Нельзя таить свои желания

Вэй Ин с нетерпением ожидал возвращения Лань Чжаня. Шел второй день с того времени, как второй нефрит покинул Облачные Глубины по делам, касающимся клана. Прошлым вечером перед Вэй Усянем его супруг раскрылся с неожиданной стороны. И это знание не давало покоя даже ночью. Бывшему старейшине Илин снились неясные, но весьма откровенные по своей сути сны, в которых Лань Чжань был совсем близко, низким и бархатным голосом звал «Вэй Ин». Во сне супруг сбрасывал свои одежды, принимал провоцирующие позы, обнаженным садился ему на руки. Но как только Вэй Усянь хотел чего-то большего или распускал руки, Ванцзи отдалялся и вовсе рассеивался в воздухе. Проснулся Вэй Ин слегка разочарованным. Он уже успел привыкнуть к заботе Лань Чжаня, к его крепким объятиям, к его размеренному дыханию во сне. Все это очень успокаивало Вэй Усяня, ведь его душевные раны и чувство вины из прошлой жизни никуда не делись, хотя и затягивались. Совместный сон ещё раз утверждал Вэй Ина в мысли, что Лань Чжань единственная его родная душа в этом мире. Мужчина вспомнил вчерашний день и его губы растянулись в улыбке — настроение понемногу улучшалось. Вэй Ин повернул голову в сторону прикроватной тумбочки, на которой покоилась та самая книга, не уступающая сборнику Лунъяна. Именно ей Лань Чжань доверил свои самые откровенные фантазии. Книга тут же оказалась в руках Вэй Усяня. Он бережно и с уважением разгладил парчу обложки, понимая, что прикасается к сокровенному. Затем мужчина прижал книжку к сердцу, сам себя обхватывая руками. Он с мечтательным выражением лица представил, как будет соблазнять мужа, как будет одаривать ласками и любовью. Вэй Ин тут же резко сел, в голове начали вырисовываться планы по соблазнению супруга, один другого круче и дерзче. Может заманить его на водопад? Или на постоялый двор и устроить ужин в такой обстановке, что потянет на новенькое? А может привязать к кровати и, не спрашивая, стребовать свое? А может подбить его немножко выпить? Или прижать к стене и… Вэй Ин отметал каждый план по причине негодности. Каждая идея сначала казалась ему гениальной. Но пытливый ум браковал разные детали и шаги. Выпить? Тогда Ванцзи ничего не будет помнить. Глупо и неинтересно. Привязать к кровати? Насиловать? Нет. Какой вздор! А на постоялых дворах хорошего уровня они и так часто ночевали, и что? Вот прижать к стене или на водопаде? Эти идеи будут получше, но план их реализации требует тщательной доработки. А может все-таки постоялый двор? Вэй Усянь загорелся и его уже было не остановить. Мужчина запутался в своих рассуждениях и планах, поэтому сам себе приказал: «Хватит!». Он хотел привычно ударить за такие глупости себя по щеке, но что-то его удержало. Лучше оставить все на потом, лучше действовать по ситуации. С одной стороны, у них еще будет много времени реализовать все мечты, ведь Лань Чжань и Вэй Усянь не так давно раскрыли друг другу свои истинные чувства — еще и полгода не прошло со времени событий в храме Гуань Инь. С другой стороны хотелось всего и сразу. Тем более у Лань Чжаня есть много разнообразных нереализованных желаний. «Да, все же отношения — это не так легко и просто, над ними надо работать, их надо лелеять, как нежный росток лотоса, что возрос на горе Луаньцзан», — подумалось Вэй Ину, который задумчиво завтракал, не особо обращая внимание на вкус еды. Перед Вэй Ином возникла еще одна проблема. Он не знал, как лучше поступить с тем секретом, что он узнал. Рассказать все супругу или оставить все как есть, вернуть книжицу на место? Предугадать реакцию Ванцзи было сложно. Ну не идти же к Лань Сичэню за советом? И как? «Привет, Цзэу-цзюнь! Я тут порылся немного в цзинши и нашел тайник. Ваш младший брат любит рисовать срамные картинки чунь хуа, где он в пассивной роли. Посоветуйте мне, дорогой глава клана Гу Су Лань, как мне лучше оприходовать вашего драгоценного братца? Говорить ли ему, что я нашел его личный сборник Лунъяна?» Представив все это, Вэй Ин засмеялся. Нет, Лань Хуаню не нужно о таком знать, это слишком интимное, слишком личное, раз Лань Чжань даже ему, законному супругу, этого не рассказал, не захотел поделиться. Именно поэтому Вэй Усянь решил ничего не говорить супругу. Может он стесняется такое говорить вслух? От Ванцзи не дождешься лишнего слова в разговоре на каждодневную тему. Бывший старейшина Илин подумал, что его благоверный может весьма смутиться, растеряться, да и вообще обидеться. Вэй Усяню не хотелось никаких размолвок и конфликтов. Лань Чжань точно не заслужил такое. Но как теперь спокойно жить и позабыть о том, что сказано в весенней книге под названием «Вэй Ин» и «Лань Чжань»? Хоть было и сложно, но мужчина осторожно отодвинул кровать и поместил книгу на ее законное место, а также вернул охранную печать. Теперь можно с чистой совестью дожидаться мужа. Если бы Вэй Ин умел хорошо готовить, он бы приготовил что-то особенно вкусное, но испорченный котел явно не предел кулинарных мечтаний Ванцзи. Пребывая под влиянием своих мыслей, Вэй Ин пообедал. А когда день начал неумолимо приближаться к вечеру, в дверь кто-то негромко постучал. Это пришел Лань Цзинъи. Вэй Ин поздоровался и кивнул, предлагая пройти в дом. Юноша отказался: — Учитель Вэй, я ненадолго. Пришел вам сообщить, что Ханьгуан-цзюнь уже прибыл в Облачные Глубины. Он просил передать, что повидается с Цзэу-цзюнем и скоро будет дома. Юноша почтительно поклонился. Вэй Ин обрадовался, что ему не придется этот вечер коротать в одиночестве и поблагодарил молодого заклинателя. К счастью, Лань Чжань долго не задержался у брата, и как только появился в цзинши, Вэй Усянь бросился ему на шею с радостными воплями, заключая в объятия и осыпая лицо поцелуями. — Милый, пойдем! Я заждался тебя! Дико по тебе соскучился! — мурлыкал бывший старейшина Илин и жадно ластился. — Мгм. Я же недолго был, душа моя. Уже так успел соскучиться? — Лань Чжань был польщен такой реакцией мужа. — А разве по мне не видно? Я проснулся, а моего гэгэ нет рядом! Пойдем же скорее. Вэй Усянь потянул мужа вглубь комнат. Первым, что увидел Лань Ванцзи, была бочка для купания, от которой исходил пар. Он удивленно перевел взгляд на супруга, и тот поспешил ответить: — Я ждал своего ненаглядного гэгэ с дороги. Ты устал, а кто еще о тебе побеспокоится? Только твой муж! А так расслабишься, отдохнешь, будешь еще вкуснее пахнуть. Вэй Ин потерся носом о кадык, о подбородок своего драгоценного супруга и с огромным удовольствием втянул носом его запах: — Не передать насколько я люблю, как ты пахнешь. Так бы и съел тебя. Ты вкусный-вкусный. Лань Чжань настолько рад был заботе и ласке, а усталость с дороги как рукой сняло, но муж потянул его в сторону купели. Второму нефриту пришлось подчиниться, да и хотелось, чтоб Вэй Ин повозился с ним — это так расслабляло и дарило приятные переживания. Лань Чжань дал Вэй Усяню обнять себя со спины. Тот радостно возился с многослойными одеяниями второго господина Лань, все больше обнажая и добираясь до такого желанного тела. Когда уже исподнее покинуло тело, Вэй Усянь с жадностью оглядел возлюбленного. Статный, высокий, с сильными руками, прямой спиной, кожа которой исписана следами дисциплинарного кнута, крепкие бедра, и округлые, словно наливное яблоко, ягодицы. Именно в свете последних событий от этой части тела у Вэй Усяня наполнился слюной рот. Он сглотнул и принялся руками обхаживать вожделенные половинки, разминать, перекатывать в руках. Хотелось потереться щекой о бархат кожи. Из омута мыслей Вэй Усяня вытащил муж, он тихо напомнил о себе. Прозвучало вопросительное «Мгм». И мужчина вспомнил, что собрался позаботиться о супруге, который только что вернулся домой с дороги. Он кивнул, и снова переместил руки на пояс Лань Ванцзи, слегка толкая любимого вперед к бочке с водой, и попутно обцеловывая полосы шрамов. Лань Чжань с удовольствием подчинялся, его качало на волнах спокойного удовольствия, он доверился заботливому Вэй Усяню, расслабленно запрокидывал голову ему на плечо. Когда тело второго нефрита уперлось в стенки деревянной бочки, Вэй Усянь его развернул и горячо поцеловал. При этом он вкрадчиво, словно изучал тело возлюбленного, касался в разных местах. Между лопаток Вэй Ин проводил самыми кончиками пальцев, обводя контуры шрамов, дабы не причинить малейшего дискомфорта. Следуя вдоль позвонков вниз, касания пальцев Вэй Усяня становились более настойчивыми и ощутимыми. Лань Чжань моментально отреагировал на действия супруга. Второй нефрит выгнулся в пояснице и жадно поймал язык возлюбленного. Вэй Ин убедился, что действует правильно и улыбнулся. Его пальцы ощутимо нажали на позвонки в области крестца Ванцзи, кружащими движениями погладили, а затем ладонь накрыла разгоряченную кожу. Вэй Усянь сквозь улыбку углубил поцелуй, его язык все активнее проникал в рот ненаглядного супруга. Лань Чжань же в ответ почти беззвучно постанывал, словно боялся расплескать состояние своей разнеженности. Ресницы подрагивали, а на уголках глаз мелкими росинками собирались слезы. Руки, гладящие ниже поясницы, обжигали его кожу, заставляя тяжелеть в паху. Вэй Усянь не без гордости наблюдал за отзывчивостью мужа. Он все же вспомнил про остывающую воду для купели и разорвал поцелуй, хотя и сам был инициатором ласк. Вэй Ин мурлыкнул куда-то в щеку супруга: «Лань Чжань, Лань Чжань, вода стынет». Лань Ванцзи посмотрел на супруга, закладывая ему за ухо одну из свободных прядок прически. Вэй Усянь в ответ с легкой ноткой провокации ухмыльнулся, а затем облизнулся, демонстрируя как ему вкусно, но мало. Это не могло не вызвать улыбки у Лань Чжаня. Указательным пальцем он чуть приподнял подбородок Вэй Ина и с нежностью поцеловал его родинку под нижней губой — манящая и будоражащая душу крохотная отметинка. Вэй Ин всхлипнул и отпрянул: «Ну вода же стынет, гэгэ». В этот раз Ванцзи пришлось подчиниться, и он нехотя полез в бочку с водой. Вэй Усянь принялся снимать заколки с его волос, распустил их, чтобы вымыть, напитать бальзамом из трав. От воды волосы потяжелели и полностью закрыли спину, грузно налипнув. Бывший старейшина Илин сбросил верх ханьфу, оставшись в самой нижней сорочке без рукавов. Он ловко вспенил мыльный корень и завозился с Ванцзи, который расслабленно сидел и раскинул руки по верхнему краю бочки. Вэй Усяню приносило удовольствие то, что он тоже может проявлять свою заботу и беспокойство о муже. Лань Чжань поначалу не принимал вообще никакой заботы в свой адрес. Он страшно стыдился, боялся показаться слабым, беспомощным, как человек, привыкший все время помогать другим и брать все проблемы на себя. Вэй Ину приходилось буквально учить супруга: ничего страшного, если я сделаю что-то сам, ничего плохого не произойдет. Он переспрашивал Ванцзи: ты беспокоишься обо мне или не доверяешь? Вэй Ин старался получше понять своего мужа и раскрыть его, выманить из той крепости, которую второй господин клана Лань воздвиг между собой и целым миром, особенно перед Вэй Усянем. Вода камень точит. Бывший старейшина Илин пошел на хитрость. Когда Лань Чжань выявлял заботу о Вэй Ине, тот предлагал обмен. Если Ванцзи заботится о Вэй Усяне, то, в свою очередь, Вэй Усянь заботится о Ванцзи. Второму господину Лань пришлось согласиться. Лань Чжань набрал воздуха в легкие и нырнул. Волосы змеились по поверхности воды. Когда он вынырнул, румяный и раскрасневшийся, супруг выкрутил его волосы от воды и нанес на них бальзам, бережно покрывая прядь за прядью. Стекая с тела Ванцзи, вода мерцала на нефритовой коже маленькими капельками так, что Вэй Усяню хотелось выцеловать каждый ее цунь. Руки под водой гладили и растирали кожу расслабленного Лань Чжаня на животе, спускаясь к бедрам, переходя к ногам, а потом возвращались к плечам, чтобы помассировать, разгладить и разогнать усталость. Лицо Лань Чжаня было умиротворенным, его озаряла довольная улыбка, что своей скромной тенью коснулась губ. Он поднялся из воды и Вэй Усянь сразу же укрыл его плечи банной простыней. Когда Лань Чжань выступил из бочки, супруг заботливо распахнул перед ним полы домашнего легкого халата светло-серого цвета. Лань Чжань оделся, а тем временем Вэй Усянь убрал от затылка волосы супруга, поцеловал самую серединку загривка, слегка втягивая ртом кожу, на которой тут же расцвело темное пятнышко засоса. По телу Лань Чжаня расползлись мурашки, а сам он облизнул губы. Вэй Ин, стоя позади Ванцзи, ухватился руками за его бедра и с силой потянул на себя. Он горячо потирался пахом, забираясь между ягодиц возлюбленного, все больше возбуждаясь при этом. С наслаждением мужчина зарылся лицом в мокрые волосы супруга. Лань Чжань вдруг замер. Казалось, что он дышать перестал, но и не сопротивлялся. Вэй Усянь тихонько направлял его к кровати. Он все же решил проверить как будет себя вести Ванцзи при намеке на то, что он изображал на рисунках. Когда уже некуда было отступать, и кровать была совсем близко, Вэй Усянь приподнял заднюю часть халата мужа, обнажил его зад. Он властно обхватил ягодицу и несильно шлепнул ее. Раздалось вопросительное «Мгм». От кончиков ушей и до шеи Ванцзи покраснел. Вэй Усянь не унимался. Он сполз вниз и потерся щекой об округлую половинку задницы Лань Чжаня. Язык нагло прошелся по ямочкам ниже поясницы и обратно. Раз, еще один, и еще раз. Лань Чжань напрягся и охнул, явно не ожидая такой наглости от возлюбленного, но ничего не сказал. Такая реакция воодушевила бывшего старейшину Илин и сподвигла на то, чтобы пройтись кончиком языка по ложбинке и нырнуть в нее. Ласка получилась настойчивой и слишком интимной. «Ты чего это делаешь?!» — Ванцзи дернулся в сторону и, судя по тону, он был ошарашен и немного напуган. Вэй Ин силился удержать супруга за пояс, прогибая его сильнее и даже раскрывая. — Ну зачем ты так, гэгэ, ты такой… Я люблю тебя и хочу тебя всего. Почему ты отталкиваешь меня? — не унимался Вэй Усянь. От его слов Лань Чжань аж всхлипнул. Хоть он и начал привыкать к тому, что супруг довольно с ним откровенен, но тема была щекотливой. Второй нефрит все же выскользнул из хватки возлюбленного, подтянулся к спинке кровати и сел. Он казался уязвимым, подтянул ноги к груди, будто защищаясь. — Тааак… — протянул Вэй Ин и повел озадаченно головой. — И чего ты от меня так отгораживаешься, словно я позарился на твою честь и невинность при всем честном народе? — Вэй Усяню все же было неприятно, будто муж им брезгует, при этом рисуя весенние картинки. Лань Чжань молчал, потупив свой взор. Его щеки стыдливо алели, румянец расползся до кончиков ушей, которые просвечивались через пряди еще влажных волос. — Тогда что? Тебе противно, что я сначала тебя там целую, а потом тебе придется целовать меня в губы? — мысли Вэй Ина побежали куда-то не туда. Вэй Ин слышал о таком не раз от более взрослых заклинателей. В шутливых разговорах упоминалось, что за некоторыми ласками мужчины обращались в цветочные дома. Не полезешь же дома к жене с такими просьбами, ей потом этими губами еще детей целовать. А какой порядочный мужчина, что уважает себя, станет целовать в губы женщину, что выставляет свое тело на продажу? Лань Чжань поднял на него глаза. Во взгляде читались испуг и недоумение. Но Вэй Ин продолжил задавать провокационные вопросы, ведь только так можно было добиться чего-то от супруга. — Так что, Лань Чжань? Ты не хочешь, чтоб я тебя ласкал из-за чувства брезгливости? Тебе будет противно потом со мной целоваться? Ведь я такой грязный извращенец и делаю такое бесстыдство, непотребство и убожество? Лань Чжань тут же бросился ему на шею, будто и не сидел до того в закрытой защитной позе. Он начал зацеловывать его лицо, жадно хватаясь, будто Вэй Ин какое-то марево и сейчас исчезнет. Тот же в ответ чуть отстранил супруга и с легкой укоризной посмотрел в его глаза: — Постой, гэгэ. Ты так и не ответил. Словами, пожалуйста. Ванцзи покраснел еще гуще, не отвел взгляда. Он на миг, будто обдумал ответ, умолк, но все же нашелся, что сказать, хоть и слова давались ему трудно: — Вэй Ин, никогда, слышишь, никогда даже думать не смей, что ты мне чем-то можешь быть противен и я тобой брезгую. Ближе тебя нет никого! Он посмотрел тем самым красноречивым взглядом, что у Вэй Ина пропало всякое желание поостроумничать и еще больше поддеть. — Тогда почему, гэгэ? Я же ничего еще не делал, а ты сжался в комок, будто я противен тебе, или устроил тебе кровавые пытки? — Вэй Ин поджал губы. Ванцзи в ответ качал в отрицающем жесте головой. — Нет, ты таки считаешь это грязным, да? — Вэй Усяню приходилось клещами тянуть ответ из мужа, используя разные вопросы и уловки. Вэй Ин посчитал, что на самом то деле, Лань Чжань все это хочет, но по каким-то причинам это скрывает. Не хотел бы — не рисовал бы такое, да еще так подробно и досконально. Логично? Логично. Но это же Ванцзи, у него вечно проблемы с пониманием других, и даже самого себя. Он себя накрутит, а потом никому ни о чем не расскажет и будет еще десять лет страдать втихомолку. А ты сиди и думай, догадывайся, что он там на самом деле имел в виду. Его надо заставить проговорить это вслух, и тогда все будет хорошо. — Лань Чжань, послушай, гэгэ, я же не прошу, чтобы ты делал это для меня, если ты такое считаешь чрезмерным. Вэй Ин пододвинулся ближе, насколько позволил Лань Чжань, и начал перебирать подсыхающие волосы ненаглядного нефрита. — Нет! Мне не надо! — вспыхнул снова Лань Ванцзи. — Вернее, я обойдусь! — поправил себя мужчина. Вэй Ин с укоризной снова покачал головой: — Так ты в принципе против или только если я так буду тебя ласкать? Что? Что именно ты имеешь ввиду? — Я против, если ты так будешь делать мне! Я же тебе не делал так, — чуть громче обычного произнес Лань Чжань. Он тут же тихо, но с твердостью в голосе дополнил, скосив глаза в сторону: — А тебя я так хочу ласкать! Хочу! Но тебе не дамся! Нет! Мне стыдно! Мне жалко тебя, глупый! На этот раз на лбу Ванцзи выступили капельки пота. Было видно, что он и правда стесняется, ему неловко. Вэй хлопнул его рукой по предплечью и, хитро поглядывая, ответил: — Хей, гэгэ, посмотри же на меня! Ну же! Да вот так. А знаешь, я согласен, гэгэ, но с одним условием! Ванцзи воодушевился даже, в его глазах промелькнул тенью некоторый интерес: — Готов выслушать условие. Вэй Ин коварно ухмыльнулся, окатив возлюбленного взглядом, от которого могла вскипеть вода в чайнике: — Я позволю это тебе сделать, но сначала я буду ласкать языком тебя! — жарко произнес Вэй Усянь, заваливая супруга на спину. Лань Чжань от неожиданности даже не вырывался, он лишь судорожно сглатывал, утопал в жарком шепоте любимого супруга, который вовсе не спрашивал никакого разрешения, а рассказывал обо всем, будто это уже свершившийся факт. Лань Ванцзи лишь попытался возразить мужу, но слова застревали в горле, даже не превращаясь в подобие звука. — В том, что я буду обхаживать тебя языком, нет ничего страшного, постыдного, или грязного, любовь моя, мой гэгэ. Ты — мой образец чистоты, красоты, утонченности. Вэй Ин совсем не стесняясь провел языком от основания шеи до мочки уха Лань Чжаня. Второй господин Лань задышал через открытый рот то ли от действий мужа, то ли от слов. Лань Чжаню казалось, что лучше остановить супруга, покрутить головой, отпихнуть, прекратить все это. Но это и правда не было его искренним желанием. А неуемный старейшина Илин увещевал его томным голосом, соблазняя, подбивая на неведомое, но такое желанное: — Представь, как я тебя там хорошенечко разглядываю! Ты же хитрющий такой, не показывал, скрывал, стеснялся почему-то… Вэй Ин потер кожу своего ненаглядного под коленками, а затем пальцами начал мягко кружить от внешней стороны бедер до внутренней, крадучись, делал маленькие шажки. — Ты мой, и я должен знать все твои чувствительные места. Только представь, как мой мокрый язык будет ласкать тебя. Коварный обольститель Вэй Усянь внаглую развел ноги супруга и забросил себе их на бедра. Лань Чжань с каждым движением сдавался, не находя никаких аргументов, которые помешали бы Вэй Усяню сделать то, чего он так страстно желает. — Один я увижу тебя таким! Я буду самим кончиком языка тебя брать, хорошо? Собирать смазку с головки, мешать со слюной и зализывать вот здесь, хочешь? Хочешь, Лань Чжань? Я буду долго-долго лизать эту скромную звездочку! Вэй Ин был невыносимо откровенным как на словах, так и в действиях. Он проник пальцами между ягодиц и потер кожу ануса на пробу, усилив ощущения супруга укусом возле кадыка. Лань Чжань слабо трепыхнулся, он хотел выдать свое желание за возмущение действиями супруга: — Ннн… Не надо. Н-н-нет! Прекрати! Хватит! Оставь! Вэй Усянь с трудом держался, чтобы не раскрыть свои карты и мотивы такого поведения. Так и хотелось сказать: «Ну чего ты, гэгэ, любовь моя, я знаю, чего ты все это время хотел! Я все знаю!»  Правда, это было бы слишком тупо и топорно. Лань Чжань снова затрепыхался, как птица, что по неосторожности попала в силки. В живот Вэй Усяня, как на зло, уперся твердый член Ванцзи. Он предательски тёк, эрекцию было уже не скрыть. Это дало упрямому супругу очень убедительное подспорье для того, чтобы продолжать начатое. — Гэгэ, ты упертый! Ты упрямее Яблочка! Упираешься, упрямишься, а сам так сладко течешь, такой твердый, ага. Голос Вэй Усяня становился все более мурлыкающим, томным. — Я же ничего такого с тобой не делал еще, любовь моя. Я лишь только немножко поговорил с тобой, а у тебя так стоит — все, как я люблю. Вэй Усянь решил озвучить последний довод словами и убедить действиями: — Лань Чжань, я позволил тебе первым взять меня, а ты позволь мне первому поласкать тебя ртом и языком вот здесь! — он потер складочки и узенькую дырочку, которая становилась все горячее с каждым прикосновением. Губы Вэй Ина прикоснулись линии подбородка благоверного и втянули кожу в рот так, будто мужчина хотел, чтоб вся кровь этого желанного тела прилила в одну точку. Лань Чжань тяжело и шумно дышал, кусал губы почти до крови, он еле удержался от того, чтоб не подмахнуть своими бедрами в ответ на касания пальцами по самому потаенному и на засасывающий поцелуй. Когда Вэй Усянь отпрянул, кожа на месте засоса разошлась ярким темно-лиловым контуром. Бывший старейшина Илин аж мысленно похвалил себя: «Вот теперь я и правда основатель Темного пути, сцапал свою жертву и чуть кровь не выпил, даже не делая прокола. Засос явно не сойдет за один день. Да еще и на таком видном месте. Очень подойдет к белым одеждам моего драгоценного гэгэ. Дядюшка оценит». Лань Чжань же испугался сам за себя — так позорно выдал себя с потрохами, не оставил никаких путей для отступления. Возбудился от самих слов и только от того, что муж его прижал. Вэй Ин тоже хорош, говорил такие вещи, что это на него нашло? Но дальше эта мысль не получила своего развития. Любимый накрыл губы Ванцзи своими, запечатывая окончательно любую попытку отрицать очевидное и отказать. Язык Вэй Ина обвел кромку зубов, влажно и мягко проникал, касался языка драгоценнейшего из нефритов, сливаясь с ним в любовном порыве. Насколько внезапно Вэй Ин поцеловал супруга, настолько же внезапно он оторвался от него и сполз вниз. Он снова развел полы халата возлюбленного, который томился от возбуждения. Мужчина полюбовался своим суженным: живот с четко очерченным рисунком мышц, сильные бедра, которые так и просились, чтобы их развели. Взор скользнул ниже, зафиксировал возбужденный член, что подрагивал даже без прикосновений. Внушительный размер мужского достоинства Лань Чжаня поражал воображение. Вэй Усянь взглядом вылизал каждый цунь его естества, выдутые вены, которые обвивали, словно стебли нефритовую колонну. Рот бывшего старейшины Илин наполнился слюной, когда он представил, как он выводит узоры по яичкам, что поджимаются от желания. Вэй Ин сделал бы это немедленно, вот только делал он так уже не раз, да и надо другие ласки опробовать, пока Лань Чжань не передумал и снова не укрылся за щитом стыдливости. Мужчина широким мазком языка провел линию в промежности к манящей ложбинке. В ответ бедра Ванцзи вздрогнули. Пальцы Вэй Ина развели ягодицы. Оказалось, что его супруг сводит в этом месте волосы. «Тем лучше, — подумал Вэй Усянь, — так легче разглядеть тебя здесь, гэгэ». Изящная дырочка, окруженная складками розовой кожи, так и напрашивалась на самые безумные ласки. Вэй Ин продолжал жадно вглядываться. Ягодицы Лань Чжаня сжались то ли от того, что их так бесстыдно развели и рассматривают, то ли от предвкушения будущего действа, обещанного супругом. Ванцзи казалось, что он сгорает от стыда, его лицо, плечи и уши полыхали, как хворост на костре — его так разглядывает любимый мужчина. Когда второй господин Лань посмотрел вниз, его тряхнуло. Вэй Усянь любил ласкать его внизу, рассматривать его плоть, долго вылизывать, но это ведь совсем другое! Как назло, еще от волнения левую ногу Лань Чжаня скрутило несильной судорогой, и он вынужден был дернуть конечностью. Но получилось так, будто Ванцзи мазнул ногой Вэй Усяня, заставляя его начать более активные поползновения. Оправдываться в этой ситуации было крайне глупо и неуместно. Супруг именно так воспринял это действие: «Да! Гэгэ не терпится, он и правда хочет!» Вэй Усянь облизнулся и увлажнил губы. Такое нежное место требует деликатных ласк. Он прикоснулся и осторожно провел языком по розовой кожице, перебирая каждую складочку, не оставляя ни одной без внимания. Лань Чжань широко распахнул глаза. Он до последнего не верил, что Вэй Ин сделает это, списывал на баловство, на желание подначить. Муж и правда хотел и жаждал откровенно ласкать. От понимания пошла кругом голова. Сами ощущения были странными, непривычными. Вэй Ина не хотелось останавливать. Было интересно узнать, как он будет реагировать на ласки этого входа в тело. Ванцзи запоздало вспомнил, что он хотел этого, но мечтать не смел, а уж просить Вэй Усяня и подавно. С каждым новым движением язык Вэй Ина становился более уверенным. Мужчина намеренно не прикасался языком к самой сердцевинке этого чудного цветка, складчатые лепестки которого начали краснеть со стороны контура. — Ты такой красивый даже здесь, в этом месте, мой нефрит, мое сокровище! Твоя дырочка такая идеальная! Все не налюбуюсь никак. Вэй Усянь выдохнул куда-то в бедро. Пошлые слова и ощущение горячего дыхания заставили Лань Чжаня выгнуться и раскрыть губы в беззвучном стоне. Вэй Усянь растянул пальцами уже саму кожицу вокруг сфинктера, раскрывая плотно сжатое отверстие и приник к нему кончиком языка. Он пока бездействовал, просто прижался, стараясь хорошо прочувствовать реакцию супруга. Никто же не гарантировал, что Лань Чжань с первого прикосновения полезет на стенку. Да и Вэй Усянь не обладал в этих видах ласк хоть каким-то опытом. А реакция со стороны Ванцзи все же была. Его бедра еле заметно дрожали, стоны и всхлипы он сдерживал. Его зацепило, ему нравилось, но пока признать этого он не мог. От первого прикосновения языка к сжатому отверстию возбуждение второго нефрита усилилось до боли в головке. Ноющее ощущение растекалось от вершинки до самого корня, расплескивалось каплями смазки. Кончик языка Вэй Усяня мягко постучал по дырочке, которая от прикосновений становилась более мягкой, расслабленной. Вслед за этими касаниями дрожь в бедрах Ванцзи усилилась и стала более явной, осязаемой. Лань Чжань ощутил, что все это было не зря, и язык возлюбленного весьма горячий и ловкий. Но мысль, что он находится в таком месте, постыдно распекала сознание. Даже его стоны и звуки говорили об этом противоречии: — Ах, хорошо! Н-н-н-не надо, это грязно! — Ч-ч-ч! — Вэй Усянь успокаивающе погладил кончиками пальцев от паха до тазовых косточек, а затем увлажнившиеся бедра. — Ну ты снова за свое? Гэгэ, какое еще грязное? Ты чистый, твоя кожа благоухает, я знаю, как ты заботишься о чистоте тела. Глупый, ты только что мылся. Вэй Усянь успокаивал супруга как мог. Не думал он, что Ванцзи такой неуверенный в себе. Мужчина снова настойчиво обласкал языком складочки, щедро смачивая их. Влажный участок тела ощущения переживает острее. Лань Чжаня это и раздражало, и радовало. Он ощутил, что начинает слишком увлекаться, ему становилось хорошо сверх меры. Внизу живота сжимало тисками и разжимало обратно, ухало обратно, расползалось до сердца. Перед глазами рябило. Мужчина облизал пересохшие губы. Руки Лань Чжаня сжимали простыни в тот момент, когда язык благоверного кружащими движениями попытался проникнуть внутрь тела, а его дыханием горячо обдало слизистую. От такой ласки одновременно заныли соски, член потребовал удовлетворения, прикосновений, не важно чего — пальцев, языка, ладони. Хотелось неистово обо что-то тереться до искр перед глазами, до головокружения. Вэй Ину хотелось языком достать глубже, чтобы возлюбленному ощущалось жарче, острее! Хотелось довести его до неистовства, до крайнего возбуждения, проверить границы его чувственности. Поза, которую принял Ванцзи, не очень подходила для этого, да еще и халат мешал. Жаждущий доставить наивысшее наслаждение возлюбленному, Вэй Усянь оторвался от жаркой ложбинки, громко причмокнул губами. Он поднялся с постели и потянул за собой Лань Чжаня. По всему было видно, что тот растерян, возбужден. Отбросив все церемонии, бывший старейшина Илин развернул супруга спиной к себе, сорвал с него халат и заставил опереться о высокое деревянное изножье кровати. Перед глазами вырисовывалась довольно развратная картина. Лань Чжань, выглядящий как небожитель с россыпью длинных густых волос, с грациозными бедрами, держится за верх изножья в ожидании ласк, соблазняя всем своим покорным видом. Вэй Усянь аж прикрыл рот ладонью от удивления и безграничного восхищения: — Гэгэ, ты прекрасен! Ты знаешь это? Да я же тебя сожру, небом клянусь! — Тебе там что, медом намазано? Настойчивый какой. Бесстыдник, делай же хоть что-то! — потребовал растрепанный Лань Чжань. Куда та покорность делась. — Не медом, но почти! — уточнил Вэй Ин. Он явно что-то задумал. — Ну куда ты там запропастился? — капризно и требовательно простонал Ванцзи. Но Вэй Ин чем-то шуршал по комнате. Лань Чжань нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Через миг он ощутил, холод на пояснице и почувствовал, что на кожу пролили какую-то жидкость, она растеклась между ягодицами и ниже, а также по бедрам. Странное ощущение — констатировал мысленно Ванцзи. — Что делаешь, мгм? — Мёда нет, но есть «Улыбка императора», гэгэ! Так ты будешь еще вкуснее, м-м-м! Вэй Усянь с довольным выражением лица покивал: — Да, гад, бесстыдник, и просто твой любимый мужчина, я знаю, любовь моя! Язык мужчины юрко начал вылизывать ямочки ниже поясницы, проскользил по ложбинке, вовсе нырнул между аппетитных половинок, собирая с кожи ароматный напиток. В поясе Лань Чжань прогнулся, еще больше раскрываясь, показывая себя. Всю его стыдливость как рукой сняло. «Просто невыносимый человек!» — подумалось Лань Чжаню. Но все его мысли улетучились из головы, когда горячий язык Вэй Ина толкнулся в тугое нутро и соприкоснулся с обжигающими стеночками. Ванцзи таял подобно первому снегу от этого жгучего и бесстыжего проникновения, его ногти от нетерпения и желания оцарапали деревянное изножье. Чем дольше язык дарил ласку, тем сильнее полыхало тело. Хотелось глубже, больше. Лань Чжань услышал стоны, их громкость нарастала. Это был его собственный голос! Он будто отделился и звучал сам по себе. Неудивительно, ведь от удовольствия у мужчины покалывало кончики пальцев на ногах и на руках. Вдоль позвоночника столбом поднимался сладкий жар. Он сопровождался ощущением стремительного раскачивания на качелях, когда аж дух замирает от стремительного взлета, когда воздух щекочет нутро от обратного падения вниз. Вэй Усянь был безжалостным. Он прекрасно слышал и чувствовал результат, ведь язык горел от соприкосновений. Бывший старейшина Илин не был бы сам собой, если бы снова не задумал что-то запредельное. Он вновь отстранился. В ответ Ванцзи разочарованно выдохнул. — Лань Чжань, Лань Чжань, — убийственно развратным голосом произнес Вэй Усянь, — помоги мне своими руками, мне так будет легче. Ванцзи сначала не понял, чего от него хочет супруг: — Мгм? — Руками помоги. Вэй Ин завернул руки Лань Чжаня за спину, но тот все равно не понял, что он него требуется. Усянь не сдавался, такая непонятливость возлюбленного наоборот подогревала желание реализовать затею. — Экий ты непонятливый, Ханьгуан-цзюнь! Покажи мне себя! Лань Чжань застыл от просьбы и шумно сглотнул. Что за вздор предлагает Вэй Ин? Как можно? Да он спятил! Но стоящий колом член выбил благопристойную дурь из головы. Руки подчинились первыми и опередили решение внять просьбе. Теперь от стыда, смешанного с дикой похотью, горели и они. Теперь очередь краснеть и сходить с ума от возбуждения пришла к Вэй Ину. Его драгоценный нефрит внял просьбам! Ни одна картина чунь хуа не могла сравниться с этой развратной красотой. Это даже прекраснее, чем в книжке Лань Чжаня! Предлагающая поза, прекраснейшие ягодицы разведены в стороны для того, чтоб он, Вэй Усянь, мог полюбоваться, увидеть сокровенное и слишком интимное, непозволенное никому. До Лань Чжаня медленно доходило, что Вэй Ин увидел его таким. От этого понимания член засочился с новой силой. Возбуждение непроглядной тьмой обрушилось на Ванцзи. — Да ты издеваешься! — его голос прозвучал нереально низко и крайне возбужденно. Доведенный до отчаяния Лань Чжань схватил рукой Вэй Усяня за волосы, заставляя вернуться к начатому. Он облегченно выдохнул, когда язык снова коснулся напряженного колечка мышц и обвел контур. — Языком… еще, да, вот так! — Лань Чжань оказался внезапно болтливым. Его собственные руки снова развели ягодицы в стороны, но сильнее, чем прежде. Вэй Ин сжал язык трубочкой и проник вглубь, а губы в это время терзали складочки. Его рука потянулась вниз к паху, сжимая головку члена, который тоже требовал внимания. Мужчине трудно давалось одновременно ласкать себя и супруга. Пот градом катился со лба, по шее, затылку, сердце стучало в ушах, горле. Всегда выдержанный Лань Ванцзи ощущал себя похотливым животным, которому мало. Он обернулся назад. Было видно только копну темных волос Вэй Ина, но этого было достаточно, чтобы ноги предательски задрожали и начали разъезжаться в стороны. — Я так упаду, держи меня! — почти беспомощно заскулил второй господин клана Лань. Вэй Ин чудом успел его удержать и уложить на спину на кровати. Супруг буквально заставил Лань Чжаня прижать согнутые в коленях ноги к груди и раскрыться под новым углом обозрения. Вэй Усяню хотелось взять его, выдрать, не думая о последствиях, но он все же овладел собой и удержался. Вместо этого мужчина заглотил по самое горло член своего ненаглядного, растирая пальцем колечко, охраняющее вход. Лань Чжань, не зная куда себя деть, заметался и уперся пятками в изножье. Когда язык снова разлизывал невидимые узоры по заласканному анусу, а ногти Вэй Ина царапнули по задней стороне бедра, Ванцзи сам начал подмахивать. Он ощутил, что приближается финал этой страстной пытки. Яички поджались, казалось, что внутри лопается натянутая до предела струна. Член Лань Чжаня извергнулся, словно наполненный до самых краёв сосуд. Тело вздыбилось, из горла вырвался протяжный стон. Мужчина кончил, не прикасаясь к члену. Вэй Ину тоже требовалась разрядка. Всхлипывающий и стонущий Ванцзи ощутил, что в его искусанные губы уперлась головка члена. Сил почти не оставалось, звон в ушах не давал ничего сделать. Вэй Ин не растерялся и принялся водить членом по губам измученного оргазмом супруга. Он размаянно подрачивал об искусанные припухшие губы. Лань Чжань только ловил ствол губами, пытаясь коснуться языком расщелинки, уздечки. Вэй Усяня хватило ненадолго. Развратность ситуации добила его окончательно. В считанные секунды он излился, проливая свое семя на уста, щёки. Лань Чжань облизал губы, а лицо заботливо вытер супруг. Лань Чжань горел и полыхал, долго не мог отойти от того, что с ним сотворил его наглый муженёк. Вэй Усянь, будто не было ничего, сполз вниз и с жадностью слизывал с живота только что пролитое семя. Он находил вкус этого любовного эликсира дурманящим, специально пачкал им свое лицо, смущая счастливого Лань Чжаня. Вэй Ин отстранился от вычищенного живота возлюбленного и вновь оказался между ног, он находил раскрасневшуюся кожу складочек и намученную языком дырочку весьма соблазнительными. — Ты долго будешь меня там рассматривать? — подал голос вымотанный Ванцзи. — Да меня теперь не оторвешь от этого места, гэгэ! — Вэй Усянь был вполне серьезен. Он собрал семя с промежности, члена и пальцами размазал вокруг сфинктера. Все выглядело так, будто в Лань Чжаня только что кончили и из него вытекает. Лань Ванцзи снова сгорал от мысли, как он, наверное, пошло и развратно выглядит. Мужчина ласково пожурил супруга: — Вэй Ин, ты просто невыносимый. После очень короткой паузы мужчина добавил: — Будь всегда таким невыносимым, никогда не меняйся, А-Сянь! — А ты перестань стыдиться, гэгэ. Сам говорил: никаких спасибо и прости. Оба мужчины были вымотаны, сил помыться не было, и они уснули, крепко обнимая друг друга. Утром Лань Чжань проснулся первым. Как, впрочем, и всегда. Он выскользнул из постели. Каждый день он поднимался и, как ни в чем не бывало, готовился к пробуждению Вэй Ина. Тот все равно спал так, что, если бы над головой ударили в гонг, он бы и не шелохнулся. Когда Лань Чжань направлялся к выходу из комнаты, то услышал, как Вэй Усянь довольно разборчиво пробормотал: «Касаться тебя — получать дар из рук богов. Целовать тебя — самому становиться бессмертным…» Лань Чжань замер. Он никогда не читал этих строк Усяню. Напрашивался вывод, что супруг мог их прочитать, лишь увидев его весеннюю книжку. Значит он нашел тайник под кроватью и не признался. Почему? Какие причины? Он делал все это просто чтобы мне угодить? Через силу? Преодолевая отвращение? Он мне не доверяет? Все эти вопросы требовали ответов. В душе сквозняком потянуло противное чувство, предстояло выяснение отношений, набирала обороты досадная горечь. Лань Чжань не придумал ничего лучше, чем скрыться на короткое время, обдумать все и остыть, не дать обиде просочиться глубже.