шесть заповедей курт кобейна

Вчерашняя бессонница давала о себе знать, и единственное, чего сейчас хотелось, так это зарыться под одеяло и проспать до конца дня. Минхо бы очень хотелось это сделать, но он лишь достал из кармана наушники и воткнул их в уши, направившись в сторону учебного корпуса. Тяжелый рок, обычно бодривший его, сегодня казался какофонией, лишь усиливающей головную боль. Он переключил на что-то более спокойное, но и это не помогло. В голове метались мысли о пропущенной паре, о ворчливом Кане, о новых соседях и, конечно же, о вчерашней встречи, обрывки которой никак не складывались в цельную картину. «Что же я вчера такого натворил, что этот придурок так улыбался?» — мучился Ли. Обычно Минхо помнил все свои выходки, даже самые безумные. Но вчерашний вечер словно стерли ластиком, оставив лишь смутное ощущение стыда. На телефоне мигали уведомления, напоминая, что до начала пары осталось каких-то две минуты, а маршрут до аудитории включал, помимо лестницы и крыльца, ещё несколько кругов ада, но и это не помешало ему закинуть хоть что-нибудь в свой желудок. Минхо был из тех типов людей, которые на завтрак предпочитали стаканчик кофе из студенческого автомата и парочку сигарет с утра; с вечной хронической болью в голове и нытьём о том, как его заебала эта учёба. В какой-то момент закралась мысль плюнуть на всё и вернуться обратно в общежитие, но тут в голову взбрела другая — о родителях. Разочарование в их глазах. Упреки. И самое страшное — лишение финансирования. Нет, так дело не пойдет. Придется идти на эту чертову пару. Конечно же, не без стаканчика свежесваренного кофе. Минхо не столько шёл, сколько лавировал сквозь толпу студентов. Эти зомби с унылыми выражением лиц, сонными глазами и мятой одежде были, по сути, его коллегами по несчастью. Только он, в отличие от большинства, хотя бы пытался делать вид, что не опаздывает. Ли наконец добрался до аудитории, пытаясь не шуметь, зашел внутрь, гуськом пробравшись сквозь ряды. — Ли Минхо, если вы думаете, что я вас не заметил, то вы сильно ошибаетесь, — протянул Кан, не отрываясь от доски. Да всё ты видишь, старый хрен! — Рад, что вы всё-таки соизволили вспомнить о существовании образовательного процесса. Ваша личная топография не предполагает маршрута к аудитории без опоздания, да? — Доброе утро, профессор! К сожалению, опоздал из-за не работающего будильника. — Или сниженной дисциплины, — отрезал Кан. — Постараюсь исправиться, — с показным поклоном буркнул Минхо и юркнул за скамью. Всезнающий придурок. Профессор рассказывал о функциональном зонировании сельских территорий, о освоении периферии, о конфликте интересов между рекреацией и промышленным застройщиком. Общественные зоны, зоны делового назначения… Минхо знает только зоны курения и парковки для старенького мотоцикла, доставшегося от старшего брата. Остальное как-то не ебало больше, но вот Кана, видимо, очень сильно ебало, поэтому он не прекращал задавать вопросы, на которые Ли отвечал с огромным усилием. Неожиданно телефон в кармане брюк завибрировал, и Минхо незаметно достал его, прикрывая экран тетрадью. квин [10:22] «прикинь, тут с соседом новым трепался — вроде норм. зовут Джемин. может, на выходных его на тусу дёрнем?» Минхо уставился на сообщение. Джемин? Он покосился на доску, где Кан продолжал рассказывать про рекреации местных зон и быстро набрал в ответ: кот [10:23] «ты уверен, что не напутал? он мне утром сказал, что его зовут Джисон». квин [10:23] «я может тупой, но не глухой. он назвался Джемином» Ли на миг застыл, вглядываясь в экран. Пальцы чуть сжались вокруг телефона. Никакого Джемина не было. По крайней мере, сегодня утром. Минхо точно помнит, что парня зовут Джисон.

***

Тихо постукивая пальцем в такт песне по тумбочке, Джисон вытирает мокрые после душа волосы и усаживается на кровать, взяв в руки телефон, переключая динамик на проводные наушники. Парочка пропущенных от бабушки и несколько сообщений от знакомого из студсовета, по совместительству бывшего одноклассника и, пожалуй, единственного человека, с которым Джисон действительно поддерживал хоть какую-то связь. Тот спрашивал, когда они смогут встретиться, чтобы обсудить подработку лаборантом на кафедре химии. Джисон уже собирался ответить где-то между «может, после выходных» или «можно этим вечером». — Блять, ты глухой?! Я с тобой разговариваю, — резко прорывается сквозь наушник, и Хан вытаскивает его, пытаясь понять, откуда исходит источник звука. — Я же просил тебя заняться этим ещё вчера. Джисон вздрогнул от грубого голоса, окатившего его словно ледяной водой. Он быстро перевёл растерянный взгляд, пытаясь вспомнить, что именно он сделал или не сделал. — Что?.. Я… — Джисон сбился, цепляя провод наушника кончиками пальцев. — Я не услышал, ты что-то говорил? — Ты издеваешься надо мной?! Я же просил тебя убрать коробки у входа, — продолжил Джемин, прищурив глаза. — Ещё вчера. И вот теперь Джисон понял. Те самые коробки с хламом, которые они ещё с переезда не распаковали — часть вещей его, часть Джемина. Он действительно обещал заняться ими, но в какой-то момент решил, что можно отложить на вечер, а после благополучно забыл. — Прости, я… — Хан убрал телефон на тумбочку, встав с кровати. — Как раз хотел убрать их после душа, сейчас пойду. — Конечно! После душа, после завтрака, после того, как бабуле ответишь, — передразнил Джемин, подойдя ближе. — Почему я должен дважды повторять? — Я же сказал, что сейчас уберу их, — Джисон непроизвольно сделал шаг назад, когда Чхве за долю секунды оказался с ним совсем рядом. — Солнышко, а мне не нужно сейчас, мне нужно было, блять, вчера! Хан мог поклясться, что слышит как хрустят костяшки на руках парня, а зубы скрипят от злости, когда Джемин дёргает его за толстовку и пихает в сторону двери. Рывок был не сильным, но этого хватило, чтобы ткань поддалась, и молния сверху разошлась, а небольшой металлический язычок отлетел в сторону, звякнув об пол. — Джемин, — выдохнул Джисон, не поднимая взгляд. Голос задрожал, но Хан не сдвинулся с места — как будто знал, что любое движение может только усугубить ситуацию. — Нет, серьёзно, — Джемин отстранился, усевшись на кровать Хана. — Я не собираюсь всё делать за двоих. Хочешь обратно свалить в свою деревню — пожалуйста, катись! Но если наконец хочешь выбраться в люди, то делай то, что тебя просят, ладно? — Я тоже вчера помогал разбирать вещи, готовил до ночи, я тоже устал. Это не такая серьезная проблема, чтобы сейчас ссориться, Дже… — Нет, ну ты серьёзно не понимаешь, о чём я тебе говорю! Чхве смеётся. Чересчур громко и чересчур неестественно, да настолько, что Джисону становится не по себе, когда тот успокаивается и с каким-то интересом смотрит на тумбу. — Чем ты так был занят в телефоне, что не слышал меня, а, Ханни? — Я просто переписывался со старым одноклассником, он учится здесь, ничего такого. — Небось из твоей школьной компашки? — Джемин взял в руки гаджет, повертев его между пальцев. — Ханни, только не говори, что это так. — Джемин, он обещал помочь мне устроиться лаборантом на кафедре. — Ханни, кто тебе сказал, что ты можешь решать за нас двоих, что тебе делать? Зачем тебе работа? Нам хватит тех денег, что я получаю. «Поэтому единственное, что мы можем себе позволить — это комната в общежитии, конечно». — Я не могу просто сидеть в четырёх стенах, Джемин! Мне тоже хочется развеяться. — Это тебе тоже твой друг навязал, да? — пристальный взгляд парня заставил поёжиться, ощутив внутри неприятное чувство тревоги. — Ханни, может мне объяснишь, какого чёрта ты слушаешь и делаешь, когда говорят другие? Но когда о чем-то прошу я, то всё воспринимается в штыки? — Это не так, Джемин, — нехотя, но всё же Хан сдвинулся с места и подошёл к кровати. — Я тоже хочу быть полезным, понимаешь? Ты столько трудишься, а я что? Джисон тихонько присаживается рядом и массирует широкие плечи Чхве, которые в данный момент были слишком напряжены. Хану даже на секунду показалось, что Джемин остыл, когда тот поцеловал его в краешек губ. — А ты, Ханни, делай то, о чём тебя просят! Джисон не успевает опомниться, как парня не оказывается рядом, а телефон с глухим треском ударяется о стену напротив, отлетая на коричневый паркет. Хан судорожно прокручивает в голове, что сделал не так, но ответа всё равно не находит. — Надеюсь, ты меня услышал. Так что если тебя о чём-то просят — лучше делай это сразу, — Чхве скалится, нависая над парнем мрачной тучей. — И приберись здесь, не в своём свинарнике живешь. Джисон опускается на пол рядом с упавшим телефоном и осторожно берёт его в руки, оценивая последствия. Уголок корпус расколот, а весь экран был покрыт мелкой паутиной. Хан резко подрывается с места и чуть ли не валится назад, когда рука на плече начинает давить все сильнее. — Ты совсем, что ли? Зачем ты это сделал, Джемин? — Как ты бесишь! Вечно в облаках своих витаешь. И нечего на меня оленьими глазками пялиться, всего лишь пару царапин, — зло цедит Джемин, дёргая за ворот. — Поднимайся, давай, и забери вещи из коридора, пока их никто не спёр. — Хватит со мной так обращаться! Я тебе не собачка, чтобы мне приказывать. Возможно, Джисон пожалеет о последующих действиях, но поступок Джемина вышел за все рамки дозволенного. Да, он знает, что парень вспыльчив и не любит, когда его просьбы игнорируют, но так он ещё ни разу не поступал. Хан отдёргивает плечо и с ног до головы оглядывает Джемина. — Ладно, прости, я погорячился, — резкая перемена в настроении немного пугает, но всё же довольно привычна, поэтому не удивляет. — Но ты и сам виноват, согласись. Сделал бы всё сразу, такого бы не произошло. — Не нужно на меня орать, Дже, хорошо? И разбитый экран ты чинишь! — Конечно, солнышко, — Чхве сгребает Джисона в охапку, сжимая в объятьях, но после отпускает, когда слышит жалобный писк и звук треска. И кровь. Немного. Видимо, порезал палец, не заметив, когда сдавливал телефон в руке. — Какой же ты растяпа, Ханни. Джемин за руку Хана берётся и к губам подносит, подув на ранку, а Джисон непроизвольно на месте вздрагивает, когда тёплый воздух пальцы обволакивает. — Ничего страшного, я сейчас вещи разберу, там как раз аптечка была, — Хан свою руку из хватки вытаскивает и тянет уголки губ. — Ты сегодня поздно придёшь? — Нет, часам к шести уже буду, я ж на стажировке ещё. — Хорошо, понял. — Давай, вечером увидимся. Джемин парня в щёку целует и с вешалки джинсовку забирает, выходя из комнаты. Хан даже не успевает спросить, что на ужин приготовить, ведь вчерашние блюда уже были съедены. Но после решает, что можно дать себе немного отдохнуть и заказать что-нибудь на вечер. Несколько дней в дороге дали о себе знать, как и бессонные ночи, поэтому усталость всё же берёт верх. Через какое-то время Джисон вспоминает, что так и не ответил бывшему однокласснику насчёт встречи. Сегодня точно не получится, поэтому парень назначает встречу на завтра, кратко ответив ещё на парочку сообщений. Бабушку потом решает набрать, а то если начнёт с ней сейчас разговаривать, то точно ничего не успеет. К счастью, телефон остался жив и вполне функционировал, если не считать чёрную полоску, тянущуюся от самого края. Джисон устало вздыхает, когда вспоминает причину этого происшествия, и открывает входную дверь нараспашку, не замечая двухступенчатого порога, в последствие чего врезается в незнакомца и краснеет от неловкости. Разговор был недолгим, чему Хан был рад, потому что у него было ещё кучу дел. Уборка в комнате, разбор вещей и поиски по всему этажу хоть какой-нибудь тряпки, чтобы протереть скопившуюся пыль, наверное, ещё со времён Чосона, отняли много времени. Джисон и не заметил, как стрелка на часах была всё ближе к шести, а он ещё даже ничего не заказал. Но его мысли прервал настойчивый стук в дверь. Хан настороженно подошёл к ней, спрашивая: «Кто там?» — Я ваш сосед по блоку, откроешь? Нехотя Джисон приоткрывает дверь и видит высокого парня со смоляными волосами, завязанными в небрежный пучок. — Приветик, я Хван Хёнджин, ваш сосед, — парень руку протягивает в знак приветствия, да лыбу до ушей тянет. — Джисон, — в ответ руку пожимает и быстро засовывает обратно в карман, чем вызывает удивление на лице соседа. — Не хотите с Джемином у нас поужинать, заодно и познакомимся? «Откуда этот парень знает Джемина?» — А откуда вы… — Откуда я его знаю? — Хван лучезарно улыбается, да так, что Джисон на него как на дурачка местного смотрит. Слишком он активный какой-то. — У нас в студии новый хореограф, я с ним разговорился, вот и узнал, что мы ещё и соседи. Как мир тесен, правда? В общем, если хочешь, то приходи вместе со своим… другом. Ладушки? — Хорошо… Джисон от удивления рот раскрывает в немом шоке. Что? Джемин хореограф? Он точно не ослышался, потому что тот парень… Хёнджин, кажется, чётко произнёс это слово. Да, Джемин говорил, что идёт работать в студию, но лишь менеджером, да и не уточнял, куда именно. Чхве бросил танцы больше года назад и Хана за собой потянул, говоря, что это бесполезная вещь и денег не принесёт. Тогда почему он вернулся к этому, так ещё и наврал Джисону о работе? Вопросы один за другим всплывали в голове, но ни одного логического ответа Хан на них не находил. Джемин снова ему наврал. — Точно, доставка. Джемин разозлится, если ужина не будет. Минутная стрелка за двенадцать переваливает, а у Хана сердце с бешеной скоростью бьётся. Он ногтями пальцы скребёт, совершенно забывая о ранке и… пластырь, точно! Нужно было наклеить его, чтобы не болело. Ведь все так делают, когда сильно больно, да?