Боль

Юнги сидел дома, ему было очень плохо. Намджун хоть как-то отвлекал его от страшных мыслей, он был единственным человеком, из-за которого у Мина оставалась надежда, ведь тот спас его и не бросил одного, как это делали остальные. Только вот этот человек уже целую неделю не навещал его, отправляя к нему своего младшего брата. Тот казался милым, но Юнги ненавидел себя за то, что Намджун отказался от него, и считал себя в этом виноватым. Он накрутил себя до того состояния, что уже начал думать о том, что должен был умереть ещё тогда, на мосту, но у него не получилось, не дали. После очередной порции самобичевания, жаления себя и ненависти к жизни, Мину начали приходить неутешительные мысли: "А что, если?" В этот раз никого не будет рядом, и можно будет уйти "по-тихому". Он открыл окно на всю, и, немного вдохнув свежего ночного воздуха, начал забираться на подоконник. Живя на втором этаже, шансы покончить с собой были очень малы, но вот Юнги совсем не задумывался об этом. Ему хотелось побыстрее и как можно меньше боли. Голова была пустой. Он был даже рад избавиться от этих мыслей, и сейчас избавляться от жизни. Итак, Мин закрыл глаза и приготовился сделать свой последний шаг. -Юнгииии… - послышалось вдруг снаружи. Это был Чимин. Юнги сразу же открыл глаза, в отличии от первого раза, он пришёл в себя очень быстро. -Чимин-и? Что ты здесь делаешь? - вдруг спросил хён. -Я поднимусь к тебе, ты только не двигайся! Чимин поднялся за десять секунд. Дом был старым, и на двери не было домофона. Фактически, внутрь мог зайти каждый. Входная дверь в квартиру тоже была не заперта. -Боже мой! Что же ты делаешь!? - кричал Чимин, треся Юнги за плечи, когда тот слез с подоконника. Мин улыбался очень широко, а глаза смотрели в пустоту. -Чимин-и, почему же ты не дал мне умереть? - спрашивал Юнги, все ещё улыбаясь. Но несмотря на улыбку, теперь в его глазах стояли слёзы. Пак охватил ладошками лицо старшего и прижал его к своей груди. Он чувствовал, как горячие слёзы впитываются в его прохладную одежду, и как старший едва слышно всхлипывает. -Ну ты и… -Психопат? - перебил Юнги. Чимин поцеловал хёна в голову. -Я тебя так больше не оставлю, слышишь меня? - продолжал Пак. Мин улыбался, но ему хотелось выть от боли. Это странное чувство, когда ты убедил себя, что никому на этом свете не нужен, и когда кто-то вдруг говорит такое. Внутри было щекотно, но не приятно, а именно душераздирающе. Когда душа рвётся, сжимается и снова рвётся. Но в объятиях Юнги чувствовал себя живым. Чимини не хотел отпускать. Он был счастлив, что спас его и даже начал понимать, почему Намджун так к нему привязался. Они разговаривали всю ночь, выпивая горячий чай без сахара. Впервые Юнги мог открыться кому-то, рассказав абсолютно обо всем. -Мне очень жаль, хён… - жалобно произнёс Чимин. - Не знаю, что было бы со мной… Юнги улыбнулся, хоть и внутри все болело. Но первый раз в этой огромной и страшной темноте появилась маленькая щёлочка света. Может быть, всё наладится… После их разговора, Юнги впервые крепко заснул прямо на кресле, а Чимин аккуратно перенёс его на диван. Бедный парень так боялся, что хён попытается что-то с собой сделать, что лёг рядом, крепко обнимая или даже держа со спины. Он и вправду так сильно за него ухватился, что нормальному человеку было бы больно, но Юнги спал очень сладко, как убитый, к счастью, не в прямом смысле этого слова. Сначала Пак не мог уснуть, но позже у него все же получилось это сделать. Проспав полчаса, он резко открыл глаза, на ощупь ища Юнги рукой, который находился в пяти сантиметрах. Чимин, убедившись, что Мин рядом, снова заснул, но через десять минут все это повторилось. Такое происходило еще около восьми раз. Под утро Паку это надоело, и он вообще решил больше не засыпать, смотря на спящего хёна. Юнги так сладко спал, как маленький беззащитный котёночек. Чимин поправил его чёлку, обнаружив, какие мягкие у хёна волосы.