Передний край

Утро наступило снова, как и было обещано, как оно наступало каждый день, и сегодня Рената также не была рада его присутствие, как и в предыдущей раз. Она туманно выполняла движения в четко установленному порядку — ​​выскользнула из постели как можно тише, хотя на самом деле в этом не было необходимости, потому что Леонид все равно будет спать до 9 и растягивала мышцы по дороге к ванной. Освежившись ровно настолько, чтобы не захотелось снова залезть в постель, она продолжала свою неформальную зарядку до кухни, где она включила плиту, и взяла банку с кофем с поверх холодильника. Сейчас уже скоро… — Ой, да ты такая у нас длинная — смотрите как высоко может дотягиваться, — ее мать села за кухонный стол и посмотрела в окно на оживленную улицу внизу. — Чем мы тебя кормили, что ты стала такой? — Понятия не имею, — вздохнула Рената и просмотрела за тем, как точно по часам закипает кофе. Она ушла обратно в спальню, чтобы потрясти Леонида за плечо и сказать ему, что «завтрак» ждет. Затем она пошла по коридору и резко повернув налево в маленькую комнатку, увидела что Ульяна уже проснулась и, с немногим уговариванием, переодела ее в приемлемую повседневную одежду. Пройдя через утомительный процесс гигиены (трехлетняя девочка была твердо убеждена что расчесывание волос вовсе не было необходимой частью подготовки к дню), она повела дочь с собой по коридору. Вернувшись на кухню, она увидела что мать начала готовить блины, и, как бы фантастически они не пахли, молодая женщина взялась все-таки за упаковку яиц в холодильнике. Как обычно, от матери: — От тебя останутся только кожа да кости, если ты будешь так есть! Удивительно, что ты вообще вынесла такого сильного ребенка. — Я вынесла ее именно потому что у меня хорошая, сбалансированная диета, — рассудила Рената, прекрасно понимая, что говорить что либо было бесполезно, но надеялась, что по крайней мере ее дочь поймает комментарий, и он останется с ней в будущем. А потом, когда электронные часы на микроволновке показывали четверть десятого, Леонид прошаркал на кухню. Вот сейчас было самое время ожидать сюрпризов. — Доброе утро, Алиса, — поздоровался он с тещей и ласково погладил свою дочь по голове. — Что вы собираетесь делать сегодня? — Мы собираемся покормить птиц в парке! — гордо объявила Ульяна. — Да? А каких птиц? — Пингвинов! — Не пингвины в парке, милая, а голуби, — с улыбкой поправила ее бабушка. — Но мама сказала что можно кормить пингвинов! Как тех черно-белых — из сказки, — с детским разочарованием в голосе произнесла Ульяна. Истерика это не то, с чего все хотели-бы все начать день. — Я сказала ей что ты можешь сводить ее в зоопарк, мама, — призналась Рената. — Ей очень понравилась книга которую она получила от дедушки мороза в прошлом году о катающихся на лыжах пингвинах… возможно, это новое любимое животное на ближайшее время. — Рано подсадить ее на зимние виды спорта собираешся, да? — Леонид неодобрительно скрипнул зубами. — Я ни на что ее не подсаживаю, — покачала головой Рената и принялась есть омлет прямо со сковородки, чтобы больше не участвовать в этом разговоре. Это был уже пятый раз за последние два месяца, когда Леонид высказывал свое неодобрение всему, что даже пахло хоккеем и это начало ее слегка утомлять. — Ты собираешься сегодня тренироваться? — спросила Алиса, тоже уловив тему. — Сегодня суббота — поэтому как всегда, — кивнула Рената. — Кстати, ты получила письмо два дня назад, — вмешался Леонид. — И почему я его не видела? — Ну, я его выбросил. — Рената замерла. — Я открыл его случайно! Ножницы соскользнули — короче, это был просто отказ от университета о тренерской работы. У Ренаты упало сердце. Она знала, что никакой случайности в открытее письма небыло, но вот отказ скорее всего был правдой — Леонид был всегда горд сообщить ей плохие новости о ее хобби. — Что там было написано? — Что им нужен кто-то, кто способный справиться с быстрой и жестокой игрой. Не знаю почему они так говорят, когда ты самая крепкая женщина которую я когда-либо видел. — Она понимала что он оскорбляет ее, но все равно восприняла это как комплимент. — Я ухожу, — объявила Рената, бросая сковородку в посудомоечную машину. — Можно мне с тобой? — как всегда умоляюще, спросила Ульяна. — Ты сегодня пойдешь с бабушкой в зоопарк! Разве ты не говорила что хочешь посмотреть на пингвинов? — Рената уклонилась, надеясь, что теплая улыбка и ободряющее поглаживание по щеке будут достаточны. Она не хотела говорить «нет» — она не могла даже переварить это слово, но знала что если она скажет «да», то это будет очередная бессонная ночь ссоры с Леонидом, которая не будить стоит даже того что она на полчаса поделилась бы своей любимой хобби с дочерью. Она вкладывала все что у нее было в тренировку как всегда, но сегодня, возможно даже больше чем обычно, просто чтобы доказать что она абсолютно бы не отставала от «быстрый и жестокой игры». Но даже с одышкой обмениваясь пятерками с товарищами по команде по дороге в раздевалку, она не чувствовала что этого было для нее достаточно, независимо от того, насколько забавными были матчи с этими женщинами. Не было никакого напряжения, никакой надвигающейся конечной цели быть лучшим из лучших в стране, или там вдохновлять нацию. Они были просто женщинами, гоняющимися за шайбой — одни гонялись чтобы не думать о том что лучшие дни давно прошли и им скоро стукнет пятьдесят, а другие гонялись чтобы проявить себя в мелкой игре прежде чем рано или поздно, какой-нибудь командный скаут подхватит их. Из этих двух противоположных берегах широкой реки Ренате часто казалось, что ее просто несет по течению, лицом вниз. Она вернулась домой после быстрого захода в магазин и была удивлена, услышав два взрослых голоса, дружелюбно беседующих из кухни. Она нахмурилась, ломая голову над тем, кто может быть этим странным собеседником. Один из говоривших, несомненно, был ее матерью, вернувшейся и положившей Ульяну спать, но другой… это не мог быть Леонид — он не вернется с работы или, ну, «работы», до восьми или девяти вечера, и даже если бы он был дома, то не разговаривал бы так мирно, не говоря уже о том, что он вообще не часто с ней разговаривал. — Я вернулась, — тихо позвала Рената, прежде чем направиться на кухню. Напротив матери сидел мужчина примерно того же возраста, с тяжелыми морщинами и грубым небритым подбородком. Он тут же вскочил на ноги при ее появлении и предложил пожать ей руку. Рената перевесила все пластиковые пакеты на одну руку, и неловко приняла жест. — Здрасте? — Простите пожалуйста за бесцеремонность — меня зовут Максим Сергеевич. — Сергеевич — тренер, — самодовольно сказала Алиса, прекрасно зная, как просветлеет лицо Ренаты. — Тренер? Тренер откуда? Я… меня зовут Рената Литвинова, я играла за олимпийскую сборную России по хоккею в 2010 году, я получила травму, но я все еще в рабочий форме, я тренируюсь каждый день, я в отличной форме, я… — мысли Ренаты метались, пытаясь перечислить все свое спортивное резюме. — Поверьте мне, я знаю, кто вы, — засмеялся Сергеевич. — Я так рад слышать, что вы снова хотите кататься, но должен сказать вам одну вещь… я тренер по фигурному катанию, а не по хоккею. Рот Ренаты слегка приоткрылся. Она несколько раз моргнула, собираясь с мыслями. — Я ищу партнера для моего ученика — который на олимпийском уровне, уверяю вас, но имеет… интересный характер. Поэтому, я ищу в неизвестных местах, чтобы, надеюсь, найти хороший матч. — Ну… это большая честь конечно, хотя должна признать, что мой опыт в фигурном катании крайне ограничен, — Рената закусила губу. Конечно, с одной стороны, вот у нее была возможность профессионально кататься на коньках, но хотела ли она воспользоваться этой возможностью только потому, что отчаянно хотела понюхать лед? — Но ведь мы все учимся, не так ли? — Сергеевич скрестил руки на груди, пристально глядя на нее. — Например, я ничего не знал о хоккее, кроме некоторых поверхностных основ — но за последние пару недель я узнал достаточно, чтобы понять, что вы лучшее, что может предложить Россия… из доступного, конечно.» Рената подняла бровь. Вообще-то она не была склонна поддаваться на лесть, но вот это было особенно приятно ее ушам. — Ладно, я попробую. Когда и где? — Если вы не слишком заняты, лучше всего сегодня — моя машина припаркована у вашего подъезда. — Мам? — Рената посмотрела на нее, ожидая разрешения. — Ты не против еще немного побыть с Улей? Алиса, совершенно зачарованной Сергеевичем, кивнула с абсолютным одобрением. — Я скажу ей что у тебя случилось что-то очень интересное и что ты вернешься с грандиозной для нас историей! — Она не идиотка, мама, она может понять что такое проба или интервью, — закатила глаза Рената, наконец-то поставив пакеты на стол. — Спасибо. — Она поцеловала старушку в щеку и последовала за Сергеичем к двери, схватив по пути со стены толстовку и коньки. Машина, которую вел Сергеевич, была роскошным Фольксвагеном, в который Рената чувствовала себя почти слишком скромной чтобы сесть. Она потом с интересом наблюдала как городской пейзаж вокруг них становился все более насыщенным и урбанистичным, здания карабкались все выше, неоновая реклама и вывески магазинов становились все ярче, а уличная одежда — все роскошнее. Они остановились у входа в то, что, казалось, было отелем, даже с камердинером у входа, готовым загнать машину в гараж где-нибудь под землей. — Я думала, мы будем кататься, — неуверенно сказала она, когда они вошли внутрь, а потом в лифт, который тоже казался уж слишком причудливым. — Да, но только не в ваших, — усмехнулся Сергеевич, глядя на сумку Ренаты. — Здесь есть пара фигурных коньков, которые вам отлично подойдут. Но не волнуйтесь, кататься вы будете. Рената ошеломлена последовала за ним в дом, который был невероятно красив — высокий потолок, стены украшенные лампами, картинами, и огромными фотографиями. Здесь был широкий вид на город из одного огромного окна, и множество прекрасно обставленных офисов и комнат. В глубине одного из углов оказался маленький частный лифт, который Сергеевич вызвал и поманил Ренату войти. Волна холодного воздуха окатила ее лицо как только двери лифта открылись уже внизу. — Частный каток, — выдохнула Рената. Он был немного меньше олимпийского класса, но все равно чихать было не на что. Однако это все-таки был явно каток для фигурного катания. Никаких стеклопластиковых перегородок, с натянутой сверху сеткой, и вместо трибун стены были тесными, а с каждой стороны где не пропускался свет от угасающего дня снаружи, стояли огромные зеркала, как будто это был танцевальный зал. — Зашнуровайтесь, — Сергеевич протянул ей пару фигурных коньков, казалось бы, из ниоткуда. Рената посмотрела на них довольно дикими глазами, но приняла их в любом случае — в этот момент, даже если это все закончится катастрофой, она хотела, по крайней мере, иметь право хвастаться, что каталась в таком вот месте. — Кстати, а где этот ваш… ученик? — спросила она рассеянно, поморщившись от того, насколько жесткими были коньки и какими босыми казались ее ноги по сравнению с обычный ей экипировке. Однако ответом на ее вопрос был внезапный впереди скрежет лезвий по льду.