Февраль
25 мая 2022 г., 05:00
Из дневника Натальи. Мне удалось исправить все, кроме латыни. Мать на меня ужасно орала, когда узнала. Конечно, ее не интересует, что я исправила аж три предмета, а не исправила только один. Для нее важно, что у меня единица за семестр. Она сразу позвонила отцу. Ну, может, папаша наконец со мной встретится. Стоило получить этот кол. Завтра любой папочка придет, чтобы, как выразилась мать, «обсудить дальнейшие шаги». Что ж, я с радостью послушаю. С тех пор как я увидела Шимона с этой девушкой, мне больше ничего не хочется. Просто однажды я пришла в клуб, а там какая-то девчонка, блондинистые волосы до пояса и грудной ребенок на бедре в миниатюрных кроссовках, а он к ним подходит и чмок-чмок в щечку. Это и неудивительно, что он не очень обращал на меня внимание, если у него есть девушка и ребенок, а может, это даже его жена. Я не видела, чтобы он носил обручальное кольцо, но это, видимо, из-за того, что оно бы мешало поднимать штангу. Так или эдак — а ничего из того не выйдет. Я осталась совсем одна, даже Лита не звонит. То есть звонила один раз, а я не взяла трубку. Наверное, она ждала, что я перезвоню. Если бы действительно хотела поговорить, то пыталась бы дозвониться, а не так, ради приличия. Я хорошо чувствую, когда действительно кому-то нужна.
***
— И как все было? — поинтересовалась Зуза. — Ой, действительно замечательно. Спасибо, что подстраховала. — Ну, к счастью, меня никто ни о чем не спрашивал. — Все равно спасибо. — И что вы видели там, на море? — А ты в блоге не читала? — Читала. Забавный этот твой фельетон. Потому что в целом я не знаю, как это назвать. Но в нескольких местах ты таки расписалась… — Вот не знаю, не слишком ли. Просто у меня было такое хорошее настроение на том Хеле, что я не могла удержаться. Как-то включилось все мое чувство юмора. Когда я хожу в школу, то оно какое-то, словно усыпленное. — Я знаю. К сожалению, впереди следующий семестр. Мое чувство юмора само впало в спячку! — Весеннюю? — Кажется, нет. Глянь в окно. И действительно. За окном неистовствовала метель и термометр показывал едва ли не минус пятнадцать. Но это ненадолго. В этом году погода оказалась переменчивой, столбик ртути прыгал, как бешеный, снег сменялся дождем, а дождь — градом, и сложно было угадать, как лучше одеться. — А ты о чем будешь писать, Зу? — Да вот, не знаю, у меня какой-то творческий застой. — Знаешь, что? Мне очень понравилось то твое сообщение «Пять признаков того, что ты зависишь от моды». Помнишь? Может, что-то такое? Может, тебе стоит написать целый цикл: «как определить, что…»? — Например: «Как определить, что твой парень — тиран»? — Отлично! — обрадовалась Линка. — Почему бы и нет? — Ты что, шутишь? Все же поймут, что это не выдумка. — Во-первых, не все. Я бы и понятия не имела, что там между вами было, если бы ты не рассказала. Во-вторых, это таки важная тема. А в-третьих, я тоже пишу о жизненных случаях. Все, о чем я пишу — это просто мой собственный опыт… Журналистский фельетон всегда касается тем, которые определенным образом связаны с тобой. — Я подумаю, — ответила Зуза. — Ты всегда можешь написать анонимно, — подсказала Линка. — Если, конечно, хочешь. — Может и так, — согласилась Зуза. — Я ведь все равно пишу здесь от имени обезьянки, а не от себя. Из блога «Три глупенькие обезьянки». Шесть признаков того, что твой парень — тиран. Все обычно начинается невинно. Ты влюблена, и тебе кажется, что он такой замечательный. Правда, вы иногда ссоритесь, но разве можно прожить без ссор? И все-таки может случиться так, что за этими недоразумениями кроется нечто большее, то есть опасная для тебя особа. Тиран. Тот, кто будет стремиться полностью над тобой доминировать и контролировать тебя. Как это определить? 1) Хорошо, когда ваш парень обращает внимание на то, как вы выглядите. Плохо, когда он хочет слишком на это влиять. Если он без конца убеждает тебя изменить прическу или цвет волос и по-другому одеться — тут что-то не так. Следи за фразами, например: «Сними это мини. Не хочу, чтобы ты выглядела как шлюха, ты же идешь со мной». Или: «надень что-нибудь получше. Я хочу, чтобы все видели, что у меня классная девушка». От этого лишь шаг к полному контролю и за другими сферами твоей жизни. Ему может не нравиться твое хобби, спорт, которым ты занимаешься, то, как ты проводишь свое свободное время. 2) Тирану могут не понравиться твои знакомые. Он сделает все, чтобы устранить их из твоей жизни, потому что они ему угрожают. Он хочет быть единственным. Критиковать твоих подруг и родственников. Не позволит пойти на девчачью вечеринку. Его бесит, что ты можешь прекрасно развлекаться и без него. А еще он ревнует к другим ребятам. Ты не будешь иметь права поговорить с одноклассником, лайкнуть на ФБ фотки, которые выставил знакомый по летнему лагерю. В конце концов, Фейсбук — это отдельный разговор. Тиран считает, что ты должна просматривать и лайкать только его посты. 3) Когда нормальный человек участвует в разговоре, идет речь о том, чтобы продемонстрировать свои аргументы и узнать, что об этом думает собеседник. Но не у тирана! У него в разговоре идет речь о власти. Его аргументы всегда должны перевесить. Если в разговоре парень не дает тебе и слова сказать, а потом ты чувствуешь себя побежденной — берегись! Ты можешь иметь дело с тираном. Поскольку тиран обычно очень умен (надо немало ума, чтобы быть утонченным тираном), он поведет разговор так, что ты будешь чувствовать себя глупее, чем он. 4) При нормальных отношениях люди должны приспосабливаться друг к другу. Раз уступаешь ты, раз он. Если ты любишь пиццу, а твой парень — голенку, то вы идете раз на пиццу, а в следующий раз — на голенку, а лучше всего — туда, где подают и то, и то. Если же вы всегда идете на голенку, и тебе все время приходится выслушивать, что пицца — гадость, это значит, что парень доминирует над тобой. 5) Тиран любит по-разному использовать людей. Если вы поедете вместе на природу, может оказаться, что посуду будешь мыть только ты. Может случиться и такое, что ты месяцами помогаешь ему с польским языком, но когда у тебя самой появится проблема с математикой, он как-то выкрутится и тебе не поможет. А еще он может использовать тебя, потому что у тебя есть деньги. А хуже всего то, что он сразу приведет тебе миллион доказательств, выслушав которые, ты поверишь, что он прав! Обрати внимание на фразы, например: «Настоящая женщина должна уметь убирать» или «Это же понятно, что когда у тебя больше денег, то ты и должен платить». 6) Нормальный человек избегает конфликтов. Но тирана это не касается. Тиран обожает ссориться, потому что это позволяет ему каждый раз выигрывать. Если твой парень часто провоцирует конфликты, и после каждой ссоры ты чувствуешь себя как побитый пес — будь осторожной! Возможно, ты имеешь дело с тираном. Эта разновидность людей бывает агрессивной. У него высокий уровень тестостерона. Тиран может толкнуть тебя или ударить. И если даже потом попросит прощения, то непременно добавит: «может, я и слишком резко отреагировал. Но это ты меня спровоцировала. В следующий раз Берегись!» Мой вам совет: обходите тиранов десятой дорогой! Ивадзару***
— Чего-то немного страшно, — сказала Зуза, — что с моим текстом будет скандал. Если Азор это прочтет, его черти возьмут. — И пусть возьмут. Прилюдно ничего не произойдет, потому что таким образом он бы признался, что это о нем. А если с ним это произойдет — то и замечательно. — Несмотря ни на что… — Не волнуйся, Зуза. С такими же надо как-то бороться. Если все действительно было так, как ты это описала, я очень тебе сочувствую. Подумай: может, кому-то эта статья поможет? Иногда человек не уверен, и кто-то должен ему подсказать, чтобы наконец все стало понятным… — …и в какую передрягу он попал. — Итак. — А ты? О чем ты будешь писать? Что-то новенькое? — Нет, не новое… Я хочу продолжать писать об анорексии. Меня вообще интересует тело. В разных проявлениях. Может, это также из-за задания в школе. Кроме того, моя подруга, Наталья… в последнее время она ужасно похудела. Когда я недавно ее видела, мне пришло в голову, что именно так все и начинается. Потому что она, конечно, не считает, что это проблема. Поэтому я и хочу писать об этом. — Я тоже знаю такую девушку, она ходила со мной в школу в младших классах. Живет здесь недалеко. У нее тоже были проблемы с анорексией. Если хочешь, могу тебя с ней познакомить. — Конечно, было бы классно. — Знаешь… я думаю, что вообще стоит написать, как на нас влияют требования окружения. Я когда-то ужасно комплексовала из-за того, что считала себя толстой. Мне уже немного попустило, да только теперь, а мне ведь уже семнадцать! Несколько лет я волновалась, что плохо выгляжу. — Но ведь ты прекрасно выглядишь. — Это ты так думаешь. Знаешь, я ношу сороковой размер. То Есть L. Так или эдак, а по мнению многих, я просто толстуха. — Успокойся. Ты просто великолепна, — сказала Линка и восхищенно взглянула на Зузу. Потому что Зуза и в самом деле была очень хорошенькой. Светлые вьющиеся волосы, едва заметные веснушки, серые глаза. От нее веяло уютом и хотелось прижаться к ней. — А еще у тебя нормальный бюст, — добавила она. — Не то, что у меня, я плоская как доска. — Никакая ты не плоская. — Раньше я так думала и ужасно об этом переживала. Но Адриан любит меня такой, какая я есть. — Тебе очень повезло. — Это правда, — согласилась Линка. — Я даже не знаю, чем я такое заслужила. — Каждый человек заслуживает счастья. — Надеюсь, что и ты вскоре познакомишься с хорошим парнем и перестанешь думать о… — А я вообще о нем не думаю. И знаешь, что? Это бы его сильнее всего разозлило. Если бы он знал, что я вообще о нем не думаю.***
Наталья волновалась. Вот-вот должен был прийти отец. Она не понимала, почему чувствует себя так неловко. Кажется, было бы лучше, если бы он вообще не обращал на нее внимание. По крайней мере оставил бы ее в покое. А теперь он до всего будет докапываться, Наталья это просто чувствовала. Раздался звонок в дверь. Девушка осталась в своей комнате, притаилась. — Наталья! — послышалось через мгновение. Так, словно нельзя было прийти к ней, постучать в дверь комнаты. «Родители окликают детей так, как зовут собак», — пришло ей в голову. Именно так. Взглянула на себя в зеркало. Наталья сделала все, чтобы хорошо выглядеть, накрасилась, на щеки положила румяна, на губы — помаду нежного оттенка. Красиво причесалась. Надела джинсы и цветастую блузку. Девушка не хотела, чтобы отец подумал — стоит ему уйти, как дочь и жена впали в отчаяние. По крайней мере не она. Потому что мать и в самом деле без отца превратилась в собственную тень. Поплелась в гостиную. Увидела мать — и ей сразу сделалось нехорошо. Если она, Наталья, старалась выглядеть как можно лучше, то мать прибегла к совершенно противоположной стратегии. Она выглядела, словно хипстер, а по мнению Натальи, не было ничего хуже, чем женщина за сорок, переодетая хипстером. Может, мама слишком прониклась словами дочери, мол, одевается как старая баба, и решила выбрать молодежный стиль? Трудно было представить себе что-то похуже. Мать напялила на себя какой-то серый свитер. Узкая горловина и широкое туловище. Она смахивала на амебу. Ноги обтягивали черные легинсы. Оно бы еще ничего, если бы до этого мать не вырядилась в толстые шерстяные носки до колен с белым кружевом. Кошмар какой-то! И кроксы. Наталья сама не носила такое, да и на матери они выглядели плохо, в том числе еще и потому, что были ядовито-зеленого цвета. Мать, пожалуй, сказала бы, что они веселенькие, но на самом деле кроксы выглядели жалко, как и весь ее наряд. «Господи, — подумала Наталья. — Это действительно ужас. Мне стыдно за мать перед отцом. Ужас, потому что мы же не на демонстрации моды. И все-таки много весит, как человек выглядит. Разве можно комфортно чувствовать себя в такой одежде?» Увидев дочь, отец растянул уста в улыбке. — Ну ты и выросла! Вымахала! — Она уже не растет, Марек. Зато похудела. — Похудела? А почему? — Потому что сидит на диете, — торопливо сообщила мать, как будто отец только что вернулся с другого континента, и теперь надо было потихоньку рассказывать ему обо всем, что творилось в течение последних месяцев. — Кажется, это естественно в ее возрасте? — снова усмехнулся отец. — Да, папа, это очень естественно. Ведь каждая девушка хочет хорошо выглядеть, правда? Ах, ей так хотелось сказать, что иначе произойдет то, что случилось с ее семьей, но она промолчала. — Я слышал, доченька, что ты имеешь проблемы в школе, поэтому и пришел. «Доченька» — тоже еще! Из отцовских уст это слово прозвучало, как оскорбление. Наталья чувствовала себя так, будто ей дали пощечину. «Доченька». Не видел ее с октября, а теперь «доченькой» называет… И она не удержалась. — Наверное, надо было единицу получить, чтобы ты пришел! — Наталья! — воскликнула мать. — Что ты такое говоришь! — Было бы замечательно, если бы ты хотя бы несколько минут помолчала, мама. Имеем, что имеем, и пора нам это понять точнее, вам, потому что я все поняла уже давно. Единица за семестр по одному предмету. Это не трагедия, папа, особенно, если учесть, что остальные три я исправила. В этой школе трудно, очень высокий уровень. Если бы ты соизволил хотя бы раз мне позвонить и спросить, то я бы тебе рассказала. Да, пожалуй, такой потребности ты не испытываешь. Поэтому повторю еще раз: единица по одному предмету — не трагедия. Тем более, что учительница латыни поставила единицы шестерым людям. Она считает, что лучше нас так напугать, чтобы все взялись за работу. Трагедия в другом. Трагедия — это то, что тебе на меня наплевать! Просто наплевать! А это значит, что так было всегда. Ведь это не меняется. Так что все мое детство было ложью, произведением воображения! Понял? А поскольку ты пришел сюда, чтобы обдумать дальнейшие шаги, позволь мне тебе их показать. Во-первых, единицу я исправлю, не волнуйся. Во-вторых, больше не приходи. Как видишь, мы справляемся и без тебя. Повисло молчание. Мать и отец сидели неподвижно и молчали. Отец кивнул. — Вообще Алисия… — хрипло проговорил он, — тоже считает, что мы должны видеться чаще. Может, ты бы как-то пришла к нам. Она печет очень вкусный сырник. А ты ведь его любишь… О нет. Этого уже Наталья стерпеть не могла. Ну и фуфло. Мать сидит рядом, хипстерша старая, а отец словно Филипп из конопли, выхватывается с этой Алисией и ее сырником. Мать как-то сильнее губы кусает. Сейчас расплачется, а этого Наталья уж точно не стерпит. — Поблагодари Алисию за ее приглашение, — процедила она. — Может, когда-нибудь и приеду. Когда тебя не будет. До свидания, папочка. Она чувствовала, как все эти эмоции бурлят ей в животе, ее стошнило, причем буквально. Девушка быстро побежала в ванную и выблевала все: и эту встречу с отцом, вот его «доченька» и «счастливое» детство. Конечно, через мгновение мать начала хлопать в дверь. — Оставь меня в покое! — Мне надо в туалет! — ответила мать. «Так я и поверила, — подумала Наталья. — Ложь. Видимо, ей не надо, это лишь попытка меня отсюда вытащить. Ну и пусть». Наталья вышла из ванной. — Я к себе и хочу побыть одна. И чтобы никому даже в голову не пришло туда заходить, — предупредила она. — Ладно, ладно, не волнуйся так, — пыталась успокоить ее мать. — Отец уже ушел. — Вот и прекрасно, — ответила Наталья. — Лучше ему больше здесь не появляться. — Ты слишком строга к нему. — Я? Слишком строгая? Мама! И замолчала. Нет, ей больше нечего сказать. Она не могла понять матери. Позволить так себя унизить, да еще и защищать его! Кажется, мать была из другого теста. Она бы ни за что не позволила так к себе относиться. Закрылась в комнате. Все в ней аж бурлило. Хотелось снова пережить всю эту сцену и накричать на них еще сильнее. Чтобы они наконец поняли. Сидела у письменного стола и машинально колола ладонь очиненным острым карандашом. Когда надавила сильнее, сделалось больно. Боль приносила облегчение. Из коробки для школьных принадлежностей вытащила ножик для разрезания бумаги. Наталья знала, что он очень острый, потому что как-то случайно им порезалась и с тех пор всегда была аккуратна. Глянула на свою левую ладонь. Интересно, как оно будет, ведь немного страшно. И в то же время Наталья чувствовала, что ей станет легче. Провела ножом по светлой коже. На линии вскрытия появились капли крови. Больно, хоть разрез и не был глубоким. Если кто-то спросит, всегда можно сказать, что порезалась страницей книжки. Перевела дыхание. Какое спокойствие. Помогло. Легла на кровати и закрыла глаза. Наталья заплакала, сама не понимая, когда и почему. Но то не был плач, исполненный отчаяния. Наоборот, от него становилось легче.***
— Мне удалось ее убедить встретиться с тобой, — сказала Зуза. — Кого? — Марту. Эту девушку, я же тебе рассказывала, что она имела когда-то проблемы с анорексией и, кажется, с булимией тоже. Оказалось нетрудно. Марта действительно многое пережила. Сказала, что хотела бы предостеречь других. — Супер. Спасибо, Зуза, я так рада. Линка вышла из трамвая у площади Нарутовича. Быстро отыскала номер дома и нажала кнопку домофона. Через мгновение послышался сигнал. «Третий этаж», — сообщил чей-то голос. Послушно поднялась по лестнице. Девушка, открывшая дверь, вообще не казалась худой. Она сразу поймала Линкин взгляд. — Я знаю, теперь бы никто не сказал, что у меня анорексия. Но это было давно. Представь, я весила меньше сорока килограммов. Залезай. Зуза мне про тебя рассказывала. А я почитала твой блог. Очень классный, я изрядно посмеялась. У тебя талант к сатире… Но этот разговор будет серьезным, правда? — Очень серьезной. Потому что я в основном пишу серьезно… Лишь последний текст был такой… ради развлечения. Но раньше я всегда затрагивала важные темы. Например, написала статью о том, как молодежь зарабатывает деньги. Его опубликовали в «Выпускнике», — похвасталась Линка. — Поздравляю! — Мартино лицо просветлело. Девушка смахивала на Белоснежку. У нее были черные волосы с гривкой и очень светлая кожа, на которой в морозный день наверняка расцветал румянец. — Будешь пить что-то? — спросила она. — Если тебе не трудно, то что-то прохладное. Марта принесла сок и два стакана. — Ну, спрашивай, — сказала. — А ничего, если я запишу разговор на диктофон? — спросила Линка. — Это только для себя, чтобы не забыть. Я во время разговора предпочитаю сосредотачиваться на собеседнике, а не на том, чтобы успеть все себе записать. — Нормально, — ответила Марта. — Все в порядке, если интервью будет анонимное. — Конечно. Просто одна из многих историй. Я даже твою внешность изменю, чтобы никто не догадался. Можем начинать? — Давай… — Тебе столько же лет, сколько мне или Зузе. Расскажи, когда ты заболела? — Довольно рано. Мне было тринадцать. Из блога «Три глупенькие обезьянки». Анорексия — реальная история — Началось с того, что я всегда чувствовала себя толстой, — рассказывает Анна, восемнадцатилетняя блондинка. Сейчас она весит пятьдесят пять килограммов и выглядит вполне нормально. Никто бы не догадался, что несколько лет назад она боролась со смертью в отделении интенсивной терапии, а ее вес упал до тридцати пяти килограммов. — В начале болезни я весила столько же, сколько и теперь. Но мне было тринадцать. Как для тринадцатилетней девочки — это много. А я всегда любила покушать, особенно сладости, картошку-фри, чипсы. В семье Анны ели много. Все придерживались традиции воскресных обедов, которые состояли из нескольких блюд. — Когда я села на диету и начала проверять еду по таблице калорийности, то поняла, что такой воскресный обед включал их несколько тысяч. Начиналось с закусок, колбасы, ветчины, сыров, потом был суп — грибной со сметаной или жирный бульон, второе, всегда мясо и какие-то вареники или пирог, а в конце десерт. Мороженое, пирожные или даже торты. После такого обеда блюда часто оставались еще и на понедельник и вторник. Так и питались. Когда я делала уроки, мне без конца что-то приносили в комнату. Бутербродики, блинчики с яблоками или и кружочки жареной колбасы. Я была раскормлена. И когда перешла в гимназию, то все надо мной насмехались, мол, толстуха. — Изменение привычного окружения может стать важным фактором, который провоцирует нарушения питания, — утверждают специалисты. — Новое окружение может не воспринимать облика девушки, и это станет стимулом к похудению. Для Анны то был тяжелый год. Кроме смены школы он принес еще и смерть дедушки, которого девочка очень любила. — Мы с дедушкой были очень близкими, — рассказывает она теперь. — Когда он умер, мне казалось, что я осталась одна-одинешенька. Не с кем было поговорить о важных для меня вещах. Поэтому Анна никому ничего не рассказала. Просто начала ограничивать еду. В будни перестала обедать в школе, завтраки и ужины прятала до ящиков, а потом выбрасывала. А когда приходилось пообедать в семейном кругу, вызывала рвоту. — Я прочитала в интернете, что если после еды вызвать рвоту, то от этого не поправишься. И все время так делала. Что же пошло не так, как надо? Почему Анна, которая действительно похудела на несколько килограммов и выглядела так хорошо, что даже сверстники перестали с нее смеяться, не смогла остановиться и продолжала худеть? — Не знаю, почему так произошло, — рассказывает она. — Речь идет о том, что еда начала застревать у меня в горле. Единственное, что не вызывало у меня отвращения, это был обезжиренный йогурт. Остальное казалось ужасным. Даже те блюда, которые я раньше очень любила. Все это воняло, казалось жирным и отвратительным. Вскоре я не могла есть даже йогурта. Сразу хотелось блевать. Или просто не могла его проглотить. Анна продолжала худеть. Потому, как она несколько раз потеряла сознание, ее положили в больницу. Вес упал до тридцати с небольшим килограммов. — Хуже всего было то, что я дальше была недовольна своим телом. Мне все время казалось, что я толстая. Я сердилась, когда в больнице мне ставили капельницы и кормили через зонд. Я все время считала, насколько поправилась, а тем временем моя мама плакала, потому что ей сказали, что если я не буду есть, то умру. На вопрос, как ей удалось вылечиться, Анна какое-то время молчит. — Я не знаю, действительно ли вылечилась. Конечно, я ем, но это до сих пор для меня проблема. Иногда у меня возникают мысли, что когда я буду есть, то снова буду толстой. Мне случается вспоминать ощущение пустоты, чистоты, которое возникало, когда я голодала. Не могу есть жирного, мне сразу плохо. У меня растяжки на животе от слишком резких колебаний веса. Раньше, в средней школе, я классно играла в волейбол. Теперь я быстро устаю, не могу больше заниматься никаким спортом. Не все об этом знают, но в период созревания похудения может стать слишком опасным для сердца, системы кровообращения и т. д. Мидзару Наталья прочитала Линкину статью — и ее окутала ярость. Зачем писать о том, о чем вообще не понимаешь? Какая самоуверенность! Пишет о похудении, а ведь сама никогда не сидела на диете! Малейшего понятия об этом не имеет. А эта толстуха? Кто она вообще такая? И это называется анорексичка? Весит теперь пятьдесят пять килограммов и довольна собой? Она же опять ужасно толстая! Наталья решила позвонить Линке и высказать ей все, что думает. — Привет, я прочитала твой блог, — сказала, даже не поздоровавшись. — И как? — спросила Линка. Наталья знала, что подруга сейчас улыбается, она чувствовала это в ее голосе. Сейчас ей хочется улыбаться. И таки расхотелось, потому что Наталья сказала: — Ты пишешь глупости, безнадежные глупости. Ничего об этом не знаешь. Тот, кто читает твой пост, может подумать, что диета — это плохо. Что лучше быть толстым, как свинья, чем что-то с этим сделать… Нет никаких фактов, самые выдуманные истории. Сомневаюсь, что все это правда. — Это правда, Наталья… — Не хочу с тобой говорить. Ты ни разу даже не позвонила, с тех пор как мы виделись в последний раз. — Я звонила! — Звонила? Один раз? А потом ждала, что я перезвоню, да? Если кто-то хочет поговорить и чувствует потребность, то звонит, пока не дозвонится. Адриану ты бы тоже так звонила? Один раз? А если бы он не перезвонил, то больше бы даже не пыталась? — Это совсем другое дело… — Конечно, потому что он близкий тебе человек, а я никто? — Это не так! А что касается этой статьи… Наталия… — Линка перевела дыхание. — Ты никогда не думала, что… что это опасно так худеть, что можно попасть впросак? То, о чем рассказывает эта девушка — просто ужас. Я даже не все описала, но это ужасная болезнь, и я не хочу, чтобы ты… — Отстань, — отрубила Наталья. — Я тебе уже в пятый раз или в десятый раз повторяю, что у меня все под контролем, и мне ничто не угрожает, поэтому просто отстань со своими болтовнями! — Но почему ты со мной так говоришь? — Но почему я с тобой так говорю? — передразнила ее Наталья. — Потому что ты меня, блин, ужасно раздражаешь! Все вы у меня в печенках сидите, а ты сильнее всего. И не звони больше со своими журналистскими инсинуациями, меня от них тошнит! Если хочешь себе писать разную фигню, то пиши, но меня в это не впутывай, ясно? Пока! И положила трубку. Линка сидела ошарашенная. Не знала, что делать. Попробовать позвонить еще раз? Обидеться? Позвонить кому-нибудь и пожаловаться? Позвонила Зузе и обо всем рассказала. — Ну, у меня для тебя неожиданность, — сказала подруга. — Буквально десять минут назад мне позвонил Азор и обзывал последними словами за мой текст. Боже, чего он только не молол. Я аж удивляюсь, что вообще встречалась с таким парнем, да еще и больше года! Высокомерный клоун! — Что ж, сейчас мы столкнулись с журналистским проклятием. То есть недовольными читателями, — пошутила Линка. — Такова жизнь. Может, пойдем в таком случае на мороженое? — предложила Зуза, которая обожала мороженое в любом виде. — В такую стужу? — Линка вздрогнула. От мысли о мороженом, когда за окном неистовствовала вьюга, ей сделалось страшно. — Я и забыла. Черт, у меня так зашкалило адреналин, что я на мгновение подумала, что уже лето. Напрочь забыла, что творится на улице. Странно, а? — Нет. Это они странные. Пойдемте на горячий шоколад. Что скажешь? — Почему бы и нет, — согласилась Зуза.***
— А у менячто-то для тебя есть, — сообщил Адриан. Когда он позвонил, Линка уже лежала в постели. Девушка обрадовалась. Она любила, когда Адриан звонил перед сном. — Что именно? — пробормотала Линка. — Знаешь, что будет послезавтра? — Угу, контрольная по математике. — Не контрольная по математике, барашка, а… — Как ты меня назвал? Браном? — Это я так ласкательно, — оправдывался Адриан. — Ну, сама понимаешь, как ослик… — Ослик — это неплохо? Какие-то у тебя странные эталоны красоты, — захихикала Линка. — Так или эдак, мой дорогой ослик, послезавтра даже твоя учительница, когда уже проверит ваши несчастные контрольные, будет отмечать День влюбленных. — Ну, она, пожалуй, что нет, — засмеялась Линка. Математичку отнюдь нельзя было представить при каких-то романтических обстоятельствах. Это была приземистая женщина, которая носила берцы и отдавала приказы, словно жандарм. — Но действительно, послезавтра День святого Валентина. «А у меня, конечно, опять нет подарка», — подумала она. И почему с этими подарками приходится постоянно так заморачиваться? Без конца она переживает, что у нее либо нет денег на подарок, либо времени, чтобы его купить, а чаще всего она просто не представляет, что можно подарить. Только что было это «Пендолино», а тут уже День Валентина. — Я хотел бы пригласить тебя на праздничный ужин домой, — сказал Адриан. — Дом свободен, отец на дежурстве. Как раз на Валентина! Представляешь? Как нам повезло! — Класс! Пожалуй, я напишу благодарственное письмо в больницу, где он работает! — Но скажи: хочешь, чтобы я приготовил что-то особенное? Или мне самому решать? — Конечно, конечно, — оживилась Линка. — Приготовь омара, фаршированного перепелиными яйцами аи français в соусе бешамель. — Омара я тебе могу приготовить в соусе из грязи. Или хорька… — А хорек еще у тебя? — К сожалению, только до завтра. Франк его забирает, он уже вернулся. — Жаль, он такой классный, я к нему привыкла. — Я тоже. Пожалуй, я и вправду куплю себе такого. Щелк! Линку осенило. Подарок. Интересно, сколько стоит такой хорек? — А если серьезно? Есть какие-то пожелания? Потому что я подумал, что это будет частью подарка. Приготовлю что-нибудь в твою честь. То, что ты сама захочешь. — Ого, ни одна из моих подружек не поверит во что-то такое. Приготовь, что сам хочешь, но если бы ты снова сделал этот десерт… — Тирамису? — Ага, тирамису с фруктами. Ммм, это была такая вкуснятина! — Окей, шеф-повар все записал и теперь пойдет спать. Спокойной ночи! — Спокойной ночи, — ответила Линка и положила трубку. А потом улыбнулась.***
Наталья стояла перед зеркалом. Сейчас День святого Валентина. Обидно. Не с кем отмечать. Мартин ушел, Шимон ушел. Все ее покинули. Девушка втянула живот. Она постоянно замечала те части тела, которые требовали улучшения. Теперь Наталья анализировала все спокойно. Про голову не думала, какая есть, такая есть — к счастью, довольно красивой формы. Плечи нормальные, даже выглядят довольно стройными, по крайней мере по сравнению с тем, что было раньше. Грудь словно поубавилась, но это не важно. Зачем ей грудь, когда у нее все равно никого нет. Кроме того, большая грудь у Натальи ассоциировалась со свиноматкой. А меньшие выглядели значительно привлекательнее. Дальше все было хуже. В последнее время она столько качала пресс, но живот продолжал казаться слишком мягким. Почему-то на нем отвисала кожа. Еще когда Наталья стояла, то все было более-менее, и когда она садилась, как он собирался складками. И это выглядело отвратительно. Но хуже всего было ниже. Бедра. Она всегда ненавидела свои бедра, а теперь они казались ей просто уродливыми. Словно ноги страшилища, этакого Голема. Над коленями всего тоже было многовато, а сами колени — тоже кошмарные и жирные. «Интересно, существует ли какой-то способ для похудения коленей?» — подумала Наталья. Это бы ей очень помогло. День Валентина. Если бы она должна была с кем его провести, то надела бы одно из тех платьиц, которые снова сидели на ней хорошо, а некоторые оказались даже слишком свободными. Собственно, а почему бы и не принарядиться? Хотя бы для себя. Вытащила из шкафа голубовато-белое платьице у розы, которое раньше было немного тесноватым и Наталья с трудом его натягивала. А теперь… Наталья встала перед зеркалом. Что-то не то с этим платьицем. Раньше оно ее облегало, а теперь казалась слишком широким, видимо, плохо сшито. Что же это за платье, которое всегда лежит плохо, даже когда похудеешь? Выбрала другое, черное, которое облегало в талии, а ниже было широким. Это выглядело неплохо. А что к платью? Каблуки? Украшения? И тогда позвонила Ганка. — Привет, — сказала подруга. — Не помешаю? — Нет, что ты. — Я думала, ты где-то в городе. Ведь День Валентина… — Что-то случилось? — спросила Наталья, уловив в голосе подруги какие-то странные нотки. — А я действительно не помешала? Ты с каким-то парнем? — С каким? Пока никакого чуда не произошло. — Тогда окей. А я звоню, потому что я… в больнице. — В больнице? Что случилось? — Ничего страшного. Это лишь обследование. Кажется. Мать разволновалась, потому что отец сказал ей, что в последнее время я чувствовала себя немного нехорошо, и она отцовскими руками положила меня чтобы за мной понаблюдали. Безупречное убийство, никаких отпечатков пальцев, — Ганка засмеялась из собственной шутки. — Как раз в День Валентина, чтобы мне не было так обидно. А вместо праздничного ужина у меня капельница. — Я не знала… В школе никто ничего не сказал. Тебя сейчас не было, но я подумала… Ну, по крайней мере я заранее не переживала. Сори. — Потому что никто не знает. Только ты. Поэтому я и звоню. Во-первых: скажи завтра мышке… — Слушай, — сказала Наталья, — а тебя можно сейчас проведать? — Думаю, что да. Ведь нынче Валентина, а тут супер-классные таблетки. А что? У тебя нет планов на вечер? — Да нет. Ганка быстро продиктовала Наталье адрес больницы. Та разъединилась и принялась снимать платьице. Наденет что-то обычное, это же не вечеринка. Подруга в больнице, незачем рядиться. Ганка лежала в белой постели и выглядела действительно скверно. После телефонного разговора Наталья надеялась увидеть подругу веселой и раскованной, как обычно ведут себя подростки во время обследований. Однако Ганка действительно казалась больной. «Хорошо, что отец положил ее в больницу, — подумала Наталья. — По крайней мере беспокоится о ней, в отличие от моего», — мелькнула ей мысль. — Привет, красавица, — сказала она. — Привет, Тростинка! Когда девушки уже вволю смеялись с принесенных Натальей апельсинов, мол, в больницы всегда приносят цитрусовые, как будто здесь больным грозит цинга сильнее, чем где-либо, когда уже Наталья присела на краешке кровати, десять раз переспросив, или она действительно не мешает, Ганка схватила ее за руку. — Слушай, хватит уже этих церемоний, — сказала она, — у меня нет на это силы. Я должна с кем-нибудь поговорить. Серьезно. — Слушаю тебя очень внимательно. — Ты когда-нибудь думала, — спросила Ганка, — что такое тело? Точнее: что происходит с телом и душой, если тело — это еще и мозг, а все чувства и эмоции сосредоточены в мозге? — Чего тебе такое пришло в голову? — Нет, не глупи, я не собираюсь умирать. Просто когда оказываешься в больнице, то начинаешь философствовать, хочешь ты этого или нет. — Ну, тело смертно, а душа бессмертна. — Но что такое собственно эта душа? Потому что я себе думала так: душа — это то, что есть в человеке, кроме тела. Ну, когда, например, кто-то добрый или имеет чувство юмора… — Конечно. — Но это в мозгу. Как и все чувства, и любовь. Следовательно, и в теле. Я себе тут так лежу, и знаешь, что думаю? — Что? — Когда я здесь насмотрю на всех этих больных, то думаю, что тело самое важное. А знаешь, что китайская медицина считает, что тело и психика — это одно целое? Что не существует такого, как болезнь тела, потому что болеет все. Просто болеет человек, а не какой-то орган. Ей не хватает равновесия или еще чего. И тогда можно заболеть. — Откуда ты все это знаешь? — Начиталась. Во время последнего пребывания в здешнем «спа». Я вообще много об этом читаю. Ты хочешь изучать медицину, а меня интересуют нетрадиционные методы лечения. Я бы с радостью стала буддисткой или спряталась в каком-нибудь монастыре Шаолинь или еще чем-то таком… — Я думаю, что в мозгу прежде всего мышление… логика… чувства тоже, но душа — это нечто первичное. То, с чем человек уже рождается, а потом на основе этого развивается все остальное. — Может, ты и права. По крайней мере я в последнее время чаще думаю о теле, чем о душе, — призналась Танка. — Тело такое несовершенное… и в то же время безупречное, понимаешь? — Не очень. — С одной стороны, тело точат болезни. Большинство людей имеет по крайней мере один более слабый орган, даже, когда об этом не догадывается. Вполне здоровыми бывают разве что новорожденные, хотя и не всегда. С другой стороны, это слабое тело может поддерживать в хорошем состоянии то, что в человеке важнее всего. — Что именно? Сиськи? — пошутила Наталья. Этот разговор почему-то ее пугал. Она уже предпочитала обернуть все на шутку и больше не возвращаться к теме смерти. Вроде бы они и не касались этого, но все-таки… Бессмертная душа, несовершенное тело — Наталья хорошо знала, о чем думает ее подруга. — Глупая ты, — упрекнула Ганка. — Самое важное — это твоя бессмертная душа. Или мое смертное мышление и ощущение. Это напоминает ситуацию, когда в доме с разрушенной крышей и печью кто-то выращивал бы… ну, не знаю, кого… Павлинов? — Да, павлинов. Прекрасные птицы. Знамо дело. Наталья вспомнила, как она познакомилась с Мартином. Тогда они видели павлинов, это было в Лазенках. И ей стало ужасно грустно. — Эй, ты чего, тростинка? Скучаешь, потому что нет белого рыцаря на коне? — Знаешь, мог бы быть даже негром. И приехать на собаках или поездом… — Это пес ездил поездом, а не негр! — Слушай, а ты слышала такую историю, говорят, что это правда: приходит баба с черным собакой к ветеринару, а ветеринар в отпуске и вместо него другой, негр. Ну, и ветеринар, черный как смоль, спрашивает, что с псом такое, заполняет карточку и интересуется: «А как же нашего песика зовут?» А баба вдруг замолкает и ничего не может из себя выжать. — И что? — Ну, и наконец говорит, что пса зовут Негр! Подруги разразились смехом, даже медсестра заглянула в палату. — Хватит уже этих печальных разговоров, — решила Аня. — А теперь, поскольку нынче День Валентина, поговорим о ребятах. Бывших, конечно. — Ну, теперешних как будто и нет, — пошутила Наталья. Однако медсестра снова повернулась и начала намекать, мол, уже поздно. Ганка протянула ей купюру. — Это за хороший уход, — сказала она. — Хотела вас поблагодарить. Медсестра быстро спрятала деньги в карман, улыбнулась Ганке, подбила ей подушку и вышла. — Ура, — победно сказала Ганка и показала пальцами букву «V». — Ты дала ей взятку! — Наталья была ошеломлена. — Не возмущайся. Если бы ты немного полежала в больницах, то знала бы, что это обычная вещь. Это не взятка, а жалованье. — Нет, — возразила Наталья. — Это взятка. Чтобы она не цеплялась. — А ты когда-нибудь лежала в больнице? — Нет. — Итак. Ты просто понятия не имеешь. Я лежала впервые, когда мне было одиннадцать, с аппендицитом. Осталась в больнице на ночь одна, родители думали, что когда это больница, то за мной будет хороший уход. А придя утром, удивились, потому что узнали, что когда ночью я пыталась сама пойти в туалет, то упал вместе со штативом для капельницы. И когда я им об этом рассказала, то пришла медсестра и сказала мне — цитирую (Это было через день после операции): «ты бы как-то причесалась, потому что вся растрепана». Мать едва не потеряла сознание. А потом тетя им заявила, что они ведут себя как дураки, потому что ничего не «подмазали». Ну, так теперь они и подмазывают, сколько влезет. — И все берут? — Наталью это шокировало. — Нет, не все. Ну, и еще зависит, как им это сказать. Папа обычно говорит так: «мне известно, сколько вы зарабатываете. Возьмите для детей». И все в порядке. — Но ведь это ужасно! — Конечно, тем более, что мы отнюдь не миллионеры. Но тогда уход лучше. В некоторых больницах, говорят, даже существует неписаная такса за час или за ночь. — Да ты что! — Серьезно. Но знаешь, они бы не брали, если бы их зарплата действительно не была такой низкой. Несправедливость порождает зло. Кто это сказал? — Понятия не имею. — Мой отец. Разумно, правда?***
Линка с Адрианом отмечали День святого Валентина. Линка была счастлива, потому что помнила, как встретила этот день в прошлом году. Сама. И с ненавистью ко всему миру и всем влюбленным вокруг. А теперь она наслаждалась приготовленным Адрианом ужином. В коридоре ждал подарок. Девушка решила удивить им любимого после ужина. Знала, что с хорьком все в порядке, в клетке были вода и зернышки. Часть клетки она отслонила, чтобы туда попадал свет. Хорька удалось купить на сайте «Gumtree», и это было настоящее чудо, потому что обычно такая зверушка стоит добрых несколько сотен злотых, а ей пришлось заплатить только за клетку. Адриану сказала, что это сюрприз, и чтобы он ничего не трогал. Все узнает после ужина. — А что мы собственно едим? — спросила девушка. — Моль. — Не шути. Ты их повылавливал в шкафу и стушевывал в соусе? Адриан засмеялся. — Ага, что-то такое. Это мексиканское блюдо. Мясо, тушеное… угадай, в чем. — В вине? Адриан отрицательно покачал головой. — В соусе «Кнорр»? — Нет, что ты, никаких кубиков или концентратов. — Не знаю… с черносливом, корицей… — Нет. Никогда не угадаешь, я тебе лучше скажу. В шоколаде. — Мясо в шоколаде? Ты уверен, что автор рецепта не был пьян? — Абсолютно. — Я шучу. Автор рецепта, кем бы он ни был-гений. Вкуснятина, Адриан. Честно. Кроме того, это же ты готовил, а не автор рецепта. Линка положила себе еще мяса. Видимо, в этом и заключалось искусство готовки. Отдельные составляющие не ощущались, зато блюдо имело просто потрясающий вкус. — А на сладкое что? — Ну, как это что? Не что, а кто. Линка умостилась Адриану на колени и поцеловала его. Она уже сама не знала, то ли ей кажется, то ли Адриан на вкус как шоколад с пикантным чили, то ли это до сих пор вкус этого мексиканского блюда. Все слилось воедино. Самый вкусный на свете День святого Валентина. — Так когда десерт? — спросила она, потягиваясь в пахучей постели. — Я кое-что придумал. Подожди, — сказал Адриан. Он решил принести ей тирамису в постель. На этот раз приготовил их в небольших мисочках в форме сердечка. Купил три, одна будет для папы. Хоть что-то сладкое будет у него, горемычный… Адриану на мгновение сделалось грустно, но только что вытащил десерт, как настроение ему улучшилось. Тирамису выглядело потрясающе. Еще листик свежей мяты… Вернулся в комнату. Он обожал смотреть на обнаженную Линку. Она напоминала ему обнаженную маху с картины Гойи. Правда, на картине не было такого изголодавшегося взгляда, даже тогда, когда видела любимого, как Линка, что увидела тирамису! Ему так нравилось смотреть, как она ест. А когда мисочки опустели, Линка снова придвинулась к нему и поцеловала. Вкусы снова смешались, и теперь уже никто из них не знал, из чего складывается это чудесное ощущение, что его они именно испытали. Адриан подошел к тумбочке и похолодел. Вспомнил, что он уже использовал последний презерватив, когда Линка приходила на прошлой неделе. Как он мог забыть? Все из-за приготовления ужина! Больше нет, нельзя… — Подожди, — остановил он ее. — У нас нет… — Ой, — расстроилась Линка. — Конечно. Тогда не надо, лучше нет… Сквозь нее словно буря проходила. Линка вся дрожала. Смотрела на него таким голодным взглядом, таким исполненным упрека, что его разочарование тотчас возросло вдвое, да где там вдвое — вдвое! — Авось… — предложила она, — только минутку? Ну, сам понимаешь. Она его хотела. Адриан почувствовал еще сильнее желание. Мелькнула мысль, что можно сбегать на заправку, но он быстро отказался от этой идеи. — Я буду осторожен, — пообещал он и уже прижимал ее крепче к себе, и уже был там, в том раю, о существовании которого раньше даже не думал. Никто из них не знал, что произошло. По кровати словно пролетела молния. Какой-то неожиданный электрический разряд, ослепительная вспышка магнезии, Летучая звезда. Адриан отшатнулся от Линки. — Что случилось? — спросила она. — Ничего… Не знаю. Здесь что-то было. Пробежало у меня по спине. Похоже на крысу. — Крысу? — Линка вскочила и побежала в прихожую. Клетка оказалась пустой. А лоскуты оберточной бумаги лежали у открытой дверцы. — Вот хитрюга! — воскликнула Линка. — Открыла себе! — Кто открыл? — Ну, как это кто? Хорек! — усмехнулась девушка. — То, что пробежало тебе по спине-это твой подарок на День Валентина. Но где она? — Это девочка? — Конечно. Ведь девочки умнее, разве ты не знал? Пойдем ее искать. Поиски хорька заняли более четверти часа. Романтическое настроение где и делось, но когда оба нашли и поймали животное, то уже хохотали до изнеможения. — Я это День Валентина в жизни не забуду. Ты действительно купила мне хорька? Назовем ее Валентина, ладно? — Конечно, замечательно! Но предупреждаю — у меня больше нет идей насчет никаких других подарков. После «Пендолино " и хорька мой лимит исчерпан. В следующий раз куплю тебе носки, хорошо? — Конечно. Или еду для хорька, это тоже супер. Ведь теперь я должен буду ее содержать. — Ага. Этот хорек — почти как ребенок. — Только почти! — Адриан! Только… ничего не случилось? — Кажется, нет, хорек нам помешал. — Точно? — Кажется, что так, — сказал он. — Все произошло так быстро. Но я не… — Ну и хорошо, — ответила Линка. — Потому что все было хорошо. Где-то внутри ее все-таки преследовала мысль, что это было не так уж безопасно, как она думала. Но она не скажет ему ничего и не будет волноваться. Теперь все равно поздно. Вероятность забеременеть была, насколько она знала, небольшой. Лишь недавно кончились месячные, так что сейчас, должно быть, у нее бесплодные дни. Но Линка уже не припоминала, как оно на самом деле. Решила почитать об этом дома в интернете, а сейчас отпраздновать с Адрианом. Она бы с радостью осталась у него на ночь. Они уже запланировали такую возможность, потому что в начале апреля Адриана папа уезжал на конгресс хирургов. Надо лишь выдумать какую-нибудь сказочку для мамы.
