Живая нежить

      Обо всех мелочах Любке не знал, но ему было точно известно, что при морской академии, что была рядом с Балтийским морем, Вайолет жилось неплохо, даже при небрежном отношении Дитфрида к ней и своим обязанностям. Но всему приходит свой конец! Так и безмятежные деньки Вайолет в Кенигсберге подошли к концу, когда в первый же год войны в восточной Пруссии для немцев и их союзников — австро-венгров, дела пошли из рук вон плохо. Ей даже «посчастливилось» поучаствовать в прикрытии отходящих немецких частей в Польше.       Уже осенью 1914, когда еще даже не минул год с начала войны, Германия познала цену беспечности и чрезмерной самоуверенности. Немцы думали легко и быстро сломить Францию, а потом взяться за Россию. Как сказал кайзер Вильгельм II, немцы будут обедать в Париже, а ужинать — в Санкт-Петербурге. Хотя еще Бисмарк предупреждал, что война на два фронта ничего хорошего не принесет! А русские — самые опасные противники, так как на любую хитрость ответят своей глупостью. Но немцы воевали именно так: на западе основным противником была Франция, имея поддержку Бельгии и англичан, а на востоке — Россия.        Проблемам немцев предшествовал провал Австро-Венгрии, когда в Галиции австрияки были на голову разбиты русскими, австрийское командование обратилось со слезными мольбами к немцам, чтобы те поддержали их в Украине и Польше, которые, в тот момент, входили в состав Российской империи. Для этого пришлось снимать войска с западного фронта. Менгеле еще тогда считал, что от этих безмозглых разношерстных солдафонов Австро-Венгрии для Германии будут одни проблемы.       Немцы откликнулись на просьбу и сняли силы с западного направления, прислав подкрепления и готовя свой удар по Варшаве. Русские, под напором германцев, сначала отошли за Вислу, надеясь на естественную преграду в виде реки и крепостные оборонительные сооружения. Подоспевшие резервы русских помогли задержать, а после — погнать немцев прочь. Особую роль сыграли подкрепления из Сибири. Варшавско-Ивангородская операция, хоть все стороны и понесли ужасные потери, осталась за русскими!       Перед немецкой военной машиной предстала ужасающая реальность! Австро-Венгрия, в качестве союзника, годилась только для поставки пушечного мяса на русские штыки. Столь бездарны были действия союзницы Германии, что австрийская армия не справлялась даже с локальными задачами, как удержание плацдарма или организованное отступление на новый рубеж обороны.       И немцы, и русские понимали, что если дела для кайзеровских вояк пойдут плохо и дальше, то в воздухе запахнет потенциальным выходом на Познань, а потом — на Берлин. И это в 1914, когда бравый кайзер считал войну на два фронта — веселым мероприятием и решенным делом! Но, как оказалось, болота и леса Польши, Украины и Белоруссии стали могильником для немецкой солдатской бравады. О каком-то успехе, как было на западном фронте во Франции, даже и речи не шло. Вероятно, все дело было в красных штанах, которых не было у царской армии.       В ноябре Гинденбург предпринял попытку взять русские силы в мешок у города Лодзь. И опять немцам сопутствовал успех в самом начале операции. Им удалось найти слабое место в обороне русских и окружить лодзинскую группировку с трех направлений: запада, севера и востока. Но затянуть узел не смогли — банально не хватило сил. В итоге, сами окружавшие немцы оказались в капкане, начав бои со спешащими на помощь русскими армиями, шедшими на выручку лодзинской группировке. Получилось что-то вроде тисков или слоеного торта с зажатыми немцами. Ситуация становилась безвыходной для немецких воинов. Если остаться, то только чтобы умереть! 22 ноября Гинденбург отдал приказ об отступлении. Вся Германия, которая еще недавно испытывала невероятный подъем национальной гордости за свои вооруженные силы, затаила дыхание.       Но еще раньше, когда стало ясно, что в Польше немцам ничего хорошего не светит, Гинденбург вызвал к себе Менгеле. Никто не знает, что точно сказал командующий генералу от инфантерии, но, когда тот вышел к верному Любке, ученый впервые увидел несгибаемого военного в подавленном состоянии. Ему даже показалось, что правая рука седого мужчины немного дрожит, но Менгеле резко перехватил трясущуюся руку левой и произнес без тени страха или сомнения:       — Хочет, чтобы Мертвая голова прикрывала отступление! — генерал пехоты резко повернул голову к своему товарищу, а тому показалось, что шрам на его щеке стал еще длиннее. — Ты же понимаешь! Это ворота в Германию! Надо действовать быстро и безжалостно! Всех наших диверсантов, кто есть в Кенигсберге, да и везде по восточной Пруссии — сюда! Никого не оставлять! Даже раненых, если могут передвигаться и держать оружие — сюда! Потом свои раны залижут! Да! Свою чудо-девочку тоже сюда зови! Я и ей найду работу! Нам нужны все силы! Здесь решается наша судьба!       И пока немцы спешно покидали прежние рубежи, Менгеле задумался, каким образом лучше прикрыть отступающие войска? Позиционная война — это вчерашний день! Только своих людей угробит, да и сам присоединится к генералам Германии, которые сложили свои головы на польской земле. Тут нужно что-то другое! И выход был найден!       Йозеф Менгеле, хоть и терпеть не мог русских, но очень любил повторять одного из них — Суворова. Удивить — победить! «Науку побеждать» Менгеле читал с упоением. Конечно, в тыл русским выйти он не мог… Вот если бы у него было больше отлично подготовленных людей для операций в тылу врага! Или стоит заставить так думать русских? Замедлить их продвижение. Пусть солдаты и офицеры противника станут дерганными и будут постоянно озираться назад! Пускай поверят в невероятное! Это парализует наступление и даст время немецкой армии на перегруппировку и подготовку дальнейших действий!       — А почему бы и нет? Точно! Пусть думают, что нас тут сотни, тысячи, миллионы! И мы везде!       Так командующий корпусом пришел к своему умозаключению, когда Любке докладывал о прибытии всех, кого он смог собрать в Польше из состава Мертвой головы. Особо он выделил отряды подрывников и диверсантов, которых готовили к длительным переходам, скрытному перемещению и бесшумной ликвидации противников. Теперь командование корпуса собрало всю свою мощь в кулак.       План был прост! Сил для того, чтобы держать фронт, у Менгеле явно недостаточно. Гинденбург ненавидел его и его детище, поэтому послал генерала от инфантерии на верную гибель или позор. Тут надо было брать хитростью! Любая армия не сможет двигаться дальше и вообще воевать без ресурсов: топливо, провиант, запчасти, патроны и так далее. Стоит еще отметить, что командование русских не слишком торопилось, поэтому даже из Лодзи хоть кто-то из немцев да успел унести ноги. А тут еще одна неприятность для врага с востока: железнодорожная колея разная! Европейские составы по русской железной дороге не пройдут, а, стало быть, и наоборот. А если еще заторы появятся, диверсии и шальные призрачные группы немцев будут маячить то тут, то там, то быстрый прорыв и вовсе станет нереальной задачей!       Великая война не была «быстрой», а позиционные баталии были и станут тому подтверждением. Менгеле был человеком, который всегда предвидел будущее. Можно сказать, что он опередил стратегов вермахта на десятилетия. Зачатки блицкрига родились именно здесь, в Польше в 1914 году, опережая свое время. Уже потирая ладони от радости и напоминая Мефистофеля своим видом, тот объяснял своему помощнику во временном штабе, стоя у карты.       — Какой ненормальный с такими жалкими силами сможет парализовать русские армии на территории Польши, идя в наступление? Я! — тут он захохотал, от чего Любке невольно вздрогнул. — Смотри! Мы не будем держать фронт, ключевые позиции или переправы! У нас на это банально сил не хватит. Нас сомнут! Пока царская армия готовится к продвижению, мы нанесем им визит небольшими группами в тыл. Так вот пусть русские думают, что нас тут тьма! Зашлем к ним в тылы наши диверсионные отряды! После нашего позорного бегства они считают, что никто не посмеет зайти к ним вглубь на десятки километров. Конечно, придется идти быстро, через леса и болота, а это значит, что в каждой группе должен быть местный или тот, кто знает местность отлично. Все солдаты, которые пойдут в тыл, должны быть здоровы, чтобы один не тормозил всех. Поэтому, на счет раненных я поторопился, но пусть остаются — я им и тут дело найду! Итак, можно углубиться в русский тыл! Недаром мы своих солдат готовили к изнурительным марш-броскам! А там уже на воздух будут взлетать составы, переправы, мосты, склады. Обозы будут подвергаться атакам, а составы пускаться под откос! Армейская разведка готова доложить, что они там нарыли?       — Да, список объектов за линиями русских! Авиация также подтвердила, что линии снабжения ужасно растянуты. От самой Варшавы. Ласк, Лодзь, Петроков и другие города и села… — отчитался Любке.       — Хорошо! Я думаю, в этой вылазке твои изыскания нам очень помогут! Всем участникам ночного рейда перед началом операции выдадим по паре таблеток! Ах да! Скажи, а ведь мы имеем трофейную вражескую униформу? В крайнем случае, можно снять с пленных или убитых! — ехидно подметил Менгеле.       Тот уже придумал, что под видом русских отрядов можно будет направить в тыл немцев. Отбирать лучше всего тех, кто знаком со спецификой русских: речью, обычаями и замашками. Военной дисциплиной и традициями. Пусть даже ругаются, как русские! Чтобы свои могли узнать друг друга, можно внедрить в форму какой-нибудь дополнительный атрибут, например, шарф или платок обвязать вокруг шеи. И даже небольшой отряд, когда окажется в тылу, в определенное время сумеет посеять хаос в рядах русских войск. Конечно, это противоречит нормам военной этики, но, кого это волнует? Уж точно не Менгеле!

***

      Времени было катастрофически мало. Нужно было в сжатые сроки разработать операции для всех групп, проинструктировать подчиненных, составить списки отрядов и целей в тылу, чтобы они не дублировали друг друга. Каждой группе подрывников приписать конкретную цель, которую успела обнаружить разведка. Надо было разработать маршруты, время выдвижения и время начала операции, которую Менгеле назвал «Рука смерти». Все группы начнут действовать одновременно, что и станет полной неожиданностью для русских. Основной удар будет нанесен по снабжению царской армии. Уничтожение мостов, порча инфраструктуры, поломка транспорта — это ставилось выше остальных задач. Далее следовало устранение высшего офицерского состава. Заключительным пунктом была свободная охота, чтобы нанести урон личному составу, имуществу и заставить восточного оппонента все время оглядываться и быть в напряжении.       Все штабные офицеры Мертвой головы забыли про сон и отдых, работая на износ. Поэтому, тогдашний командир корпуса любил повторять, что качественная штабная работа намного важней умения махать саблей на передовой. Хороший расчет приведет к успеху операции и уменьшит потери среди личного состава.       Даже сам Менгеле проводил инструктаж групп, отвечая за направление со стороны Лодзи и Ласки. Новая группа диверсантов была перед ним. Ничего странного, если не считать того, что кроме опытных бойцов в зале сидела и маленькая светловолосая девочка. Она расположилась с краю и внимательно слушала, что говорит человек, стоявший перед группой.       Закончив инструктаж, генерал спросил, имеются ли у них какие-то вопросы по поводу поставленных задач. Майор Циммер, который поведет группу, получил краткое описание миссии в письменном виде, чтобы непосредственно перед самым началом вновь проинструктировать своих людей. Их задачей было село Мокра, что севернее Клобуцка. Там, если верить разведке, в тиши сельской местности, на безызвестном полустанке стояло несколько составов, ожидая отправки на юго-запад. Были среди них и вагоны-цистерны с топливом, которые и стали первоочередной задачей для группы. Второстепенные задачи — уничтожить штаб снабжения армии, который, по докладам разведчиков, располагался в Мокре, и навести шороху перед своим отходом.       Операция начнется с выдвижения всех групп на заданные позиции в ночное время. Если кто-то придет на место раньше, то придется ждать условленного часа — 4 часов утра. Сами операции займут считанные минуты — от 10 до 20 минут, и это был максимум. После, разведчики должны будут ретироваться, раствориться в утренней ноябрьской дымке, оставляя Иванов в неведении, откуда появились эти солдаты-призраки. Затяжные перестрелки не одобрялись. Смысл такой атаки были сродни змеиной: вылезти, укусить и уползти обратно.       Когда солдаты стали выходить из зала и направляться в лагерь, чтобы выспаться перед заданием, Менгеле произнес уставшим голосом:       — А вас, Бургдорф, я попрошу остаться! И вашу подопечную тоже…       Не спав должным образом несколько дней к ряду, работая вместе с остальными, генерал выглядел хуже самой смерти. Красные глаза и небритые щеки были тому подтверждением. Его дыхание было зловонным из-за большого количества коньяка, что он выпивал для поддержания тонуса. Дитфрид предчувствовал, что сейчас большего внимания удостоится не он, а его молчаливая подружка. Никто не рассматривал ее, как какой-то особый козырь в их маленькой диверсионной операции, но она должна будет пойти вместе с группой и, даже более того — пойдет впереди подрывников, когда настанет время.       — Давайте-ка повторим все вновь! Хочу убедиться, что она все поняла!       «С этим будут проблемы. Определенно!»       Про себя Дитфрид Бургдорф ругал эту малолетку. Достанется именно ему, если выяснится, что она тупа, как полено!       — Мой генерал, хочу напомнить, что она не говорит! И соображает, на мой взгляд, не очень… — отчаянно попытался встрять морской офицер.       На это Менгеле лишь махнул рукой. Уж он-то это помнит! А спорить просто не было сил и времени.       Командующий лично повторил все еще раз, потом, то же самое повторил и Дитфрид, который также пойдет в тыл врага. Для верности. Вдруг девчонка начнет чудить, а он был на данный момент тем, кого она слушалась.       Старый военный, окинув взглядом девчонку, ее длинные волосы и равнодушное выражение лица, сказал Дитфриду:       — Обрежь ей волосы! Слушай, капитан без корабля! Ты хоть следишь за ней? Еще запутается в своих космах!       Дитфрид, которого так бесцеремонно отчитали, прямо там и стал, как умел, орудовать ножницами. Парикмахер был из него никудышный, поэтому на пол просто упали локоны с головы ребенка, а прическа не представляла что-то особенное. Далее ее волосы собрали в хвостик, чтобы не мешались, а голову девочки решили покрыть платком, чтобы выглядела, как местная. Вообще, руки Бургдорфа очень редко доходили до помощи своей подопечной. Расчесывать волосы, мыть их? Это ее голова, а, значит, и проблемы целиком ее!       Девчонке было сказано, что сама операция начнется в 4 утра, а ее марш-бросок стартует после полуночи. Но свою задачу она начнет выполнять в половину четвертого. В идеале, взорвать цистерны именно в 4 часа утра, чтобы замешательство имело больший эффект на всем участке фронта. Разумеется, своих часов у малявки не было, поэтому, Менгеле сильно удивил Дитфрида, достав свои карманные часы и вручив их ей, со словами:       — Ну-ка, покажи мне, в который час ты начинаешь задание? А в который час начнется атака? А марш? — блондиночка безошибочно указала пальчиками нужное время на карманных часах.       — Хорошо! Может, и будет из тебя толк! — потом генерал повернулся к Дитфриду. — Пусть она перед заданием поспит, чтобы голова была ясной. И сам выспись!       Полной неожиданностью стало то, что Менгеле, на предложение девочки забрать часы, просто махнул рукой. Командующий сделал ей неожиданный подарок.       — Забирай! Авансом за выполненное задание…       После продолжительного сна, девочка влилась в отряд, который шел за линию фронта. Все были одеты в обычную гражданскую одежду, без знаков различия, больше напоминая польских крестьян, чем военных. Из оружия были ножи и пистолеты, которые находились за ремнем у каждого члена отряда. Исключением была девчонка: ее оружием был лишь армейский нож, который она спрятала в голенище сапога. Пистолет было решено не давать. На нее было накинуто рубище коричневого цвета, что делало ее в глазах незнакомых людей обычной польской малявкой из деревни. Также в руках девочка держала корзину с буханкой хлеба и яблоками, прикрытую грубым сукном. Внутри была бомба с часовым механизмом. У каждого диверсанта, включая девчонку, был мешок на лямках за плечами, где было немного еды и питье. Мужчины также держали там патроны к пистолетам и гранаты. Пара солдат, для надежности, также имела взрывчатку, если их малолетняя подруга подведет.       После полуночи, осторожно пробираясь группками по 3-4 человека, отряд стал выдвигаться. Первой их задачей было дойти до места, не вступая в бой, не привлекая внимания и прибыть следовало в срок. Даже если по пути попадется русский идиот с фонариком на винтовке и приглашением тихо перерезать ему глотку, трогать его нельзя, так как разводящий может прийти в любую минуту на пост и поднять тревогу.       В головном отряде шли майор Циммер и пара солдат, которые неплохо знали местность. Теперь их основным оружием была скрытность, вместе с картой, компасом, ориентирами и ночным покрывалом темноты. Девочка вместе с Дитфридом и парой диверсантов шла в третьем отряде.       Сперва солдаты нашли брод у речки, где можно было пройти, не рискуя оружием. Водную преграду проходили раздельно, с небольшим интервалом времени. Изобретательность дошла до того, что Дитфрид, когда наступила их очередь выдвигаться, нашел в поле небольшие снопы сена. Он и остальные взяли по снопу, ребенок шел налегке. Никто не мог бы подумать со стороны, что это военные. Больше они походили на крестьян. Далее, отряды собрались вместе в лесу. Оттуда, ступая по тропам, они направились к Мокре. В ночном лесу приходилось идти быстро и осторожно одновременно. Надо успеть в срок, но и хрустнувшая под ногой ветка будет слышна очень хорошо. Разговоры были запрещены, общались только знаками. Глаза быстро привыкли к темноте, поэтому ориентироваться было не так уж сложно.       Отряд редко делал короткие остановки, чтобы свериться с картой, которую рассматривали в свете карманного фонарика, предварительно «зашторив» карту со всех сторон снятыми пиджаками, чтобы света никто не увидел.       Без приключений отряд миновал приличное расстояние и в 2 часа 40 минут вышел к железной дороге. Поняв, что они на верном пути, отряд быстро откатился в лес. Высланная на разведку пара человек подтвердила, что населенный пункт находится в каком-то километре от их позиции.       — Значит, не ошиблись… — сказал тихо майор и добавил иронично, — пускай ко мне приведут это «оружие»!       Перед началом операции Менгеле, что поразило всех участников диверсионной группы, взял письменное обещание со всех, что разглашать факт наличия в отряде этой блондинки они не станут. На задание она идет с ними, а потом надо ее просто стереть из памяти. Военные, как это принято у пруссаков, безропотно подчинились. Тот факт, что ребенок есть в их рядах, действительно лучше скрыть от общественности.       Дитфрид и его компаньонка прибыли под ель, где их ждал командир группы. Передвигались члены отряда исключительно уменьшив силуэт, в полный рост никто не ходил и не стоял. Встав на колено, девочка уставилась на майора. Циммер окинул ее взглядом, в котором читалось сомнение.       «Сможет ли она?»       Но пути назад уже не было, да и приличный кусок она прошла на своих двоих, не отставая, не хныча и не жалуясь. Что-то в ней, определенно, было не так, как у обычных детей, но майор был для нее командиром, а не нянькой, поэтому такие мысли мужчина отбросил сразу. План утвержден, и она пойдет первой.       — Так, девочка! Свою задачу помнишь?       Ребенок утвердительно кивнул. Офицера поражало, что у него и его людей был некий прилив адреналина, было волнение, а эта дурочка смотрит большими голубыми глазами, но не с опаской или тревогой, а с интересом. Но, на всякий случай, майор повторил:       — Хорошо! Скоро твое время выступать! Дойдешь до железной дороги, затем повернешь направо. Иди вдоль путей, пока не дойдешь до Мокры! Но входи в село там, где избы, сразу на полустанок не направляйся. Он, скорее всего, охраняется. Не спеши и не суетись. Ночью охрана шатается лениво, в тылу они не ожидают неприятностей. У тебя будет полчаса до четырех часов. Не рискуй понапрасну! Помни, у тебя будет пять минут, чтобы убраться от состава после активации. Ищи вагоны-цистерны! Да?       Девочка опять утвердительно кивнула. Вздохнув, бывалый пехотинец дал еще наставления:       — Из оружия у тебя только нож. Не надо никого убивать до взрыва! Сначала заложи заряды! Потом уже пробирайся к нам любыми способами! Действуй, как сказал генерал: ты — обычная польская девочка из деревни. Маскировка у тебя прекрасная. Не смотри в глаза солдатам! Держи! — так майор обратился к девочке, передавая ей корзинку.       В корзинке были два заряда с часовым механизмом, а помимо этого, сверху был хлеб, крынка с молоком и яблоки. И все это прикрыто сукном для верности. Хлеб и крынку специально поставили так, чтобы они были видны. Со стороны должно казаться, что из деревни в деревню послали ребенка, чтобы отнести продукты. Что ж, такое случалось среди крестьянских семей, ведь кушать все хотят.       Десятилетняя девочка положила руку в карман, достала часы и деловито показала их майору. Время пришло! Тот понимающе кивнул.       — Давай! Пусть Бог поможет тебе!       Даже Дитфрид решил хоть как-то ободрить девчонку перед началом операции. Пройдя с нею немного, он сказал:       — Береги себя! Принеси мне что-нибудь оттуда! Желательно, свою голову на своих плечах! Ладно, Демосфен! Я приказываю тебе: выполни поставленную задачу! Иди!       Даже в этой ситуации он нашел возможность для колкости. С этого момента ее часть задачи началась.       Она быстро дошла до железной дороги и повернула направо. Не успела она пройти и пары сотен метров, как спереди послышался звон от удара металла о металл. Потом он повторился, но уже ближе. Прикинув в уме варианты, малявка решила сигануть в кусты и посмотреть, кто это ходит так шумно в раннее время по путям. Мимо ее укрытия прошел путевой обходчик из местных. Старик с бородой и в спецовке бил по рельсам, проверяя крепления.       «Идет от полустанка», — пронеслось в голове девочки.       Когда человек скрылся, она продолжила свой путь в село. Освещалась Мокра плохо. Ранним ноябрьским утром только у барака полустанка горели несколько ламп, висевшие на крюках. Уже подходя к населенному пункту, девочка сделала, как ее учили: свернула в сторону польских хат с соломенными крышами. Проходя по улице, она углублялась в скопление домов, не теряя из виду полустанок, где уже сейчас она могла различить составы.       Увлекшись, она не сразу заметила, как из-за угла ей навстречу вышла пара солдат. Русские держали оружие за спиной на ремнях. Девчонка не испугалась, а пошла прямо мимо них, опустив взгляд вниз. Рубище и платок на голове действительно делали ее похожей на местную детвору. Корзина с хлебом давала понять, что у нее было с собой. Подозрений она не вызывала. Местные крестьяне вставали ни свет ни заря, чтобы покормить скотину, подоить коров, а дети часто выступали в роли курьеров. Ну, если надо срочно доставить из деревни в деревню лекарство, то можно и ночью пойти. Местные знали местность хорошо, на то они и местные!       Проходя мимо солдат царской армии, она только услышала вслед от одного из них:       — Сказано ж вам было, не шататься по ночам! Немец еще близко!       Эти двое даже не подозревали, как близко! Ну, а теперь что? Раз уж пришла, то пусть идет по своим делам! Так она разминулась с патрулем. Повернув направо, откуда вышли русские солдаты, девочка уже пошла прямой наводкой к видневшемуся составу с цистернами. Проходя мимо домов с палисадниками, вишен и яблонь, кустов крыжовника и прочего сельского изобилия, девочка встала на одно колено, будто поправляя обувь. На самом деле, она огляделась и, не уловив никого в поле зрения, достала карманные часы Менгеле. Было без четверти четыре! Пришла пора действовать!       К этому моменту к селу с юга и запада подтянулись немцы, разбившись на два отряда по семь человек. По плану, девочку послали вперед. Но, если по какой-то причине у нее ничего не получится и после четырех часов диверсанты не услышат взрывов, то, по команде они начнут выдвигаться, стараясь бесшумно подойти к составу с горючим и подорвут его своими силами. Так или иначе, но в 4 часа утра начнется операция «Рука смерти», и по всему фронту на воздух взлетят склады, мосты и будут атакованы штабы полков и армий русских, переодетыми в форму царской армии немецкими солдатами Мертвой головы.       Девчушка вышла к железной дороге и огляделась. Никого не увидев, она прошмыгнула к составу. Как раз у крайнего дома этим ноябрьским утром не спал один из офицеров, выйдя на улицу покурить. Увидев со спины маленькую крестьянку, которая прошла под вагоном-цистерной, он недоумевал.       «Какого черта она туда поперлась? Там же дальше только лес!» Быстро выйдя со двора, поручик окликнул двух патрульных, что стояли у головного вагона.       — Эй! Сидор! Прохор! Что это у вас тут ребетня шастает?       Подойдя к офицеру, караульные только непонимающе заморгали.       — Ваше благородие! Это ж где?       Крепкий мужчина, поправив пальцем усы, указал рукой вдоль состава.       — Куда-то туда пошла. К лесу! Сидор! Сходи, голубчик, и приведи ее сюда! Еще потеряется, малахольная, так потом мамаша себе места не найдет! Ступай…       Сидор, явно раздосадованный таким поручением, пошел искать девочку, которая привиделась командиру. Хотя, кто знает?       Подойдя к вагонам, поначалу, он никого не увидел. Нырнув под вагоном и перейдя на другую сторону, заметил корзину, а рядом валявшийся каравай хлеба, яблоки и молоко. Кто это так жирует во время войны? А потом заметил, как маленький силуэт идет от состава к забору из досок, который отделял село от леса.       — Что за черт! Стой! Стой, кому говорю!!!       Малявка припустила в сторону леса, поднырнула между досок забора и скрылась среди кустов и деревьев. Посылая все к такой-то там матери, солдат погнался за девчонкой, даже не думая, что она может представлять угрозу.       Диверсантка, установив заряды, как и было велено, отбежала подальше. Пяти минут должно хватить с лихвой. Охранялись поезда ужасно, что сыграло на руку девчонке. Вот только преследовавший ее солдат не входил в план. Она прижалась к стволу дерева, не дыша достала из сапога острый нож и замерла.       Русский не скрывал своего приближения. Держа оружие в руках, скорее, для удобства, нежели для самообороны, он негромко говорил:       — Дуреха, ну куда тебя черти понесли…       Подходя к дереву, за которым пряталась девчонка, он даже не заметил, как та молниеносным прыжком выскочила перед ним и прочертила холодным оружием дугу. Аккурат в районе шеи. Алый фонтан хлестал со страшной силой. Рядовой выронил оружие и упал на колени перед своей невысокой убийцей, тщетно зажимая рану руками. В его непонимающих глазах застыл вопрос:       «Как? Как это так? Ведь это всего лишь ребенок!»       Спустя немного времени, солдат затих. Девчонка взяла его подмышки и, с трудом, оттащила дальше в лес. Оглядевшись, она достала часы и увидела, что до взрыва еще пара минут. Взяв трофейное огнестрельное оружие и обыскав убитого, она также забрала себе его нож. Арисака или тридцатка, как ее еще называли, теперь была в распоряжении безымянной блондинки. Убийца решила просто ждать: здесь ее взрыв не достанет, а солдат противника в поле зрения не было. А ждать оставалось недолго.

***

      — Ну и где он там? По грибы да ягоды с нею пошел? — недоумевал рослый лейтенант царской армии.       Прохор, уже поняв, что на поиски товарища теперь будет отправлен он, уже было развернулся к составу, как услышал:       — Погодь, братец! Вместе пойдем!       И оба военных направились к составу.

***

      Майор Циммер судорожно достал часы! Уже почти четыре! На других участках, вероятно, уже началось веселье. Жаль, что эту девочку отправили с ними. Глупо было надеяться на ребенка. Да и ее саму жаль!       — Через пять минут начинаем! Подвело нас твое «оружие»! — сказал с легким укором командир отряда Дитфриду.       Бургдорф только покачал головой.       — Не думаю! Она не так проста, как кажется!       И в это же время ужасной силы взрыв разорвал ноябрьскую тишину в селе. Раннее утро на мгновение превратилось в день — такой ослепительной была вспышка! Взорвавшиеся цистерны, крики раненых русских, станционный барак, охваченный огнем — все говорило о том, что девчонка преуспела. Спокойный тыл русских в одночасье перестал быть таковым, превратившись в ад. Повсюду, на фоне лая местных псов, слышались крики и ругань солдат царской армии. Неожиданность была главным козырем отряда подрывников.       — Я же говорил! — Дитфрид усмехнулся.       — Выдвигаемся!       И диверсанты, держа наготове пистолеты, стали входить в Мокру. Внезапное нападение, за которым последует небольшая перестрелка, оценка численности гарнизона противника, попытка уничтожить штаб, завладеть какой-нибудь документацией и рывок назад, пока не стало светло.

***

      Сорвав платок с головы, девчонка стала возвращаться из леса в Мокру, которая уже была озарена горящим составом и обломками после взрыва. Барак у железной дороги тоже полыхал, но дальше огонь вряд ли мог перекинуться: слишком далеко были остальные строения. Она помнила, что остальная часть операции займет пятнадцать минут, и, если не получится сломить сопротивление гарнизона в Мокре, надо бежать назад. Где был их сборный пункт она запомнила.       Решив не вылезать у горящего состава, так как именно туда побегут очумевшие русские вояки, она, уменьшив силуэт, пробиралась в кустах параллельно деревянному ограждению. Конец забора на востоке Мокры ознаменовался пропускным пунктом со шлагбаумом. Оттуда, с востока, и пришел этот состав. Там же была и пара солдат для охраны, которые были в смятении.       — Ты глянь! Петро! Петро…       Но Петро не мог ответить. Он медленно падал на землю с кинжалом между лопаток. Иронично! Русского солдата убили оружием казачьего войска.       Когда говоривший повернулся к своему лежачему товарищу, то лишь успел заметить, как что-то небольшое быстро бежало на него. Явно не солдат и даже не взрослый человек, а что-то, что напоминало зверя, так как люди так быстро и ловко не передвигаются. Резкий прыжок вперед и полускладной нож из немецкой стали вошел прямо в грудь служивого. Точно в сердце. Тот даже не успел вскинуть винтовку.       Расправившись с охраной у пропускного пункта, девчонка шмыгнула сначала за ствол березы, а потом и в кусты, чтобы осмотреться. Движение — это жизнь! Ее этому успели научить на тренировках. Кроме этих бедолаг, тут больше не было часовых. Вскоре послышались выстрелы из пистолетов. Это диверсанты Циммера входили в село. Редко им отвечали винтовочные залпы. В такой ситуации организовать оборону было проблематично, да и гарнизон Мокры был символическим, так как именно здесь, далеко от линии фронта, располагался штаб снабжения 2-й армии русских.

***

      Жидкими очередями застрочил пулемет. Малолетняя убийца решила, что это станет ее следующей целью, чтобы помочь своим. Среди множества домов и изб найти штаб не так уж легко. Офицеры могут быть где угодно! Девчонка просто решила, что пока есть время, надо убрать как можно больше целей. Именно об этом ей говорили Дитфрид и генерал перед заданием. Убивать, когда отпадет нужда в тихом и скрытном передвижении. Никаких сомнений или сожалений! Думать ей не надо! За нее думает ее непосредственный командир. Его приказы она выполняет.       Подкравшись с восточной стороны села, она увидела силуэты пулеметчика и его помощника, которые выкатили пулемет на крыльцо. С одной стороны, их прикрывали бревна, а с другой — колодец. Она решила стрелять из винтовки из положения лежа, чтобы оружие не ходило ходуном в руках, да и для безопасности стрелка это помогало. Поглощенные стрельбой солдаты были к ней спиной, не подозревая, что находятся у нее на мушке. Прицелившись, голубоглазая бестия нежно спустила курок. Человек с лентой в руках неожиданно ойкнул, взмахнул руками и упал лицом вперед. Передернув затвор, «оружие» хотело было избавиться и от пулеметчика, но тут ее заставили ретироваться. Из окон соседней избы прозвучала пара выстрелов. Она успела выстрелить в пулеметчика, но промахнулась. Пуля угодила в стенку деревянного колодца. Одна из пуль, что выпустили по ней из дома, продырявила ее накидку из мешковины, но сама диверсантка была целехонька.       Сделав перекат, девчонка ушла из-под огня и отбежала за угол бревенчатого дома. По дороге она выронила огнестрельное оружие. Никто не идеален! Внутри деревянного строения, прижимаясь от страха к матери, были дети. Местные крестьяне были в ужасе, ведь они сами считали, что находятся далеко от передовой. Как оказалось, уже нельзя быть в чем-то уверенным. Голубоглазая метнулась вдоль стены дома, добежала до ограды, ногой выбила хлипкую калитку и оказалась внутри дворика. Увидев открытые двери сарая, девчонка побежала именно туда, держа немецкий охотничий нож наготове. Сейчас ей важно спрятаться!

***

      Берта встала в это утро, как всегда: раньше всех, чтобы покормить скотину. Любила она это дело и уже сейчас, будучи маленькой девочкой, знала, что хочет заботиться о животных, когда вырастет. Станет ветеринаром.       Тихонько выйдя из домика, она наполнила бадью отрубями и отправилась в сарай. Там у них был целый зоопарк. Приходилось держать всех в одном месте в ночное время, поэтому там соседствовали куры за сеткой на небольшой площадке со стойлом для коровки, а в углу, на подстилке из соломы, расположилась свинья с поросятами. Там же был силос и сено для коровы на зиму. Сторожевой собаки у них не было.       Даже не успев начать кормить своих четвероногих и крылатых друзей, Берта вздрогнула от неожиданности. Где-то справа раздался взрыв и не один, а в небо взметнулись столбы огня. Их изба была в сотнях метров от полустанка. Взрыв им никак не навредил, но перепугал до смерти девочку и всех обитателей загонов.       Выронив бадью из рук, Берта заметалась в помещении. Куда ей теперь? Послышались крики и выстрелы. Война всегда ломится в двери не вовремя! Девочка потеряла счет времени. Она достаточно долго пробыла в сарае, не зная, что ей делать из-за испуга.       Рядом со входом послышались шаги. Она, почему-то, подумала, что это мама пришла за ней и пошла навстречу входящему. Но то была не мать. Кто-то вошел в сарай, а если быть точнее — что-то, ибо оно было примерно ее роста, на двух ногах, взъерошенное. Испуганная польская девчонка со слезящимися глазами не смогла разглядеть деталей в полумраке.       Все произошло очень быстро. Берта даже не вскрикнула! Незваный гость среагировал молниеносно, увидев перед собой маленькую крестьянку. Схватив Берту за горло левой рукой, нечто взметнуло ее в воздух, прижало к дощатой стенке и занесло нож, чтобы воткнуть прямо в сердце.       «Это конец!» — пронеслось в голове у маленькой польки.       Бедняжка зажмурилась, не желая смотреть на чудище, что сдавливало горло со страшной силой, но существо, которое ворвалось в сарай, повело себя неожиданно. Будто осознавая, что от этой польской крестьянки не исходит какой-то опасности, убийца медленно опустила руку, в которой был нож. Отпустив Берту, она сделал пару шагов назад и огляделась. Увидев противоположенные двери, немецкая диверсантка побежала к ним, скрываясь из вида испуганного до смерти польского ребенка.       Уже потом, спустя много лет, в Кембридже, Берта будет рассказывать своим подругам страшную историю, которая приключилась с нею в Великую войну. И среди слушательниц будет Вайолет.

***

      Выбежав через незапертые двери сарая, светловолосая бестия оказалась в небольшом саду. Забора не было. Вместо него была живая изгородь из кустов крыжовника. Ограду местные возводили, если было желание или лишние доски, а воровать в Мокре никто бы не стал: все друг друга знают!       Прокравшись к кустам на границе сада, бесстрашная девчонка увидела единственный в Мокре двухэтажный дом. Из него выбежало несколько солдат царской армии с винтовками в руках. Последними вышли мужчины с офицерскими фуражками. Один из них имел на груди Георгиевский крест. Охотница за головами вспомнила, что именно в такой форме должны быть военные, которых следует ликвидировать в первую очередь — фотографии и картинки ей показывали. Без офицеров солдаты, что цыплята без наседки.       — Давайте, братцы!       Офицер подгонял своих подчиненных, доставая пистолет из кобуры. Русские были ошеломлены такой наглой атакой и понятия не имели, кто был их противником. Диверсанты не носили униформы, а немцы, как считали русские, были отброшены на многие километры.       Подождав, когда у входа останется только один человек в фуражке, блондинка перехватила нож поудобней и вышла из укрытия. Крадучись в тенях, она подошла со спины к ничего не подозревающему штабс-капитану. Девка сорвалась с места. Прыжок. Резкий выпад. Взмах руки. Офицер упал на спину с перерезанным горлом, а густая кровь запачкала награду и черно-оранжевую ленту.       Теперь ее путь лежал в штаб русских, которые были поглощены отражением атаки неизвестного противника с запада…

***

      К удивлению самих налетчиков, Мокру удалось захватить полностью за каких-то неполных пятнадцать минут. Все задачи были выполнены, но оставалось еще порыться в штабных бумагах, чтобы найти хоть какие-то сведения о планах или перемещениях царской армии.       В бревенчатое двухэтажное здание администрации села вошли трое мужчин: Циммер, Дитфрид и еще один диверсант. То, что они увидели внутри, заставило кровь похолодеть в жилах. Кровавые разводы и брызги на деревянных стенах, лужи крови из перерезанных глоток, у некоторых солдат были колотые раны в районе груди. Тот, кто их наносил, был спокоен и уверен в своих силах, так как одним ударом находил сердце, убивая жертву быстро и без колебаний. Что за маньяк все это сотворил? Таким вопросом задавались бывалые воины. Дитфрид уже догадывался, каким будет ответ, но отказывался верить.       Солдат, что пришел с Циммером, согнулся пополам. Его рвало. Немецкий диверсант показал, что он в порядке, не желая задерживать Циммера: времени было немного! Дитфрид и майор стали подниматься наверх. У Циммера на лице было отвращение и неверие в происходящее. Ноги Дитфрида стали ватными, и он смутно желал, чтобы лестница наверх никогда бы не закончилась. Ведь именно он ответственен за свое «оружие».       В одной из комнат на втором этаже они обнаружили ее. Кровь медленно капала с острия ее охотничьего ножа. Она стояла посреди трупов врагов, спиной к дверям, но, когда услыхала скрип на лестнице, повернулась. Эти стеклянные голубые глаза, отсутствие эмоций, словно ничего особенного и не произошло, все это отпечаталось в сознании! Эти двое будут помнить этот момент всю свою жизнь. У Циммера было желание прикончить ее прямо здесь — это не человек! Это демон в теле маленькой и безобидной на вид соплячки.       — Мы уходим! — устало сказал майор, не обращаясь к кому-то определенно, усилием приводя себя в чувство.       Бургдорф даже не шелохнулся. Командир группы повернулся к нему и, увидев, что тот поплыл, отвесил ему звонкую пощечину.       — Уводи ее! Мы уходим! — громче и четче повторил майор.       Дитфрид, словно очнувшись ото сна, быстро закивал и позвал блондинку за собой, инстинктивно боясь, что она и их отправит на тот свет. Его рука сжимала рукоятку пистолета, хотя морской волк понимал, что эта мера предосторожности в случае опасности не спасет его жизнь.       Циммер подождал, пока останется в одиночестве. Затем он метнулся к столу, где лежали стопками бумаги с графиками и царскими печатями. Не глядя на содержимое, немного трясущимися руками, он сгреб некоторые листы, сложил в четверо и сунул во внутренний карман пиджака.       Даже понимая, что операция прошла успешно, настроение у всех членов группы было странным. Раненных было мало: да и тем повезло, ведь у них были сквозные ранения конечностей. Все задачи выполнены, устранено без единой потери множество солдат противника. Хитрость удалась! Можно радоваться! Выйти к своим не составило труда. Но, вместе с этим, для избранных людей в отряде получилось стать свидетелями откровения, которое они бы предпочли стереть из своей жизни.       Царская армия так и не поняла, что случилось! На огромном участке фронта части подвергались нападению своих же солдат! Униформа была царской армии! Во многих деревнях и на железнодорожных узлах произошли диверсии. Взрывали поезда и склады, портили дороги и мосты. И все это было делом рук каких-то оборванцев! Командование, как это было во все времена, искало логику и виноватых, в результате сошлись на глупейшем доводе: то были польские националисты, связанные с немцами. Логики в этом нет, а наказать ускользнувших было нельзя. Взять в плен никого из налетчиков не удалось. В итоге наступление застопорилось, так как снабжение шло медленно, а после ночной ноябрьской суматохи в рядах царской армии еще и нарастала подозрительность. К местным жителям и своим же войскам! В результате, в 1914 году стремительного броска на Германию не произошло.