hyung

все начинается с картонного прямоугольника, появляющегося в поле зрения, и куска двух узловатых пальцев, скользящих на нем по столу с легким шелестом. чонгук поначалу даже не смотрит — тупит в смету уже с час и раздирает себе лицо: что-то мысль забрела в слепую коридорную кишку и никак не обернется, чтобы вернуться обратно. желудок завывает которые сутки. денег нет, особых навыков — тоже, как и желания впахивать за копейки. друзья с неохотой принимают на ночевки. благо за воду в стремной конторе, где он выбил себе хотя бы полставки, платить не надо — пей, мойся, утопись. выбрался в столицу — жуй и не жалуйся. юнги, — а это именно он, тихий и подозрительный, как колумбайнер, все же обращает на себя внимание, когда чонгук уже забывает о его присутствии. промасливает глазами замусоленную картонку: поток цифр. волна смешанных эмоций от узнавания на миг обжигает лицо, а затем — через шею — грудь, и сразу же исчезает, словно ее и не было, оставляя чонгука с неприятным шлейфом дежавю. нацарапано печатными буквами — как первоклашка, ей-богу. чонгук поднимает невыразительный взгляд на юнги, едва усмехаясь, хотя громко рассмеяться — хочется. как минимум — поставить в неловкое положение, если этого, оказывается, черта в тихом омуте можно. такого же невыразительного с виду и невозмутимого, накрывшего его руку своей. — ты меня со своей мамашей перепутал, — цедит. шредер, тупой и бездарный, зажевывает картонку: поперек встали хорошо ему известные контакты местного сутенера.