Январь
24 мая 2022 г., 15:00
Из дневника Натальи. После того, как тетя назвала меня анорексичкой, я начала всем этим больше интересоваться. Открыли разные страницы форумов «Pro-ana» и почитала. Вместо встречи Нового года, потому что я никуда не ходила. Не знаю, может в моем новом классе кто-то что-то устраивал, по крайней мере меня никуда не пригласили. А я предпочитала не расспрашивать, потому что мне было бы неприятно. В последнее время я очень впечатлительная, пожалуй, снова бы расплакалась. Только Ганка спросила меня, иду ли я куда-нибудь, и я придумала какую-нибудь сказочку, чтобы она меня не жалела. Лита даже не позвонила. Наверное, сидят вдвоем с Адрианом, голубятня, они любят такие уютные вечеринки. И теперь, когда я почитала про анорексию, то совсем не думаю, что это что-то нелепое. Потому что это не только диета и похудение, это идеология. Всем известно, с чем у большинства ассоциируется слово «анорексия». Но это именно потому, что в целом люди не понимают, о чем идет речь. Анорексия как апоплексия. И почему люди воспринимают ее как болезнь, а не идеологию или религию? Как коммунизм или буддизм? Мы, для которых дух важнее, чем тело, хотим избавиться от доминирования тела, и прекрасно понимаем, что анорексия — это не болезнь. В разных религиях речь идет о необходимости очищения тела. Вот, к примеру, пост. Ведь его выдумали как раз для того, чтобы дух мог подняться выше. Когда мы постимся, то лишаемся всего земного, зато сосредоточиваемся на духовном. Мне очень хотелось бы устроить себе многодневное голодание, но дома это сделать невозможно. Вот если бы мать куда-то уехала, иначе она ни за что не позволит. Она все пристальнее за мной следит, а если я вообще перестану есть, то устроит настоящий скандал. А я бы хотела почувствовать себя абсолютно чистой и пустой. Хочу освободиться от потребностей тела.
***
Линка договорилась пойти с Каськой на кофе. В последнее время девушки редко виделись, и она соскучилась. Кроме того, ей хотелось расспросить сестру о ее опыте с гинекологом. И вот теперь девушки сидели в «бархате». Линка любила эту кофейню, поделенную на маленькие зальчики, где можно было спокойно поболтать, не боясь, что кто-то будет подслушивать твой разговор. Однако даже сегодня, перед встречей, Линка чувствовала себя неудобно, хоть Каська и была ей сестрой. Линка подумала, что табу, относящиеся к телу и сексу, очень сильны. Люди стесняются поговорить об этом даже с самыми близкими: с родителями, братом или сестрой. То и неудивительно, что потом делают глупости. Если бы в школе и в семье о сексе можно было расспросить, все выглядело бы гораздо проще. — Ага… я тоже о таблетках думала, — призналась Каська. — Пошла к гинекологу. То есть, это мама к нему отправила. Родители обо мне беспокоятся, и мама сказала: «тебе уже шестнадцать, время посетить гинеколога». Мы пошли вместе, но мама в кабинет не заходила. Я ужасно волновалась, что она узнает, но не могла ничего поделать, потому что если бы я отказалась, то она бы догадалась. Конечно, она не знает… ну, сама понимаешь. — Понимаю. Я тоже матери ничего не говорила, потому что слишком это… Она бы точно разозлилась. — Ага. Я вошла в кабинет, и эта врачиха меня сразу спросила, живу ли я половой жизнью. Пришлось признаться. Но она больше ничего не говорила. Осмотрела меня, сказала, что все в порядке. И ничего не расспрашивала о том, как мы предохраняемся или что-то такое… А когда я деликатно спросила про таблетки, она рассердилась. Сказала, что таблетки не для таких малолеток, что мой организм развивается и знаю ли я, что так можно остаться бесплодной. — Разве от таблеток можно стать бесплодной? — Понятия не имею. Так или эдак, а разговор не сложился. Я оттуда вышла и подумала, что, к счастью, существуют презервативы, которые везде можно без проблем купить. И что больше я к этой глупой бабе не пойду. Говорят, гинекологи-мужчины лучше. — Интересно. Мне казалось, что женщина должна лучше женщину понимать. — Итак. Я тоже не могу этого понять. Но, может, тебе повезет больше. А может, решишься и поговоришь с мамой? Потому что я не знаю, сможешь ли ты вообще пойти сама к такому врачу, ты же несовершеннолетняя. Может, если бы твоя мама знала, то и сама бы предпочла, чтобы ты принимала таблетки, на всякий случай… — Нет, пожалуй, что нет… Я так не думаю, — засомневалась Линка. — Она не поймет, что мы любим друг друга. — Ну, действительно, они этого не понимают. Забыли, что и сами были молодыми. Оно и правда, что как признаешься, то все может обернуться против тебя, еще будет следить за тобой и все такое… — Каська вздохнула. — Я маме ничего не рассказываю. Кроме того, у меня другая проблема. Я имею в виду детдом. Все, что во мне не такое, как они себе представляют, родители сваливают на воспитание в детдоме. Если бы они узнали, то сразу бы сказали, что я развратная, потому что все детдомовцы развратные. Если бы я курила или пила, было бы то же самое. Так, словно я не обычная девушка, которая, по их мнению, конечно, может ошибиться и наделать Глупостей. А я всегда буду оставаться девочкой из детдома, и по любому поводу поднимется переполох. Помню, как они застукали меня с сигаретой. — Но ведь ты не куришь. — Не курю, я просто хотела попробовать, была в компании. И сразу началось, мол детдом, трудный подросток. Уже силы нет это все выслушивать. — Я и не думала, что все так плохо. — Нет, не плохо, что ты. Просто, когда я на мгновение превращаюсь в невежливую девочку, мама паникует. Видимо, ее подружки напугали, что когда она возьмет себе подростка из детдома, то она точно вырастет наркоманкой и шлюхой, которая в конце концов ее убьет или что-то такое. Ты же знаешь, какие люди бывают. А как дела у Натки? — Каська сменила тему. — Не знаю. Мы немного поссорились. — Ой, вечно вы ссоритесь. В гимназии тоже так было. — Она какая-то очень нервная стала. Набросилась на меня, мол, я слишком из-за нее волнуюсь. — А чего ты так волнуешься? — Как на меня, она перемудрила со своими диетами. — Ты же знаешь, какая Наталья. Когда что-то себе взбредет в голову, то ее никто не убедит от чего-то отказаться. Видимо, решила иметь фигуру топ-модели. — Скорее скелета. Я просто беспокоюсь. Понимаешь, они расстались с Мартином, ее родители разводятся… — Ну, а ведь они у нее есть, оба. Подумай, если бы с ней творилось что-то плохое, то ее мама точно бы это заметила. — Может, ты и права… Ведь она видит ее каждый день, живут же вместе. — Лучше не расстраивайся так, а позвони ей и убедишься, все ли у нее в порядке. «А вообще, — подумала Линка, — интересно, есть ли какие-нибудь новые комменты к моей статье об анорексии». Ей хотелось еще немного развить эту тему, но не теперь. Перед поездкой было еще много школьных дел, придется исправить несколько семестровых оценок и подготовить кучу фотографий. В последнее время им довольно часто показывали, как пользоваться фотошопом и, чтобы получить зачет, надо было обработать несколько фотографий так, как требовал учитель. Линка не любила фотошоп. Считала, что гораздо важнее научиться фотографировать так, чтобы снимок сразу был качественным. Обработка казалась ей мошенничеством, разве что речь шла о едва заметных исправлениях. С другой стороны она осознавала, что должна этому научиться. До сих пор Линка еще ничего не сделала, так что перед ней была напряженная неделя. Кроме того, с этим гинекологом надо попробовать…***
Наталья летела в фитнес-клуб словно на крыльях. Он уже открылся после праздников, и можно было снова заниматься. На сегодня она запланировала себе час кардио, а потом занятия АВТ. Эта аббревиатура означала «живот, ягодицы, бедра», и упражнения предназначались преимущественно для этих частей тела. Кроме того, девушка надеялась увидеть Шимона. А вдруг удастся с ним поговорить? Ведь всегда можно попросить его помочь с каким-то тренажером. Она украдкой присматривалась к женщинам в раздевалке, и удивлялась, как можно было довести себя до такого состояния. И младшие, и старшие — все имели отвислые складки жира на животах, над обтягивающими трусами, толстые бедра с целлюлитом и растяжками, толстые плечи, в которые врезались бретельки плохо подобранных бюстгальтеров. Эти женщины смахивали на свиноматок, которых везут к Потрошителю. Ужас! Однако не все были такими. Сейчас Наталья обратила внимание на очень худую девушку. У нее были стройные ноги, а живот у нее был идеально плоский. Наталья завистливо взглянула в ее сторону. Ей тоже хотелось так выглядеть. Девушка перехватила Натальин взгляд и вопросительно взглянула на нее. Наталья улыбнулась, но не решилась заговорить. Может, в другой раз. Шимона не было, по крайней мере она нигде его не видела. Наталья надеялась, что он вот-вот придет. По ее наблюдениям, он проводил в клубе целые дни. В конце концов, это была его работа. Вошла в зал. Инструктор уже включала музыку для занятия. — Степперы, маты, нагрузки для ног. Приготовьте все сразу. Наталья стала сразу за той стройной девушкой, чтобы немного за ней понаблюдать. Началось занятие. — Три, колени, четыре, три step-touch, step touch, basic, basic, три! — до Натальи едва доносились выкрики инструктора, который почти орал, чтобы перекричать громкую музыку. Наталья немного поупражнялась, но вскоре почувствовала страшную слабость. Воздух вокруг нее казался густым, как вата. Сошла со степпера и решила пойти в туалет, умыть лицо холодной водой. Имеет же она право быть уставшей, в конце концов, перед занятием целых полчаса занималась на беговой дорожке. И съела сейчас только один хлебец из воздушной кукурузы. Супертонкий, всего девятнадцать калорий. Вернувшись из туалета, увидела, что пришел Шимон. Усталость сразу куда-то делась. Он, видимо, готовился к занятию, потому что что-то там делал возле какого-то тренажера, но увидев Наталью, подошел к ней и впервые, с тех пор как она здесь появилась, заговорил. — Что слыхать? Как жизнь? — поинтересовался. — Все в порядке, — ответила она. — Я немного занималась, но что-то мне не очень хорошо. Тренер внимательно присмотрелся к ней. — А ты что-то ела? Потому что когда упражняешься, нужно есть, иначе ничего хорошего не будет. — Успокойся. Я же не для того упражняюсь, чтобы есть и все пошло насмарку. — Нужно есть, потому что ты себя истощишь. Ты уж очень худая… то есть, стройная, — исправился он. Шимон знал, что для некоторых девушек слово «худая» звучит как оскорбление. — Важно получать белки и углеводы, — разоткровенничался он. — Нежирное белое мясо, на гарнир — рис. Здесь, в клубе, продают протеиновые батончики, купи себе на ресепшене. Или белковые препараты. Говорю тебе, если не будешь есть, будешь выглядеть плохо. Ну же, беги за батончиком. Когда съешь, приходи, позанимаемся немного, я тебе покажу классные упражнения для живота. Наталья послушно вернулась к шкафчику за деньгами и отправилась купить себе что-нибудь перекусить. В самом деле, если она съест батончик, содержащий, например, сто калорий, то, может, ей удастся еще час позаниматься и сжечь четыреста? Подпитавшись энергетическим батончиком и выпив изотонический напиток, Наталья почувствовала себя настолько лучше, что занималась еще полтора часа. Теперь она едва не падала от усталости, зато была счастлива. Кроме того, ей удалось несколько раз поговорить с Шимоном. Парень нравился ей все больше. Она надеялась, что это шанс начать что-то новое. Она больше не будет думать о Мартине, хватит. Происшедшее — свершившийся факт. Это он ее бросил. И хотя она и пыталась что-то сделать, несколько раз написала ему, он не отозвался. Кто там сказал, что этого цвета везде полмира? Тогда и незачем страдать, думая о нем.***
Линка толкнула дверь поликлиники. В регистратуре была очередь, и девушка послушно встала в конце. — Я бы хотела записаться к гинекологу, — тихо сказала она и назвала фамилию. — Вы уже у нас были? — Да, но рядом, в детской. Я там зарегистрирована. Но не обращалась давно, и не знаю, как оно сейчас… — В детской поликлинике? — Да, потому что мне еще не исполнилось восемнадцать… Но специалисты же в этой поликлинике? — Гинеколог вас примет, если вам исполнилось шестнадцать, но вы должны прийти с опекуном, который подпишет документы. — Ага… — И тогда мы вас запишемся на конкретный день. — А самой нельзя? — К сожалению, нет, — женщина развела руками. — Таковы требования. — Ладно, спасибо вам. И отошла от окошечка. «Конечно, в нашей стране с этим нелегко», — подумала Линка. Осмелиться и попросить маму, чтобы та с ней пришла? В этом Линка не была уверена. Оставалось пойти в частный кабинет, но пока на это не хватало денег. То есть какая-то заначка у нее была, но ведь она предназначалась для поездки. «Что ж, придется потерпеть, — подумала она. — Ничего не поделаешь. Через полгода я уже буду совершеннолетней. И наконец стану полноправным человеком». Мысленно усмехнулась и решила больше об этом не думать. Вместо этого позвонила Наталье, но там включилась голосовая почта. Видимо, Наташка в школе или на каких-то занятиях. Если захочет, то перезвонит. Мама стояла над Линкой и смотрела, как та пакует вещи. Девушка чувствовала себя немного неловко, потому что не сказала маме правды. Соврала, что едут на каникулы компанией, а не сами, только вдвоем. В общем жаль, если бы она была искренней, то, может, удалось бы серьезно поговорить. Может, даже пойти вместе к гинекологу? Почему ей не удается быть с мамой откровенной? Линка хорошо знала, почему. Она боялась, что мама ее не отпустит. Все ее подружки делали так же. Просто существовали определенные вещи, о которых родителям не следовало знать, да и только. Зуза сказала ей, что когда впервые ехала с Азором на отдых, то обо всем рассказала родителям, и они ее тогда не отпустили. Поэтому в следующий раз девушка солгала. В общем искренность была излишней. Если бы родители лучше их понимали… Ну, но про Линкиных этого точно нельзя было сказать. Линка еще не забыла, какой ей устроили скандал, узнав, что она уехала на Мазуры работать хостес. — Возьми теплые вещи, — напомнила мама. — А вообще, где вы там будете жить? — Мы сняли целый этаж пансиона, — не моргнув глазом соврала Линка. — А кто конкретно едет? — Ну, мы, Зуза со своим парнем и еще две девушки из класса, ты их не знаешь. — Ага. Возьми теплые вещи, на побережье в январе, пожалуй, страшная стужа. Кому вообще такое в голову пришло! — Такие уж мы экстравагантные, мама! — Так вот, по-моему, это уж слишком. Провести тебя к поезду? — Нет, ты что, не позорь меня! — Это позор, когда мама ребенка на поезд провожает? — Ну, увы… Просто я уже не ребенок, мама. — Иногда я об этом жалею. Порой хочется, чтобы ты снова была маленькой… — У тебя же есть Кай! — Кай тоже уже не маленький. Видимо, брат почувствовал, что речь о нем, потому что в тот же миг рявкнул компьютеру: «я его убил!» — Вот видишь, разве ребенок, который кричит «Я его убил!» — это до сих пор ребенок? — Да, это современный ребенок, мама. Адриан ждал на перроне. — Пойдем, наш вагон будет в третьем секторе, я проверил, — сказал он. — Взять твой рюкзак? — Нет, ты что. Он легонький. Я не уверена, все ли взяла. — Самое важное, что взяла себя. Поверить не могу, что у нас будет столько времени для себя! Глянь, как раз едет твой замечательный «Пендолино»! — Он еще зовется «Экспресс Интер-сити Премиум», который гарантирует максимальный комфорт поездки… — Что ж, сейчас увидим, что оно такое! Может, туалет будет лучше, чем в обычном поезде? — Ну, конечно! Хоть это и не бог весть что. Сели в вагон. — Ага, так это такой странный вагон без купе? — удивился Адриан. — Как в самолете! Поезд тронулся. Адриан вытащил мобилку и включил диктофон. — Ну же, скажи что-нибудь на камеру! — С вами репортер Халина Бе, — пошутила Линка. — Наш поезд «Пендолино» сейчас мчится к зимней столице Польши — Гдыне! Адриан направил камеру на себя. — Поделитесь первыми впечатлениями? — он забавно выругался. — Поезд очень тихий. Такой тихий, что я слышу биение собственного сердца. Адриан продолжал: — Сиденья мягкие, как лебяжий пух. — Ох, мои седалища, вы того стоите! — пошутила Линка. К сожалению, приблизился кондуктор, поэтому пришлось прекратить. Адриану удалось еще снять на видео его торс. Когда кондуктор ушел, Линка с Адрианом увидели тележку с напитками. — Я не уверена, — сказала Линка, — но мне кажется, что в таких поездах дают какое-то бесплатное угощение. — Что желаете? Кофе? Чай? Сок? — послышалось за мгновение. — Мне, пожалуйста, апельсиновый сок, — попросил Адриан. — А мне кофе. Линка получила картонный стаканчик с кипятком и набор в полиэтиленовой сумке: растворимый кофе в пакетике, ложечку, салфетку, сахар и растворимые сливки. Сперва подумала, что это неэкологично, а тогда, что не любит таких сливок. И сразу заметила, что в коляске лежат обычные жидкие сливки в маленьких упаковках. Конечно, она бы предпочла молоко, да лучше хоть такие сливки, чем ничего. Женщина, раздававшая напитки, уже отъезжала, но Линка окликнула вдогонку. — Простите, а можно мне такие сливки? Женщина какое-то мгновение поколебалась, а потом ответила: — Они только для пассажиров первого класса. Линка не удержалась и расхохоталась. — Чего ты смеешься? — Ой, Адриан, я тебя прошу. Такие сливки в любой продуктовой лавочке по двадцать копеек. Мы едем поездом премиум, и я получаю какое-то растворимое невесть что, в котором полно консервантов! Я бы такого и собаке не дала, а эта дама мне заявляет, что сливки за двадцать копеек — это деликатес для первого класса! — Зато будешь о чем написать в блоге. — Ты прав! — обрадовалась Линка. — Когда пишешь блог, то любой опыт важен. И это классно. Вышли в Гдыне. Может, Линце и пожалели сливок в том «Пендолино», но путешествие действительно прошла быстро. Здесь надо было пересесть в другой поезд, который в течение следующего часа и сорока минут должен был преодолеть путь по меньшей мере в несколько раз короче. — Да ну, не жалуйся, это же поезд местного сообщения. Вот и останавливается на всех этих крошечных станциях… — А разве я жалуюсь? — удивилась Линка. — Я радушно поостанавливаюсь на всех этих крохотных станциях…***
Наталья на каникулы нигде не уехала. Причин было несколько. Первая: не было с кем, куда и зачем. Вторая, связанная с первой: если бы пришлось ехать куда-то с матерью, она бы, наверное, с ума сошла, потому что с ней в последнее время невозможно было общаться. Она каждый день плакала, начала курить, и если не плакала, то сидела на балконе, укутавшись в пуховик и одеяло, и курила сигарету за сигаретой. Спала не в спальне, а в гостиной и порой приходила к Наталье и ложилась в ногах ее кровати, как побитый пес. Наталья не могла этого стерпеть, не могла на нее смотреть. Она бы с радостью поехала сама, хотя бы на несколько дней, чтобы отдохнуть от матери, но — смотри причину первую — не было с кем. Существовала еще и третья причина. После каникул должна была исправить аж четыре предмета, чтобы засчитать семестр. Мать об этом ничего не знала, Наталья решила ее этим не волновать. Родитель… О нем девушка вообще не хотела думать. В последний раз они виделись два месяца назад. Он словно напрочь забыл, что у него есть дочь, а может, никогда на самом деле и не помнил? Наталья задумалась, скучает ли он по ней, может, ему ее не хватает? Теперь у него была новая семья, но ведь с ней, единственной дочерью, он не расставался! Почему же он даже не звонил к ней? Наталья думала, что в этом, видимо, виновата та Алиция, эта Who the fuck is Alice, как она ее всегда мысленно называла. Она до сих пор по нему скучала, однако все меньше. Ей казалось, будто в ней что-то затвердело, словно та часть ее самой, которая любила отца, превратилась в камень. Она точно не собиралась страдать из-за всей этой ситуации, так, как делала это ее мать. Она ведь другая, выносливая, и справится с такими проблемами. Поэтому теперь она стиснет зубы и использует каникулы как можно лучше. У нее будет пылкий роман с польским языком и литературой, биологией, химией и латынью. А еще роман со спортом. Наталья запланировала себе по две тренировки ежедневно: утром и после обеда. Это должно было привести ее к желанному весу в сорок пять килограммов.***
Если бы кто-то посмотрел издалека на Линку и Адриана, которые шли под руку, то наверняка заметил бы, что они шагают в одинаковом темпе. В конце концов, это была их игра. Если шаг делала обутая в серые «Угги» нога Линки, такой же шаг делала нога Адриана в кроссовке. Как только кто-то из них замечал, что ритм неодинаков, он немедленно подпрыгивал на месте, чтобы сменить ногу. Они пытались ходить в унисон. А еще на головах у них были похожие шапки-ушанки. Ветрено было даже в лесу, который пересекала дорога, что вела на пляж. Что уж говорить о самом пляже, там была просто холодрыга! Так вот, если бы кто-то присмотрелся к этой паре (однако не присматривался никто, потому что в это время года ни один нормальный человек не прогуливался по побережью), то заметил бы их попытки соединиться между собой, несмотря на то, что погода силилась во что бы то ни стало их разделить. Ветер крутил мельницы, заставляя бешено плясать крупные снежинки, которые упрямо сыпались с неба вот уже несколько дней, залезали везде, а уж больше всего к глазам, носу и рту. Линка и Адриан не только шли дружно, они еще и дружно наклоняли головы, чтобы хоть немного заслониться от ветра. И они были бы во всем одинаковы на сто процентов, если бы не то, что они ссорились. В целом это было довольно нелегко, потому что из-за вихря и ветрюгана до их ушей доходили разве обрывки фраз. — Я не собираюсь питаться самым дешевой едой на каникулах лишь из-за того, что у тебя нет денег! Я же сказала, что у меня есть! И я заплачу за эту рыбу, в чем дело?! — А я не хочу, чтобы ты постоянно за меня платила, в конце концов, ты уже все равно заплатила за мой билет! — Потому что я работаю, вот и могу себе позволить! А ты тоже должен был подыскать себе какую-нибудь работу! Адриан это прекрасно знал, потому что должен был найти работу еще в сентябре. Был январь, а он даже не начинал искать. Он много учился, дома было все, чего душа пожелает, еще и карманные получал. — Ты страшный лодырь! — Может, и так, но не надо на меня так кричать! Ты уже все сказала, что обо мне думаешь, причем не впервые. Я понял. Я же обещал, что поищу какую-нибудь работу по приезде! И замолчал. «Обиделся», — подумала Линка. Может, она слишком на него нанесадала? Это испортит им поездку. Черт, ну почему ей никак не удается удержать язык за зубами? Девушка вздохнула. Решила дать ему возможность остыть, а потом извиниться, когда их уже перестанет хлестать жестокий ветер. Правда, они вот-вот должны были выйти на пляж, а там же ветрюган будет еще сильнее… К их удивлению все оказалось совсем не так. На пляже было теплее, чем в порту, и сияло солнце! Какое-то время оба шли молча. Левая нога, правая нога. Тишина, лишь ветер и море. Наконец Линка не выдержала. — Адриан, прости. Не надо было мне такого говорить. — Но ты всегда очень откровенна! — буркнул, еще сердитый, Адриан. — Конечно. Это мой недостаток. Но ты по крайней мере знаешь, что я ничего от тебя не скрываю. Она не сказала этого как-то иронично, но парень понял, что это касалось его поступка. Того, что он сделал тогда в Лондоне. Разве могло быть иначе? Он никак не мог забыть о случившемся. Не мог забыть, как ее обманул. И к тому же, не сразу ей об этом сказал. Почувствовал, как на глаза набежали слезы. — Ты не забыла, правда? — сказал, Прежде чем успел подумать, стоит ли вообще поднимать эту тему. Линка взглянула на него озадаченно. — Адриан… а ведь мы вообще не об этом говорили… Почему тебе это пришло в голову? — Не знаю. Потому что ты сказала, что всегда все говоришь откровенно. — Да… но я не уверена, в твоей ли ситуации не поступила бы также. Нет, в самом деле, не надо об этом. Ты зря об этом волнуешься. Все, было и нет. Важно, чтобы ты знал, где ты теперь и чего действительно хочешь. Вдруг оба заметили, что на волнах что-то покачивается. — Глянь! — воскликнула Линка. — Деревянный лебедь! В самом деле, выглаженный волнами темный кусок дерева очень напоминал лебедя. Увидев его, Линка невольно разволновалась. Деревянный лебедь? Что это может означать? Она надеялась, что таки ничего. — Может, это очарован настоящий птица, которая только и ждет, чтобы мы сняли заклятие и освободили его? — Тогда я его заберу! — обрадовалась Линка. — Ты что! Он же огромный! — Эта птица прекрасно будет смотреться на моем письменном столе. В пансион возвращались уже втроем. Адриан, который до сих пор немного сердился, хотя не было причины, Линка, которая уже забыла, что они о чем-то спорили, и их находка — деревянный лебедь. Линка посадила лебедя на почетном месте — на журнальном столике. Птица теперь гордилась в их маленькой комнатке в пансионе «Медуза». Линка немного переживала, что владелица пансиона их в чем-то заподозрит, но Адриан зарегистрировался и этого оказалось достаточно. Ведь он был совершеннолетним. Пансион расположился в прекрасном месте: сразу возле вновь созданного парка с дюнами, недалеко от порта и тюленария. Его ярко-красная крыша виднелась издалека. Это был старый дом, который явно помнил еще времена социалистической Польши, на стенах висели акварели с яхтами и морские пейзажи. Линка с Адрианом сразу почувствовали себя здесь как дома. Ну, может, не сразу, потому что Линка, только что войдя в пансион, чувствовала себя странно. Они впервые должны были жить вдвоем. Конечно, на каникулах они ездили на природу, но тогда их была целая компания. И вообще это разные вещи. А тут ей казалось, будто она обустраивала их первое собственное жилище. Только приехав, принялась все переставлять по-своему, чтобы было просторнее и прежде всего, чтобы просто с постели видеть море. Теперь они могли пить утром в постели чай и смотреть на волны. В чашке Линка поставила несколько причудливых веточек, которые нашла на пляже. А теперь появился вырезанный морем лебедь, который просто требовал, чтобы о нем рассказали какую-то историю. — Возьмешь его в Варшаву? — спросил Адриан, плотнее кутаясь в одеяло. К сожалению, хозяйка сразу предупредила их, что окна немного неплотные, хоть она и выставила батареи на максимум. Но несмотря на метель за окном в комнате было не так уж холодно. — Конечно, — ответила девушка. — Конечно! Это же мой трофей. Сувенир. — Будет напоминать тебе о нашей ссоре. — А мы ссорились? — А разве нет? — Наверное, нет. По-моему, спор или разные взгляды на что-то вовсе не означают ссоры. Не знаю, может, я и ошибаюсь, но мне кажется, что люди должны быть откровенными и обо всем рассказывать друг другу. Обо всем важном. А если кто-то считает, что другой что-то делает не так, лучше сразу сказать, чем промолчать… — Окей, но ведь можно сказать деликатно, а не нападать на меня… — Я на тебя нападаюсь? Серьезно? — Мне так показалось… — Черт, знаешь, что самое странное в этом всем? — Ну, что? — Что два человека воспринимают одно и то же совершенно по-разному. Например, мне казалось, что я просто говорю то, что думаю. Без крика, да, хватит… спокойно. А ты считаешь, что я была грубой. Вот, что самое сложное: то, что каждый думает и чувствует по-своему. — Но ведь это и прекрасно, правда? То, что мы такие разные… — Да… Я даже с радостью присмотрюсь вблизи к этим различиям… «Счастливая любовь. Разве это нормально, разве это серьезно? Какая из этого польза? Что миру пара людей, которые мира не видят?.. «Кто это написал? — подумала Линка. Она где-то это читала, но где? В конце концов, какая разница. Первые лучи солнца проникали сквозь щель между шторами и освещали лицо Адриана. Лучик путешествовал со лба и носа на ухо, наполовину прикрытое прядью светлых волос. Адриан отвернулся, просыпаться ему еще не хотелось. Линка уняла в себе желание погладить его по голове. Ей приходилось постоянно сдерживаться, чтобы без конца его не касаться, не целовать, не обнимать. Она постоянно испытывала желание физической близости, Адриана это даже иногда раздражало. А Линка не хотела превратиться в одну из тех девушек, которые пытаются своих парней зацеловать и заобнимать до смерти, пока те не начинают чувствовать себя, как затравленные. Счастливая любовь… Волшебное ощущение, что все это происходит именно с ней, здесь и теперь. Свежее, яркое ощущение, как это бывает весной, когда все вокруг становится яснее и приобретает краски. И одновременно уверенность и чувство безопасности. Адриан открыл глаза и улыбнулся ей. Линка хотела его поцеловать, но парень показал на щеточку и пасту, которые торчали из косметички. Он не любил целоваться, не почистив зубов. Поэтому Линка только погладила его волосы (наконец-то!). Только кожа любимого человека может казаться такой теплой и мягкой, гладкой и нежной как шелк. — Если бы мы теперь умерли, — тихо молвила Линка, — это была бы самая прекрасная смерть на свете… — Если бы мы теперь умерли, — покачал он головой, — это была бы худшая смерть на свете. Потому что у нас столько всего впереди. Поднял одеяло, чтобы запрыгнуть под него, и уже оба смеялись, потому что оно оказалась для них слишком коротким. В конце концов, Адриан перекатился на середину кровати и обвил их обоих одеялом, как две горошинки в стручке. Он и думать забыл, что собирался почистить зубы. Из блога «Три глупенькие обезьянки». Хель — зимняя столица Польши Кажется, мы все-таки очень эксцентричны. Потому что только действительно эксцентричное лицо считает, что зимняя столица Польши — это Хель, а не Закопаны. Лишь очень эксцентричная особа вместо того, чтобы кататься на лыжах в горах, предпочитает ходить по плоской поверхности. Только эксцентрик считает, что зимнее блюдо — это не панированный овечий сыр с клюквой и щи на ребрышках, а жареная камбала. Но кто такой эксцентрик? Это тот, кто находится вне центра. А мы и не хотим быть в центре. Или стремимся создать собственный центр, ни от кого не зависящий. Преимущества зимней поездки на море? Пустые пляжи, более полный кошелек. Людей мало, работают только два рыбных кафе, зато жилье дешевое и большой выбор, билеты на «Пендолино» можно купить акционные (правда, мне из-за этой низкой цены пожалели сливок к кофе, но ведь нельзя хотеть всего), а прежде всего ощущение, что мы сделали что-то не так, как все. Все видели, причем без всяких очередей: тюленей, которые загорали на январском солнышке в хельськом тюленарии, Дом дельфина, где мы присоединились к школьной экскурсии, и теперь знаем практически все о белоносых, черноносых и безносых дельфинов (информацией готовы поделиться за улыбку) и порт (вот вам фотка с моей любимой яхтой Лоб-50, как по мне, то это размер головы капитана, но мой спутник считает, будто это что-то другое). К чему это я? Хель — новая столица зимней Польши! Советуем и надеемся, что этим текстом никого не убедили, потому что в следующем году мы бы хотели поехать снова и предпочли бы не увидеть там толпы. Мидзару
