Живая нежить

      Судьбоносным для Вайолет стал день, когда отправляясь в очередной поход с письмами в сумке, она также получила стопку листовок. С политикой там не было связи. Прочитав бумагу, девочка поняла, что ее компания отчаянно ищет новых машинисток. Тех, что были, явно не хватало, а объем работы стремительно возрастал. Из-за ограниченного количества девушек-машинисток фирма не могла посылать своих служащих на дом к клиентам или в долгие командировки, что лишало Хоффмана солидного дохода.       В конце дня голубоглазая взяла один такой листочек себе, чтобы все хорошенько обдумать. Зарплата! Платить будут больше! Зарплата, которой она еще не видела! Хотя еще месяц не закончился, но она уже успела поработать внутри здания почты, побыть почтальоном и теперь готовится податься в машинистки. Она обучена грамоте. Умеет писать, считать и читать. Для начала двадцатого века это уже немало! И она могла бы тоже клацать по клавишам диковинного прибора! Единственным препятствием было незнание устройства печатной машинки. Да и про рабочий день машинистки стоит узнать побольше! А сделать это можно просто, применяя ее навыки.       На следующий день, когда она быстро разнесла письма еще до обеда, юная соискательница новой должности устроилась у окна в коридоре, как раз напротив помещения, где печатали девушки. Делая вид, что она смотрит в окно и думает о своем, она пыталась наблюдать. Двери открывались и закрывались: работницы уходили с важным видом и готовым заказом вниз, а после возвращались. Так нельзя было что-то разглядеть, а Вайолет интересовал сам процесс!       На дворе был декабрь. Снег и причудливые узоры на окне немного отвлекали от повседневных забот. У Вайолет было странное чувство, ощущение наступающих праздников, словно она давным-давно с таким же трепетом ждала конца первого месяца зимы. И это было еще до Кенигсберга. Отбросив ненужные мысли, девчонка догадалась, как можно спокойно пройти внутрь и понаблюдать.       Через пять минут она уже была внутри с небольшой лейкой в руках. Осторожно поливая цветы, она украдкой посматривала на машинисток. В целом, смысл их работы был понятен. Такое наблюдение под прикрытием ей было необходимо чтобы подавить сомнения внутри себя. Она, маленькая девчушка, пойдет проситься в машинистки, ведь они все такие важные и взрослые. Вероятно, где-то тут есть подвох? Но все выглядело предельно ясно.       Следующим шагом было оповестить шефа. Хоффман больше не хотел ничего слышать об армии, поэтому просил называть его именно так. Думая, что успеет за обеденный перерыв, белокурая девочка направилась наверх. К Николаусу всегда была огромная очередь: работники почты, люди с заказами и частными вопросами, бизнесмены. В общем, пробиться к нему еще надо было суметь. Увидев длинную очередь на целый коридор, она сразу поняла, что за оставшееся время не успеет, поэтому лучше прийти в конце рабочего дня.       Так и получилось! После хмурого человека в плаще, который, поговорив недолго с Хоффманом, вышел весьма раздраженным и даже хлопнул дверью, настала ее очередь. Постучав и не дождавшись приглашения, она вошла. В просторном кабинете за письменным столом сидел ее начальник. Хоть позади него и были два больших окна, но из-за свинцового неба и снега казалось, что скоро уже наступит пора идти спать. Так темно было уже в 4 часа. Устало выдохнув, Хоффман включил настольную лампу и небрежно бросил пришедшей.       — Тебе чего?       Вайолет, неловко теребя бумажку с объявлением, начала:       — Здравствуйте! Я по поводу набора! Я бы хотела… если Вы не против… стать машинисткой…       Клаус окинул ее оценивающим взглядом и вдруг преобразился.       «А ведь она сможет! Умная девчонка! И платить ей можно будет меньше, чем нанятой с улицы!»       Сделав многозначительное лицо, ведь большинство работодателей строит из себя вершителей судеб, Хоффман ответил:       — Завтра найдешь фрау Бодлер! Она покажет тебе, как печатать. Практики же у тебя нет? Сначала — всякую мелочевку, а потом посмотрим…       Девочка была очень рада и не могла поверить, что так легко добилась желаемого. Печатать оказалось несложно. Листок вставить сложнее! На время такой работы Олимпия стала лучшей подругой Вайолет. Такое имя было выгравировано на печатной машинке.       У Вайолет даже появился свой столик в зале машинисток — последний в первом ряду, рядом с окном, на котором первым делом появился графин с водой. Но, как это обычно бывает, в бочку меда судьба подмешивает ложку дегтя. Такой ложкой стало известие от фрау Бодлер: машинистка Эвергарден может работать только после получения официальной бумажки об окончании курсов машинисток. Качество работы девочки было хорошим. Знай себе, просто перепечатывай текст, который написан от руки и все дела. Просто шеф компании боялся штрафа, если трудовая инспекция нагрянет, поэтому было решено отправить новенькую за бумажкой с печатью.       Катарина Бодлер, имевшая связи в школе машинисток, договорилась о заочном и ускоренном обучении для девчонки. Клаус обещал, что эти дни зачтутся Вайолет как рабочие, поэтому унывать причины не было. Занятия проходили после того, как заканчивались дневные уроки для машинисток. Вайолет приезжала на трамвае после полудня, ехать приходилось долго, поэтому иногда она прибывала раньше положенного срока. Лучше так, чем опаздывать.       Ожидая в коридоре, девочка часто слышала крики учительницы. Та срывалась на своих подопечных, отчитывала их за малейшие просчеты. Из-за этого фрау Шмидт получила много обидных кличек от своих воспитанниц и имела репутацию вздорной женщины, у которой не все в порядке дома, вот она и приходит в школу, чтобы поорать и выпустить пар. На самом деле преподавательница просто имела свой взгляд на процесс обучения. Чем тяжелее в учении, тем легче будет на работе! Поэтому именно сейчас нужно добиваться от этих девчонок безукоризненного качества. Даже ценой нервных клеток! После будет только легче! Что ж, у каждого педагога свои методы.       Первый раз Вайолет ожидала, что и на нее будут кричать и стучать указкой по парте. Но нет! С совсем еще юной белокурой девочкой госпожа Шмидт вела себя не просто сдержанно, а по-матерински ласково. Потом Вайолет предположила: она была на голову ниже тех девушек, что проходят обучение днем, а женщина прониклась искренним уважением к 14-летней девчушке, которая прилежно занимается и внимательно слушает. На самом деле, просто Катарина рассказала, что Вайолет была сироткой, но не раскисает из-за трудностей, а бьется в нынешнем Берлине за светлое завтра.       За время обучения ничего особенного не произошло с фройляйн Эвергарден. Официальное разрешение и сертификат она получила после месяца занятий. Могла собрать и разобрать пишущую машинку, могла даже заменить печатную ленту, пропитанную чернилами. Из примечательного было лишь одно знакомство…

***

      Вайолет не была единственной, кто дожидался заочных уроков с фрау Шмидт. С третьего занятия компанию ей составляла странная девушка. Зеленоглазая, взгляд с прищуром, с прямыми каштановыми волосами до плеч и глупой соломенной шляпкой, она будто бы все время суетилась, не могла спокойно устоять на месте. Странной она показалась еще из-за того, что приходила все время с сумкой или авоськой, где были продукты, одежда, ткань или какая-нибудь мелочевка. Она приходила, тяжело дыша, вытирала пот со лба, будто бежала или быстро шла со своей ношей, а потом доставала тетрадку и, сколько успевала, пробегала глазами ранее изученный материал. Юная машинистка провела параллель между этой необычной ученицей и хомяком. Позже они познакомились. Необычную девушку звали Лизхен. А вот причина ее поведения была весьма понятной!       18-летняя Лизхен горбатилась днем на кухне одной берлинской пивной. Разносила еду, мыла полы, чистила столы. Выполняла любую работу, лишь бы не выгнали. Оттуда пешком шла до школы машинисток, чтобы сэкономить деньги. Вполне понятно, что всю жизнь так работать ей не хотелось, вот и решила она заочно освоить профессию машинистки. Когда удавалось, она набирала еды домой, которая оставалась от посетителей, если та была в нормальном виде. Иногда были избытки на кухне. Рабочую одежду она носила домой, чтобы постирать. Иногда удавалось раздобыть сукно, из которого можно сшить что-то для себя.       Было между ними, несмотря на разницу в возрасте, что-то общее. Обе были без родителей. Но у Лизхен был брат, который тоже был призван на фронт в 1918. Вернулся с ранением, но быстро поправился. Долго пробовал найти работу, но все время не везло.       Родители Лизхен умерли недавно, осенью 1918 от испанки. Это стало сильным ударом для брата и сестры. Самым ужасным было потерять дорогих людей. Сначала мать, а спустя какую-то неделю, и отца. Такие вещи, как необходимость работать и все делать по дому только усугубляли положение. Тетка из Кельна даже приехала и помогла с похоронами. Другие родственники посылали им первое время деньги. Потом перестали. Теперь несчастная Лизхен должна была крутиться, словно белка в колесе, и тянуть на себе нерадивого братца, который из-за всех бед медленно спивался. Собеседница Вайолет предположила, что найди тот работу, все могло бы перемениться. Только сейчас даже самую простую и грязную работу можно было получить по блату или имея везение. Ни первого, ни второго у родственника Лизхен не было.       Маленькая девочка не была болтливой и сдержанно рассказывала о себе. Но Лизхен наоборот, была очень откровенна с Вайолет. Во-первых, наболевшее требовало выхода. Девушке нужно было кому-то выговориться. Во-вторых, Вайолет, которая приходила одна и уезжала всегда одна на трамвае, была для нее неким подарком судьбы: случайному маленькому человечку с добрыми голубыми глазами можно было доверить свои беды. Но Эвергарден не только слушала, но и делала выводы, подмечала. Есть те, кому гораздо сложнее, чем ей! И есть возможность помочь этой горемыке.       В один из последних дней в школе, уже заканчивая свое ускоренное обучение, Вайолет перед прощанием протянула старшей подруге листок с адресом.       — Это для брата. Послезавтра в 10. По этому адресу. Я его встречу и отведу к начальнику. Вероятно, найдем какую-нибудь работу…       Отчеканив короткими фразами свое донесение, Вайолет умолкла. Лизхен только произнесла с некоторой толикой изумления:       — Спасибо! Большое тебе спасибо, Вайолет!       Девушка с каштановыми волосами не переставала удивляться своей новой подруге. Она была младше, ниже ростом, совсем еще ребенок! Рядом с другими машинистками она казалась даже хрупкой, но Лизхен не переставала восторгаться стойкости и выдержке этой белокурой девочки, которым позавидовали бы даже штурмовики.       В условленный день к Вайолет на работу пришел брат Лизхен. Было видно, что та приложила руку, чтобы подготовить его к важной встрече! Белая выглаженная рубашка с галстуком контрастировали с помятым лицом и мутными глазами. К тому моменту понятие «запой» еще не было известно Вайолет Эвергарден. Запой, из которого бедной Лизхен пришлось экстренно выводить своего братца.       Забегая вперед, работу этот непутевый человек все-таки получил. Неизвестно, что больше тут сыграло свою роль. Заботливая сестрица, которая, вероятно, затолкала его под ледяной душ, а после подготовила к походу. Может, важный Хоффман, который быстро освоился в бизнесе и практически всегда нуждался в рабочих руках. Кто знает? Не стоит исключать и Вайолет. Очень может быть, что вид маленькой, но серьезной девочки пристыдил взрослого человека. В два раза ниже ростом этого бугая, она отвела его в кабинет Хоффмана, заранее договорившись о времени, чтобы не ждать. Такая кроха, тоже без родителей, одна в мире, но не сдается, и более того, тянет за собой незнакомого мужчину, брата своей подруги. Вполне вероятно, что именно это стало ключевым моментом для этого падшего человека, так как уже когда сама Вайолет стала за него устраивать его же на работу, говоря с Клаусом, у того и зашевилилась совесть, залитая до этого спиртным.

***

      После получения официального разрешения, юная голубоглазая блондинка стала законно трудиться на новом месте. После обеда многие девушки уходили печатать на дом к клиенту. Как правило, это были либо состоятельные люди, либо большие заказы от контор или издательств. Некоторые девушки работали корректорами, набирая конечный вариант книги, перед этим проверяя текст на ошибки.       Вайолет была новичком, поэтому после полудня она просто оставалась на всякий случай в рабочем зале для машинисток. Изредка к ней заглядывал какой-нибудь случайный посетитель с пустяковым заказом, который разбавлял одиночество. По большей части девчонка спасалась тем, что поливала цветы и занималась уборкой, пока остальные машинистки разбредались по делам. Освоившись, она и вовсе стала брать с собой книжку и читала ее, пока рабочий день не заканчивался. Но один случай все же стоит отметить…       Четырнадцатилетняя фройляйн Эвергарден, как ее в шутку любили иногда называть, читала новую книгу в послеобеденную пору, как вдруг дверь отворилась и внутрь вошла, цокая каблуками, высокая женщина. Меховой воротник и руки, украшенные кольцами с камнями, давали ясно понять — эта к рабочему классу не относится.       Небрежно бросив перчатки на стол Вайолет, та огляделась вокруг, словно не замечала ребенка перед собой. Недовольно фыркнув, дама опустила взор на Эвергарден.       — Скажи, где я могу найти фрау Бодлер?       Девочка, которая начала чувствовать что-то новое в своей груди: чувство нарастающего возмущения, медленно закрыла книгу и ответила, надеясь на нормальный исход такого визита:       — Здравствуйте! Госпожа Бодлер отсутствует. Я могу напечатать письмо, если вы этого пожелаете.       Опять недовольно ахнув, богато одетая женщина окинула оценивающим взглядом блондинку, которая была одета просто: зеленая юбка да шерстяной серебряный свитер. Цокнув языком, та кивнула самой себе.       — Ладно! Давай!       Сперва Вайолет пришлось выслушать целую историю о том, как за этой особой толпами бегают мужики всю ее жизнь. А она, такая бедненькая, должна их чуть ли не метлой отгонять. И вот посчастливилось ей найти достойного человека. Естественно, достоинство эта барышня оценивала по толщине кошелька, но вслух этого ей хватило ума не говорить. И вот получила она приглашение на ужин от своего воздыхателя. Но задача другая! Надо отказать, но сделать это так, чтобы кавалер понял намек: пускай еще побегает! Больше подарков, цветы на квартиру, машина к дому, а там она, вероятно, подумает!       Закончив, молодая женщина скрестила руки на груди и, довольно улыбаясь, словно мартовский кот, заключила:       — Вот!       Вайолет, словно копируя ее поведение, тоже откинулась на спинку деревянного стула и скрестила руки.       — И?       Гостья почты слегка приоткрыла рот и несколько раз изменилась в лице. В конце концов, ее поджатые губы стали напоминать тоненькую полоску. Было видно, что она разозлена.       — Ты… пиши давай!       Вайолет слегка наклонила голову вперед. Легкая ухмылка показалась на ее лице.       — Пишут писцы! Машинистки печатают. И раз уж мы уже подруги, то ты… диктуй давай!       Посетительница, сжав кулачки, была уже на пороге бешенства. Быстро закивав, она накинулась на несчастную машинистку.       — Так-так-так! Ты как со мной разговариваешь, малявка? Имя? Как твое имя? Я на тебя пожалуюсь!       В это время дверь тихонько отворилась и на пороге показался Хоффман, которого никто не заметил.       Невозмутимая Вайолет произнесла твердым голосом, косясь на свою книгу:       — Пожалуйста! Жанна…       — Так! Жанна? Так! Хорошо! Теперь тебя даже полы мыть не возьмут! Фамилия?!       Раздраженная женщина выхватила из сумочки блокнот и стала записывать туда данные. Когда люди поддаются эмоциям их интеллект сильно страдает от этого.       — Записываете? Хорошо! Моя фамилия: д’Арк.       Вайолет до прихода капризной особы читала книгу об Орлеанской деве. Даже не заподозрив неладное, дама гневно продолжала:       — Так вот, Жанна д’Арк! Я тебя по всему Берлину так прославлю, что ты у меня побежишь к австрийской границе!       — Я больше во Франции известна, но ничего! Умоляю вас, только не костер, — с наигранным вздохом ответила юная особа.       Николаус, который стал свидетелем этого спора, усмехнулся. В наше время нужно уметь постоять за себя, и это касается не только кулаков.       Клиентка, перечитав еще раз имя, записанное в блокноте, поняла, как незаметно это девица провела ее. Сделав глубокий вдох, она попыталась успокоиться, вскинула глаза на девочку.       — Ладно! А теперь к делу! Скажи, никого тут нет получше тебя?       Вайолет еще больше подалась вперед, облокотилась на стол и, словно оправдываясь, сказала:       — Видите ли, все лучшие направились к лучшим, а меня специально для вас приберегли!       Это уже в конец вывело пришедшую даму из себя! Та выпучила глаза так сильно, что блондиночка стала переживать: не выскочат ли ее глаза из орбит. Дама встала и, обходя стол, медленно подошла к девчонке, которая спокойно наблюдала за этим маневром. Разозленная женщина просто встала рядом с Эвергарден, возвышаясь, будто скала, и стала молча стоять, уперев руки в бока. Блондинку это слегка смутило, но Вайолет и тут сумела удивить клиентку. Встав со стула и поставив его перед оппоненткой, она ловко вскочила на него и в точности копируя поведение взрослой женщины, стала таращиться на нее, только теперь уже маленькая фройляйн Эвергарден на целую голову возвышалась над дамочкой.       Хоффман подумал, что дело уже пахнет керосином и надо бы вмешаться, пока эти кошки не вцепились друг дружке в волосы. Причем, опасался он больше за взрослую тетку, которая понятия не имела, на что способна эта маленькая девочка.       — Кхм!       Кашлянув в кулак, Николаус привлек внимание обеих.       — А ты еще кто? — недовольно рявкнула дама с меховым воротником.       Даже бывший армейский офицер опешил от такой резкости.       — Я? Да я тут работаю… простым директором.       Дамочка сразу изменила поведение и начала заискивающе объяснять Хоффману, как это белокурая негодница ведет себя с клиентами. Подполковник в отставке молча выслушал рассказ, кивая на все заявления гостьи, а в конце договорился с посетительницей, что завтра фрау Бодлер зайдет к ней в урочное время, а эту малявку он накажет по всей строгости.       Довольная собой, женщина презрительно посмотрела на Вайолет и ушла, не попрощавшись даже с Хоффманом.       — Накажите? — глухо и с оттенком непонимая спросила маленькая девочка, когда дверь за дамой закрылась.       Николаус вздохнул, опускаясь на стул перед столом машинистки.       — Нет конечно! — усмехнулся коротко стриженный мужчина.       Ситуацию он видел со стороны, он прекрасно знал сорт таких женщин. И как, а точнее — каким местом такие пробиваются по жизни, юной Вайолет, почти еще ребенку, лучше не знать.       — Ты правильно поступила! — неожиданно для самой работницы прозвучала эта похвала. — Не бери в голову! Всякие люди сюда заходят. Ладно! Я вижу, теперь ты свободна! Давай-ка напишем письмо одному хорошему человеку?       Подчиненная Хоффмана не стала уточнять, почему он сам этого не сделает. Вероятно, шеф хочет проверить навыки Вайолет. Николаус, тем временем, прикидывал вариант текста в голове. Когда машинистка была готова приступить, тот стал диктовать. Письмо было адресовано некоему полковнику.       Дражайший Полковник!       У меня все хорошо! Получилось устроиться на новом месте! Моя работа мне нравится! Но у меня есть одна просьба: не могли бы Вы убрать своих наблюдателей? В них нет нужды!       С уважением…       Далее Клаус остановился, обдумывая свою задумку. Подполковнику показалось веселой затеей, если «оружие» само напишет письмо полковнику Любке, где будет просьба убрать мордоворотов Мертвой головы от почты. Не нужны они! Кивнув самому себе, Николаус сказал вслух:       — Это все! Подпись я от руки поставлю. Давай листок!       Но вместо листка Вайолет протянула свою ручку Хоффману ладонью вверх.       — Что? — недоумевал шеф почты.       — Что? — удивилась сама Вайолет.       Отставной подполковник кивнул на руку девушки, изобразив непонимание на лице. Эвергарден, догадавшись, что от нее ждут пояснения, также невозмутимо добавила монотонным голосом:       — Деньги… за выполненную работу полагается плата.       — Я твой начальник!       Машинистку повышенный тон не смутил и она продолжила невозмутимо.       — В протоколе ничего не сказано про начальников. Есть машинистки, оказывающие услугу и клиенты. В данной ситуации Вы — мой клиент. За оказанную услугу полагается платить. Вы Маркса не читали? Товар или труд обменивается на деньги, оговоренную заранее достойную оплату!       Отметив про себя, что было бы хорошо отобрать эту коммунистическую гадость у девчонки, пока она не стала в красное наряжаться, Клаус неохотно потянулся за кошельком.       — Выучили тебя на свою голову! Держи, вымогательница!       Небольшие заказы машинисток оплачивались тут же. Кассой служил выдвижной столик у входа, запертый на ключ. Аккуратно собрав бумажки в стопку, Вайолет направилась к импровизированной кассе, чтобы положить туда выручку и отсчитать сдачу Хоффману. Все по-честному и без обмана!       Новый год Вайолет праздновала в шикарном особняке Эвергарден и этот день входил в тройку лучших в ее жизни. Случилось это весьма просто. В последние дни декабря Клаус подошел к Вайолет и тихонько, шепотом, сказал ей возвращаться к себе в комнатку. Там ее ждут. Девочка сильно удивилась: кто может ждать ее в комнатке? Кому разрешили войти в жилище без ее ведома? Это должен быть очень близкий человек для Вайолет. Запасной ключ был лишь у Хоффмана и Катарины Бодлер. Это здорово озадачило маленькую сотрудницу «С.Н.», но та сделала, как велели.       В ее комнатке, сидя на стуле у окна и глядя на падающий снег, ее ждала фрау Эвергарден, разговор с которой девушка вспоминала с горечью. Что могло привести баронессу сюда? На столе блондинка увидела несколько коробок с разноцветными лентами, а на вершине, словно верный страж, сидела серая псина. Игрушечная, конечно.       Аристократка хотела уговорить белокурую девушку поселиться у нее в доме. Извиниться за прошлую беседу. Сначала могло показаться, что вдова Эвергарден пришла к Вайолет, чтобы купить ее благосклонность. Об этом и подумала девчонка. Взрослой женщине вдруг захотелось проявить заботу, заполнить пустоту в жизни, и та решила пустить пыль в глаза ребенку, принеся с собой подарки.       На поверку оказалось, что женщина действительно хотела помириться с Вайолет. Говорила она искренне, была взволнованной, а показавшиеся слезы на глазах были не наигранными. После часового монолога баронессы, Вайолет даже прониклась к ней состраданием. В послевоенной Германии многим хочется излить душу и выговориться. Найти того, кто смог бы понять и простить. Вайолет просто подошла к богато одетой женщине и погладила ее по плечу. Про подарки в тот вечер так и забыли.       Хоффман отпустил Вайолет в поместье Эвергарден на праздники. Сама девочка пояснила тетушке, что лучше для нее жить в здании компании, где она трудится, но также девушка клятвенно заверила свою собеседницу, что на выходные она будет наведываться к ней. Такой расклад устраивал всех. Только Хоффман немного поворчал, попытался отговорить Вайолет: пускай живет у госпожи Эвергарден. Но после слабой попытки махнул рукой — он в какой-то мере свыкся с нею, да и много эта мышка места не занимает. После предложения Вайолет высчитывать деньги за питание из ее зарплаты, Клаус поспешил перевести тему разговора — такая задумка была в действии с самого начала.       Вскоре после этого Вайолет стала посещать поместье Эвергарден для занятий с репетитором. Немецкий язык оказался несложным. И это было маленькой тайной семьи Эвергарден.       Спустя пару лет тетушка Эвергарден смогла пристроить Вайолет в английский колледж для девушек. Через знакомого графа Шереметьева, беглого аристократа из России, сторонника Белой армии. Вместе с его внебрачной дочкой Эмилией. Это знакомство и учеба в Англии сыграли важную роль в жизни Вайолет Эвергарден. В результате, Эмилия смогла найти потерявшуюся сводную сестру — Татьяну. К сожалению, из-за разногласий с отцом, девочку не могли взять в семью Шереметьевых, поэтому Таню удочерила семья Эвергарден. Сама же Вайолет написала на британских островах свой первый рассказ, который получил много хвалебных отзывов от преподавателей и жюри на конкурсе. Рассказ, который сперва затевался как простое повествование в карточной игре, в которую играли девочки вечерами в общежитии колледжа. Обычный набор приключений одной королевы был высоко оценен самым первым жюри. Нет, не учителями колледжа, но подругами Вайолет. Обычно, ведущий в карточной игре не блистал фантазией или разнообразием историй. Нежить билась с рыцарями, орки и гоблины — с эльфами. Остальное решал кубик и стратегия игроков. Но Вайолет умудрилась выдать такое повествование, сочинять такие поводы для битв, что рядовая схватка за замок становилась эпическим сражением вселенского масштаба. Будучи новичком в настольных играх, Вайолет стала переживать: все ли она делает правильно? Почему другие ученицы так странно смотрят на нее? Салли, вообще слушала ее с открытым ртом.       — Я что-то делаю неправильно? — наконец спросила Эвергарден, обводя всех взглядом.       — Знаешь, Валюша, если ты такую байку можешь на ходу сочинять, то тебе надо книги писать! Или в дипломаты податься! Или в политику — там складно и быстро врать тоже надо уметь! — такую мысль высказала Эмилия, которая никогда за словом в карман не лезла и называла Вайолет Валюшей.       Много интересного произошло с Вайолет за эти два года и память об этих событиях она пронесет через всю жизнь.

***

      А сейчас в Германии шел август 1924 года. Страна так и не смогла оправиться от послевоенных сложностей.       В хлебной лавке была длинная очередь из разного люда. Были тут и матери с детьми, рабочие, старики… был и один человек с нашивками ефрейтора в армейской форме. Стопки денег передавались продавцу, а тот выдавал буханки хлеба. Пачки денег — из-за инфляции, обвала биржи и огромного внешнего долга граждане Германии носили с собой не кошельки, но сумки для денег.       Один старичок, стоя в очереди, наблюдал мрачную картину обмена бумаги на хлеб. Война, которая была встречена с таким восторгом, принесла лишь голод и лишения. Вот какая-то женщина осторожно передала банкноты продавцу, а тот ей выдал буханку белого хлеба. Та передала покупку мальчишке, что стоял рядом — своему сыну. Тот вцепился в хлеб, словно то была драгоценная ноша, которую нельзя было потерять. Осторожно откусил кусочек и принялся с упоением жевать. Неужели это будет самым теплым воспоминанием для большинства немецких мальчишек и девчонок? Людей, воевавших на фронтах за Германию уже называют потерянным поколением. Неужели и дети этих людей попадут под раздачу, будут жить в нищете и говоря о своем детстве, будут вспоминать вкус свежего хлеба? О прочем даже мечтать нельзя.       — Вот и конец Германии! — тихо проговорил себе под нос старик.       — Ошибаетесь! Это не конец! Это начало! — раздался голос позади старца.       Голос принадлежал человеку в военной форме. Даже в такой ситуации, когда вся страна нищая и должна всему остальному миру, Адольф Гитлер сохранял веру в Германию.