Искусство чувств

      Ему следовало пойти за ней. Оставить все свои подозрения, проглотить свою чёртову гордость с последней горькой каплей кофе, подняться наверх и извиниться. Что бы ни произошло между ней и Пинком, вероятно, ничего толком и не успело случиться, оно не умаляло благоговейного счастья прошедшей ночи. Не должно было. Та вспышка гнева, что заставила его произнести вслух жестокие и несправедливые слова в отношении Клары, медленно угасла. Подсознательно Джон знал — он не прав. И ничего не мог с собой сделать.       Было и ещё кое-что, в чём бы он никогда никому не признался. Как нашкодившему школьнику, ему было неловко теперь извиняться и признавать себя идиотом. Глупое чувство страха, необоснованного и детского, мешало ему сделать шаг навстречу, чтобы ухватить ускользающую от него руку Клары. Если уж выбрал позицию, стой на ней до конца, — убеждал себя он. Вместо того, чтобы развеивать собственные предубеждения, Джон продолжал удобрять их почву. Оправдания доказывают вину, разве нет? Впрочем, Клара и не стремилась оправдаться. Она ничуть не лучше: обрушила на него свою бесконтрольную ярость. И эти глаза, готовые разорваться от негодования… Что он мог бы увидеть в них, если бы явился на порог её номера с извинениями? Отчаяние? Ненависть? Презрение? «Мне хочется отмыться от каждого твоего прикосновения», — её слова эхом звучали у него в голове, когда он представлял эту встречу. Джон устало потёр переносицу. Нет, сейчас никаких извинений.       Он ещё некоторое время просидел за столом, выкуривая сигарету за сигаретой. Толку в этом было немного. Джон не мог решить, куда бы ему податься: хорошо бы погулять по городу, но даже в огромном пространстве Лондона он не мог представить себе убежища. Везде за ним неотступно следовало чувство вины и призраки прошлого. Единственным направлением, не вызывавшим раздражения, был путь в пустоту.       Клара, Клара, Клара. В каждом шаге, в каждом цоканье каблуков по асфальту слышалось её имя. На противоположной стороне улицы торопливо прошествовала красивая девица в сером пальто. У неё была точно такая же походка. Обернувшись, Джон заметил ещё одну — тоже со спины, её волосы поблёскивали с таким же отливом. Сумасшедшее состояние, просто параноидальное. Неужели это никогда не закончится?       Несколько раз Джон готов был вернуться в гостиницу и сам же останавливался. Клара наверняка уже собирается на ланч с Пинком — ничего, вытерла наигранные слёзы, поправила макияж и отправилась сиять своей белоснежной улыбкой перед другим. Опасность красоты таких женщин раскрывается только вблизи. Швы, не портящие общую картину, уродуют детали. Джон посмел приблизиться и был награждён за это таким неприятным открытием.       Мимо него пронеслась машина, из которой оглушительно ревел Стинг: I can't stop thinking about you I can't stop wanting you this way I can't face dreaming without you That's why I'm searching night and day       Может, всё-таки стоило прощупать почву? Джон достал телефон и несколько секунд гипнотизировал взглядом потухший экран. Если она уже с Пинком, то всё равно не возьмёт. А если ответит? Он не был уверен, готов ли он с чего-то начать разговор, поэтому даже после гудков надеялся, что она не услышит звонок. В определённой мере это бы сняло с него ответственность: он попытался, сделал первый шаг, это она его не приняла. Для самоуспокоения такой теории было достаточно. Гудки сменились автоответчиком. Джон спокойно выдохнул и нажал «отбой», но, как бы подыгрывая самому себе, нахмурился — надо же, обиделась! Как будто у неё не было на то причины.       Лондон сегодня каким-то чудесным образом сжался в размерах: куда бы Джон ни свернул, ему вечно попадалась дорога к гостинице. Несколько раз он сопротивлялся судьбе и поворачивал в другую сторону. Может, кто-то и вправду подаёт ему знаки свыше? Почему тогда только сейчас, а не утром, когда в этом была острая необходимость? Если бы у него действительно был какой-нибудь ангел-хранитель, скажем, он бы непременно должен был уронить ему вазу на голову или подослать неловкого официанта, который опрокинул бы на него тарелку с супом, пока Джон не раскрыл рот, чтобы оскорбить Клару. Мог бы придумать что-то изобретательное, только бы предотвратить эту унизительную тираду.       В пятый раз свернув к гостинице, Джон всё-таки решил вернуться. Внутри было как-то подозрительно тихо: ни одного постояльца, будто все разом выселились. Когда Джон зашёл, его взгляд невольно наткнулся на одну из фотографий на стене: маленькая девочка, держащая в руках чищеный мандарин, показывала ему язык. Иронично, подумал он, даже стены насмехаются надо мной за такие фокусы.       Ему ужасно не хотелось возвращаться в свой номер, потому, всячески оттягивая этот момент, он решил подойти к молодому администратору. Милая девушка создавала видимость работы: перекладывала папки из одной стопки в другую. Кажется, она даже обрадовалась, когда Джон обратился к ней. Он спросил что-то про утюг и расчётный час, хотя ни то, ни другое его особо не интересовало.       — Кстати, — с любезной улыбкой, как будто вспомнил самую незначительную деталь, произнёс он. — Когда мисс Освальд будет уходить, будьте любезны, попросите её зайти ко мне.       И, готовый откланяться, Джон уже развернулся в сторону лестницы, когда его настиг тонкий голосок администратора.       — А мисс Освальд уже уехала, — растеряно сказала она.       Её слова буквально ударили его под дых. Разумеется, Клара уже упорхнула на свидание с Пинком. Как он мог её недооценивать! Не стоило питать никаких иллюзий на её счёт: прагматичная, практичная, знающая что и как, но вовремя способная прикинуться белой овечкой. Пока Джон подбирает с пола своё эго, Клара устремилась на новую строительную площадку для своей карьеры. Головокружительной, естественно. - Ах, да-да, совсем забыл, - подключив свои актёрские способности, ответил Джон, чтобы устранить возникшую неловкость. - Простите. Хорошего дня.       В номере было до отвращения пусто. Джон не знал, чего ему больше хочется: напиться или повеситься. Вспомнив милую девушку-администратора, второй вариант он всё-таки отмёл. Не хотелось портить репутацию такой симпатичной гостинице. И всё же, как Кларе это удаётся? Или он всё сам себе придумал? Джону теперь было не по себе. Странная мазохистская мысль вдруг промелькнула в его голове: а почему бы ему не последовать за ней? Он мог бы заявиться на ланч, выказать Пинку своё презрение, объясниться с Кларой. Может, им удалось бы остаться друзьями? Такая чушь, просто фантастическая, но Джону решительно захотелось испытать судьбу.       Он нашёл в контактах номер Джека и без лишних сомнений позвонил ему.       — Ты не знаешь, куда Пинк мог позвать Клару на ланч? — спросил Джон чуть ли не вместо приветствия. — Она не берёт трубку, а мне срочно нужно с ней переговорить.       — Знать-то знаю, дружище, — ответил Джек с привычной усмешкой. — «Жеральдин» — отличное место. Только вместо симпатичной молодой актрисы Денни сейчас завтракает со мной. Погоди, я думал, она с тобой.       Джон удивлённо вскинул брови, как будто его собеседник сидел напротив и мог увидеть его реакцию.       — Со мной? — переспросил он. — О чём ты?       По минутной паузе стало понятно, что недоумение повисло и с другой стороны.       — Клара с утра перезвонила Денни и сказала, что вы не сможете прийти, — как-то неловко сообщил Джек, будто сам в этом не был уверен.       — Мы?       — Конечно, дружище. Она отказалась приходить одна, тогда Денни позвал вас вместе. Клара сказала, что ты не против.       Джон едва не хлопнул себя по лбу. В голове наконец всё сложилось в нужном порядке, и это был худший пазл из всех, что он когда-либо собирал. «С чего бы ему быть против?» — вспомнил он. Клара не случайно посмотрела на него. Она не дразнила, а заигрывала с ним. У неё и в мыслях не было оскорбить его этим согласием: наоборот, она собиралась убедить Денни Пинка, что они с Джоном действительно вместе. Какой же он идиот!       Джон ринулся вниз к администратору. На его счастье, девушка всё ещё перебирала те же самые папки.       — Когда уехала мисс Освальд? — сбивчиво спросил он чуть ли не криком, вцепившись пальцами в столик ресепшн.       — Без четверти двенадцать, — пожала плечами администратор, снова ничего не понимая.       — С вещами?       — Да, сэр. Она сказала, что выедет пораньше, а вы задержитесь.       Нет-нет-нет-нет-нет! Джон готов был закричать вслух от досады. Вся его напущенная обида превратилась в живое отчаяние. Пока он степенно размышлял простить её или нет, накручивал себя и никак не мог решиться, Клара собрала вещи и лишила его всякого шанса.       — Она не говорила, куда едет? — наконец спросил он.       — Очевидно, на вокзал, сэр, — администратор говорила равнодушно, но по её глазам было видно, что она заинтересована в завязывающейся драме. — Мисс попросила заказать билет на два часа.       Она робко ему улыбнулась, понадеявшись, что её маленькая справка сыграет важную роль в сюжете. Как обычно случается в фильмах о любви: герой бросается на вокзал, ищет её в толпе, выкрикивает её имя. Его возлюбленная оборачивается, крупным планом показывают её замешательство. Но герой непоколебим — он бежит следом за вагоном, на ходу признаётся в любви, и тогда она спрыгивает с поезда в его объятия. Признания, поцелуй, хеппи энд. Джону же хорошо было известно, что такое бывает только в сценариях.       Его романтический порыв, впрочем, чем-то напоминал старые мелодрамы. По-киношному он запрыгнул в первый попавшийся кэб и только тогда понял, что у него оставалась одна четвёртая второго шанса. Клара перед тем, как уехать в Блэкпул, наверняка должна была вернуть платье Пэм. Драгоценные минуты её промедления сыграют ему на руку.       Телефон по-прежнему был на автоответчике. Даже на двадцать седьмой звонок подряд Клара не отвечала. Наивно было предполагать, что она не слышит. Тогда Джон решил позвонить Пэм. Та подняла телефон довольно быстро, но уже по первым словам он услышал бурю её негодования. Пэм жутко на него злилась.       — Что случилось, Джон? — учительским голосом спросила она. — За что ты довёл девочку до слёз? Она была сама не своя.       Только теперь до него дошло, насколько разбитой могла себя чувствовать Клара после его заявлений. Джон чувствовал отвращение к самому себе. Если бы он мог, то надавал бы себе десяток пощёчин.       — Она говорила, куда поедет после тебя? — пропуская мимо ушей упрёки Пэм, спросил он.       — На Кингс-кросс, конечно же!       Этого было достаточно для того, чтобы возобновить его панику. Если Клара уже отдала платье и уехала на вокзал, то у него оставалось совсем немного времени, чтобы её перехватить. Радовало только непривычное отсутствие пробок. И всё же Джон весь был как на иголках. Только бы успеть, только бы…       Кингс-кросс впервые вызывал у него раздражение. Гудящий улей, где поезда и голоса людей сливаются в единую какофонию, гимн суеты. Джон впервые участвовал в беге с препятствиями, пробираясь через толпу и иногда чуть ли не перепрыгивая через людей. Издали он рассмотрел в расписании единственный подходящий поезд. Посадка была уже окончена, и с минуты на минуту он отправлялся. Джон рванул на платформу из последних сил.       Он не знал ни её места, ни вагона. Интуиция вела его, почти что несла по ветру. Никакой информации, никакой уверенности. Лишь ощущение ускользающего момента. Клара была где-то здесь, в одном из вагонов, уже сидела на своём месте и всё так же не отвечала на его звонки. Если бы она знала, что теперь он всё понял! Нет, конечно, для него не было никаких оправданий, несмотря на его внезапное озарение, но всё же. Джон не знал, что скажет ей, если найдёт, даже не задумывался о том, что должен сделать, чтобы Клара его простила. В висках пульсировала только одна цель, одна задача: догнать. Но угнаться за отвергнутым счастьем было уже невозможно.       Проводница ближайшего вагона зашла внутрь и закрыла за собой дверь. Поезд загудел, приготовившись к отбытию. Одно мгновение — и Джон увидел в окне её. Клара сидела на месте, держа в руках телефон. Плотно сомкнутые губы, бледные щёки. Он закричал её имя, но все попытки привлечь её внимание оказались тщетными. Скорый поезд стремительно увозил её прочь, согласно заданному расписанию и вопреки всякой его надежде. Всё было потеряно.