Искусство чувств

      Впервые за утро солнце выскользнуло из-за облаков и с любопытством принялось заглядывать в окна. Тонкая полоса света сквозь шторы лениво скользнула по лицу Джона, затем перебежала на стену и условно разделила пространство в комнате. Просыпаться отчаянно не хотелось. Джону снился безумный сон: за считанные часы он влюбился в девушку, прошёлся с ней перед репортёрами, ужасно заревновал, но его чувства оказались взаимны и у них случилась страстная ночь любви. Стремительно, как драма в два акта, этот роман перевернул всё внутри него. К утру осталось только сладкое послевкусие. Или ещё кое-что? На соседней подушке Джон уловил знакомый запах и улыбнулся: нет, всё это ему не приснилось.       Нехотя открыв глаза, он мутным взглядом окинул комнату и задержался на обнажённой спине девушки, сидящей перед трюмо. Узкие плечи были сведены вперёд, тем самым обнажая горошины позвонков, выступающих под кожей, как подводные камни. Над левой лопаткой Джон увидел асимметричную родинку — маленькой кляксой она проявилась на молочном полотне женской спины. Как самая яркая звезда в созвездии.       Клара почувствовала на себе его взгляд. Пробежав пальцами по столешнице в беззвучной мелодии обратной октавы, она обернулась. Её пушистые волосы шумным беспорядком обрамляли лицо: она сама недавно проснулась и не успела причесаться. Или не стала. Было в этом что-то ребячески дурное, но милое.       — Я не заметила, как наступило утро, — с шутливой ужимкой заявила Клара. — Рассвет, наверное, был красивым.       Джон уловил мимолётный взгляд, который она бросила в сторону окна. В нём мелькнуло лёгкое сожаление — грусть о завершённой ночи и неумолимом приближении нового дня. Вчерашнее волшебство казалось чем-то несбыточным, недосягаемым, но её расслабленная фигурка напоминала о том, что всё было наяву. В голове невольно всплыла знакомая сцена.       — Смотри, моя любовь, как на востоке / Расходятся друг с другом облака / И полосы завистливые света / Подобно бахроме, охватывают их, — продекламировал Джон, не удержавшись.       — О, — выдохнула она. — Не утренний то свет, / А метеор, но, милый Джон, тебе до Мантуи не надо ехать.       Со звонким смешком она поднялась со стула и бросилась в постель.       — Да, Ромео из меня — так себе, — усмехнулся Джон и заботливо прикрыл её одеялом. — Хорошо, не хочешь быть Джульеттой, тогда…       — Никаких драм! — прервала его Клара, приложив указательный палец к его губам.       Под нежностью её улыбки и ямочек на щеках он лишался всяких сил на сопротивление. Поцеловав её пальчик, Джон потянулся к ней, чтобы урвать ещё один сладкий поцелуй с её губ. В этом номере, казалось, застыла его душа. Среди солнечного блеска и белой простыни, в бликах от зеркала и шумной мелодии перепутанных вздохов. Но как же всё это хрупко! Подозрительное чувство, может быть, даже паранойя подталкивала его к мысли, что за дверью этой комнаты всё снова будет как прежде. Счастье ускользнёт вместе с солнечными лучами и её улыбкой.       Они не вставали ещё полчаса, пока у Джона не зазвонил телефон. Нехотя он потянулся к мобильнику и, уже увидев имя своей ассистентки Китти на дисплее, понял, что грядут дурные новости. Так оно и было. Хлопоты из Блэкпула настигали его в любой точке земного шара. Даже в самое неподходящее время.       — Боже, Китти, скажи ей, что я приеду уже сегодня и мы во всём разберёмся, — Джон устало потёр переносицу. — Никто не умрёт за это время, только сотня моих нервных клеток, пока ты третируешь меня. Даже Софи Суэйн останется Софи Суэйн.       Завершив разговор, он натянул брюки и поднялся с кровати. От суетливой речи Китти у него разболелась голова. Нужно было срочно выпить кофе, пока ему совсем не подурнело.       Джон огляделся в поисках своей рубашки и наткнулся на мирно вопросительный взгляд Клары.       — Что-то случилось? — поинтересовалась она тоном супруги, старающейся не углубляться в дела мужа. — Что-то не так с Софи Суэйн?       — С Софи Суэйн всегда что-то не так, — раздражённо ответил он.       Как же его утомила эта Софи! Как заноза она сидела в его труппе уже третий год, создавая тонну проблем и бесконечную головную боль. Джон с удовольствием бы распрощался с ней, если бы мог, но Софи удалось случайно для себя самой поставить его в безвыходное положение всего за один вечер. Эта история стала ему ценным уроком о вреде чрезмерного употребления алкоголя и интересах юных актрис. Он был жутко пьян, а Софи очень хотела попасть в его труппу, между ними случился секс, совершенно незапоминающийся в отличие от его последствий. По утру он собирался распрощаться с ней, как бывает в таких ситуациях, деликатно и без лишнего шума. У Софи были другие планы. Сначала она сыграла классическую дурочку и надула губки, а вечером на премьеру привела своего отца — страшно серьёзного полковника с говорящими усами, одним своим видом указавшего Джону его место. После состоявшегося знакомства Софи отвела его в сторону и с самой ангельской улыбкой заявила, что если он надумает её уволить или пренебречь ей, он будет иметь дело с её отцом.       — Это абсурд, милочка, — рассмеялся было Джон. — За что он со мной станет разбираться?       — За домогательства и превышение должностных полномочий, — отчеканила малышка Софи. — И если вы сомневаетесь, то у меня есть и свидетели, и доказательства. Выбор за вами.       Осмотревшись по сторонам, Софи выудила из своей сумки пару снимков, снятых, конечно же, кем-то из её знакомых, где Джон действительно выглядел совсем не героем. При этом Софи сидела рядом с ним за барной стойкой с видом самой невинности, даже удивлённо покашивалась на его руку, гладившую её бедро. Кадр был постановочным, её роль была сыграна блестяще, и у Джона после этого не оставалось ни единого шанса на возражение. К тому же на широкой волне этой скользкой темы даже его искренние показания о том, что всё было обоюдно, никто бы слушать не стал. Скрежеща зубами, Джон был вынужден принять её условия. И до сих пор не нашёл способа избавиться от Софи.       — А кого она играет? — поинтересовалась Клара, возвращая его из воспоминаний. — Главную роль?       — Перманентно Мэри в «Слишком женатом таксисте» и Соломею в постановке Уайльда, — Джон принялся застёгивать пуговицы. — В этом сезоне дал ей роль царицы Гермионы в «Зимней сказке». Лучше бы я в тот день до смерти напился и разбил себе голову!       Он жутко злился на себя за это решение. Софи органично смотрелась в роли властных женщин, коварных и решительных. Кроткая Гермиона, ставшая жертвой ревнивца-мужа, из неё никак не выходила. Репетиции срывались одна за другой, и Джону было проще её заменить, но… Упрямая Софи не собиралась отдавать свою роль никому, даже посмела напомнить об их постыдном соглашении. И теперь требовала дополнительной репетиции в выходные!       Собрав свои вещи по комнате, Джон наконец перестал метаться как ураган. Он присел на край кровати и повернулся к Кларе: её спокойное выражение лица дарило ему желанное удовлетворение. Ему захотелось снова поцеловать её, глупо пошутить, чтобы услышать её смех, прикоснуться к её волосам. Теперь ему казалось, что он способен даже сказать ей нечто очень важное, что так давно никому в действительности не говорил. Хотя для этих признаний было ещё слишком рано. Нет. Сейчас он даст ей одеться, пригласит на завтрак, они погуляют по городу, вернут платье Пэм и поедут на вокзал. Может, по возвращении в Блэкпул она разрешит ему сводить её куда-нибудь или придёт как-то на его спектакль. Всё размыто, неопределенно и ужасно заманчиво.       — Какую бы роль ты мне дал, если бы я играла в твоём театре? — спросила вдруг Клара, подвигаясь ближе.       Она перехватила его поцелуй прежде, чем он успел сам. Джон был застигнут врасплох.       — Даже не знаю, — смутился он. — Вариантов предостаточно.       — Ну, скажем, Офелию или Виолу? Или госпожу Бовари? — пожала плечами Клара, будто бы размышляя, какой из образов ей лучше подошёл бы.       — Нет, определённо, нет, — покачал головой Джон. — Для Эммы Бовари ты слишком…       «Чиста», — хотел сказать он, но как назло вспомнил свои вчерашние мысли. Ему было совестно, что к Кларе его подтолкнуло подлое ощущение собственной ничтожности. Ведь он сам на себя повесил ценник! Не без помощи Ривер, конечно. Ночью всё перевернулось с ног на голову, и нежная улыбка Клары меньше всего была похожа на плату за одноразовый билет.       — Я бы дал тебе роль Маргариты, — Джон ласково заправил прядь ей за ухо. — Мы давно не ставили «Фауста» — не было подходящей актрисы.       Откуда в его голове взялась эта смешная аналогия? Вряд ли Кларе мог польстить подобный подтекст. Сюжет очень отдалённо мог напоминать вчерашний вечер. Впрочем, поправил сам себя Джон, вмешательство дьявола оказалось кратковременным и его злые чары теперь разрушены. С глуповатой улыбкой он уже собирался было извиниться, но не успел.       — Я бы согласилась и на роль Эвис Крайтон**, — усмехнулась Клара, спрыгнув с постели.       Она пробежала мимо него, тихо посмеиваясь, и скрылась в душе. Её лёгкая фигура напоминала ему нимф вокруг Весны Боттичелли. Хотя великий мастер прикрыл их юные тела прозрачной тканью, они были открыты и прекрасны. Один только взгляд на их танец дарил небывалый поток вдохновения. Ощутив подъём чувств, Джон наконец нашёл в себе силы покинуть номер Клары, чтобы переодеться к завтраку.       Через полчаса они встретились внизу у входа в отель. Джон предложил Кларе руку, ожидая её прикосновения. Он собирался отвести её на завтрак в небольшое, но очень уютное кафе за углом, где сам частенько любил выпить свежесваренный кофе. Здесь он оставил несколько самых лучших воспоминаний. Клара должна была внести свой вклад в эту золотую коллекцию.       Она заказала себе круассан и фруктовый салат, затем быстро передумала и поменяла последний на тосты.       — Я так проголодалась, — сообщила она с горящими глазами.       Джон посмеялся над её здоровым аппетитом и чуть было не пролил на себя кофе, но не нашёл в этом ничего дурного. То, что раньше могло привести его в раздражение, казалось забавным. И всё было чудесно, пока Кларе не пришло сообщение.       Она подхватила телефон со стола, дожёвывая свой круассан. Лицо её приняло заинтересованный вид: сведённые в задумчивости брови образовали тонкую морщинку между собой, а прежде смеющиеся глаза быстро забегали по строчкам.       — Это Денни Пинк, — сообщила Клара, не отрываясь от смартфона. — Просит перезвонить, когда буду свободна.       Она промокнула губы салфеткой и поднесла телефон к уху: очевидно, этот момент показался ей подходящим. Джон напрягся. Напоминание о Денни Пинке отозвалось уколом совести за вчерашние преступные мысли. Или не такие уж преступные? Клара могла бы позвонить ему и после завтрака.       — Такой странный, — произнесла она вслух, обращаясь к Джону, пока шли гудки. — Вчера бесконечно расспрашивал меня о тебе. Отказывался верить, что мы вместе. Ну что за глупость?!       Действительно, подумал Джон, что за глупость поверить в эту фантастическую историю. Этот Пинк как-то подозрительно быстро их раскусил. Наверняка пытался подловить Клару на слове. Они прежде не встречались, хотя заочно были знакомы. От Джека Джон слышал, что Денни хороший парень, правда излишне правильный и принципиальный.       — И почему же? — поинтересовался он. — Не углядел смысла в том, зачем молодой актрисе старый режиссёришка провинциального театра?       За эту реплику Клара одарила его уничтожающим взглядом. Её глаза расширились так, будто готовы были лопнуть. «Как ты можешь такое говорить?» — читалось в них. Хорошо бы, если бы так Клара думала на самом деле. Ведь изумление в её взгляде могло значить и совсем другое — «и как ты догадался, старый дурак?».       Она не успела ничего ему ответить: Денни наконец-то отозвался после гудков. Негодование сменилось улыбкой — по голосу Клары невозможно было понять, что что-то случилось. Она говорила приветливо и насмешливо, отвечая на вероятные шутки широкой улыбкой. Как будто присутствие Джона ничего не меняло.       Беседа длилась меньше минуты, но для Джона время текло мучительно долго. С каждой секундой вчерашнее безумие возвращалось в его сердце, готовое завоевать весь разум. А если он сам себе придумал её искренность? Что, если Клара ему просто подыграла? Женщины всегда чувствуют, что от них хотят мужчины. Она дала ему то, что он попросил, не более. Собственно, так он и полагал.       И снова улыбка! Клара выглядела слишком довольной от простой деловой беседы. Что там ей наговаривает этот Пинк? «Как вы могли подумать?» — наверное, о том, что они могли быть вместе. Им следовало лучше вживаться в образ: Джон не решился вести себя, как типичные парочки на дорожке. Никаких публичный поцелуев и крепко сцепленных рук. Скорее всего только это могло убедить таких, как Пинк. Полунамёки и влюблённые взгляды рассматривают под микроскопом только репортёры.       — Он… — Клара взглянула на Джона и как-то странно усмехнулась. — Нет, конечно! С чего бы он был против?       Какая наглость! Даже не предупредила, на какой вопрос отвечает за него! Её уверенности можно было позавидовать. Этот Пинк наверняка интересовался чем-то вроде того, не имеет ли Джон на неё каких-то видов. Что ж, если уж партия разыграна, то теперь — точно никаких. Его стало подташнивать от жалкой комичности этой ситуации. Свою моральную компенсацию он получил ночью сполна и даже скидку на утро. Входной билет был оплачен выше средней стоимости.       Пока Джон мысленно раскрутил положение до максимума, Клара уже закончила разговор. Отложив телефон в сторону, она довольно протянула к нему руку.       — Дэнни предлагает пойти на ланч в 12, — объявила она так, будто для него это должно было иметь какое-то значение.       Джон взглянул на часы и пожал плечами.       — У тебя много времени до этого.       — Я хотела провести его с тобой, — Клара сладко потянулась.       Её пальчики подкрались к его ладони и собирались за неё зацепиться, когда Джон резко убрал руку.       — Зачем? — равнодушно спросил он. — У тебя нет передо мной больше никаких обязательств.       Ощущение тошноты становилось явственнее. На этот раз ему было дурно от собственных слов. Клара резко отпрянула и подскочила на стуле.       — Обязательств? — непонимающе переспросила она. — О чём ты, Джон?       В её недоумении трудно было разглядеть притворство. Джон пытался было отогнать от себя эти мысли, но никак не мог. Сам не зная для чего, он озвучил будто бы не свои мысли.       — Разве мы не в расчёте? — холодным деловым, не свойственным ему тоном заявил Джон. — По-моему, бартер состоялся. В лучших традициях нашей профессии: я помог тебе с карьерой, а ты за это благодарно раздвинула передо мной ноги. Схватываешь на лету. И всё же прими совет: всегда заранее просчитывай выгоду и компенсацию.       Он нарочно выбирал слова погаже. Это было омерзительно и очень посредственно — Джон сам понимал, насколько жалок. Он вопреки самому себе пытался больно укусить Клару, но в итоге унижался сам. Бездарная сцена!       — Как ты смеешь?! — Клара вскочила с места, стиснув в руке чашку. Ещё немного и она бросила бы её ему в лицо. — Ещё скажи, что я продешевила с тобой!       — Не то чтобы… хотя маме об этом лучше не рассказывать, — Джон уже готов был уклониться, но, к сожалению, не закрыть рот. Он даже представить не мог, что с ним могла сделать Элли, узнай она об этом.       Клара шумно поставила чашку на стол и подхватила свою сумку. Её гнев — абсолютная ярость — выглядел угрожающе. И всё же в глазах Джон заметил блестящие слёзы.       — За что ты со мной так? — её губы задрожали. — Это не ты. Нет, ты не можешь так говорить! Все эти мерзости про бартер и компенсации, я ничего не хочу из этого слышать! Ночью ты был совсем другим и я это знаю. Я чувствовала это! Говори что угодно, Джон, но ты переспал со мной потому, что хотел этого. Тебе было хорошо. Нам было хорошо. Не знаю, чем я заслужила твоё презрение, но после этого… мне хочется отмыться от каждого твоего прикосновения.       Развернувшись на каблуках, она чуть не сбила с ног официанта. Клара унеслась стремительнее ветра и ни разу не обернулась. Осколки её боли разметались по всей улице. Даже солнце куда-то спряталось. Джон достал сигареты и не глядя сунул одну в рот. Он не сразу заметил, что поджёг фильтр. Кто-то наверху знатно посмеялся над ним. Весь этот сон… И как он мог поверить, что может быть счастлив наяву?