Искусство чувств

      Ещё издали Джон услышал гул машин и невыносимый гомон предстоящего мероприятия. Чёрт, как же всё это его раздражало. Вопреки впечатлению, которое он производил на людей, у него напрочь отсутствовало чувство острой необходимости в любви толпы. Ему не нужна была всемирная слава. Вспышки фотоаппаратов, назойливые репортёры, мечтающие выудить симпатию из одного непродуманного выражения, светские сплетни и, конечно, витающая в воздухе зависть — вот, что на самом деле из себя представляли кинопремьеры. Красивые кадры о всеобщей атмосфере радости, духе настоящего искусства были только приманкой для телезрителей. Ничего подобного. Чтобы оценить фильм и получить порцию эстетического наслаждения совершенно не обязательно делать из этого цирковое представление.       Но любая премьера — маркетинг. Всего лишь реклама, нарочито кричащая: «Обратите внимание, мы вложили очень много денег в этот фильм и теперь нам нужно окупиться!». Актёры, режиссёры, сценаристы — все они, как клоуны, привлекаются для того, чтобы выдавить бюджет из восхищённого зрителя. Автограф? Пожалуйста! Селфи? Давай я сам нас сфотографирую! Очередная роль, только теперь общественно значимая.       Не все творческие люди приспосабливаются к такому существованию. Джон относил себя к той категории творцов, для которых важно в первую очередь искусство, а не его коммерческий успех. Овации, восклицания зрителей, их слёзы и улыбки — только в этом смысл его труда. Эмоции были для Джона единственной приемлемой валютой, но на них, к сожалению, невозможно снимать фильм или содержать театр. Финансовые вопросы долгие годы оставались его слабой стороной. К тому же он не любил притворства. Джон не согласился бы ставить дурную пьесу или участвовать в посредственном фильме. Отчасти поэтому он окончательно ушёл из киноиндустрии. Десять лет назад ему пришлось оставить свои режиссёрские проекты в Лондоне, разорвать контракт со студией и навсегда распрощаться с большим кино. Продюсеры хотели больше экшна, динамики, меньше пауз и многозначительных взглядов. Им не нужны были новые «Восемь с половиной»*. Зритель, как они утверждали, хочет просто отдохнуть и расслабиться после работы, а не впадать в экзистенциальный кризис. Иными словами интеллектуальное кино никого не интересует — оно не привлечёт инвесторов и не окупится в прокате. Джон прогибаться не стал. Его уход был громким и окончательным. Когда приходилось снимать то, что нужно, а не то, о чём хотелось, любимое дело утрачивало всякий смысл и становилось в прямом смысле тяжелым трудом. Разлюбить свою профессию он уж точно не хотел, поэтому выбрал путь наименьшего сопротивления — окунулся с головой в мир провинциального театра.       Сначала он собирался вернуться в Глазго — его родной город, где он вырос, окончил школу искусств и в общем-то научился всему, что теперь умел. Но в Шотландии у него было слишком много старых знакомых, считавших его слишком заносчивым и мечтавших увидеть его падение. Тогда на помощь пришла Мисси: она предложила прокатиться в Блэкпул на выходных, чтобы развеяться. Ленивый отдых на пляже, вечерние танцы и прогулки среди ночных огней затянулись на пару недель, пока Джон не столкнулся с Гиллемом Тёрнером — худруком Гранд театра. Пара коктейлей, горячий спор о Мастроянни в «Постороннем»** и они уже договорились об ангажементе на сезон. Спустя время предложение стало постоянным.       — Мистер Смит, с вами всё в порядке? — спросила Клара, касаясь предплечья Джона и тем самым возвращая его из воспоминаний.       В полумраке внутри машины её лицо освещалось лишь светом бесконечных вспышек. Джон не мог сдержать улыбки, взглянув на неё: если Ривер не попадётся ему на пути, вечер будет прекрасным в такой компании. Он был готов даже постоять перед фотографами и изобразить подобие улыбки. Тем более все взгляды будут обращены не на него, а на ту красавицу, что он позволит себе вести под руку.       — Разумеется, — он потянулся, чтобы открыть дверь. — Ты готова? Вечер будет утомительным.       — Если вы будете рядом, мне не придётся скучать, — вдруг ответила Клара и взглянула на него как-то иначе.       Если бы у него было время, то Джон бы задумался о её словах — она только что решилась с ним флиртовать? Неплохо для того, чтобы войти в роль. Выйдя из машины, он подал ей руку и наконец обернулся. Итак, начнём.       Несмотря на то, что премьера фильма Джека не была такой уж масштабной (спонсоров оказалось меньше, чем он рассчитывал), гостей пригласили немало. Пресса не успевала переключаться с одной звезды на другую — настоящий конвейер с микрофоном. Джон рассчитывал миновать журналистов и глупые вопросы. Того, что он появился на подобном мероприятии спустя несколько лет тотального молчания да ещё и с молодой красивой спутницей, будет достаточно для повестки дня.       — Никаких интервью, — предупредил он Клару, когда их попросили задержаться для фотографии. — Разговаривай только с гостями, а им — улыбайся. Пусть кусают локти в попытках узнать, кто ты.       — Разве это не породит лишних сплетен? — она посмотрела на него так, будто спрашивала о погоде, чтобы камеры не поймали её негодования.       — Так на тебя не прилепят очевидное для молодых актрис клише, — ответил Джон. — Если я начну рассказывать, что ты — моя протеже, то это будет выглядеть банально. Они решат, что у тебя не получается пробиться самой, поэтому ты закрутила роман со старым режиссёром ради мало-мальской славы.       Очередная вспышка ослепила их.       — Что же они решат, если мы промолчим?       Клара хотела было отстраниться, видимо испугавшись его слов, но Джон не позволил ей этого сделать. Напротив, он повернулся к другой камере и приобнял её. Ему было хорошо известно, насколько далеко стоит зайти в этом представлении. Обнять женщину можно по-разному: едва коснуться её талии или смело положить руку на бёдра. Такие невербальные сигналы обожали ловить репортёры. Насколько близко ты наклонишься к ней, чтобы что-то сказать? Улыбнётся ли она в ответ? Посмотрит ли влюблённым взглядом? Стоило иногда чуть пофлиртовать с девушкой перед камерой, как уже на следующий день в жёлтой прессе появятся сообщения, что вы чуть ли не помолвлены. Потому Джон держал в руках все свои нежные порывы: ему хотелось притянуть Клару ближе, перешёптываться с ней и без конца смотреть в глаза, но здесь он не мог себе этого позволить. Он лишь деликатно прикоснулся к её спине, улыбнувшись уголками губ. И позволил себе маленькую шалость.       — Если мы промолчим, они будут заинтригованы, — прошептал Джон, наклонившись к её уху. — У них не будет никакой информации, зато они тебя запомнят.       Договаривать, что пресса запомнит, что впервые Клара появилась на публике вместе с ним он не стал. Столь лестным для него фактом лучше было не делиться. Быть может, Кларе удастся пробиться в большое кино, получить своё признание и то большее, что она так отчаянно желала. Но начинала она свой путь здесь и сейчас, рядом с ним — Джоном Смитом, улыбаясь ему и даже не подозревая, что за её спиной шепчут друг другу её «коллеги по цеху».       Стоило Джону приблизиться к своей таинственной незнакомке, камеры защёлкали активнее прежнего. Он знал, как работает их механизм. Спрос будет на фотографии именно этого момента, когда он наклонился к ней достаточно близко, а она — радостная и невозмутимая, не прячет улыбки, инстинктивно прижимается к нему ближе, чтобы услышать, что он говорит. Интересно, у которого фотографа получится удачнее поймать мгновение? Разумеется, все они решат, что Клара — его молодая любовница. Но что с того? Никто из них не сможет этого доказать, раздобыть их совместные фотографии или разговорить администратора в отеле ни у кого не получится. Новость, которая сейчас кажется настоящей бомбой, на самом деле окажется пустышкой. В этом и была вся её прелесть.       — Пойдём, — наконец предложил он, полностью насладившись произведённым фурором.       Клара торопливо кивнула и взяла его под руку. Вместе они скрылись внутри кинотеатра, устремившись навстречу знаменитым гостям. Около входа стоял Джек: его ослепительная улыбка сверкала ярче, чем в рекламе отбеливающей пасты. Как радушный хозяин, он встречал гостей около входа, пожимал им руки, отвешивал комплименты дамам, но ни с кем особо не задерживался. Пока не заметил Джона.       — Я до последнего не верил, что ты придёшь! — воскликнул Джек.       Когда Джон подошёл ближе, его друг наконец заметил, что он не один.       — О нет, ты здесь для того, чтобы всё испортить? — Джек был почти серьёзен, но уже в следующий миг снова заулыбался. — Это нечестно, прийти с такой красавицей и не предупредить об этом! Кто теперь вообще будет смотреть мой фильм?!       Щёки Клары залились густым румянцем от столь откровенной лести. Джеку был свойственен такой размах: если спать — то с королевой, воровать — так миллион. Людей, которые ему нравились, он не боялся осыпать комплиментами, считая, что так он выражает свои чувства в наивысшей степени. Своих недругов Джек люто ненавидел и об этом знали абсолютно все. Такова была его широкая душа.       — Не беспокойся, прессу мы благополучно миновали, — улыбнулся Джон, пожимая руку в знак приветствия. — Познакомься, это Клара Освальд. Приехала пробоваться в проект «BBC», но в последний момент сжалилась надо мной и согласилась прийти на твою премьеру. Иначе бы скучать мне здесь одному.       Окончание его тирады Джек уже не слушал. Он восхищённо разглядывал Клару, готовый выплеснуть на неё весь багаж своего обаяния.       — Вы не пожалеете, Клара, что пришли, — произнёс он и подмигнул ей. — Если Джон будет ворчать, только скажите, и я избавлю вас от его общества.       — Что вы, полагаю, ваш фильм произведёт только хорошее впечатление и никто ворчать не станет, — мелодичным тоном ответила Клара. — Джон так вас хвалил, что я заранее уверена в успехе вашей работы.       Так между ними завязался продолжительный обмен любезностями, которые никто не решался прервать. Джона это даже повеселило: всё, что теперь говорила Джеку Клара, он ей рассказывал накануне. Девочка следовала его советам, как по инструкции: начала с последних ролей, неустанно нахваливая ту роль, которую Харкнесс особенно любил. Затем она припомнила его старые работы и наконец перешла к тому, что такой талантливый человек должен быть талантлив во всём. «Джек — твой счастливый билет», — говорил ей Джон без всякого лукавства, — «Если ты ему понравишься, он как сорока всем разнесёт о твоём таланте, даже если не видел ни одной твоей работы». У неё всё прекрасно получалось: уже через пять минут Джек восторженно расспрашивал её о ней самой.       Только вновь прибывшие гости заставили его от неё оторваться. Джону и Кларе было разрешено пройти на свои места и подождать начала там.       — Где ты её взял? — напоследок шепнул ему Джек. — Она просто сокровище!       Оставив его вопрос без ответа, Джон улыбнулся и повёл Клару к фуршетному столику, где заметил несколько дружелюбных лиц. Чем больше знакомств сегодня, тем лучше. Ему ведь ничего не стоило представить её своим друзьям, а для неё новые связи были необходимостью.       Спустя полчаса по громкой связи было объявлено, что фильм начнётся с минуты на минуту.       — Наконец-то! — воскликнул Эрик Робертс, с которым Клара и Джон беседовали в тот момент. — Думал, до самого фильма дело уже не дойдёт. Джеку нужно было выделить отдельный день, чтобы пообщаться со всеми приглашёнными. Удачи, вам, милочка! Благодушно взглянув на Клару, он ещё раз выразил Джону свои самые тёплые пожелания и скрылся в толпе. Гости стали расходиться по своим местам. Свет медленно затухал, пока последние зрители рассаживались в свои кресла. Уже через пару минут зал погрузился в тишину и начались чёрно-белые титры.

«Записки Гарри Геллера» Фильм Джека Харкнесса По мотивам романа Германа Гессе «Степной волк»

      — Ох уж это «по мотивам», — недовольно прошептала Клара и нахмурилась.       Джон тут же перехватил её взгляд.       — Чем тебе не нравится формулировка? — полюбопытствовал он, едва заметно наклонившись к её уху.       — Тем, что за ней можно спрятать всё, что угодно, — ответила она. — Можно снять артхаус и написать, что он «по мотивам Чехова», хотя на самом деле от «Трёх сестёр» там только имена. И ведь не придерёшься!       Её обострённое чувство справедливости показалось Джону очень милым. Имея опыт экранизаций книг, он знал, что полностью соответствовать тем стандартам, которые выдвигает читающий зритель, просто невозможно. Режиссёр никогда не сможет с точностью угадать ваши представления о персонаже. У него не хватит ресурсов и плёнки, чтобы в точности передать каждую деталь. А авторские монологи! Даже написанный очень близко к тексту сценарий не вместит в себя всей полноты художественного текста. Ещё и пространство для самовыражения стоит оставить. Вот и выходит так, что после премьеры обязательно находится масса недовольных. Именно эти казённые «по мотивам» спасают авторов от бесконечных обвинений, критики и даже судебных тяжб.       Пока Джон думал обо всём этом, на экране Джек в образе Гарри Геллера знакомился с Герминой***. На эту роль он выбрал свою бывшую любовницу — вернее одну из. Актрисой она была посредственной, отчего на экране смотрелась простовато. Джон недовольно поморщился. Слепа любовь, а страсть тем паче. Пожалуй, Джеку стоило пересмотреть свои принципы непредвзятости.       А что бы делал он сам, будь у него возможность снять свою версию романа? Джон задумчиво провёл пальцами по губам. Нет ли у него того же порока, что и у Джека? Может, он его просто не замечает? Ведь на роль Гермины он бы взял только ту женщину, в которую был сам влюблён, иначе снимать это было бы невозможно... Взгляд, полный смятения, невольно упал на Клару. Если бы они встретились раньше в Блэкпуле, если бы не звонок Элли, а просто совпадение, судьба… Клара могла бы оказаться в его театре или в учебной студии. Как бы он тогда к ней относился? Причина её привлекательности, как ему казалось, сложилась из глобальных противоречий: её недоступности, его принципиальности и целого ряда «но», то и дело возникавших в его голове. У неё есть большие планы в жизни и хорошая мотивация уехать из родного города — Джон не планировал покидать Блэкпул. Клара была полна идей о чистом искусстве, а его раздражал подобный идеализм, ибо его обречённость была заранее предрешена. В конце концов Элли, чёрт возьми, Элли, почему она именно твоя дочь?! Джон устало потёр глаза. И всё же она была так красива…       По мигающему свету и звону оваций Джон понял, что фильм наконец завершился. Клара всё ещё сидела рядом, звонко аплодируя и даже улыбаясь. Ей понравилось?       — В соседнем зале будет банкет, — произнёс он совсем не то, о чём подумал. — Пойдёшь?       — Только если вы захотите остаться.       В её глазах Джон увидел лёгкое разочарование. Конечно, ей было бы интересно задержаться.       — Хорошо, пойдём.       Он уже поднялся со своего места, расправил плечи и застегнул верхнюю пуговицу пальто, а затем снова предложил Кларе руку. Лишь краем глаза Джон заметил знакомый блеск платья, который тут же заставил его взглянуть на выход из зала. Так и было: в дверях, шумно удаляясь под руку с молодым загорелым испанцем, блистала женщина, встречи с которой он теперь желал меньше всего на свете. Как назло в этот момент Ривер Сонг обернулась в его сторону.