Искусство чувств

      За обедом Клара старалась вести себя приветливо и не подавать вида, что расстроена. Она с неохотой ковырялась вилкой в своём салате, к кофе почти не притронулась и несколько раз переспрашивала, что Джон только что сказал. В таком настроении ей бы только Офелию играть! Как с ней заговорить о вечере? После тщетных попыток завязать разговор на отвлечённые темы, Джон бросил эту затею.       — Не нравится салат? — спросил он как бы между делом.       — Нет, очень вкусно, — Клара выдавила слабую улыбку. — Простите, мистер Смит, у меня что-то совсем нет аппетита.       Она отложила вилку в сторону и нервно потёрла рукой шею. Ей было жутко неловко — это чувствовалось. И Джон, вопреки своему нежеланию вести себя по-семейному покровительственно, решил, что дистанцию между ними нужно устранить любым способом.       — Тебе не за что извиняться, милая, — он отвлёкся от своей порции и позволил себе прикоснуться к её руке. — Я понимаю твои расстроенные чувства, но уверяю, что волноваться не о чем. Дополнительное прослушивание — не отказ. Столичные студии очень капризны, порой им приходится доказывать, что ты достойна быть частью их проекта. А как же ты хотела быть актрисой? Роли не достаются так же легко, как приглашения на семейный ужин.       Его слова прозвучали не слишком утешительно, и Клара вздрогнула от них. Но руку не одёрнула, позволила Джону слегка пожать её в знак поддержки. Это было хорошим сигналом: она доверяла ему. Странно, даже забавно, ведь они знали друг друга несколько часов, не считая далёких детских воспоминаний. Но разве можно было это сравнивать? Малышка на коленях Элли и эта милая девушка, сидящая напротив, не укладывались у Джона в образ одного человека. Нет, Клара больше не могла быть для него чьей-то дочерью. Его заинтересовала она сама.       — У тебя не остался твой отрывок? — поинтересовался он.       — Да, разумеется!       Клара торопливо перехватила свою сумку и, выудив из неё несколько печатных листов, передала их Джону. Он просмотрел текст по диагонали. Роль у Клары была небольшая, но яркая: её героиня воинственно объявляла голодовку в тюрьме, а затем погибала от насильственного кормления. Весьма драматичный эпизод требовал больших эмоциональных ресурсов. И хорошей проработки.       — Что ж, думаю, ты справишься, — заявил Джон, вчитываясь в ремарки. — Если хочешь, мы могли бы отрепетировать. Может, вместе мы доведём этот отрывок до совершенства.       — Я… я была бы вам очень признательна, — глаза Клары загорелись азартом, но уже в следующую секунду она нахмурилась. — Но это доставит вам лишние хлопоты. К тому же, у вас премьера вечером!       Всего одно мгновение — и надежда в её взгляде потухла. Она всё ещё чувствовала, что обременяет его своим присутствием, и не решалась требовать ничего большего. Но ей хотелось, он видел по трепету ресниц и секундной радости, что она была бы рада принять его помощь. Не первый раз он замечал этот взгляд: так смотрели на него почти все молоденькие актрисы в его учебной студии. Они выискивают в его советах божественный проблеск идеала. Вдыхая и заучивая каждое его слово, эти увлечённые дурочки ждут чуда. Однако талант — не явление природы. Он либо есть, либо его нет. Можно развить пластичность, накопить багаж эмоций, научиться понимать свою роль. Секреты актёрского мастерства, безусловно, существуют, но не снисходят, как пасхальный огонь. Прежде, чем что-то сыграть, это нужно прочувствовать или вообразить. А как ты научишь воображению? Впрочем, Клара могла оказаться способной ученицей. Она так живо описывала игру актёров старой итальянской школы, у неё была живая мимика. В ней должно было быть что-то особенное. Поэтому Джон позволил себе давно забытую слабость: не отказывать женщинам, которые ему нравились. К тому же, она могла дать кое-что взамен.       — Фильм идёт не больше двух часов, а на банкете я могу и не задерживаться, — пожал плечами он. — Если только… ты не захочешь пойти со мной.       Выдержав нарочито театральную паузу, Джон поднял на девушку взгляд в ожидании её реакции. Он не хотел, чтобы это прозвучало двусмысленно. Если бы Клара поняла его превратно, это означало бы только то, что всё хрупкое взаимопонимание между ними тут же исчезнет. Этого не должно случиться! Джон мог воспользоваться своим положением с любой другой молодой актрисой — ему бы запросто удалось заманить её сначала на премьеру, а затем — в свою постель. Но Клару он не собирался покупать так задёшево. Для него одна только идея о сделке с ней звучала чудовищно.       — Вы шутите? — переспросила Клара, по-детски хмуря брови.       — Вовсе нет, — возразил Джон. — Я не шучу. Вся эта суета перед показом, фотографы, фальшивые улыбки, глупые вопросы. Мне будет скучно одному. Да и тебе полезно побывать в таком обществе. Кое с кем познакомишься, улыбнёшься кому нужно, и твоё имя уже не будет таким неизвестным.       Несмотря на внешнее спокойствие, он волновался как подросток. А если она откажет? Конечно, надо быть полной дурой, чтобы упустить возможность оказаться в столичной богеме, но Клара вполне могла выкинуть такой фокус. Не от глупости, а от скромности, может быть. Или из-за подозрений насчёт корыстного интереса Джона. Не беспочвенных, между прочим.       — Так что скажешь? — уточнил он, отпивая последний глоток своего кофе.       — Здесь должен быть подвох, — Клара задумчиво поджала губы. — Это из-за моего провала? Хотите меня отвлечь?       «Умная девочка», — отметил про себя Джон. Как почти у каждой женщины, у неё была хорошая интуиция. Главное, чтобы она не привела её к ещё более правильным выводам.       — И да, и нет, — Джон вооружился своей самой очаровательной улыбкой. — Во-первых, никакого провала у тебя ещё не случилось, а во-вторых, там мне действительно будет скучно одному. Неужели ты не хочешь побывать на премьере?       В её больших шоколадных глазах он увидел очевидное «хочу». По каким-то причинам она не торопилась произносить его вслух, что не могло не настораживать. Может, он ей неприятен? Или в голове она уже сложила 2+2 и оценила пикантность своего положения?       — Я не думала о таком повороте событий, когда собиралась, — наконец призналась Клара. — У меня нет подходящего платья.       — Не беда, — ответил Джон радостнее, чем стоило, и полез за телефоном. — Мы найдём тебе достойный наряд в два счёта. Но нужно поторопиться, девочка. Доедай свой салат: больше есть не придётся до позднего вечера. А голодные обмороки нам не нужны, правда?       Он подмигнул ей, довольный тем, как сложился этот пазл, и принялся искать нужный контакт. Пусть пока ему досталась роль феи-крёстной: не грех было немного постараться, чтобы вечером привести с собой принцессу. Вспышки внутреннего самолюбования не давали Джону спокойно сидеть на месте. Платье, туфли, неплохо было бы сразу угадать с выигрышным образом. В голове у него возникли десятки подходящих вариантов, которые в теории можно было организовать. Главное, чтобы Пэм взяла трубку.       Промокнув губы салфеткой, Джон бросил её в свою тарелку и торопливо вышел из-за стола. Гудки заставляли его лишний раз нервничать.       — Джон? Рада тебя слышать!       Пэм — его давняя знакомая, владевшая в Лондоне чудесным магазином платьев. У неё можно было найти и дизайнерские новинки, и малоизвестные бренды, купить или взять их напрокат — как раз то, что ему было нужно.       — Знаю, ты любишь сюрпризы, — Джон суетливо взглянул на время. — Я как раз в Лондоне. Не будешь против, если я заскочу на полчаса?       Жестом он показал Кларе, что ей стоит собираться. Разговор с Пэм надолго не затянулся: она всегда понимала его с полуслова и пообещала подобрать что-нибудь к тому моменту, когда они приедут. Дальше — дело техники. Уже через десять минут они ехали в такси. Клара рассматривала лондонские улицы через стекло и почти не поворачивалась к Джону. Она была так увлечена происходящим. Столько событий могли впечатлить кого угодно! Джону и самому было приятно, что их поездка такая насыщенная. А улыбка на лице девушки лишь убеждала его в том, что он всё делает правильно.       Пэм Клара очень понравилась. Она редко сама занималась клиентами, но для них сделала исключение. Командуя своими сотрудницами, как на плацу, Пэм выбирала наряды, придирчиво осматривала с каждой стороны и сравнивала один с другим. Джон иногда порывался тоже принять участие в выборе, но его быстро спровадили из раздевалки.       — Я имею право голоса в этом вопросе! — заявлял он. — Она должна выглядеть соответственно…       — Она будет выглядеть великолепно даже в мешке от картошки, — Пэм недовольно скрестила руки на груди, став живым щитом на пути в примерочную. — А вот ты, долговязый богомол, в чём собираешься пойти?       — Я взял с собой костюм, — небрежно ответил Джон.       — А рубашку? Надеюсь, она без дурацких рисунков?       Её скепсис негласно подтвердился его суровым взглядом из-под бровей. Конечно, он не взял с собой классическую рубашку и уж тем более — глупую бабочку. В этом могли ходить только малолетние щеглы, помешанные на своей внешности больше, чем следовало. Джон просто ненавидел официоз, поэтому всегда старался его избегать.       — Так и думала, — Пэм обернулась к своей помощнице. — Принесите ему смокинг.       — Я не буду надевать смокинг! — поморщился Джон от её слов. — В нём я выгляжу, как идиот.       — Как идиот ты выглядишь в своих носках с летающими тарелками, — она устало закатила глаза. — Не позорь девушку. Рядом с принцессой не должно быть лягушки.       Темноволосая помощница принесла новый наряд для Клары и поспешила показать его Пэм. Чуть раскрыв чехол, она довольно кивнула — пожалуй, это была самая одобрительная реакция из всех за сегодня. Джону так и не удалось увидеть платья, через какое бы плечо он не заглядывал. Ему не оставалось ничего, кроме ожидания.       — Да, в этом ей будет хорошо, — кивнула Пэм, а затем, быстрым взглядом оценив внешний вид Джона, добавила. — Лиззи, со смокингом отбой! Неси пальто с красной подкладкой. Только ради бога не ярко-синее. Нам не нужна реконструкция «Красавицы и чудовища».       Когда помощница снова скрылась в кладовой, Джон нахмурился ещё сильнее и наконец присел на пуф рядом с зеркалом.       — Хочешь нарядить меня как фокусника? — устало спросил он.       — Не переживай, Джон, ты всегда так выглядишь.       Через несколько минут ему наконец принесли его пиджак. Оказывать сопротивление Пэм было бесполезно. Молча Джон запахнул штору, стянул с себя свою одежду и примерил то, в чём должен был пойти на премьеру. Всё было не так плохо, как он ожидал: простые чёрные брюки без заносчивых стрелок, классический жилет с шёлковой спиной, хлопковая рубашка. Но вот пальто…       — Бордовый? — он резко отдёрнул штору. — Пэм, ты издеваешься?       — Что тебе опять не нравится? — отмахнулась она. — Ты год назад брал такое же тёмно-синее и таскал его, не переставая!       — Оно не было бархатным! Тем более бордовым!       — Хорошо, у нас есть такое в чёрном варианте.       Джон уже собирался закатить хороший скандал, что часто срабатывало с Пэм, когда она твёрдо гнула свою линию. Её раздражало его занудство и порой ей было проще согласиться, чем переубедить этого упрямого осла. Но едва он успел открыл рот, из примерочной напротив появилась Клара.       — Я не уверена, но, кажется, оно хорошо село, — пролепетала она, разглаживая ткань на бёдрах.       Всё вокруг погрузилось в полное оцепенение. По крайней мере для Джона — он не слышал удовлетворённого щебетания Пэм, поддакиваний её помощницы и даже звуков работающего радио. Всё его внимание было сосредоточено на Кларе: стройные ноги спрятались под густыми волнами золотого шёлка, соблазнительные изгибы её талии обвивал пояс из блестящих камней, а лепестки приспущенных рукавов подчеркнули линию тонких плеч и острые ключицы. Всё это завершалось ласковым блеском её улыбки. Если бы у Джона под рукой был блокнот, он бы ощутил наслаждение только от зарисовки этих безупречных линий. Клара была идеальна.       — Примерь это пальто, Джон, — голос Пэм проник в его сознание, как в тумане. — Обычная ткань будет выглядеть простовато.       Ему было всё равно, в чём идти. Ещё минуту назад он готов был до посинения ругаться с Пэм за этот чёртов бархатный пиджак, в котором ему оставалось только жонглировать апельсинами и доставать искусственные цветы из рукавов, но теперь всё это было неважно. Кто будет смотреть на него, если рядом будет Клара? Такая красивая, такая нежная, чем-то действительно напоминающая Белль из диснеевского мультфильма.       — Как скажешь, — Джон забрал пальто из её рук, даже не взглянув на него, всё ещё поражённый красотой своей спутницы.       — Думаю, бархат вам идёт, — скромно заметила она.       Агата Кристи писала, что влюблённый по-настоящему мужчина похож на овцу. Если бы Джон в тот момент мог видеть себя со стороны, то вынужден был бы согласиться с этим. Клара просто улыбалась ему, совершенно не понимая, что ей делать дальше, пока он так открыто и искренне на неё пялился.       — Ты так считаешь? — с глуповатым удивлением спросил Джон и тут же обратился к Пэм. — Отложи для меня бордовый, я завтра его заберу. Буду в нём открывать сезон.       — Тебе бы ещё галстук надеть, — довольно хмыкнула она, понимая, что может воспользоваться положением в своих интересах.       — Никаких галстуков, — отрезал Джон. Бросаться в крайности он пока ещё не собирался.       — Но в том узорчатом шесть лет назад ты выглядел очень галантным.       — Нет!       Пэм разочарованно вздохнула, но продолжать убеждения не решилась. Даже случайному прохожему было очевидно, что до галстука теперь никому не было дела. Не в силах больше сопротивляться внутреннему желанию, Джон сделал несколько шагов к Кларе и осторожно коснулся ткани на её плече.       — Ты выглядишь так, будто была рождена для красных дорожек, — он довольно покачал головой, снова и снова цепляясь взглядом за каждую мелочь, которую он находил прекрасной. — И кто в здравом уме может тебе отказать?