способы

Не Хуайсана возбуждал его брат. он старался не думать об этом в том ключе, когда нужно было размышлять о причинах своей неправильности, потому что, ну, а смысл? они начали заниматься этим, когда были ещё детьми, непонимающими, как это неправильно. да и сейчас, кажется, их отношение оставалось таким же несерьёзными… мысли о прекращении подобного почти не посещали маленькую головку (в обоих смыслах) Не Хуайсана. то, что все закончится, казалось нереальным и неправдоподобным. кошмаром, наверное. или, быть может, мечтой. — Не Хуайсан. низкий голос, который он привык слышать, когда брат командует или отдаёт приказы слугам, сейчас прозвучал где-то над его макушкой. от этого в животе закололо возбуждение. — да, большой брат? — выдохнул он, отрываясь от члена. он, вероятно, намеренно тяжело дышал на мокрую плоть, зная, какие ощущения это вызывает. вкупе с покрасневшими щеками и прилипших ко лбу прядями. — кто разрешал тебе останавливаться? — юноша покорно продолжил то, что делал, внимая слухом к тому, что говорит ему большой брат. — убери руки от своего паха. конечно, стоит ли говорить, что ситуация его возбуждала, вынуждая касаться паха даже сквозь ткань штанов. это приносило почти боль, но хоть ненадолго унимало скребящий в желудке зуд. кое-что, конечно, могло его унять получше, но до этого они пока не дошли. он не смел ослушаться приказа, убирая ладони. недовольное сопение старшего брата на этом не прекратилось — Хуайсан макушкой чувствовал пристальный взгляд, задержавшийся там, очевидно, чего-то выжидая. Хуайсан толкнулся ртом глубже, так, что рот пришлось раскрыть еще шире до ноющих челюстей, а стенки горла коснулась мокрая головка, проехавшись по небу. Минцзюэ, очевидно, этого и ожидавший, довольно застонал над ним, сжимая руками чужие волосы, но Не Хуайсан этого, к сожалению, почти не слышал — его челюсти спазмом сжала боль, настолько, что он немного оглох, но руку на макушке почувствовал — та начала одобряюще поглаживать его, слегка надавливая, когда он пытался отстраниться. когда Минцзюэ приподнялся и начал грубо толкаться в его рот, каждый раз проезжаясь по небу и утыкаясь в стенки сжимающегося горла, по щекам потекли слезы: боль с каждым толчком только усиливалась, держать рот раскрытым дольше было невозможно. вместе с этим он почувствовал волну унизительного возбуждения — сейчас он мог лишь мычать, не смея противиться напору большого брата. наверное, даже если бы он попытался, его бы лишь сжали сильнее, не позволяя двигаться до тех пор, пока не обкончают ему всю глотку. но этого не случилось, потому что Не Хуайсан умел быть послушным — натренировался. Минцзюэ толкнулся в вибрирующий от мычания и стонов рот и отпустил бедного юношу под ним. — встань, — он не смел ослушаться приказа, словно поднимаемый сильными руками. глаза были затуманены от возбуждения, под коленями играла сладкая слабость. грубым сплошным движением его развернули и повалили на кровать, так, что он едва успел подставить руки. едва осознавая себя от предвкушения, Не Хуайсан прогнулся в талии выученным движением, раздвигая ноги. сзади послышался довольный выдох, отчего пришлось зажать губу, чтобы не застонать так позорно. сдержаться, в конце концов, не получилось — когда смазанные пальцы Минцзюэ проникли внутрь, губы сами собой распахнулись, издавая протяжный стон. накопившееся напряжение, наконец, вырвалось вместе с остатками мыслей, и Хуайсан окончательно уплыл, не сдерживая себя и расслабляясь в сильных руках большого брата. но он четко ощутил, когда умелые пальцы заменил собой член. Не Минцюэ вошёл сразу и на всю длину, остановившись на пару мгновений, давая привыкнуть. у Не Хуайсана от этого пальцы на ногах сжались. в груди заскреблось что-то, неразрывно связанное с возбуждением в его животе. в голове пульсировало удовольствие, только сейчас он осознал, как хотел этого привычно заполняющей его плоти внутри себя. он довольно и долго промычал, сжав подушку в объятиях. Не Минцзюэ начал двигаться, разгоняя толчками режущую боль в заднице. Не Хуайсан чувствовал, как двигается в нем член его старшего брата, как сжимаются на бёдрах чужие руки, сильно, до синяков. в какой-то момент толчки стали такими сильными, что колени, и так слабые, стали отказывать вовсе, позорно разъезжаясь. его брат подхватил его под впалый живот, наваливаясь сверху. член внутри него сместился и проехался по простате, а из горла вырвался первый громкий стон. рука на животе сжалась сильнее, мизинцем проскальзывая в пупок — эта своеобразная ласка всегда добавляла к ощущениям какую-то странную приторность. Хуайсан накрыл своей ладонью чужую руку, поглаживая костяшки, насколько этот жест вообще был возможен в их постоянном движении. плечом он чувствовал горячее, тяжелое дыхание, вторая рука Минцюэ уперлась ему рядом с головой, придавив распущенные волосы. хотя эту тянущую боль он почувствовал лишь спустя несколько мгновений — на рубеже вздохов-стонов, выталкиваемых из глотки ритмично вбивающимся в него членом. — б-брат… волосы-ыыы… ы!.. — простонал он, протянув последнюю букву. Минцзюэ тоже услышал не сразу, слишком погруженный в процесс, но затем замедлился, давая Хуайсану передохнуть. рукой он убрал волосы с шеи, совсем походя обводя пальцами позвонки, отчего все внутри Хуайсана затрепетало, а затем придавил тяжелой рукой шею, наваливаясь сверху. пальцы больно сдавили шею, заставляя почти задыхаться от боли, захотелось убрать руку с шеи, но это было невозможным. ослабшими, словно макароны, руками Хуайсан мог лишь скрести по чужой ладони у себя на шее, сжимать свои же волосы, простыни, и стонать-стонать-стонать. а потом Минцзюэ начал его пытать — выходил почти полностью, подгружался в него резко, с тихим выдохом, так, что чуть ли не подпрыгивать заставлял — и замирал на пару секунд. и затем снова — выходил, так, что внутри пусто становилось, а потом загонял, по ощущениям, к самому горлу, переворачивая внутренности. Не Хуайсан долго не выдержал — подобные пытки с каждым разом все подгонялись его к краю, а потом оргазм медленно отступал в ожидании нового толчка. почти сразу он начал слезно молить то ли ускориться, то ли замедлиться — вероятнее, он хотел попросить брата двигаться по-человечески, но чем больше толчков по самый желудок он ощущал, тем сильнее атрофировался язык, теряя связь с мозгом. в последствии его речь превратилась в бессвязную мешанину звуков, кусков слов и стонов, не имеющих никакого смысла. но потом Минцзюэ сжалился над ним — видимо, он сам уже был на грани, и начал двигаться ещё сильнее, чем до этого. Хуайсан громко и протяжно застонал, успев спрятать лицо в подушку под собой до того, как сорвался на откровенный визг. рука с шеи исчезла, как и с живота — обе теперь придерживали его за бедра, чуть ли не на весу. Хуайсан кончил после нескольких толчков прямо по простате, сжимаясь всем телом. в какой-то момент ему показалось, что он задохнётся от накатившей его волны удовольствия, которая негой прошлась по всему телу, так что он показал лицо из подушки, чтобы дышать хоть как-то. вместо воздуха из его рта опять вырвался громкий стон, но едва ли теперь кто-то мог его заглушить. у Не Хуайсана глаза закатились, когда он почувствовал, как Минцзюэ замедляется и изливается в него, так, что снова кончики пальцев у него сжались. брат вышел из него, а сам он, потеряв опору, плюхнулся на кровать, распластавшись. сразу стало противно от уже остывшего пятна мешанины спермы и смазки, и он перекатился под бок завалившемуся рядом мужчине. дыхание выровнять сразу не получилось ни у кого из них — старший Не, пусть и старался дышать спокойно через нос, не мог скрыть раздувающихся ноздрей, издающих судорожный звук. Не Хуайсан же даже не пытался — лишь уткнулся ему в плечо и иногда постанывал с выдохами, все ещё отходя от оргазма. он задремал в тёплых объятиях, укрытый одеялом. проснулся от шороха рядом, но осознал брата уже у порога — тот остановился на пару секунд, чтобы разглядеть уснувшее тело на кровати. они всегда занимались этим в комнате у Хуайсана, потому что он был тем, у кого в результате не оказывалось сил вернуться в свои покои. — до завтра, брат, — выдохнул Хуайсан тихо, кутаясь в одеяло, словно комочек удовольствия. — до завтра. в комнате стало немного прохладнее с уходом старшего Не, но не то чтобы это беспокоило Не Хуайсана хоть когда-то.