. Всем казалось, что пришло время строить и торговать, а того кровавого урока людям уже не забыть!       Вайолет с легкой грустью вспомнила такое экзотическое задание, когда ее попросили позаниматься с Эмилией Шереметьевой, подтянуть ее по этикету. Эвергарден с треском провалилась. А вот Эмилия предложила Вайолет научиться ругаться, как заправский сапожник. И по словам Милы, в жизни это точно может пригодиться, если кто-то хочет навязать тебе свою волю. Вайолет сильно покраснела и смущенно отказалась. Мол, глупости это все, а оценки в колледже важны. Было забавно…       Из воспоминаний Вайолет выдернул звук колокольчика на дверях: кто-то пришел в контору. Она развернулась на 180 градусов на каблуках со щеткой в руках, словно солдат почетного караула, чтобы рассмотреть вошедшего. Это был военный, как можно было судить по его форме, в звании капитана. Девушка отметила про себя, что она еще помнит знаки различия. Видимо, армейские знания уже никак не потерять. Вайолет поставила щетку на место и вышла навстречу офицеру.       — Здравствуйте! Чем могу быть полезна?       Человек осмотрел Вайолет. Блондинка с безразличным, но не злым лицом — похожа! В ее монотонной манере речи и плавных движениях читалось нечто механическое. Вероятно, вот эта девушка мне и нужна!       — Доброе утро! Мне необходимо написать письмо…       Вайолет удивилась, хотя внешне не подала вида. Письмо? Вроде бы офицер, да еще и капитан. Они писать и излагать мысли умеют прекрасно. Во всяком случае, должны уметь. А вслух сказала:       — Пожалуйста, следуйте за мной, — и указала на ряд пустующих столов вдоль стены.       — Я прошу прощения, но мне нужна Вайолет Эвергарден. Мне ее рекомендовали.       — Вайолет Эвергарден, — тихо проговорила девушка, сделав легкий реверанс.       — Рад знакомству! Капитан Шварц.       — Взаимно!       — Видите ли, дело очень деликатное. Именно поэтому мне рекомендовали Вас!       Офицер поведал грустную историю, которых она слышала сотни, о сгинувшем офицере и сыне, брате и женихе. Для каждого был свой вариант потери, но всех их объединяло то, что это был один и тот же человек. Офицер закончил свой рассказ просьбой.       — Мне бы очень хотелось попросить Вас написать письмо домой, но сделать это не так, как командование. Наша мать… ей будет трудно это принять…       Мужчина поднял глаза на Вайолет. Та молча смотрела на него, не пропуская и звука мимо ушей. На мгновенье ему показалось, что перед ним не человек, а до жути реалистичный манекен, живая кукла. Он выжидательно смотрел на нее. Девушка глубоко вздохнула и моргнув, опустила взор на стол, разбивая иллюзию того, что она кукла.       — Но Вы должны понимать, как человек военный, что прошло 6 лет. Мне очень жаль, но Вы предлагаете мне соврать…       Офицер, не дослушав, перебил ее, поправляя:       — Не соврать! Скорее, избавить от мучений неопределенности. Нашей матушке становится хуже с каждым днем. Я прошу Вас только помочь человеку! Я не прошу Вас о сказках! Я просто прошу Вас написать что-то, что поможет унять сердечную боль. Возможно, поверить в лучшее. Я думаю, он бы хотел того же. Да хоть принять самое худшее, но не так…       Он достал из внутреннего кармана конверт и протянул ей.       — Это все, что мы получили. Все, что известно о его судьбе.       Вайолет развернула бумагу и увидела до боли знакомое содержание: «С глубочайшим сожалением сообщаем Вам, что старший лейтенант Ральф Шварц пропал без вести в результате атаки на позиции врага в Аргоннском лесу». Число и подпись. Ее смутило число.       — Письмо пришло Вам недавно? Ведь столько времени прошло! Я думала, без вести пропавшие после пяти лет считаются погибшими. Или порядок изменился?       — Нет, Вы абсолютно правы. Похоронка пришла следом. Дело в том, что мы ничего не получали до того момента, пока сами не отправили запрос в штаб армии. После нам пришло вот это. Вероятно, какой-нибудь сухарь-штабист или секретарь просто пропустили дело моего брата. Убитые не важны! Нам бросили кость в виде этого послания. Всем плевать! Не удивительно, что даже в самой армии зреет недовольство, — каждая фраза капитана была произнесена с некоторой паузой и будто бы существовала отдельно от остальных.       Капитан продолжил:       — Понимаете? Солдат будто разделили на единицы и нули! Жив или мертв! Но ведь каждый убитый был для кого-то дорог! Хотя и до живых сейчас нет дела важным господам! — он осекся. — Простите! Я прошу не для себя, но для нашей матери. Я не смог придумать ничего, но отдавать вот так все матушке не решаюсь. Поэтому и решил обратиться к Вам…       — Не переживайте! Кажется, я знаю, что можно сделать! — монотонно, но ободряюще произнесла Вайолет.       Так вот как! Старушка-мать переживает за сына. Вероятно, она все понимает, ведь взрослый человек. Очень может быть, что эти переживания и подкосили здоровье. Но кто захочет мириться с потерей близкого человека? Или даже с такой мыслью. Разве мне самой это ничего не напоминает? Ну как тут отказать?       После продолжительной паузы Вайолет заключила со вздохом:       — Вы сможете подождать какое-то время? Хотя бы до завтра? Мне необходимо время, чтобы выполнить Ваш заказ.

***

      После полудня, когда некоторые куклы вернулись, Вайолет решила начать работу над своим заказом. Проводив капитана, она составила план действий. Среди ее рассказов и набросков особое место занимала одна работа. Это касалось ее личной утраты. Для себя она уже все приняла и отпустила пустую надежду, которая только причиняла боль.       — Пусть хоть кому-то поможет, — сказала тихо самой себе Вайолет, начиная перепечатывать часть рассказа.       Закончила она уже под вечер, когда грозовые тучи стали собираться в небе, обещая дождливую ночь с молниями. Перечитав свою работу несколько раз, она положила ее на стол рядом с оригиналом, наказав собачке: «Охраняй!» Завтра она будет либо одобрена капитаном, либо она будет печатать все снова.       На следующий день Вайолет осталась в конторе, чтобы встретиться с заказчиком и сдать работу. Перед полуднем капитан появился и спустя пару минут уже держал в руках заветный листок.       Так начинался текст: «Я погиб в Арденнском лесу!»       Капитан поднял глаза на девушку, поджав губы, словно желая сказать: «Это тебя мне рекомендовали как чуткую и добродушную машинистку?»       Но затем вновь стал читать, и незаметно для себя, совсем погрузился в работу. Лицо мужчины стало мягким. Он медленно читал текст, словно пытаясь не просто понять, но и представить картину. Дочитав до конца, он потер рукой подбородок, и какое-то время просто молча смотрел в текст, не читая.       — Вы находите письмо плохим? Мне стоит перепечатать его? — поинтересовалась Вайолет типичным для нее монотонным голосом, хотя внутри у нее все напряглось, ожидая вердикта капитана.       Человек помолчал какое-то время, будто подбирая слова.       — Думаю, в этом нет необходимости. Вы прекрасно справились.       Только сейчас Вайолет заметила, что руки его немного дрожат от волнения.       — Теперь надо запечатать конверт, — сказала девушка, получая в руки свою работу.       Она заметила пятна от пота на бумаге. Непорядок!       — Я заменю работу.       Капитан осознал, что внешне, возможно, он скрыл волнение, но вот потеющие руки выдали его с потрохами.       — Простите… простите, — словно выдавил из себя офицер.       — Ничего страшного. Подождите тут, пожалуйста!       Вайолет поднялась со своего места и направилась в свою комнату, где у нее была печатная машинка с копией работы. Офицер остался сидеть за столом со своими мыслями. Он заметил листок, который машинистка оставила на столе — часть оригинальной работы Вайолет. Живое письмо мертвого солдата — таково было заглавие отрывка.       Он сразу понял, что отсюда была взята основная идея. В отрывке было письмо солдата какой-то армии, страна не была указана, домой. Рядового ли, быть может, офицера? Простого служивого человека, которого война утащила на фронт. Что примечательно, письмо живого солдата, но написано так, будто человек уже не считал себя живым. Видимо, на случай, если он умрет.       Капитану вспомнились разглагольствования о потерянном поколении, которое участвовало в войне. Как их всех называли живыми трупами и пушечным мясом. Он и сам вспомнил, что поднимая солдат по свистку в атаку, многим, тем самым, подписывал приговор. А каждое большое наступление по всему фронту именовали атакой мертвецов.       В самой же работе были фразы, похожие на те, что он прочитал в письме. Описывалось, как неожиданно оборвалась жизнь человека после артиллерийского залпа во время атаки. Теперь у этого воина не будет даже могилы, жизнь его оборвалась внезапно. Но в то же время он все время будет с теми, за кого он воевал. В закате и рассвете, в шуме ветра или метели за окном, в детском смехе во дворе, в послевоенном мире. Да, солдат отдал жизнь на войне. Не он один, но все эти ушедшие от нас храбрецы. И они рады. Рады, что не зря шли в атаку. Рады тому, что все же отбили землю у неприятеля. Смогли защитить женщин, детей и стариков за своими спинами, не пустив врагов дальше. Смогли спасти Родину, защитив ее свободу, не дав вражеским сапогам более топтать свою землю. Далее солдат выражал надежду, что мир, добытый сотнями тысяч могил, разбросанных по всей Европе и миру, никогда более не будет нарушен. Не имеет значения, свои или чужие — в смерти все одинаковы! Не должны люди забыть этого ужаса! И заканчивалось все так: «Каждый раз смотря на мирное небо, наслаждаясь тихой и спокойной жизнью, вспоминай обо мне. Мне отрадно осознавать, что я отдал свою жизнь ради мира. Не печалься обо мне! Я завещаю вам жить счастливо и хранить то, что было добыто столькими жизнями!»       Спустя немного времени Вайолет вернулась с конвертом в одной руке и письмом — в другой. Только сейчас мужчина заметил, что она не снимает перчатки. Просто на ее руках были рубцы, которые остались после войны.       «Профессионал, раз даже работает в перчатках. Другие машинистки так не делают», — подумал офицер.       Перечитав содержимое письма и написав адрес, капитан не удержался от вопроса.       — Так у Вас даже штатные писатели есть?       Вайолет сразу поняла, о чем речь, когда увидела свой оставленный листок на столе.       — Не то чтобы писатели, — уклончиво отвечала девушка, глядя в сторону.       — Простите! Пока я Вас ждал, попался листок на глаза. Хорошо написано! Они у вас публикуются в частном журнале или по договоренности? — офицер стал разговорчивым после того, как Вайолет отлично выполнила свое дело.       — А Вы действительно думаете, что стоит опубликовать это произведение? — спросила слегка покрасневшая работница почты.       — Судя по этому отрывку — да! Написано просто, но задевает душу. И призывает к миру. Думаю, прочитав это, многим бы стало легче. Это не вернет погибших, конечно, но облегчит боль утраты многим, кто лишился родных на той проклятой войне. После этого ужаса многие все еще страдают! Уж я-то знаю, пройдя через все…       Рассчитавшись за услугу на первом этаже, капитан еще раз поблагодарил машинистку за проделанную работу.       — Спасибо Вам! До свидания! И пожелайте от меня творческих успехов писателю!       — До свидания! Обязательно! — тихо сказала смущенная писательница.       Уже провожая взглядом человека из окна второго этажа, Вайолет тихонько сказала самой себе:       — Значит, все-таки стоит попробовать…