Живая нежить

      Когда все улеглось, Дитфрид должен был вернуться к прежней жизни со своей маленькой подопечной. Но это было невозможно! Ему все время чудилось, что она стоит за спиной с окровавленным ножом. Это стало навязчивой идеей! Он стал бояться этой малявки! Он запирал ее на ночь в комнате, но ему все равно снились кошмары. В результате Дитфрид начал пить. Небольшие рюмочки коньяка для тонуса и снятия стресса превратились в запойные ночи и вздрагивания от малейшего шороха. Вскоре ему уже не надо было тыла, званий и прочего, что было обещано командованием Мертвой головы, лишь бы быть подальше от этой блондинки с бессмысленным взглядом! Ради перевода он даже был готов вернуться на ненавистный крейсер Зейдлиц!       Молодой офицер флота направил прошение в штаб Мертвой головы о переводе. На что сразу же получил вопрос от полковника Любке, который прибыл к нему незамедлительно и был в равной степени ответственен за судьбу всего проекта… и девчонки.       — Разве что-то не так? И кем мы сможем вас заменить?       Дитфрид понимал в глубине души, что эта маленькая дурочка не представляет опасности для него, ведь он был ее наставником, но увиденное в Мокре до сих пор стояло перед глазами и не давало спать по ночам.       — Я так не смогу больше, господин полковник! — оправдывался черноволосый мужчина. — Иначе я сойду с ума! Поймите, это не прихоть! — усталым голосом закончил Бургдорф.       — Но пока мы не найдем ей замены, вы должны оставаться с нею! Она слушается вас! Боюсь, вам будет необходимо быть рядом, пока ваш преемник не сможет втереться к ней в доверие. А это займет время…       И тут в голове Дитфрида промелькнула идея! Его мягкотелый братец пошел по стопам отца, отдав предпочтение царице полей. В пехоте дела идут хуже всего: звания присваиваются медленно, даже в военное время, а получить пулю в лоб при атаке на вражеские позиции гораздо вероятнее, чем благодарность от командования.       Герберт остался на западе, где ежедневно рисковал своей жизнью в рядах своего батальона. Пусть лучше нянчится с этой девкой по тылам, чем спит в грязи в мокрой одежде! Лишь бы не довелось ему увидеть девчонку в кровавом деле!       — Смею предложить своего брата! Герберт Бургдорф будет рад такому заданию!       Потребовалось время, чтобы убедить Губерта Любке в таком шаге, ведь брат Дитфрида не был в составе Мертвой головы, но эту проблему обещал взять на себя сам морской офицер.       После решения всех формальностей, стараний и уговоров Дитфрида, судьба одного лейтенанта на западном фронте резко изменилась. Неожиданные подарки судьбы посыпались на младшего Бургдорфа. Герберт получил медаль и очередное звание за выполнение тривиальной разведки боем. Также его переводили на восток, где дела шли намного тяжелее, но не на передовую. Вдогонку — отпуск домой, что в военное время считалось манной небесной. Правда, командование настояло, чтобы первым делом Герберт увиделся со своим братом в Кенигсберге. Что ж, это можно устроить!       Дитфрид встречал своего младшего брата уже капитаном корвета, щеголяя в новенькой форме и готовясь через несколько дней отбыть в море, но перед этим надо любой ценой уговорить его принять предложение!       Перед приходом своего брата, Дитфрид поговорил со своей «непосильной ношей», хоть это и далось нелегко.       — Вот и пришло время нам прощаться, Демосфен! Скоро сюда придет человек — мой брат, Герберт. Он станет за тебя отвечать и заботиться! Знаю, я был посредственным наставником, но, я уверен, братец справится лучше. Слушайся его! И запомни вот что! Это мое последнее задание тебе! Последний и самый главный приказ: сама подыхай, но его выручай! Даже ценой своей никчемной жизни! Поняла?       Вскоре новоиспеченный обер-лейтенант явился к своему родственнику. После короткой беседы по душам, морской офицер перешел к делу. Рассказал, без утайки, что звание и направление в тыл, причем на неопределенный срок, все это стало возможным благодаря Мертвой голове. Стать офицером корпуса — великая честь! И отца такой поворот событий обрадовал бы! А что же взамен? Сущие пустяки! Подобие боевой задачи!       Капитан открыл ключом дверь, где была маленькая девочка.       — Вот! Вот она — твое задание! — затем он позвал ребенка. — Иди сюда! Поклонись!       Такое обращение вызвало негодование со стороны Герберта.       Дитфрид слегка подтолкнул ее, поэтому она сделала шаг прямо в руки офицеру.       — Эй! Мы же все-таки люди, а не дикари! Кто она? — осмотрев девочку, пехотинец спросил у брата.       — Это неважно! Просто присматривай за ней! Делай, что велено и все будет в порядке. Можешь даже ее домой взять! Только не ошибись на ее счет! Она не так проста, как кажется…       Подумав, Герберт принял предложение, а Менгеле обзавелся еще одним верным служакой.       Получив вместо других напутственных слов кипу бумаг, где описывалось все, что касалось голубоглазой девочки, Герберт Бургдорф приступил к выполнению странных, но, в то же время, легких обязанностей.       Вскоре безымянная девчонка получила имя — Вайолет. Выдумывать обидные клички офицер пехоты не стал, а решил назвать ее в лучших традициях британской семьи. Фантазию проявлять молодой человек не стал, окинув взглядом лужайку перед полигоном и заметив фиалки.       Заговорив с девчонкой на общем языке, Герберт сделал приятное открытие — она может разговаривать, хотя произношение давалось ей с трудом.       Когда пришла пора делать ей очередной укол, чтобы она не стала буйной, Вайолет запротестовала, как могла, пытаясь объяснить обер-лейтенанту, что от этого у нее только рассудок помутится. Сама девчонка, после этих инъекций и редких свиданий с гипнотизером, не могла вспомнить, что было вчера, а ее детство и вовсе было за семью печатями.       Мужчина пошел ей навстречу. Под свою ответственность он решил отменить инъекцию, поспорив с врачами, посланными полковником. Также пришлось написать объяснительные письма Менгеле и Любке. Полковник потребовал объяснений, но потом смягчился и попросил присылать ему описание самочувствия девочки без уколов.       В результате девчонка смогла хорошо писать и говорить на общем языке, считать и рассуждать. Было ощущение, что эти знания надо было активировать в ней в незначительной степени, а остальное произошло по принципу домино. Небольшие уроки правописания и математики он также ей давал, ведь надо было чем-то заниматься с девочкой, но не было чувства, что она все постигает с чистого листа. Словно она имела какие-то знания, которые надо было просто освежить. Дошло до того, что уже не старший лейтенант, а сама Вайолет писала отчеты Любке и генералу о проделанной работе, отказе делать уколы и видеть менталиста.       Что было дальше, ученый помнил хорошо: последний год войны, желание немецкого командования нанести последний решающий удар по противнику, смерть Герберта, появление Хоффмана, ужасные травмы Вайолет и долгое лечение в Пазевальке.       Паршивая история, которая могла бы закончиться еще в госпитале, куда доставили покалеченную Эвергарден. Тогда полковник сумел найти в себе мужество и возразить Менгеле, отстояв право на жизнь для девочки.       — А что я могу сделать теперь? — уныло подумал Любке, возвращаясь от своих невеселых мыслей и воспоминаний к реальности.       Кругом ходили офицеры, передавая распоряжения и принимая доклады. Хоть какое-то разнообразие, иначе бы он и сейчас был в своей лаборатории. Ему подумалось, что он так и закончит свой век среди склянок, измерительных приборов и гор книг. Но он сам выбрал такой путь для себя. А что касается Вайолет, то она себе такую судьбу не выбирала.

***

      Посыльный от Мюллера прибыл так скоро, как смог. По всему городу расхаживают патрули и стоят пропускные пункты. Все должны сидеть по домам, пока кровавая ночь не подойдет к концу. Даже у эсэсовца с пропуском из штаба СС возникли проблемы при передвижении. Слишком ретивые солдаты даже останавливали машину! И приходилось предоставлять им пропуск с подписью штандартенфюрера СС и объяснять, что штурмфюрер едет не кататься, а по срочному делу!       Наконец, доехав до министерства, лейтенант Вальтера Мюллера быстро нашел Менгеле, который, к тому моменту, уже считал задачу армии по всей стране выполненной. Железный порядок установлен, а виновники, то есть — неугодные, схвачены или убиты.       Получив конверт, маршал немного расстроился. Вряд ли там благодарность за выполненную работу! Слишком быстро! Да и не нуждался фельдмаршал в признании! Сейчас он сам признает заслуги других! Значит, какая-то помеха! Внутри была коротенькая записка с пропуском на территорию штаба СС в Берлине. Записка была полным бредом, если читать ее, не понимая иносказательный смысл.

Дедушка поехал на вокзал встречать проказницу. Но он злой! Торопитесь к нам домой, рука у деда тяжелая…

      Йозеф Менгеле все понял! Дедушка поехал — значит, за Вайолет Эвергарден уже послали эсэсовцев. Ее поймали или знают, где она скрывается. Странно, что Мюллер так уверен, что ее не прикончат на месте. Должно быть, что-то из ряда вон приключилось!       То, что костоломы из СС с нею церемониться не будут — в этом тоже сомнений нет! Выбьют из нее всю дурь! Этим только дай волю!       Торопиться? Вот это и смущало Менгеле! Гитлер не хотел, чтобы кто-то из берлинских противников партии выжил. Пуля в лоб при попытке убежать и дело в шляпе! Никто не станет уточнять судьбу предателей Германии. Но почему он уверен, что ее отвезут к ним в штаб? Мюллера нельзя считать дураком! Он может допустить небрежность, но в плане логики и сообразительности ему не откажешь. Скорее всего, ее повезут к эсэсовцам, чтобы выбивать признание. А это свидетельствует о том, что они теперь не могут ее просто прихлопнуть на месте, так как нужна причина. Формальность, но все же. Вероятно, факт о ее преследовании стал известен общественности! Вероятно, даже иностранцам! А признание они из нее выбьют, к бабке не ходи! Вместе с зубами. Или будут иголки под ногти загонять. Или… это «или» такое разнообразное, зависит от больной фантазии эсэсовских мясников, и у девки точно не будет много времени.       Располагая этими бумагами, маршал теперь задавался лишь одним вопросом: стоит ли оповещать своего друга об этом? Шансов на то, что он приедет и просто вытащит ее оттуда, было немного. А вот создать проблем себе и командующему армии он мог! Даже при поддержке Мюллера, будет непросто вытащить ее оттуда! Менгеле, конечно, может приехать туда, навести шороху и забрать ее оттуда силой, но, если эта чертова дура не захочет сотрудничать и подписывать бумаги, то главнокомандующий здорово подставится. Влипнут все, а победителями выйдут Гитлер и СС.       «Для меня она никто! Если бы она согласилась перейти на нашу сторону — другое дело! Так ведь она упертая!» — пытался оправдаться перед собой седовласый военный.       Но вот его друг привязан к ней. Не надо было быть гением, чтобы понять — она ему как дочка. После всех событий, связанных с этой Вайолет, у него комплекс вины перед нею. Все-таки, правильно говорил Гитлер: кто не испытывает любви и привязанности, тот не имеет слабостей! А полковник Любке имеет такую слабость в ее лице. Заботливый и совестливый дурак! Если та блондинка была для Менгеле лишь отголоском Великой войны, то его друг был для него куда ценнее! Главнокомандующий знал, что честных, преданных и талантливых людей мало и их надо сильно ценить! Особенно сейчас, когда страна и вооруженные силы разбегаются в разные стороны: Менгеле или Гитлер.       «Ладно! Медлить нельзя! Дорога каждая секунда! Что знают двое, то знает и свинья! Стоит рассказать ему! Иначе он потом житья мне не даст или, еще чего доброго, ценный сотрудник сопьется…» — с такими мыслями фельдмаршал отправился искать своего давнего товарища, чтобы подарить тому призрачный шанс на спасение несчастной из лап СС.

***

      Полковник, выслушав Менгеле, словно засиял. Правда, сам фельдмаршал такой радости не разделял, ведь все это было очень рискованно! Уже во дворе министерства, садясь в служебный мерседес, Любке услышал от своего дружка со шрамом на лице:       — Только не рискуй! Если она подпишет бумаги, то ссылайся на меня! Или так! Позвони в министерство, и я лично приеду и все это хулиганье поставлю по стойке смирно! Есть хорошая новость — Гитлер сейчас занят подготовкой к выступлению, а Гиммлер находится на севере страны. Без руководства эсэсовцы — стадо баранов! Никто не захочет брать ответственность на себя! Не подставляй Мюллера! Единственная проблема — это Рем! Он туговато соображает, но он исполнительный. И последнее — если эта Эвергарден будет из себя Жанну д’Арк корчить, то черт с нею! Свою голову ей не поставишь, а положить свою голову рядом с ее башкой на плаху… ну, это, как минимум, будет глупо!       Губерт по-дружески потрепал своего товарища по плечу, сказав лишь:       — Все будет в порядке! Я вернусь с нею!       Провожая взглядом удаляющуюся машину, Менгеле подумал про себя: «Черт с нею! Сам возвращайся! Честных людей и настоящих друзей мне за всю жизнь встречалось мало…»

***

      Приведя юбку в порядок, девушка стала беспокоиться. Вайолет провела в посольстве немало времени. Это немного тревожило ее. Впрочем, она в такой ситуации впервые и надеялась, что больше в такие переделки не влипнет, поэтому, сколько там времени занимает подготовка к ее скрытному передвижению, она понятия не имела.       Услышав, как на территорию посольства въехала машина, девушка подскочила к окну. Она могла видеть только ворота со своего места. После первой машины показалась вторая, третья… четвертая. Все они скрылись из виду, направляясь на площадку для парковки, что была справа от входа в здание. Тревога вновь появилась в сердце Вайолет.       — Почему так много машин? Разве не логичнее перемещаться на одном транспорте, что будет не так бросаться в глаза… — вслух пролепетала писательница.       А потом догадка вдруг обожгла ее: «А как они приехали сюда, если во всем Берлине перекрыто движение?»       Испарина появилась на лбу девушки. Сердце учащенно забилось. Она подбежала к двери, только чтобы быть встреченной парой представителей охраны посольства, которые вошли в комнату. Девушка заметила, что позади них стояло еще несколько человек службы безопасности, не меньше пяти! Сомнения все крепли…       — Пройдемте! За вами прибыли!       Вайолет, в окружении солдат охраны, будто важная персона, спускалась вниз. Где-то в глубине души все еще теплилась надежда, что это просто ее воображение рисует все в мрачных тонах. Когда группа вышла из здания и направилась к парковке, то последние сомнения развеялись с появлением солдат СС, которые вынырнули из-за угла. Пара эсэсовцев была у машин. Автоматов у них не было, но она видела, что у каждого была кобура с пистолетом. Вот она — солидарность двух стран! Одни сдают с потрохами, а другие являются скромно и кротко, ведь эсэсовцы в гостях на территории советского посольства.       Белокурая девушка остановилась, как вкопанная, все еще не веря в такое подлое предательство. Со стороны СС вперед вышел человек огромного роста.       — Фройляйн Эвергарден! Вас подозревают в организации террористического акта и пособничестве врагам нации! — монотонным басом произнес Рем.       К девушке подошли два эсэсовца.       — Руки!       Сопротивляться было бессмысленно! Только можно усугубить свое положение. Хотя, разве может быть хуже? Окруженной охраной посольства и СС, ей некуда бежать, негде спрятаться, а перебить всех — это уже было выше сил опустошенной девушки.       Она послушно выставила руки перед собой. Эсэсовцы не стали заламывать ее руки. Никаких грубостей! Просто щелкнули наручники. Напротив, один из них даже жестом указал на припаркованные машины. Мол, смотрите, господа из союза, какие мы галантные! В сопровождении эсэсовцев, Вайолет дошла машины. Эсэсовский солдат открыл для нее дверцу и подождал, когда девчонка сядет на заднем сидении. Солдаты сели по разные стороны от нее, чтобы та не убежала.       — Только не делай глупостей! — тихо предупредил ее уже в машине один из сопровождавших.       Она и не собиралась. Из-за такой подлости было паршиво на душе. Когда машина разворачивалась, она увидела, как майор охраны посольства пожимал руку Рему. На сопротивление уже не было ни сил, ни желания! Будь что будет! Хотя будущее представлялось мрачным.       Пока машины ехали в штаб-квартиру СС, Вайолет не думала о том, что с нею может произойти. Она просто хотела, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Эта ночь была полна ужасов и потрясений. Хотелось бы просто проснуться и прогнать дурные мысли, словно наваждение, но, к сожалению, такова была суровая реальность. Неважно, чем именно закончится эта история: расстрелом, виселицей, ядом или просто накинут удавку по прибытии на место. Она просто отрешенно смотрела невидящим взглядом куда-то в неведомую даль перед собой, не ожидая спасения.       Эвергарден смирилась со своей горькой судьбой. Смерть не заставит себя ждать. Бояться ее не имеет смысла! Обидно ли умирать? Вероятно, рано, ведь она еще так молода! Умирать всегда обидно и рано.