Живая нежить

      Она не знала, куда ей пойти! Сама столица изменилась до неузнаваемости в ее глазах, стала какой-то чужой. За одно мгновение она потеряла свой дом, свою страну, право на простую и нормальную жизнь работницы почты и писательницы. После взрыва все ее прошлое, словно вода сквозь пальцы, утекло прочь.       По городу носились машины с гестаповцами и эсэсовцами. Где-то можно было услышать крики. Армия выставляла кордоны и разгоняла жителей по домам. Центр Берлина постепенно заполнялся постами, наблюдательными пунктами и заграждениями: сделано все, чтобы из страны не вырвался хотя бы один враг нации!       «Куда мне теперь? В полицию? Обратиться к властям? Нет-нет! Глупо! Если гестаповские палачи действуют так нагло и грязно, значит, у них развязаны руки. Неужели, теперь эти жестокие люди и есть власть в Германии? Ладно, убиваться и рвать волосы на голове нет смысла! Для начала, хорошо бы выяснить, что произошло!» — так рассуждала Вайолет, направляясь к мостовой.       К удивлению девушки, даже после призыва оставаться дома, на улице, что шла вдоль канала, было полно народа.       «Вот и прекрасно! Затеряюсь в толпе!» — решила блондинка.       Народ столпился тут не зря! Уже стемнело. Вечернее августовское небо медленно, но уверенно, становилось черным. И на фоне темно-синего небосвода отчетливого было видно зарево. Что-то полыхает в центре города. И это было здание парламента.       Сперва Вайолет хотела сама спросить, что произошло, но решила не привлекать лишнего внимания. Все кругом судачили об этом, поэтому девушка просто слушала.       — Как полыхает!       — Коммунистические свиньи решили спалить наш национальный символ!       — Бандиты!       Такие возгласы доносились из толпы, но кроме прочего, Вайолет услышала то, что действительно стало страшной новостью.       — Эти террористы убили президента!       Вайолет стояла у стальной ограды мостовой, внизу медленно и величаво текла столичная речка — Шпрее.       «Так вот что случилось! Единственный человек, который мог дать отпор нацистам, умер! Вместе с президентом Гинденбургом умерла и надежда этой страны на демократию и справедливость!» — грустно подумала Вайолет.       «Оставаться в Берлине теперь смерти подобно! Да и в стране тоже! Теперь я для нее чужая. Нет, даже хуже. Я враг этой страны! Надо бежать, но куда? Купить билет на поезд? Хорошо бы, но и это глупость! Вокзалы, порты и аэродромы наверняка тщательно охраняют, проверяют документы перед посадкой или покупкой билета!»       Пара машин пожарников с сиренами проехала по мосту, что находился по правую руку от Вайолет. Они ехали в центр, где пылал символ национального значения. Автомобили скрылись за зданиями с другой стороны моста. Проводив машины взглядом, Вайолет разглядела в синем небе силуэт большого четырехэтажного здания. Там проходила международная выставка.       Вздохнув, девушка вспомнила о своем новом доме, в котором и не пожила толком. Там тоже четыре этажа! Но внимание ее привлекло другое, ведь на крыше этого здания развивались флаги. Девушке сразу стало весело от промелькнувшей мысли.       «А зачем бежать в другую страну? Ведь частичка чужой страны есть в каждом государстве — посольство! Там и можно попросить убежища! Я смутно представляю, где в столице есть посольства других стран! Так, спокойно! Надо вспомнить! Ведь я работала машинисткой: голова у меня не для бантиков!» — девчонка решила отойти от набережной к домам и в относительном спокойствии все обдумать.       «Я печатала статьи про два новых посольства в столице! Посольство Италии, но это далеко отсюда и мне не подходит! Фашист Муссолини — ярый сторонник нацистов. Он был потомком цезарей, по словам Гитлера. Поэтому пойти туда, равносильно тому, что я сама приду в гестапо и сдамся. А вот то здание на противоположенной стороне моста, за парком — это посольство СССР. Хотя они тоже поддерживают Германию… Ладно! Это авантюра, но и выбор у меня невелик!»       Слева от себя, примерно в трехстах метрах, Вайолет увидела, как солдаты в касках и с оружием в руках идут двойной цепью, и после встречи с ними, люди быстро скрывались в своих домах на набережной. Идти здесь ей было некуда, а если проверят документы, то это будет концом, поэтому Вайолет, застучав каблучками, направилась быстрым шагом в противоположенную сторону от военных, к мосту.       Дойдя до моста, беглянка вздохнула с облегчением. Перед тем, как повернуть на мост, девушка увидела перед собой здание коммунистического издательства. Здесь печатали газету левого толка. Она удивилась, почему сюда еще не явились нацистские палачи? Учитывая, что руки у них развязаны, и народ во всем винит коммунистов с подачи провокаторов, то почему тут все еще спокойно?       Ступив на мост и пройдя пару десятков шагов, Вайолет услышала, как резко затормозили машины.       «Вот они! Легки на помине!» — подумала девушка, нахмурив светлые брови.       У писательницы было ощущение дежавю. Тоже две машины с гестаповцами и руководящим операцией офицером, также один грузовик с солдатами СС. Только в этот раз она все наблюдала с лучших мест! Выпрыгнувший из кузова грузовика ротенфюрер СС стал покрикивать на остальных, подгоняя:       — Давай! Давай! Живее!       Толпа солдат ворвалась в серое здание, выбив двери. Двое солдат направились на мост. У Вайолет подступил комок к горлу, ведь один шел прямо к ней. Девушка попятилась и встала боком к эсэсовцу: если ее вычислили, то без боя она сдаваться не будет! Она уже приготовилась к худшему, как пара солдат остановилась — их задачей было перекрыть мост на случай, если кто-то попробует бежать. Буквально в каких-то десяти шагах перед светловолосой девушкой стоял автоматчик, не подозревая, что одна из его целей находится прямо перед ним — вот эта нахмурившаяся блондинка!       Внезапно из здания коммунистов донеслись короткие автоматные очереди. От неожиданности Вайолет резко повернула голову в сторону строения. Эсэсовец, что стоял в непосредственной близости, накричал на девушку:       — Чего таращишь глаза? Ступай домой!       Вайолет гневно посмотрела на солдата, но ничего не ответила. Связываться с такими — себе дороже! Развернувшись, она пошла в противоположенную сторону.       Мост был длинным, построенным относительно недавно и как по совпадению, именно на этом мосту Вайолет и будущий фюрер партии обхитрили коммунистических агрессоров, притворившись разнорабочим и деревенской простушкой. Тогда они были заодно. Теперь один из них пытается нагло убрать все неугодные фигуры с политической доски страны, физически уничтожая конкурентов. Теперь Адольф Гитлер принимает доклады от своих подчиненных, сидя в кабинете в старинном замке, а другая борется за свою жизнь, словно затравленный зверек, в городе, который еще час назад был ее домом.       Плохой новостью на полпути для девушки стали три грузовика, которые остановились на противоположенном выходе с моста. Оттуда все также выпрыгивали солдаты, организованно рассредоточивались, выставляли заграждения для машин и проверяли документы у выходящих и заходящих на мост людей.       Это стало неожиданным потрясением, которое подорвало веру писательницы в успех! Вайолет остановилась на середине моста и беззвучно застонала, уронив лицо в ладони. Только девушка решила, что может избежать нацистских палачей, как попала в такую простую ловушку! Теперь она в мышеловке. Позади эсэсовцы, которые уже вошли в раж, проливая кровь! А впереди была толпа солдат, которая проверяет документы. Вайолет видела со своего места, как они останавливали рабочих, которые шли в центральный район города, и проверяли их бумаги. Одно было хорошо — у этих мундиры были серого цвета. Стало быть, это солдаты вермахта. Так Менгеле оказывал посильную помощь своему «другу». Армия на побегушках у нацистских убийц.       Девчонка остановилась, обдумывая ситуацию. Она оперлась о стальные перила мостовой, задумчиво глядя вдаль.       «Назад нельзя! Меня видели и будет это подозрительно. Впереди тоже верный провал! Неужели я так и сгину здесь, под катком правосудия преступников? А ведь это тот самый мост! Мост, где герр Гитлер проявил себя замечательным актером! Моя роль тогда сводилась к молчаливой деревенской девчонке!» — со вздохом припомнила Вайолет давнее приключение.       Девушка с тоской окинула взглядом панораму. Если бы не безвыходная ситуация, полыхающий рейхстаг и снующие солдаты, что были кругом, она бы полюбовалась вечерним Берлином. Подумать только, еще совсем недавно все работало и не предвещало беды! Вот и мигающие вывески магазинов еще работают: универмаги, кабаре, бутики. Теперь посетителей в этих заведениях не будет. По крайней мере, этим вечером!       — Кабаре… — тихо проговорила Вайолет.       Как это иногда бывает, спасительные мысли возникают самым непостижимым и непредсказуемым образом. Судьба подкинет вариант решения сложной задачи. А если нет, значит, не заслужила! На лице девушки появилась столь редкая хитрая улыбка, что придавало ей зловещий облик, особенно среди тех, кто хорошо знал честную, открытую и благородную писательницу.       «А чем я хуже Гитлера? И что мне терять? Так-так-так! Вайолет Эвергарден! Говоришь, голова у тебя не только для бантиков? Вот мы и увидим!» — самой себе мысленно сказала светловолосая девица.       Эвергарден решила играть ва-банк. Попробовать себя в новом амплуа. В качестве легкомысленной, развязной, раскрепощенной и даже вызывающе ведущей себя танцовщицы кабаре. Про такие места она только слышала и читала в газетах, поэтому нужно сделать ставку в этой игре на импровизацию и чутье ситуации.       Эти солдаты разыскивают писательницу. К сожалению, а, вероятно, к радости, они обладают минимумом информации. Наверняка! Поэтому надо просто разочаровать их ожидания. Прикинуться той, кем Вайолет не является на самом деле!       Девчонка подождала, пока мимо пройдет человек в рабочей форме. Убедившись, что рядом с нею никого нет, она сняла легкое пальто и положила его на перила моста. Свою зеленую брошь она решила спрятать на груди — так она не потеряется, если будет нужда в бегстве. А перед тем, как спрятать, она, словно белочка, погрызла ее передними зубами. Это был, своего рода, ритуал, чтобы улыбнулась удача.       Выставив правую ногу вперед, она нашла разрез и потянула ткань в разные стороны. Послышался треск рвущихся швов. Не рассчитав силы, она чуть было не порвала свою юбку. Разрез сильно удлинился! Еще немного и Вайолет осталась бы без важного элемента одежды. Оценив работу, писательница заметила тихо вслух:       — Вызывающе и пошло! То, что надо! — с улыбкой отметила блондинка, кивнув себе.       Затем Вайолет принялась за свою блузку. Сначала она расстегнула три пуговицы, но поморщилась, увидев грудь и бюстгальтер. Несмотря на ее толерантность к противоположенному полу, природа ее не обделила женскими данными. Третий размер, как-никак. Она решила оставить только две пуговки.       — Хватит с них и этого! — пробурчала девушка себе под нос.       Поработав еще немного над своим внешним видом, убрав заколку и распустив волосы, подумав, как вести себя, что делать в том или ином случае, Вайолет Эвергарден направилась к армейским патрулям.       Да, та самая Вайолет, которую все считают скромной и интеллигентной, сейчас шла, покачивая бедрами, мысленно повторяя себе, что она теперь является танцовщицей кабаре. Пальто болталось сзади на указательном пальце, словно на вешалке. Сейчас было прохладно, но никто не посмотрит на девушку, что сняла пальто, как на сумасшедшую. Воротничок расстегнутой блузки колыхался на ветру. При каждом шаге она специально немного приподнимала правую ногу, пытаясь таким образом привлечь внимание к удлиненному разрезу.

***

      — Ганс, глянь какая идет! — с ухмылкой заметил приближающуюся девушку молодой солдат с нашивками ефрейтора.       — Пошли! — устало ответил тот, кого назвали Гансом.       В принципе, солдаты регулярной армии неохотно выполняли такие поручения. Да, люди на казенной службе по определению подневольные. Сказали подняться по тревоге, помогать полиции и ловить преступников — вот они и ловят! Раздали листки с приметами и размазанными фотографиями и заставили быть жандармами, что раздражало вдвойне. Не за этим молодежь пришла в вермахт! Геббельс говорил о защите интересов родины, Гитлер говорил о великой миссии, возложенной на народ Германии. А вместо этого — отлавливать преступников. Но тут появилось хоть какое-то разнообразие…       Вместо очередного хмурого строителя или рабочего, на патрульных шла уверенной походкой от бедра какая-то блондинка. При каждом шаге ее грудь легко подскакивала и цокающий звук вылетал из-под каблучков. Изредка налетавшие порывы ветра развевали ее волосы, которые падали ниже плеч. Солдаты переглянулись и усмехнулись:       — Ставлю марку — столичная шлюшка! — заявил ефрейтор, засмотревшись на разрез юбки.       Приятель говорившего огляделся и закатил глаза. Обер-ефрейтор Ганс Нойман был из семьи простого рабочего, а мать была учительницей. Будучи человеком сдержанным и воспитанным, так как его мать следовала правилу «трех К», тот понимал, что далеко не каждая девушка с декольте или юбкой по колено — дешевка. Впрочем, винить приятеля ему тоже было нельзя, возраст у этих парней такой, что все мысли только о девках. Похабные мысли…       — Принято, Карл! А я ставлю марку на то, что она простая девчонка и идет по своим делам!       Вайолет же невозмутимо, как танк, шла вперед, смотря в сторону речки, не замечая солдат вокруг и ограждения. Девушка провела свободной рукой по волосам, думая о чем-то своем, но резкий оклик и вытянутая рука солдата заставили ее остановиться.       — Стой! — приказал Карл.       Вайолет все также смотрела в сторону, но уже с недовольным видом, даже не удостоив крикуна взглядом.       — Не «стой», а «стойте», — поправила она солдата, облизывая губы.       Это она сделала наигранно, но, в то же время, ей действительно хотелось пить.       — В чем дело? — хмуро спросила Эвергарден.       Карл недовольно посмотрел на девушку и добавил:       — Документы!       Триггер сработал, и Вайолет стала изображать из себя скандалистку.       — С какой это стати? Может, еще польку станцевать?! А? — Вайолет наконец перевела взгляд на военных, стараясь быть максимально грубой.       Брови ее нахмурились, разгневанный взгляд говорил о раздражении. Ефрейтор даже, как показалось писательнице, съежился. Парнишка был примерно ее возраста, может, чуть младше. На выручку пришел друг Карла.       — Все, кто хочет пройти на другую сторону моста, в центральный район Берлина, должны предъявить документы! Приказ коменданта Берлина! — отчитался Ганс.       Вайолет перевела безразличный взгляд на говорившего. Никто не мог представить, что внутри у нее все напряглось. Она молилась, чтобы ее волнение не вылезло наружу именно сейчас, в самый неподходящий момент. Как бы еще не покраснеть, но пока все было нормально. А эти солдаты — простые ребята, которые выполняют свой долг. И они могут стать источником информации, только надо быть очень осторожной! Бдительность терять нельзя!       Девчонка скрестила руки у себя на груди, пальто было накинуто поверх рук. Голову она слегка склонила в сторону. Теперь лицо излучало высшую степень наплевательства. Что ей какой-то там комендант?       Она как бы невзначай приподняла свою грудь. Вайолет была молода и хороша собой. В общем, кровь с молоком. Мужики сильно глупеют, когда отвлекаются на девичьи прелести. Девушка знала об этом из прочитанного. Личный опыт девушки был на нуле в этом деле. По крайней мере, до сего вечера.       — А что, собственно, случилось? — задала томным голосом вопрос девица, прикинувшись дурочкой.       Карл не упустил возможности нахамить:       — Ты с луны упала? Рейхстаг взорвали террористы! Президент мертв! Вся столица на ушах!       Девушка удостоила говорившего презрительным взглядом.       — Комары кусаются! Магазины закрываются! Караул! Пф! — неожиданно для самой себя Вайолет отметила, что она может неплохо передразнивать. — Как тебя, такого нервного, мамочка одного вообще отпустила? Или она здесь с тобой? А! Видимо, он за тобой приглядывает!       Закончив издеваться, хамка хмыкнула и демонстративно повернулась к напарнику оскорбленного ефрейтора.       — Только я тут при чем? Я недавно приехала. На поезде. Из Потсдама. А документов у меня нет. Просто я их с собой не ношу… — Вайолет нарочно говорила простыми и односложными предложениями.       Чем меньше связи с ее настоящей личностью, тем лучше.       — Но у нас распоряжение… — как-то отвлеченно проговорил Ганс, засмотревшись на блузку девушки.       Вайолет поймала его взгляд на себе и тут же поняла, куда он пялится. Тут можно и возмутиться! На законных основаниях! Поэтому она сделала легкое движение вперед, чуть-чуть наклонилась, чтобы встретиться глазами с глазами обер-ефрейтора.       Когда грудь красавицы внезапно исчезла из поля зрения, а на ее месте появилось нахмуренное лицо незнакомки с большими голубыми глазами, Ганс понял, что влип. Не надо было так явно таращиться…       — А у меня работа! И опаздывать я не могу! Или ты мне рабочий день оплатишь?! — этого служаку Вайолет своим гневным тоном и поведением вывела из строя.       Больше этот не опасен! Обер-ефрейтор густо покраснел. Но сам виноват.       — Я позову фельдфебеля! — сказал пришедший в себя Карл, который даже прикусил губу, чтобы не рассмеяться и поспешил уйти.       Да, его приятеля эта деваха осадила знатно. А вот вмешательство других лиц было явно не в пользу Вайолет. Но у нее был еще неоспоримый козырь в рукаве, который она приберегла на самый последний случай. Она работает в кабаре танцовщицей, и там любой подтвердит ее личность. Если эта ложь сработает хотя бы на половину: ее туда сопроводят, то можно будет попытаться убежать от сопровождающих или постараться бесшумно обезвредить их. Хотя любой драки лучше избегать всеми способами, она уже давно не солдат, а знаменитая писательница. Бой даже с одним противником может закончиться не в ее пользу.       Конфликт Вайолет и пары солдат уже привлек внимание окружающих, ведь с другого конца моста народ все прибывал. Кто-то жил в центре Берлина, а кто-то надеялся попасть таким образом на работу.       — Давайте отойдем в сторону! — с этими словами обер-ефрейтор взял девушку за локоть.       Эвергарден не отпрыгнула в сторону, хотя видела, что солдат намеревается увести ее. Напротив, она даже неуловим движением протолкнула свою руку дальше, чтобы Ганс схватил ее за часть руки, что ближе к плечу. Будет больше поводов для скандала!       Когда ее за руку отвели за заграждения, девушка только тогда выхватила руку, сопроводив все происходящее истеричными комментариями.       — Синяки же будут! Мало того, что пялился, так теперь еще и руки распускаешь!!! Неслыханно!       После такого заявления, военный отшатнулся от нее, как от прокаженной. Уж в чем в чем, а в домогательствах этого малого никто никогда не обвинял. До этого момента. Вздорная девка попалась!       — Я не…       Ганс не успел оправдаться, так как появился его дружок с фельдфебелем.       — Вот эта! У нее нет документов! — ефрейтор указал на Вайолет. — Но есть много гонора, — шепотом добавил паренек.       Пришедший военный был старше, как минимум в два раза, чем те солдаты, что остановили Вайолет. Морщины на лице, колкий взгляд зеленых глаз и железный крест на груди — вот что бросилось Вайолет в глаза. Форма на нем была выцветшая. Пилотка с орлом над красно-белым кругом тоже потеряла былой лоск и цвет. Было видно, что этот человек с армией связан давно и тесно. Еще с кайзеровских времен. Этот прошел еще недавнюю Великую войну от начала и до конца, и теперь отлавливал мнимых преступников в столице. Почему он пришел с хмурым лицом, стало понятно сразу — роль жандарма унижала его боевые заслуги. Девица решила бить первой:       — Господин офицер! — светловолосая девчонка рванулась к пришедшему фельдфебелю и деликатно начала излагать свою просьбу.       Неожиданно приятным стало повышение для фельдфебеля, хоть и в глазах только этой девчонки. Бывалый вояка окинул ее оценивающим взглядом. Опытный солдат тоже оценил расстегнутые пуговицы на блузке и разрез на юбке. Только по-своему. Его брезгливый взгляд словно говорил: «Ну и шалава же ты!»       — Я тут недалеко работаю. В кабаре! Вон там! А эти меня задержали! Видите ли, я документы не ношу. Ну, сами прикиньте! Разве я похожа на террористку? — Вайолет говорила это с максимальной простотой, используя несвойственную ей же манеру речи и ужимки, вспоминая всевозможные фразы и повадки Шереметьевой.       Взгляд девушки из хмурого стал просящим. Под конец монолога она демонстративно облизнула губки. Фельдфебель только помотал головой.       — Разберемся! — сухо процедил он сквозь зубы.       На этого всякие девичьи уловки и штучки не подействуют. Этот человек не просто прошел войну, но и был научен жизнью! Но Вайолет и надо только убедить его и остальных, что она — танцовщица из кабаре. Развязная, легкомысленная и наглая девка.       Увидев, что мужчина демонстративно ее игнорирует, даже уставился в какой-то листок, Вайолет хмыкнула, изобразив обиду, развернулась, скрестив руки на груди, и стала стучать носком туфельки о мостовую, будто с нетерпением чего-то ожидая.       Хороши вояки, даже имени у нее не спросили. Хотя на этот случай Вайолет подготовилась. Нехватка гестаповской жилки, отсутствие опыта в подобных делах и нежелание делать свою работу сыграли на руку девушке! Все-таки они не из контрразведки!       Тем временем фельдфебель просматривал ориентировку, что им выдали перед отправкой сюда. У каждого солдата в оцеплении была такая бумажка, с черно-белыми фотографиями и кратким описанием преступников.       Долго искать не пришлось, на весь список было лишь одно женское имя. Имя Вайолет!       — Ва-йо-лет Эвер-гар-ден! — по слогам прочитал фельдфебель.       На лбу Вайолет появилась испарина. Неприятным открытием стало то, что у них есть ориентировки.       — Повернитесь! — резко отдали приказ девчонке.       Та медленно развернулась, выставив вперед правую ногу, акцентируя внимание на разрезе, и недовольно промолвила:       — Ну что еще?       Пришедший фельдфебель глянул на нее, потом уставился в листок. Фотография была скверного качества и напечатана не лучшим образом. Само собой, черно-белая. Он продолжил, читая вслух:       — Писательница. Волосы светлые… — дальше военный стал читать про себя, сверяя данные со стоящей перед ним Вайолет.       «Волосы светлые. Носит прическу, как на фото: с бантиками и косичками. Где тут косички-то на фото? А, вижу! Мимо! У этой волосы распущены, словно грива. Голубые глаза. Ну, голубые глаза у половины берлинских девок. Всех теперь останавливать? Чертова гестаповская выучка! Постоянно носит зеленую брошь. Ее я тоже не вижу! Так! Дальше! Больше об этой девчонке! Спокойная, скромная, носит пышные платья — это явно не про ту, что передо мной. При разговоре держится сдержанно. Говорит вежливо и учтиво. Не использует жаргон. Тоже мимо! Очень прямолинейна. Но это все косвенно! Не говорит по-немецки…»       — Verraten Sie mir Ihren Namen? — чтобы совесть была чиста и для проверки, фельдфебель спросил девушку, не отрываясь от листка.       Позвольте мне узнать Ваше имя? (нем.)       — Mein Name ist Gerda Scholz! — даже глазом не моргнув, отчеканила Вайолет.       Меня зовут Герда Шольц! (нем.)       Хотя фельдфебель уже понимал, что перед ним уж точно не кроткая писательница, но работу надо делать качественно! Поэтому он отдал приказ.       — Следуйте за мной! — приказал человек в форме.       — Я никуда не пойду! Мне на работу надо!       Помотав головой, мужчина обратился к молодым солдатам:       — Берите ее за руки и пошли!       — Не трогайте меня!!!       Вайолет демонстративно подняла руки, перекинув пальто через плечо, словно показывая, чтобы к ней не подходили.       — Так надо! — с издевательской улыбкой сказал Карл.       — Зачем это? — задала вопрос Вайолет твердым тоном, хотя комок уже подступил к горлу.       — Хотим убедиться, что ты не террористка! — пояснил ветеран немецкой армии.       — А так не видно? — блондинка смущенно, даже обиженно, пролепетала последние слова, уже не надеясь на хороший исход.       — Надоело! В охапку ее и пошли! — настаивал на своем фельдфебель.       Вайолет уже прикидывала в уме варианты побега, как вдруг свет засиял в конце тоннеля. Не зря же она акцентировала внимание на том скромном солдате, который за руку отвел ее в сторону. Он как раз стоял рядом, но выполнять приказ не спешил, будто блондиночка была змеей, которая может укусить. Сразу было видно, что с девчонками у него было мало опыта. И тут началось представление.       — Что-о-о?! Ах так! Лапать я себя больше не дам! Вот этот меня уже лапал! Подлец! — девушка перешла на крик, тем самым привлекая еще большее внимание со всех сторон, что вояк не очень-то радовало.       Вайолет указала на побагровевшего обер-ефрейтора. Старший по званию задал тому незамедлительный вопрос:       — Как так?       — Я ее просто за руку отвел в сторону. А она истерику закатила! Мол, на ее нежных и мягких руках будут синяки… — промямлил смущенный мальчишка в военной форме.       Зря он это сделал, так как Вайолет уже было не унять.       — Мягких?! Ну все! С меня хватит! Господин офицер, я хочу сделать заявление! — писательница вошла во вкус и обрушивала все свое негодование на незадачливого парнишку. — Он еще пялился на меня. Вот именно туда! Да-да, где мягкие! Да что там! Он меня словно взглядом раздевал! А потом как схватит, как потащит и…       Фельдфебель уже на середине рассказа Вайолет прикрыл глаза ладонью. Бывалого военного било мелкой дрожью от злости. Столько времени тратить на споры с какой-то дурой! Не выдержав, он заорал на нее:       — Хватит!!! Иди уже в свое кабаре! — распорядился фельдфебель.       Хоть с каждым обращением фельдфебель и становился офицером, а к следующему разу он мог уже быть генералом, эта неспокойная девица его достала.       — Ну-у… я тогда пошла! — коротко сказала Вайолет, до конца не веря, что ей все-таки удалось вырваться из этой западни.       — Иди! И потрудись носа не показывать оттуда до отмены комендантского часа! — рявкнул мужчина.       На это Вайолет только кивнула, пожала плечами и улыбнулась. Солдаты расступились, давая блондинке возможность пройти. Девушка все той же уверенной походкой от бедра поспешила уйти. Если и доигрывать этот спектакль, то до конца! Теперь ее путь лежал в кабаре — приемлемый исход, если подумать.       Молодые ребята молча провожали взглядом, как им казалось, длинноногую стройную танцовщицу. Тишину нарушил фельдфебель.       — А вы оба тоже хороши! В бумажки-то заглядываете? Проститутку от писательницы отличить не можете? — ветерану нравилось поучать молодых бойцов.       Впрочем, все армии мира грешат этим.       — Она из кабаре, там только танцуют… — со вздохом заметил Карл.       — Знаю я, как они там «танцуют»! Дешевки! — не унимался старый вояка.       Ганс, пришедший в себя после этого представления, тоже задал вопрос.       — А Вы там бывали, господин фельдфебель?       Фыркнув от негодования, мужчина тут же ответил:       — Нет! Еще чего не хватало!       — А откуда тогда знаете, если там не бывали, господин… — Карл не успел договорить, так как побагровевшее лицо фельдфебеля говорило само за себя.       Тот за пуговицы мундиров притянул к себе солдат и сквозь зубы прошипел:       — Три наряда вне очереди! Каждому! — после чего уже было собирался уходить, но обернулся. — И пошевеливайтесь! Честные берлинцы ждут в очереди!