Живая нежить

      Когда Вайолет отвели в комнату, где находились несколько простых деревянных стульев и обычный стол, девушке казалось, что худшее уже позади. Здесь нет СС, нет солдат в мундирах мышиного цвета. Можно расслабиться. Девушка сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, закрыв глаза. Спать не хотелось, стресс оказал на писательницу свое бодрящее влияние.       Ей было сказано ждать, пока не явится офицер для допроса. Компанию ей составлял другой лейтенант охраны, который стоял у дверей с каменным лицом. Разговаривать с девчонкой не было велено, поэтому, тот просто ждал, когда явится человек для разговора с этой блондинкой. Иногда он безразлично скользил по незнакомке взглядом. А та просто наслаждалась передышкой, все так же по-детски улыбаясь, что подтверждало слова товарища, что привел ее с улицы: «У нее не все дома!» В самом деле, кто в ночное время будет ломиться в посольство?       Эта комната была на первом этаже. Одной из многих в большом особняке, который имел четыре этажа. Это здание стало посольством СССР не так уж давно: после погрома, что учинили коммунисты примерно пару лет назад. Как раз тогда отношения двух держав перешли из нейтральных и терпимых в союзнические. Здание отремонтировали, облагородили сад. Берлинские власти халтурили только на подвале и канализации: как там все было при старых хозяевах, так было и поныне. Огонь туда не добрался, так что если советы хотят навести там порядок, то пусть сами и потеют.       Через пять минут явился хмурого вида седой капитан с папкой в руках. Судя по мрачному лицу, ему совсем не нравилось, что посреди ночи ему поручили заниматься какой-то полоумной. Разумеется, в посольстве к тому времени уже знали, что происходит в Берлине и стране, но увязать эту девчонку и события этой ночи никто не мог. Советские люди, как это делали все остальные иностранцы в Германии, что имели вес в политике, считали просто: их земля, их страна, стало быть, сами разберутся!       Хотелось поскорее выяснить кто она, какие у нее мотивы и передать эту дурочку местным. Пусть полиция с нею мучается.       — Здравствуйте! Документы у Вас при себе есть? — сухо начал капитан, бросив папку на стол.       Вайолет тоже поздоровалась и уже держала наготове свой драгоценный паспорт, желая поведать офицеру свою невероятную историю, начиная с этого вечера. Девушка все также не могла скрыть улыбку, но в ходе беседы стало ясно, чему она так рада. Спустя пару минут разговора с этой блондинкой офицер охраны понял, что с головой у нее все в порядке, а узнав, кто она на самом деле и зачем явилась в посольство, мысленно хлопнул себя по лбу! Лучше бы она была ненормальной!       Все дело в том, что с приходом этой девчонки в посольство, оставаться в стороне коммунисты попросту не могут. Союз уже вмешался, пустив ее на порог! Пускай она намеренно обошла все процедуры и нормы, но в ее случае, это было простительно. И теперь, в силу вступало негласное правило всех посольств: если к тебе стучатся за помощью, будь добр, укрой и огради от проблем. Исключения, конечно, были известны истории. Если преступник был уже известен всему миру из-за своих дел, то выдать такого можно и нужно. Или дружба между странами была слишком сильной, то выдать диссидента можно без проблем. Сказать, что СССР и Германия были в прекрасных отношениях, было сложно, но общие интересы у этих стран были. Просто, со времен подписания мирного договора никаких трений не случалось. Обе державы восстанавливались после войны и потрясений. И вот теперь случилась… эта Вайолет Эвергарден.       Выслушав рассказ опальной писательницы до конца и проверив ее паспорт, капитан спросил первое, что пришло в голову, чтобы облегчить судьбу союза в этой истории:       — А Вы точно не причастны к взрывам и поджогу Рейхстага?       Тут уже настала очередь Вайолет возмущаться, но сделала она это в шуточной манере.       — Ладно, признаюсь! Взрывала я! Но поджигать не хотела! Просто, когда уходила, окурок бросила мимо урны, а потом ка-а-ак полыхнет! Случайность! Угу! — тараторила блондинка.       — Вы же, кажется, не курите! — вставил капитан.       — А зачем Вы глупости спрашиваете?       В самом деле, сложно представить, что писательница из Берлина, немка, которую читают и любят во всем мире, прознав про смерть президента, решила заняться манипуляциями со взрывчаткой и спичками. Конечно, этот спектакль со взрывами и поджогом был на руку нацистам, чтобы развязать руки кровавому правосудию. В посольстве это понимали. Просто ненужных людей надо убрать! Да и приговоры «преступникам» уже вынесены!       — Простите! Подождите немного здесь! Я должен доложить наверх! — уже с улыбкой сказал офицер.       Некоторое облегчение было в том, что не ему предстоит ломать голову по поводу этой гостьи.       Через минуту за Вайолет явились. Ее проводили наверх, на третий этаж, где попросили подождать в богато убранной комнате. Сразу бросилась в глаза разница в обстановке комнат и в манере обращения с девушкой.       Услужливый офицер службы безопасности предложил ей расположиться на мягком диване черного цвета. На небольшой журнальный столик перед гостьей поставили горячий чай в граненом стакане в подстаканнике. Парок медленно поднимался вверх. Также там были вазочки с печеньем, блюдце с кусочками пирога, сахар в кубиках, конфеты. Пришедший майор принес небольшую рюмочку и коньяк. Вайолет не сразу сообразила, что это тоже для нее. Когда майор стал открывать бутылку, девушка спохватилась и произнесла:       — Спасибо, но я не… — в этот момент офицер уже наливал коньяк.       Девушка вздохнула и лишь добавила:       — Спасибо…       — Это поможет снять стресс! — пояснил немолодой офицер, поставив бутылку на стол. — Если Вам что-то понадобится, мы будем за дверью, товарищ Эвергарден!       — Спасибо! — ответила писательница, отметив, что товарищем ее еще не называли.       Из всего, что было перед ней, девушка решила взять с чаем конфеты «Красный октябрь». Таких она еще не пробовала, а иностранные сладости не каждый день получается найти.       Буквально через минуту дверь в комнату Вайолет отворилась, но как-то неуверенно. Даже осторожно. Это немного насторожило блондинку.       В приоткрытом проходе писательница увидела паренька в форме охраны посольства. Тот, заметив Вайолет, хоть и запоздало, постучал костяшкой пальца и спросил:       — К Вам можно?       Эвергарден только удивленно пожала плечами. Ведь это она тут гостья.       — Вы, как бы это сказать, уже вошли!       За первым солдатом показался второй. Они тихонько закрыли за собой дверь и неуверенно направились к изумленной девчонке. Ведя себя скованно и зажато, они вызвали недоумение у Вайолет.       — А Вы… Вы… писательница? Та самая?       Эвергарден опять пожала плечами и нахмурилась.       — Не знаю, та ли самая, но я пишу, это так!       Второй солдат тут же вставил свой вопрос:       — Тогда можно… получить автограф?

***

      Шариковая ручка у сержантов, что заглянули к Вайолет, нашлась, а вот на чем поставить автограф, они не подумали.       — На салфетке! — предложили служивые.       — Ну, давайте на салфетке! — со вздохом согласилась девушка.       Вайолет до этого, разумеется, подписывала свои книги. Кто-то сам просил, иногда издатель требовал, чтобы какое-то количество было с ее автографом — так можно продать книги дороже, ведь это автоматически становилось эксклюзивом.       Уже через пару минут между молодыми людьми завязалась оживленная беседа. Немка и ребята из России были примерно одного возраста. Молодежь легко нашла общий язык. Из буфета в этой же комнате достали кружки. Пришедшие предложили кружку и писательнице, чтобы прикончить бутылку коньяка, но та тактично отказалась и вообще подумала, что они шутят.       — Простите, но это же коньяк! Его небольшими рюмочками пить надо! — заметила Вайолет.       — Не-е-е! Это у вас в Европе так пьют! У нас в Москве только стакана́ми! — сказал молодой паренек, размахивая кружкой.       Хвала небесам, та была пустой.       — А Вы талантливая! Хорошо пишите! Я читал! — решил похвалить Вайолет другой молодой человек. — Классно написано! Как будто сами воевали! Последний штурм… Прощай, оружие… По ком звонит колокол…       Вайолет улыбнулась и решила не упускать возможность пошутить:       — Ага! Утиные истории…       — Так ты еще и рисуешь?! — восхитился сержантик, совсем забыв про правила приличия.       Шутка Вайолет заключалась в том, что эти оба не были правы. «Последний штурм» действительно написала Эвергарден, но вот две последние работы, что перечислил служивый, написал Эрнест Хемингуэй. Автор, до которого, по утверждениям самой Вайолет Эвергарден, молоденькой писательнице еще расти и расти. А «Утиные истории» и вовсе были комиксами, которые были популярны на западе. По ним даже выходили мультфильмы.       — Нет, не рисую! — подумав, девица решила еще раз блеснуть остроумием.       Она заговорщицки подалась вперед и монотонно произнесла.       — Но знаю одного известного немецкого политика, который мог бы озвучивать Дональда Дака!       Повисла тишина, которую потом оба молодых человека прервали заливистым смехом. Все знали, что Адольф Гитлер имел специфическую манеру произношения речей. Тот мог бы и подарить свой голос знаменитому персонажу.       Беседа была легкой и непринужденной. Вся тревога Вайолет улетучилась окончательно. Парни поняли: девушки из Европы не такие, как им говорили на родине. Никакой чопорности или высокомерия. Например, эта блондинка была простой и открытой, с хорошим чувством юмора. Был один недостаток, да и тот — сомнительный: она спиртное не употребляет. Поэтому, ребятам пришлось мужественно допивать коньяк самим.       — А вы мне скажите! — поинтересовалась писательница у солдат. — Я как-то услышала и не поняла. До сих пор мучаюсь сомнениями! Михалыч — это имя или фамилия? Прозвище? Или что-то другое?       Опять раздался звонкий смех молодых людей. Вайолет даже как-то неловко стало. Шумно себя вести нельзя. И быть в шумной компании для девчонки было непривычно.       — Дерево! Михалыч — это отчество!       — Дерево? Какое? Так это дерево или отчество? — переспросила Вайолет.       Сказалась разница в культуре и манере речи между странами.       — Дерево — это ты! А Михалыч — отчество! От имени Михаил.       Решив, что эти умудрились опьянеть от коньяка, Вайолет подумала, что в полемику лучше не вступать, только отметила:       — Нет! Я же книги ваших писателей читала. Михайлович — вот так будет правильно. Например, Федор Михайлович Достоевский. Идиот — рекомендую.       — Это кто… идиот?       Вопрос прозвучал на полном серьезе. Вайолет потерла руками лицо, будто умываясь. Пристально посмотрела на одного, потом — на второго. Легким движением забрала бутылку и сказала:       — Достоевский написал «Идиота». А вам, молодые люди, по-моему, пора на пост возвращаться, если не хотите нагоняй получить.       Аргумент был железным. Надо и меру знать, тем более, служба в посольстве не прощает даже мелких промашек, а они тут прикончили почти целую бутылку коньяка за болтовней с иностранкой. А ведь хотели просто взять автограф. Но еще меньше парням хотелось объяснять особисту, что они тут делали и о чем говорили. Поэтому, виновато улыбаясь, они принесли извинения писательнице, все-таки не со знакомой сидели и выпивали.       — Прошу прошения!       — Виноват-с!       Оба молодых человека поспешили к дверям. Вайолет хотела встать, чтобы проводить их до выхода, как вдруг складка юбки с правой стороны сползла вниз, практически оголив филейную часть стройной ножки. Что ж, тогда на мосту это было сделано намерено и принесло свои плоды, но теперь ходить в таком виде писательница просто не могла: скромность не позволяла, а игры в танцовщиц уже закончились. Покрасневшая Вайолет быстрыми движениями разгладила края юбки и окликнула парней, пока те не ушли:       — Будьте любезны! Можно мне пару булавок?       Орудовать иголкой и ниткой не хотелось, да и время было неподходящим. С помощью булавок можно будет легко и эффективно скрепить разорванные края юбки.       — Конечно! — ответил паренек в форме, аккуратно закрывая за собой дверь.

***

      В это время решалась судьба самой Вайолет Эвергарден, в кабинете товарища Мерекалова. Поняв, что происходит в столице Германии, советы хотели бы просто дождаться окончания бойни. Новая власть закрепляется — в этом нет ничего необычного! Тем более, для коммунистов. Тем более, что царь отрекся от престола тоже не от жизни хорошей, а о том, что творилось потом в стране, право, лучше умолчать.       Но вот угораздило эту берлинскую девчонку прийти в посольство. Именно посольство СССР и именно сейчас! Негласное правило дипломатов обязывало дать ей убежище. Но на другой чаше весов были нормальные отношения с Германией, в которой теперь, сомнений нет, будут править нацисты. Так стоит ли из-за одной девчонки ставить на кон всю дипломатическую работу, проделанную со времен подписания мирного договора?       Можно укрыть ее на время, ничего не говоря берлинским ищейкам, но тут не все так просто. Если ее кто-то видел, бегущей сюда или, еще хуже — факт того, что ее укрывали, всплывет на поверхность, то отношения между державами резко ухудшатся, а положению Мерекалова не позавидуешь. Донести о том, что советские дипломаты укрывали Эвергарден могут шпионы, двойные агенты или работники посольства могут проговориться. Что знают два человека, то знает и свинья!       Полномочный представитель союза в Берлине должен решить судьбу писательницы здесь и сейчас. На двух стульях усидеть нельзя! Связаться с Москвой было проблематично и требовало времени. А решение надо было принимать незамедлительно! Или удерживать девчонку, или выдать ее, наплевав на все нормы морали и справедливости.       Товарищ Сталин, перед отправкой Мерекалова, обратился к тому, медленно проговаривая слова, что обуславливала его южная манера речи.       — Мир с Германией должен быть сохранен любой ценой. С немцами мы будем дружить! Вы, как человек искушенный в дипломатии и политике, должны понимать, что сфера наших влияний и интересов не должна конфликтовать с немецкой стороной.       При такой постановке задачи у представителя СССР просто не было вариантов. Родина важнее! К сожалению, эта девочка сама подписала себе приговор, когда явилась в посольство.       Да, на союз будут косо смотреть, подвергнут осуждению, но в этом огромном спектакле мы все играем свои маленькие роли. Задача Мерекалова сводилась к сохранению мира и дружбы с Германией. А тут представляется такая возможность доказать свою лояльность! Пусть даже нацистам! Да кому угодно, если они у руля дружественной страны! И господин посол выполнит свою миссию до конца!       Залпом осушив рюмку водки, что привезли специально из СССР, Мерекалов потянулся к телефонной трубке. Решение было принято!

***

      — Конечно, господин Мерекалов! Я все понимаю! Мы сделаем все сами, не стоит беспокоиться! Ждите! Я сообщу об этом лично фюреру! Благодарю Вас! Всего доброго!       Кивнув самому себе, Мюллер положил трубку. Ничего не произнося, он посматривал то на Рема, то на других штабных офицеров СС. Те не понимали, что именно произошло, но в том, что новость была важной — сомнений не было! Иначе зачем еще упоминать вождя нацистов?       Дело в том, что Мерекалов позвонил в берлинскую полицию, желая сообщить об Эвергарден. Имея там своих людей, эсэсовцы без труда узнали из первых уст, так сказать, лично от посла СССР, где находится девчонка.       Сделав глубокий вдох, оберштурмбаннфюрер сам нарушил тишину в комнате:       — Ну? Никаких соображений? Тогда сам скажу: Эвергарден нашлась! Никогда бы не подумал, что она побежит к красным!       Глаза Рема загорелись. Эта дура посрамила его людей. Улизнула от профессионалов, которых он готовил, поэтому, поквитаться с нею было делом чести.       — Так она в советском посольстве?       — Именно! Коммунисты проявили мудрость и понимание: власть в стране меняется, а это дело хозяйское. Я бы даже сказал, наверно, личное. Вот они и решили выдать девчонку! Она у них сейчас чаи гоняет. Отправим за ней группу, и дело в шляпе! Она не уйдет! — последнюю фразу Мюллер процедил сквозь зубы, словно Эвергарден была его личным врагом или совершила что-то ужасное, за что заслуживает сурового наказания.       Начинающий лысеть Эрнст Рем подошел к карте Берлина, которая висела на стене. На ней было множество разных обозначений: кружки, стрелочки, кресты. Так на карте обозначали места, которые посетили отряды СС и гестапо, и где произошли задержания. Майор СС задумчиво посмотрел на карту и сказал, не обращаясь к кому-то конкретно, словно рассуждая:       — Я что-то не пойму! От ее квартиры до посольства союза, даже если по прямой на карте, будет больше двух километров. Я сомневаюсь, что эта девица умеет летать! Так у меня один вопрос: как хилая девчонка смогла ускользнуть от облавы, навешать подзатыльников гестаповцам, пройти через все посты, миновать патрули и добраться до коммунистов? Есть что-то, чего я не знаю об этой девке?       Мюллер скорчил гримасу, ведь он-то знал о Вайолет куда больше, чем Рем или кто-то еще в этом зале. Да, не все знали про «достижения» Мертвой головы в прошлом. Количество избранных, владеющих этим секретом, должно было оставаться неизменным. Меньше знают — крепче спят и лучше служат!       — Обычное везение! Знаешь, Эрнст, ведь и стоячие часы два раза в день верны! Но чтобы ей сейчас точно не ускользнуть, займись-ка ею ты! — Мюллер сделал предложение, аккуратно поглаживая пробор на своей голове.       — С радостью! — высоченный солдат уже направился к дверям, как его окликнул командир берлинских СС.       — Возьми с собой побольше эсэсовцев! И не торопись! Подготовь группу! Большинство наших сейчас патрулирует по столице, людей не хватает, поэтому, возьми штабных. Тут они все равно дурью маются. Весь автопарк штаба в твоем распоряжении! На территории посольства старайтесь не светиться! Чего доброго, она и в этот раз сбежит! — напутствовал Мюллер.       Бывалый вояка считал, что и сам справится с какой-то девкой. Предложение подполковника СС было сродни оскорблению.       — Не слишком ли много чести для одной дуры? Да никого мне не надо! Я один за ней поеду и приволоку ее за волосы прямо в штаб-квартиру. А потом, пусть наши парни позабавятся! — ухмылка на лице Рема вместе со шрамом делали его зловещим.       — И, все-таки, сделай, как я сказал! — нотки в голосе командующего эсэсовца давали понять, что при необходимости он может и приказать. — И еще одно! Мерекалов просил! Они ее трогать не хотят, не хотят пачкать руки. Чертовы дипломаты! Поэтому, действуйте там спокойно! Ее выведут к вам, а вы просто наденьте на нее наручники и отвезите в штаб. Придется потрудиться и выбить из нее признание. Это нужно коммунистам. Они выдают ее нам, нарушают правила убежища. А с признанием Эвергарден и ее подписью, с них и спрашивать будет нечего! Выдали преступницу, совершили благое дело! И нам так проще! Понимаешь?       — Ладно… — высоченный офицер улыбнулся — выбивать признания он умеет и любит. — Но зачем мне много солдат? — нехотя поинтересовался Рем.       Мюллер сделал паузу, будто подбирал ответ. На самом деле он уже думал о другом — как предупредить Менгеле и остальных, что беглянка Эвергарден будет здесь и надо торопиться. А Рему бросил в шутливой манере:       — Они с тобой поедут, чтобы ты ее там не зарыл! Помни: перед советскими друзьями эсэсовцы должны быть образцовыми солдатами! А как приедешь с нею в штаб СС, так можешь ей хоть все зубы выбить и душу вытрясти, только пусть сперва признание подпишет! — судя по этой шутке Мюллера, у эсэсовцев даже юмор был кровавым и жутким.       Рем только усмехнулся и вышел из кабинета. Да, ночь почти уже закончилась. И за эту ночь было совершено много кошмарных дел. Многие противники нацистской партии были убиты при выдуманной попытке к бегству. Счастливчиками оказались лишь те немногие, кто находился за границей в данный момент. Эти смогут встретить рассвет следующего дня целыми, невредимыми и свободными. Что до столицы страны — Берлина, от пуль эсэсовцев никто не ушел. Гестаповцы в некоторых уголках страны проявили в единичных случаях садистскую изобретательность: доставляли пойманных людей к себе, где под пытками заставили несчастных оговорить себя, подписать показания против самих себя. Кто-то признавался в подготовке к террористическому акту, кто-то закладывал мифическую взрывчатку, кто-то оказался пособником и информатором террористов. Таким образом, нацисты располагали официальным оправданием для «Ночи длинных ножей».       В Берлине оставалась лишь та самая Вайолет Эвергарден, на которую имели зуб многие высшие представители национал-социалистов. Гитлер терпеть не мог политического сопротивления и проявления свободной мысли, олицетворением чего в его глазах была Вайолет. Теперь для нее из Берлина только одна дорога — на кладбище. Или, если повезет, в концлагерь, где смерть тоже не заставит себя ждать.       Йозеф Менгеле к ней явной симпатии не питал, но если его друг чуть ли не в петлю готов ради нее лезть, то можно и выручить дурочку. Своим другом и ценным соратником он дорожил, ибо знал цену верности. Кроме того, она бесила Гитлера, а это уже была причина, чтобы протянуть ей руку помощи. Но все должно быть сделано с хирургической точностью, иначе и девчонку не спасут, и армейская разведка подставиться. Еще у Менгеле были планы на счет Вайолет — башковитая и известная девица сможет принести пользу его ведомству.       Сперва подполковник написал короткую записку в блокноте, позаботившись о том, чтобы никто не увидел содержания. Хотя Вальтер писал иносказательно, но предосторожность не помешает. Затем он взял конверт, в которых штабные офицеры посылают важные сведения и приказы, положил туда листок и пропуск на территорию штаба СС. Аккуратно запечатал его и вызвал к себе своего адъютанта.       Молоденький штурмфюрер СС явился незамедлительно и стоял по стойке смирно, ожидая приказов. Такой исполнительный не станет отклоняться от задачи. Мюллер протянул ему конверт со словами:       — Возьми машину с водителем и на всех парах гони в министерство обороны! Передай это фельдмаршалу Менгеле лично в руки и возвращайся!       — Так точно!       Что ж, теперь все решало время.