Солнце продолжит светить

Луссурия с самого начала был странным. Не то, чтобы остальные варийцы попадали под критерии нормальности, но всё же он действительно отличался. Откровенно говоря, Сквало никогда не понимал, как такого чудика вообще занесло в мафию. У него ведь черт-те что в голове крутится: как на задание идти — так хрупкая душевная организация, а как боссу под руку лезть и пытаться отнять неизвестно какую по счету бутылку — кишка не тонка. Били его. Не только Занзас, Солнцу и от других периодически попадало за излишнюю говорливость, назойливость и свою никому не нужную «заботу». Так хоть бы хны! Этот живучий таракан подлечивался, пережидал какое-то время — и снова за своё. Будто других занятий нет, кроме как окружающим нервы трепать. И всё же, стоит признать, с Луссурии был толк. Латал на совесть, пусть и выедал мозг десертной ложечкой всякому неосторожному, угодившему в его руки. Ещё бы не эти его гейские замашки… И ведь ни капли не стеснялся! Только обсуждать все равно не любил. Улыбался ломано, будто судорогой что свело, и щебетал-щебетал-щебетал, распуская свои павлиньи перья. Аж блевать тянуло. — Ты офицер или тупая баба? — не выдержал как-то Супербия. Кажется, последняя капля терпения ушла после совершенно случайного лицезрения задорного цветастого маникюра. Луссурия, похоже, уставился на него — порой Сквало ненавидел привычку доброй половины офицеров прятать лицо. Тёмные линзы очков тогда странно блеснули. — Ах, Ску, я бы не отказался побыть и тупой бабой… Мир девушек так прекрасен, разве нет? Ему оставалось лишь сплюнуть. На самом деле, странность Луссурии проявлялась даже не в его манере речи, вкусе в одежде или другом внешнем факторе. Совсем нет. Ему единственному было не всё равно. Не всё равно, что алкоголь вредит здоровью, не всё равно, что большие объёмы кофе и отсутствие сна делают то же самое, не всё равно, что кто-то готов сам себя сожрать за малейшую повинность и не всё равно на оставшегося без внимания проблемного ребёнка. Да что там, ему не плевать было на Мармона, который за любого из них зажмотился бы дать и ломаный грош! Сквало хотел видеть его глаза? Что ж, когда увидел наконец, не удивился ни на грамм: без очков Луссурия выглядел чуть устало, светлая улыбка едва тронула губы, зато нашла отражение в глазах. Мёртвых глазах. Даже после смерти этот придурок улыбался. И ведь помер нелепо, подложив заодно им всем огромную задницу. Где вообще искать верное Семье Солнце с сильным пламенем, которое не сдохнет после первой же встречи с боссом? Сквало материл покойного всеми известными ему словами. Да, незаменимых нет, но грядущий геморрой… А мёртвые глаза всё смотрели, будто живые. Если не опускать взгляд вниз, на развороченную грудную клетку, даже поверить можно — целились в Бельфегора, а Луссурия выше. Был. Глупо. Как же глупо! Не выдержав, Сквало опустил ему веки. Помощь подоспела поздно, едва успев вытащить придурошного принца, уже явно сдававшего позиции. Помереть ради психа, который даже спасибо тебе не скажет и добрым словом не вспомнит? Луссурии что, так сильно хотелось на тот свет? А ведь с ним и правда что-то происходило последние месяцы. До этого его отправляли на миссии не так часто и никогда — на зачистки. Просто не его специализация. Но все зашивались, и вынуждены были использовать каждого человека. Луссурия не жаловался, — насквозь наигранные причитания о погибшем маникюре или подпаленой причёске не считаются, — однако притих. И ночами Сквало замечал на пути от кабинета до кухни сгорбленую фигуру, опустившую лицо в ладони. Будто убийства первые, и руки не по локоть в крови. Получается, Луссурия просто струсил?.. — Уберите это, — дал отмашку Сквало. — Отдайте отряду Солнца. Пусть хоронят. Ему самому слишком многое предстояло сделать.

***

Тишина. Сквало сам не замечает, как начал кричать чаще и громче, будто пытаясь её перекрыть. Жизнь идёт своим чередом: миссии, отчёты, учения новобранцев и тренировки. Он начинает подозревать, что тишина эта только в его голове, — в Варии всё время что-то происходит, откуда бы ей взяться? — пока Леви не хмурится, коротко роняя: — Тихо. Сквало никому не расскажет о кошмарах, в которых коренастая девушка со светлыми глазами смеётся, смахивая цветную чёлку с лица очень знакомым движением: — Как думаешь, Босс принял бы тупую бабу в качестве нового Солнца?