Живая нежить

      Избавившись от солдат, Вайолет направилась в кабаре. Вывеска переливалась огнями, внутри горел свет. Главное — попасть внутрь, чтобы у солдат на мосту не возникло подозрений. А там уже можно будет разобраться!       Затаив дыхание и надеясь на лучшее, Вайолет подошла к зданию. Надпись горела разноцветными лампочками, намекая, что заведение открыто и работает. Даже в такой неопределенный момент, как сейчас. Подходя к дверям, девушка оглянулась. На мосту стоял, облокотившись на перила, и курил тот самый фельдфебель. Его взгляд на себе блондинка словно почувствовала. Эвергарден попробовала толкнуть дверь кабаре, но та не поддалась.       «Вот будет смеху, если они все-таки закрыты!» — подумала писательница, сдувая локон белокурых волос со лба.       На ее счастье, дверь просто надо было потянуть на себя. Вздохнув с облегчением, девушка с торжествующей улыбкой повернулась в сторону моста и, перед тем как войти внутрь, помахала рукой старому вояке. Тот никак не отреагировал.       Пройдя в главный зал кабаре, Вайолет увидела удручающую картину. Разумеется, никто не танцевал, музыка не играла, никто не веселился, да и людно в этот вечер тут не было. Пустые круглые столики и несвойственная для этого места тишина действовали угнетающе.       Танцовщицы сидели со скучающим видом: кто на сцене, кто в зале, не зная, как относиться к внезапному отдыху. Если заплатят — то можно и радоваться в глубине души, а вот если нет, то тогда плохо. В самом зале была только пара человек в прямом смысле: мужчины 40-45 лет распивали спиртное. Если не посмотреть на стройные женские ножки, то хотя бы выпить!       Как заведено в таких местах, перед вошедшим человеком, как из-под земли, вырос услужливый работник в костюме. Вайолет это ничуть не смутило.       — Добрый… вечер? — первую часть фразы мужчина в костюме с бабочкой произнес обычным тоном, но когда разглядел в вошедшей хорошенькую девушку, то был озадачен, поэтому закончил приветствие вопросом.       Обычно, в такие места заходят либо мальчишки из вермахта, либо мужчины в возрасте, а вот что тут забыла эта девочка?       — Здравствуйте! — просто ответила гостья заведения.       — Чего желает госпожа? — задал вопрос служащий, приподняв вопросительно бровь.       У писательницы было хорошо с фантазией и сообразительностью она была не обделена, поэтому девушка на ходу сочинила вполне логичный и правдоподобный предлог для своего визита.       — Видите ли… — тактично начала Вайолет, смотря в сторону и поджав губы. — Мне тут встречу назначили по важному делу из типографии, но я не вижу своего коллегу. Да и на улице сейчас происходит что-то странное…       Встретивший девушку человек улыбнулся, подумав про себя:       «Только мужик назначит встречу в кабаре. А эта, наверное, в таком заведении впервые!»       Вслух же сказал:       — Мне очень жаль, дорогая госпожа! Боюсь, ваш коллега сегодня не явится! — с наигранным сожалением закончил человек.       — Я бы все же подождала его здесь, если Вы не против. Время еще есть! Ведь Вы не против? — с обезоруживающей улыбкой спросила Вайолет.       Лучше здесь и с танцовщицами, чем на улице и с эсэсовцами.       — Конечно! Наш бар к Вашим услугам! Я провожу Вас! — видимо, усмотрев возможность хоть что-то вытрясти из пришедшей, представитель кабаре жестом пропустил молоденькую блондинку вперед.       Поймав на себе ухмылку бармена, Эвергарден спохватилась: можно и даже нужно застегнуть верхние пуговицы блузки! Волосы привести в порядок! Представление закончилось! У стойки бара Вайолет тоже была впервые. Писательница бывала, конечно, в кафе и ресторанах, хоть и не так часто, как хотелось бы, но никогда не сидела за стойкой, предпочитая места в зале. Сейчас можно нарушить традицию.       Заняв место посередине стойки, в гордом одиночестве, и положив пальто себе на коленки, чтобы скрыть разрез, Вайолет услышала:       — Здравствуйте! Чего изволит фройляйн?       «Чтобы этот кошмар закончился!» — подумала про себя беглянка.       Но ей очень хотелось пить, поэтому возможность надо было использовать! Благо, кошелек у нее был с собой, в кармане пальто.       — Здравствуйте! — далее последовала пауза, так как Вайолет никогда не видела столько бутылок со спиртным в одном месте, а пить спиртное сейчас будет только самоубийца.       Да и к выпивке она относится, как моряк к танку: никак. Так и не найдя своими силами ничего подходящего, девушка попросила помощи:       — Простите! А у Вас есть что-то безалкогольное?       Человек за стойкой скорчил гримасу, протирая стаканчик полотенцем, и безучастно ответил:       — Сок.       — Стаканчик апельсинового сока, пожалуйста! — тут же подхватила девушка.       Сок из апельсинов, на ее удачу, нашелся. Заплатив, Вайолет получила заветный сосуд. Залпом осушив его, писательница возмутилась про себя двум вещам: стоимости стаканчика и с каких это пор рюмка с толстыми стенками стала называться стаканчиком?       Этого было мало, поэтому Вайолет заказала еще три рюмки-стаканчика! Как бы невзначай повернув голову, девушка огляделась. Никто не обращал на нее внимания. Взяв соломку из вазочки, она принялась медленно пить сок и размышлять о сложившейся ситуации.       «Я становлюсь настоящей лгуньей! Впрочем, когда тебя обвиняют в том, чего ты не совершала, а за тобой гоняются своры эсэсовцев — это простительно! Хорошо, попить тут можно! Но рассиживаться здесь не стоит! Отсидеться я не смогу! Нет для меня безопасного места в этой стране! Я должна все время двигаться! Как акула! Если остановлюсь, то велика вероятность, что меня вычислят и схватят!»       Вайолет выпила содержимое первого стаканчика и с безразличным видом принялась за второй.        «Итак, оценим ситуацию! Я в кабаре. Совсем недалеко на севере отсюда есть большой парк. Тот самый, где фюрер и я сделали привал, удирая от коммунистов. Справа от парка, всего лишь через дорогу, находится вход в посольство СССР. Это я знаю наверняка! Мне туда! Парк точно охраняется. Сколько сейчас времени?»       Она посмотрела на большие круглые часы, что висели на стенке справа. Те показывали уже пятнадцать минут одиннадцатого. Свои часы с черепом она не пожелала доставать. Со всеми этими происшествиями время пролетело незаметно. А дел Вайолет натворила немало: успела подраться с гестаповцами, уйти из смертельной западни, разыграть спектакль на мосту. И было у нее предчувствие, что это далеко не конец. Весь гарнизон Берлина, вместе с СС и гестапо, охотится за ней и другими неугодными режиму людьми. Да и простых сознательных граждан надо опасаться, ведь нацисты получили поддержку людей, как бы это не было противно, законными методами.       «Хорошо! Можно побыть тут еще немного: как раз стемнеет окончательно, а темнота мне поможет. Только надо будет действовать и передвигаться тихо, так как в темноте, хоть и в городе, звук разносится прекрасно! Прошло уже достаточно времени! Наверное, всех горожан уже разогнали по домам или местам работы, поэтому попадаться на глаза патрульным нельзя! Ладно! А теперь надо еще подумать, как выбраться отсюда!»       Посидев еще немного, заказав стаканчик сока и покончив с ним, бывшая писательница, а ныне — «преступница», решила уходить из заведения. Выпив достаточно сока, она поинтересовалась у бармена, где у них можно припудрить носик? Тот указал на вход и сказал повернуть налево.       Никто даже не обратил внимания, как девушка встала со своего места и направилась по своим делам. У входа Вайолет сделала, как ей сказали. Девчушка потянула на себя двери, что вели в небольшой коридор слева, там и была дамская комната. Непрозрачные двери беззвучно закрылись за нею.       Вайолет оценила обстановку: окно в коридорчике было, только оно было небольшим и размещено над чугунной батареей, но в такое она бы смогла пролезть!       В туалет девушке не надо было: вся жидкость будто испарилась внутри нее, да этого и едва-едва хватало, чтобы утолить потребность в питье. С безразличным видом отворив дверь женского туалета, она убедилась, что там никого нет, ведь свидетели ей не нужны! Потом она быстро подошла к заветному окошку, глянула на двери, что вели сюда из главного зала. Уверенными движениями сняла горшок с цветком с подоконника и поставила на пол. Убрав занавески, она поднялась на цыпочки и отворила окошко, запрыгнула на батарею и высунула голову на улицу. Никого не было!       Это был узкий проход между зданиями: с моста ее видеть не могли, но она могла видеть со своего места деревья и кусты парка. Это подходило! Положив пальто так, чтобы оно свисало на улицу, Вайолет сама вылезла в окно и спрыгнула на землю, стянула осторожно свою верхнюю одежду с края оконной рамы и направилась к парку, где уже горели фонари, а молчаливые деревья тихо перешептывались на ветру, раскачиваясь.

***

      Беглянка осторожно подошла к углу здания и прислушалась. Кто-то шел с правой стороны, при этом даже не пытаясь скрывать своего присутствия. Девушка решила спрятаться за мусорным баком, что стоял рядом.       «Кто может так расхаживать в центре Берлина, когда все сидят по домам? Только солдаты!» — с этими мыслями Вайолет пригнулась и прижалась к стене.       — Опять Боруссия проиграла! А я на нее поставил! — говоривший и его напарник проходили мимо укрытия белокурой девушки.       — Эти играть не умеют! От них мяч, как от деревьев отскакивает. Тевтония станет чемпионом! Попомни мои слова! — отвечал второй солдат.       — Просто обидно, что команда из родных мест сливает игру за игрой! Понимаешь? Обидно!       С этими словами пара вооруженных людей уходила все дальше по улице. Блондинка бесшумно, словно тень, метнулась к противоположенной стороне закоулка и осторожно выглянула из-за угла. Судя по черному цвету униформы, что Вайолет разглядела в свете фонарей, эти служили в рядах новой элиты немецких вооруженных сил — СС.       «Эх! Обидно ему! Когда за тобой гоняется свора головорезов — вот это обидно!» — невесело подумала про себя девчонка.       Когда патруль скрылся за углом парка, Вайолет выпрямилась, осмотрелась и оценила ситуацию. Если даже эсэсовские солдаты ведут себя непрофессионально, то, скорее всего, нацисты уже поймали всех или почти всех, кого хотели схватить или убить. Отсутствие бдительности у искавших ее солдат можно воспринимать только с радостью.       Бывшая работница почты хорошо знала парк — она тут часто бывала. Гуляла с Таней, а иногда даже сама сюда приходила. Здесь были стенды, на которые наклеивались газеты. Можно было бесплатно почитать на свежем воздухе в выходной день. В центре работал фонтанчик со статуями в виде кувшинок и лягушек. Недавно тут построили детскую площадку и даже небольшую сцену, где выступали дети из местных школ в теплое время. Самодеятельность в Берлине поощрялась! И кроме того, работая почтальоном, она много раз срезала дорогу через парк, когда разносила письма в центре.       Убедившись, что никого нет, Вайолет, словно хищник, уменьшив свой силуэт, бесшумно перебежала дорогу и запрыгнула на бетонную стеночку парка. Оттуда она на корточках протиснулась сквозь кусты и стала наблюдать, стараясь не шуметь. Она никого не видела и не слышала, но даже с ее внимательностью и зоркостью можно проглядеть затаившегося постового у стенда или за деревом.       «Вот бы мне оглядеть все с высоты!» — мечтательно подумалось Эвергарден.       Конечно, воспарить она не могла, но вот один вариант у Вайолет все-таки был. На детской площадке, что была всего лишь в двадцати метрах от нее, был теремок на столбиках. Из теремка или в теремок, как посмотреть, вели три пути. Это была стальная горка, деревянная лестница и стальной шест под самим домиком. Времени было мало, поэтому девушка решилась быстро дойти до основания теремка и подтянуться наверх по стальной трубе. По горке забираться — неудобно, опасно и долго, а лестница из дерева могла скрипеть. Лишнее внимание и погоня ей сейчас были не нужны! Оттуда можно все осмотреть!       Намотав легкое пальто на руку, гуськом, Вайолет пробиралась к теремку, замирая в тенях при малейшем шуме. Оказавшись под деревянным строением, она запрыгнула на стальной шест и в несколько подтягиваний уже очутилась внутри. Зажав шест ногами, девушка стала обустраивать свое временное пристанище: размотала пальто, чтобы не мешалось, затем осторожно слезла с трубы, передвигаясь внутри терема на четвереньках с крайней осмотрительностью. Пол под Вайолет не скрипел: брус был новым и прочным. Да и сама писательница была атлетичного телосложения и весила немного.       Переведя дыхание, девушка стала осторожно осматриваться. В тереме было четыре небольших круглых окошка, которые открывали обзор на все четыре стороны света. Поначалу Вайолет ничего не видела, но, спустя какое-то время, заметила рубиновые огоньки от сигарет — это были курившие солдаты, что были на посту. Она увидела постовых по углам парка. Отсюда отлично просматривалась дорога справа от домика. Именно через эту дорогу ей надо перебежать, чтобы попасть в посольство.       Продолжая наблюдение, Вайолет подумала про себя: «Глупые! Такой наблюдательный пункт упустили — весь парк видно!»       При мыслях об эсэсовском снайпере в детском теремке на лице девушки появилась улыбка. Это уже был бы перебор!       Просидев на своем посту примерно минут сорок и тихонько передвигаясь от окошка к окошку, писательница уже знала расположение постов в парке и систему передвижения. Ничего особенно! Типичная чопорная расстановка патрулей в духе немецкой военной машины.       Двое, может быть, трое солдат были на каждом углу парка, охраняя входы и перекрестки улиц, да вдобавок пара солдат обходила внешний периметр парка. Вроде бы немного, но вполне достаточно, чтобы быть пойманной. Про открытую конфронтацию и говорить нечего: тут же сбежится половина берлинского гарнизона. Надо действовать тихо и осторожно, обдумывая каждый шаг заранее! Этим и занялась Вайолет.       «Уже так близко! Если приглядеться, то из окошка, что справа, можно даже увидеть охранника посольства в синей фуражке. Ходит у ворот туда-сюда! Надо рассчитать движение эсэсовцев и выбрать самый подходящий момент!»       Она подождала, пока пара солдат СС снова покажется на дороге, что была ближе всего к ее позиции. Когда солдаты свернули за угол парка, блондинка принялась размеренно считать про себя. Ей нужно знать хотя бы примерное время, за которое они делают неполный круг. Когда пара патрульных вышла из-за противоположенного угла парка и опять пошла по дороге рядом с посольством, Вайолет остановила счет. Грубо говоря, у нее 308 секунд или пять минут до того, как эсэсовцы снова покажутся на дороге у посольства.       За эти пять минут надо будет добраться до границы парка, бесшумно перебежать дорогу и объяснить все дежурившему у ворот сотруднику государственной безопасности. И при этом молиться, чтобы какой-нибудь Фриц из патрулей по углам парка не проявил чрезмерной бдительности и внимательности. Если ее заметят, то это будет равносильно провалу: тут же будут осаждать посольство СССР требованиями о выдаче «опасной преступницы».       Девушка слегка погрызла свою брошь — ритуал есть ритуал, а ей сейчас любая помощь пригодится. Когда эсэсовцы пошли на новый круг, прошли мимо Вайолет и скрылись из вида, девушка стала выдвигаться. Надо было торопиться, но при этом нельзя шуметь. Аккуратно спустившись по трубе вниз, Вайолет, согнувшись, добежала до живой изгороди. Пройдя вдоль кустов, беглянка остановилась у места, что было напротив ворот посольства. Сделав вдох и пожелав удачи самой себе, Вайолет выскочила из кустов и на носочках, чтобы свести шум к минимуму, побежала к своему спасению.

***

      Сержант службы государственной безопасности Макар Захарко думал о своем, прогуливаясь у стальных ворот посольства. Ему повезло: работа легкая, никакой муштры, никаких командиров-самодуров. И еще Европу можно посмотреть! Сначала все было в диковинку! Сам он был из Украины, и после хуторов и изб, крытых соломой, что были в избытке в родном селе, тут все было каким-то чуждым. Но со временем Макар привык. Жизнь везде одинакова! И даже в Германии есть сельские избушки, крестьянские домики и обширные поля. В конце концов, хлеб тут не на деревьях растет.       — Благодать! — блаженно произнес Макар вслух, закуривая папиросу.       Дойдя до кустов, что были с обеих сторон дорожки на территории посольства, охранник развернулся и пошел в другую сторону. Даже не заметив, что стальные прутья ворот обхватила руками светловолосая девушка, слегка вжав в них покрасневшее лицо. Он так и прошел мимо.       «Хорош охранник, нечего сказать! Даже не заметил, как я подбежала!» — подумала про себя Вайолет, но времени было мало, поэтому надо было привлечь внимание.       — Здравствуйте! — донеслось шепотом со стороны ворот.       Инстинктивно повернув голову, Макар выронил курево и закашлялся от неожиданности. Прямо на него смотрела, слегка хмурясь, хорошенькая блондинка. Как правило, ночью в посольство люди не приходили, поэтому сержанта застали врасплох.       — Здра… здра… тьфу ты! Кхех! — все еще приходил в себя охранник у ворот. — Девочка! Э-э-э, девушка! Тебе чего? — не особо подбирая слова, поинтересовался Захарко.       Хоть все народы старались использовать один язык, но вот произношение сильно различалось в разных уголках мира. Родной язык у каждого народа был свой. Тем более, говоря об огромном советском союзе. Сама Вайолет могла назвать не так уж много стран, что входили туда: Россия, Украина, Белоруссия. А дальше надо вспоминать!       Говоря о сержанте у ворот, упор на «Г» и слова, содержавшие эту букву, просто резали слух Вайолет, но девушку в такой ситуации это слабо беспокоило.       — Это вопрос жизни и смерти! Мне необходимо политическое убежище! — сразу перешла к делу Эвергарден.       Подойдя к воротам, сержант слегка прищурился, окинул взглядом девчонку. Странная гостья в неурочный час.       — Прям в полночь? — съязвил Захарко. — До утра не обождет?       — Утром я могу уже быть мертвой! — совершенно серьезно сказала Вайолет.       Девушка оглянулась на дорогу. Пять минут, скорее всего, еще не истекли, но ощущение, что эсэсовцы могли показаться из-за угла в любой момент, было не из приятных. Это как играть в русскую рулетку: повезет или нет.       — Жди тут! — с этими словами сотрудник службы безопасности удалился в небольшое здание охраны у ворот.       Вайолет хотела было окликнуть сержанта, так как времени совсем нет, но очень скоро тот вернулся вместе с офицером.       — Вот эта! — указал Макар.       Поздоровавшись, офицер попросил у Вайолет документы.       — Конечно! Я Вам все предъявлю, только, пожалуйста, можно я пройду на территорию посольства? — взмолилась блондинка.       — Нет! У нас есть конкретная процедура. Согласно которой я должен взять у Вас документы, установить личность, доложить начальству, те уже передадут Вашу просьбу выше. Ее рассмотрят и вынесут свое решение. Это займет время, поэтому…       — Нет у меня времени! — злобно процедила сквозь зубы Эвергарден.       — Таковы правила! Или так, или уходите! — спокойно ответил лейтенант.       — А… вы… — Вайолет была в растерянности.       — А мы ворота охраняем. Наше дело маленькое. Вот ежели кто нападет на пост, то мы таких задерживаем. А ты, девонька, приходи завтра! Щас все равно никто ничего делать не будет — поздно! — сказал сержант, поправляя фуражку.       «Завтра? Да вы издеваетесь!» — думая о том, что патруль должен вот-вот появиться из-за угла, Вайолет решилась на дерзкий поступок.       Отойдя от ворот, девушка тихо произнесла:       — Кто-то нападет на пост, говорите? Будет вам нападение!       Оглянувшись, Вайолет сделала еще пару шагов назад. Да, такого разбега должно хватить. По листьям она уже бегала, теперь будет прыгать в высоту! Шеста, к сожалению, нет. Пальто, чтобы не мешалось, да и разрез на юбке скрыть можно, она накинула на плечи и застегнула на верхние пуговицы, чтобы можно было бежать свободно.       Сержант и лейтенант смотрели на нее, недоумевая. Вроде бы собралась уходить, но замешкалась, будто что-то прикидывает в уме.       Девушка стала медленно, словно семеня на месте, двигаться на кирпичную преграду в виде стены. В высоту она была примерно два метра — ничего невозможного! С каждым шагом движения ее были шире, резче и быстрее. Небольшой разбег, она наступила на бордюр, используя его, как точку для толчка. Оттуда запрыгнула на углубление в стене посольства, а после, второй ногой оттолкнулась вверх, положив руку на вершину стены. Опираясь о стенку руками, девушка перемахнула через преграду под удивленные восклицания охраны.       — Ты… ты… ты чего творишь, коза? — сержант не сдержался и готов был вообще использовать такую лексику, которую иностранная писательница просто бы не поняла.       Например, упоминание ее матери и не только. Но его остановил жестом офицер. Вайолет, приземлившись, демонстративно подняла руки вверх, сказав:       — Вот теперь я вам могу документы показать и все по порядку рассказать! — широко улыбаясь, сказала нарушительница.       Видок у девицы был слегка странным. Улыбка до ушей, глаза блестели, будто от радости или словно она вот-вот заплачет. Макар, выжидая, посмотрел на лейтенанта. Ситуация была смешной: вроде бы и схватить ее надо, вывернуть руки и повалить на землю, да она и не сопротивляется. Даже улыбается чему-то. Вроде бы надо ее отвести в особняк, так она этого и добивается. Самым страшным для Вайолет сейчас было бы быть выставленной за ворота посольства.       — Ладно! Сержант! Предупредите товарищей в посольстве! Я сам ее сопровожу! — с этими словами офицер повернулся спиной к девчонке и покрутил указательным пальцем у виска.       Сержант все понял — местная дурочка! Ненормальная! Затем офицер подошел к девушке. Хватать ее за руку и вести силой в посольство он не стал — не было нужды.       — Туда? — неуверенно и тихо, но все еще улыбаясь, спросила Вайолет.       — Да!       Все в ее поведении говорило о какой-то странной радости, неведомой для окружающих. Как будто она выиграла миллион в лотерею, но рассказывать об этом не спешила. Для лейтенанта единственный ее выигрыш был очевиден: куча проблем и выяснение обстоятельств ее поступка. Но Эвергарден просто сияла от радости.       Подходя к парадным дверям посольства советского союза, писательница оглянулась: пара эсэсовцев прошла мимо ворот, не удостоив даже вниманием ворота и внутренний двор. В этой игре она успела вовремя, и призом для девушки была ее жизнь. Оттого она и была рада, словно маленький ребенок.       Макар сделал, как ему велели и вернулся на свой пост у ворот. Сержант Захарко достал из портсигара новую папиросу, размял ее пальцами и закурил, тихо говоря самому себе:       — Не-не-не! Мы не Европа, слава Богу! У нас такие… — мужчина затянулся, блаженно выпустил дымок и закончил мысль, — по психушкам сидят!