Всё о тебе (Everything About You/EAY)

•>Глава 5<•

Он ему так нравится. И Йен даже не может этого отрицать. Было невероятно весело писать эту главу. Надеюсь, вам понравится! Спасибо, что остаётесь со мной! Дополнительные примечания см. в конце главы.

──────── • ✶ • ────────

Йен дрочит так же часто, как и любой другой парень. Он занимается этим бо́льшую часть дней в неделю, если не собирается переспать с кем-нибудь, потирая член в душе или засунув руку в боксеры перед сном. На всё про всё уходит от четырёх до десяти минут в зависимости от увлечённости процессом, и обычно он либо смотрит довольно заурядное порно, либо закрывает глаза и думает о сценах из упомянутого довольно заурядного порно. У него нет богатой, впечатляющей истории интимной жизни, изобилующей воспоминаниями на пятёрку с плюсом для мастурбации — после того, как он был неуклюжим, полным энтузиазма ребёнком, всё происходящее — лишь моментально забывающиеся связи на одну ночь, парочка аналогично стёртых из памяти приятелей по траху, дерьмо, которое он рад был бы не помнить, и неоднозначный опыт в kestrel. «Горячий Незащищенный Трах с Соседом по комнате» и «Заставляю моего парня кончить ДВАЖДЫ!!!» отлично справляются с задачей. То есть до тех пор, пока Микки не начинает посылать ему фото без рубашки. Йен чувствует себя немного странно, выдавливая каплю смазки на ладонь и распределяя по члену, левой рукой пролистывая галерею в телефоне, где у него четыре подряд фотографии Микки без рубашки. Он уделяет много времени последнему снимку, на котором Микки в зелёных клетчатых боксерах, немного перекошенных на талии. Кадр более близкий, нежели обычно, голова едва видна, брови нахмурены, губы скривились в привычной попытке выглядеть задиристо, и угол, под которым свет падает на живот, демонстрирует намёк на почти незаметные тонкие волоски, тянущиеся от пупка и ниже. Это возбуждает Йена в самом нелепом смысле, поскольку он дрочит на довольно невинное изображение, которое объективно больше милое, нежели сексуальное. Но он не может удержаться от улыбки, находясь на грани оргазма, блуждая глазами по лицу Микки, по его нахмуренным бровям, по веснушке возле пупка и размышляя о том, что больше всего на свете ему хочется прижаться лицом к его животу и вдохнуть его запах. Игриво звонко его чмокнуть, потому что Йен думает, что это рассмешит Микки. Ему хочется думать, что Микки милый в постели — шутливо властный и язвительный во время прелюдии, неистовый и не скупящийся на комплименты во время секса, предпочитающий неторопливые, мягкие, нежные прикосновения и поцелуи после. Он хочет думать, что Микки улыбается, задыхаясь. Проводит пальцами вверх и вниз по потным бокам партнёра. Может, обхватывает ладонями лицо партнёра и тянется, чтобы соприкоснуться носами и упиваться горячим дыханием друг друга. Он хочет.

──────── • ✶ • ────────

Йен (00:11): Почему у тебя всегда такое лицо? 🤨

──────── • ✶ • ────────

Он пишет ему, едва закончив, оставив немного скомканные салфетки на ночном столике, чтобы выбросить их позже, дыхание всё ещё быстрое, неглубокое и прерывистое.

──────── • ✶ • ────────

Микки (00:13): Какое лицо Микки (00:14): Иди спать Йен (00:14): Мне не нужно завтра в школу, мама. 🖕 Йен (00:15): То, что ты делаешь бровями. Йен (00:15): Бросаю тебе вызов прислать фотку, на которой ты улыбаешься. 😎 Микки (00:15): Я вообще не обязан посылать тебе фото Йен (00:16): 😞 Микки (00:16): Господи боже, иди спать Микки (00:16): Я с тобой весь чёртов день общаюсь Йен (00:17): Ого. Йен (00:17): Вот значит как. 🖕

──────── • ✶ • ────────

Йен кусает губы, ожидая ответа Микки. А когда получает его, ухмыляется и проводит пальцами по волосам, откидывая прилипшие ко лбу пряди. Микки прислал фотографию, на которой он без рубашки, но завёрнут в синее одеяло. Лежит в постели с сонными глазами, будто Йен его разбудил, а Джови уютно устроился на подушке рядом с его головой. Он выглядит таким невозможно раздражённым: весь скукожился, брови приподняты, а взгляд сощурен, как будто свет от лампы на ночном столике режет глаза. Йен хочет поцеловать его в губы.

──────── • ✶ • ────────

Йен (00:19): Ты не улыбаешься. 😞 Микки (00:19): Мне похер. Спокойной Йен (00:19): Спокойной, Микки. Микки (00:20): 👊 Йен (00:20): 😉

──────── • ✶ • ────────

К настоящему моменту дошло до того, что Йен знает, Микки шутит, хотя бы потому, что тот проявляет инициативу, начиная общение почти так же часто, как и сам Йен, их «весь чёртов день» общение сегодня состояло из обоюдного обмена несколькими сообщениями, беседы, которую начал сам Микки после обеда, в результате чего Йен позвонил ему и они проговорили почти час. Так что да, Йен знает, что Микки шутит, немедленно сохраняет фото в галерею и смотрит на снимок с чувством, похожим на расширяющийся в груди пузырь, но его всё равно слегка подташнивает при мысли, что он, вероятно, разбудил парня в будний день. Но Йен ничего не может с собой поделать. Он дохрена пристрастился к этим разговорам, похоже, дни теперь заполнены Моментами Разговоров и Моментами Между Разговорами с Микки Милковичем. Йен поймал себя на том, что сидя на работе обдумывает, что скажет ему после смены, размышляет об интересных вещах, произошедших за день, и гадает, посчитает ли Микки какие-то из них интересными. Он слушает музыку в метро по дороге домой, и ему приходится сжимать руки в кулаки, чтобы сдержать энергию, появляющуюся от мысли отправить песню Микки, мысли, что они, возможно, однажды будут слушать её вместе, когда увидятся лично. Будут танцевать под неё. Смеяться над чем-то, пока она играет на заднем плане. Целоваться, готовя ужин и наполняя кухню звуками. Йену почти двадцать четыре. Он слишком, блядь, взрослый, чтобы постоянно чувствовать себя подобным образом — по сути совершенно одержимым объектом своей симпатии самым жалким образом, — но у него не остается иного выбора. Микки — самое невероятное, интересное, забавное, что случилось со времён его жизни «До» (до того, как ему исполнилось семнадцать) и он заставляет Йена чувствовать себя более живым, чем когда-либо. Так, словно еда и сон ему больше не нужны. Йен хочет пробежать грёбаные восемь миль, а потом сделать глупые селфи, на которых он весь потный, и надеяться, что Микки пришлёт в ответ что-нибудь такое же глупое. Он заставляет Йена вернуться к расписанию тренировок, потому что работа тела снова ощущается правильно. Заставляет купить большую упаковку трусов-брифов в «Таргет», потому что, может, они просто немного более сексуальны, чем его привычные «шортами». Впервые за долгое время он с нетерпением чего-то ждёт, потому что думает, что когда-нибудь они с Микки могут стать кем-то, даже если просто приятелями, которые встречаются в баре после работы или развлекаются, куря травку и играя в видеоигры субботними вечерами после совместного ужина. Проблема в том, что Микки также заставляет его бояться. Йен перекатывает пузырёк с таблетками по ладони после приёма дозы и беспокоится, что с его мозгом что-то не так. Он чувствует себя чёртовой Фионой, имевшей привычку смотреть до неприятного настороженно, даже если Йен был взвинчен по обычным человеческим причинам. И сейчас представляет, как из другого конца комнаты его двойник оценивающе наблюдает за тем, как Йен готовит ужин, улыбаясь и витая в облаках из-за воспоминаний о Микки или сказанных им слов. Он представляет, как эта копия, прижатая к нему кучей тел в вагоне метро, смотрит в его яркие счастливые глаза, когда он выбирает селфи для отправки Микки. Представляет себе, как она следит за ним из дверного проёма, когда уже почти два часа ночи, а Йен всё ещё смотрит в потолок, не в состоянии заснуть, потому что чувствует, как кровь бежит по венам, мышцы подёргиваются и зудят от потребности двигаться-двигаться-двигаться. Мара говорит, что рада его счастью. Что ему позволено быть счастливым. И его диагноз не означает, что головокружение, влюблённость, бабочки в животе и энергия, внезапно образующаяся от хорошего самочувствия, ему недоступны. И нет, он не гипоманиакален. Потому что ему рано или поздно удаётся засыпать, и он ест, когда желудок начинает урчать, и не испытывает желания плыть по небу, как проклятое облако, в то же время стремясь разорвать что-то в клочья, чтобы изгнать ток, напряжённо гудящий под кожей. Йен счастлив. Микки делает его счастливым. Он понятия не имеет, что сейчас творится в его сознании (грядёт ли что-то, что надерёт ему задницу одним ничего не предвещающим утром), но знает, что чувствует себя чертовски хорошо, испытывает желание поцеловать Микки Милковича в живот и рассказать ему о своём дне. Он хочет развития в их общении. Хочет поговорить с ним по ФейсТайм, встретиться лично и нежно прижать ладони к его щекам, соединяя их губы. Он хочет заставить его улыбнуться. Он боится и не знает, как долго всё это будет продолжаться. На самом деле он — бомба замедленного действия, которой суждено взорваться. Но он не в силах не хотеть того, что может иметь, пока это ему доступно. Ему нужен Микки Милкович.

──────── • ✶ • ────────

Пару ночей спустя, когда Йен склонился над кухонной стойкой, лениво жуя хлопья Cheerios (1) и прокручивая Инстаграм, у него возникает идея. — Хорошо, Микки, — говорит он, ухмыляясь, и нажимает значок, чтобы дополнить свою сториз, выбирая суперзум с сердечками, — посмотрим, как тебе это понравится. Он ловко записывает видео с миской хлопьев, а затем добавляет «Ужин Чемпионов» модным розовым витиеватым шрифтом, чтобы соответствовать отвратительно романтической музыке на видео. Это так по-дурацки, но он отмечает Микки и публикует сториз, всё время кусая губу, представляя, как уголки губ Микки приподнимаются вверх, и надеясь, что в глубине души Микки порадуется, даже если выразит желание его придушить. Сообщение приходит буквально через минуту.

──────── • ✶ • ────────

Микки (19:17): Ты должен поесть как блядь взрослый человек

──────── • ✶ • ────────

А что, если?.. Йен поджимает губы и несколько раз медленно вдыхает и выдыхает, прежде чем ответить, сердце колотится, потому что он собирается немного рискнуть, даже если в шутку.

──────── • ✶ • ────────

Йен (19:19): Приглашаешь меня на свидание?

──────── • ✶ • ────────

В ожидании ответа он ест хлопья, яростно жуя. В ожидании ответа, который не приходит. Спустя целую минуту Йен быстро отправляет эмодзи, чтобы прикрыть свою задницу, а следом меняет тему разговора.

──────── • ✶ • ────────

Йен (19:20): 😉 Йен (19:20): Похоже, полностью затаривать холодильник не входит в мои привычки. В основном я просто что-то покупаю на ходу или заказываю. Йен (19:21): Хотя, я могу сварганить вполне приличный завтрак. Я чёртов Вольфганг Пак в переворачивании блинов и приготовлении яичницы-болтуньи.

──────── • ✶ • ────────

Он съедает ещё одну ложку хлопьев и, блядь, звонит ему. Переписка — это замечательно и весело, но они оба знают, куда она в конечном итоге приведёт их этим вечером: туда же, куда и каждый вечер в течение прошедшей недели. Микки отвечает на половине гудка, и его голос звучит так, как будто парень собирается протянуть руку через трубку и стукнуть Йена по голове. — Ты можешь хоть дыхание перевести или что-то в этом роде? Не обращая внимания, Йен хихикает и направляется к холодильнику за колой. — Ты умеешь готовить? — спрашивает он, наклоняясь, чтобы дотянуться до закатившейся вглубь банки. — Нет, но я знаю, как покупать продукты и как варить и разогревать херню в микроволновке. — Тогда твоё осуждение не в счёт. — Я прям в печали. Йен тихонько фыркает, идя с колой обратно к стойке, где оставил тарелку с хлопьями. Он прикусывает губу и постукивает пальцем по задней крышке рабочего телефона. Чёрт, ему нравится этот ворчливый засранец. — Привет, кстати, — запоздало здоровается он, и не может удержать расползающейся по лицу улыбки. — Привет. Йен шаркает по кухонному полу ногами в носках и думает о сварливом выражении лица Микки, о его мягком животе и о том, как отчаянно хочет видеть его свободно улыбающимся, без всяких средних пальцев. Избавившись от начавшего накапливаться нервного напряжения путем глубокого вдоха-выдоха, Йен быстро бормочет, будто боится, что помедли он ещё немного, и струсит: — Знаешь, если ты и дальше собираешься осуждать мой ужин, у меня есть решение. — Хмм, — рассеянно откликается Микки. — И в чём оно заключается? — Как насчёт того, чтобы в следующий раз, когда я соберусь принять сомнительное решение о еде, мы созвонились в ФейсТайм, и ты помог мне сделать лучший выбор? И вот, сердце застревает в горле болезненным комком, который Йен с трудом проглатывает. Адреналин бурлит по венам, тем глубже проникая под кожу, чем дольше не отвечает Микки. Йен беспокойно шевелит пальцами ног в носках. — Мы можем, например, посмотреть в моём холодильнике, шкафах, поскрести по углам, и ты поможешь мне что-то приготовить. Блин, звучит как полнейшая чушь. Йену почти хочется пригнуть голову и прикрыть лицо горловиной футболки. Микки выдыхает, создавая краткий треск помех на линии, и ворчит: — Или ты можешь пойти в продуктовый магазин. — Или мы можем использовать ФейсТайм, как я и предложил. На слове предложил интонация идёт вверх, будто это вопрос, и Йен надеется, что голос звучит уверенно и язвительно, даже если сам нервно переминается с ноги на ногу, тратя секунду, чтобы открыть колу. И он практически уверен, что Микки вообще не собирается отвечать, просто пошлёт его к чёрту, а затем сменит тему, когда слышит тихое: — Как скажешь, чувак. Лицо Йена расплывается в широкой улыбке. — Это значит «да»? — Это «мне без разницы». — Значит, это «да»?.. — Прекрасно. Да. Как скажешь. Йен проводит рукой по губам, подавляя очередную улыбку, прежде чем с напускным сарказмом добавить: — Рад, что ты так полон энтузиазма. Нервное покалывание предвкушения пробирает его до костей. Он пообщается с Микки по ФейсТайм. Увидит его мимику. Может, увидит, как тот улыбается, или приподнимает брови, или облизывает губы. Он медленно выдыхает сквозь сжатые губы, пытаясь взять себя в руки.

──────── • ✶ • ────────

Ещё минут двадцать они болтают о всякой ерунде, и в течение этого времени Йен в основном подначивает Микки на спор за спором, потому что больше всего на свете любит вступать с ним в шутливое противоборство. Обсудив просмотренные в подростковом возрасте фильмы, они выясняют, кто круче: Стивен Сигал или Жан-Клод Ван Дамм, а затем переходят к музыке и раздражающе непрекращающимся утверждениям Микки, что единственный приемлемый жанр — это рок восьмидесятых и девяностых годов. — Послушай, — горячится Йен, сидя на подоконнике открытого окна с сигаретой. — Я не говорю, что ты дедуля без вкуса, но твоё мнение звучит именно так. — Это ты послушай, придурок. Есть причина, по которой это дерьмо считается классикой. Через пятьдесят грёбаных лет люди всё ещё будут слушать «Livin’ on a fuckin’ Prayer», а то, что ты мне только что поставил, не будет слушать никто. — Я не утверждаю, что это лучше, или хуже, или выдержит испытание временем больше, чем Бон Джови, которому ты, очевидно, хочешь отсосать… — Захлопнись. — Но я люблю и прикольную хрень тоже. Нет ничего плохого в том, чтобы музыка нравилась только потому, что делает тебя счастливым. — Эта блядская песня (2) застрянет в моей блядской голове, придурок. У меня, блядь, уже голова от неё раскалывается. — Хочешь добавить ещё одно «блядь», Микки? — Иди ты. — Э-эм... — Йен делает последнюю глубокую затяжку и бросает окурок на улицу, наблюдая, как он падает на землю со второго этажа, слабый оранжевый огонёк на конце гаснет. — В этой песне есть строчка «ты мой крошечный бойфренд», и думаю, что это дофига уморительно. — Что это вообще значит? — Не знаю. — Йен перекидывает ноги через подоконник и высовывает в окно. — Думаю, это про тебя. — Он ухмыляется. Микки слишком долго молчит, и у Йена сердце подпрыгивает, когда он понимает, какую двусмысленность сморозил ненароком. — Ну, знаешь, — пытается пояснить он, прикрыв левый глаз и съёживаясь, — станешь чьим-то крошечным бойфрендом. Йен хочет врезать самому себе по лицу, потому что так он только ещё хуже делает. — Шутка о коротышках, — говорит он в тишине. Сглатывает в отчаянии. — Говорю, что ты — коротышка. Наконец, после паузы, во время которой Йен испытывает желание съесть свою грёбаную печень, раздаётся статичное ццц и Микки фыркает. — Кретин. Я, блядь, не коротышка. Йен с облегчением выдыхает и неловко меняет тему разговора на что-то совершенно не связанное с неумышленным отнесением Микки в категорию своего крошечного бойфренда. Разговор каким-то образом переходит на учителя, который вёл уроки у них обоих в средней школе (Йен убеждён, что тот был геем, а Микки — что не был), затем выливается в утверждение Йена о том, что гейдар Микки полный отстой, и превращается в ещё один спор о других геях Саутсайда. Йен (вероятно, безуспешно) пытается звучать раздражённо и потирает щетинистые щёки, скрывая улыбку. После добрых пяти минут споров Микки в конце концов сдаётся со словами: — На хер тебя, Галлагер, и твои неверные жопошные суждения. От прохладного ночного воздуха пробирает озноб, и Йен, спрыгнув с подоконника, заваливается на кровать. — Что, Милкович, не можешь выдержать накала спора? — Это даже не ёбаная дискуссия. Ты ошибаешься. — Конечно, сука. — Я больше не буду говорить с тобой об этом. Ты просто ведёшь себя как придурок, хотя прекрасно знаешь, что я прав. — Милкович не может смириться с правдой. — Галлагер может сосать член. — Ага, он может! — фыркает Йен. — Заткнись нахуй, — бормочет Микки нехарактерно мягким голосом и совершенно внезапно и неожиданно заставляет Йена задуматься, что он действительно, действительно хочет отсосать Микки. Вот сука. Он смеётся, потому что, чёрт возьми, не может сдержаться, желудок сжимается. — Да-да, — бормочет Микки, и Йену слышно, как он отпивает пиво из бутылки. Чёрт возьми, Микки ему так нравится. В голову приходит, что, собственно, ничего не мешает ему сказать это. Он может это сделать. Глубоко вдохнуть и чётким и ясным голосом (в пизду всю эту хуету с kestrel и тот факт, что Микки платит ему), сказать: «Я хочу попробовать с тобой встречаться, если ты не против» или «Мне охуенно странно нести такое, потому что я не девчонка, но ты невероятно милый и я хочу поцеловать твою дурацкую бровь». Это похоже на Зов Пустоты (3), за долю секунды сформировавшаяся мысль прыгнуть в движущийся поток автомобилей или быстро пырнуть этого надоедливого ублюдка ножом для стейка. Йен не может задать этот вопрос так же, как не может мочить ничего не подозревающих пешеходов на тротуаре, сидя за рулём машины скорой помощи. Так что вместо этого он говорит: — Так ты пообщаешься со мной по ФейсТайм? Микки вздыхает, выдерживает короткую паузу. — Я же сказал, что да. — Круто. Йен почёсывает лоб и прислушивается к дыханию Микки. Затем наступает неловкое молчание, заставляющее Йена забеспокоиться. Он встаёт и идёт на кухню, чтобы взять колу и попытаться сохранить ясность ума. — Но только если ты не собираешься при этом быть в женском нижнем белье, — внезапно нарушая тишину говорит Микки, ссылаясь на фетиш клиента Йена на женские трусики, и Йен громко фыркает. Он стоит посреди кухни, верхнее освещение бьёт по глазам, и он проводит рукой по лицу, думая обо всём, что известно Микки, обо всех рассказанных подробностях общения с клиентами, о тоннах правил kestrel, нарушенных разными способами, и в довершение ко всему — о запутанном характере отношений с самим Микки. Йен хватает колу и делает глоток, решив, что ему ещё есть куда падать. — Я не рассказывал, что он велел мне прорезать в них дырку, чтобы я мог просунуть туда член? И он типа просил меня вытворять с ними всякие непристойности, так что к концу сеанса от них мало что осталось. И я готов, блядь, гарантировать, что он захочет, чтобы я купил ещё одну пару. — На этот раз выбирай синие. — Ммм, именно об этом я и думал. В сочетании с моими волосами было просто слишком много красного раньше. Они оба смеются, и атмосфера снова лёгкая и радостная. Йен потягивает колу и позволяет своему разуму блуждать в мыслях об их развивающихся отношениях. Они собираются пообщаться в ФейсТайм. Чёрт. Может быть, когда-нибудь они даже встретятся. Может быть, когда-нибудь Йен приподнимет подбородок Микки и поцелует улыбку на этих сердито-ворчливых губах. Он охренеть как облажался и задаётся вопросом, понимает ли это Микки, задаётся вопросом, знает ли тот, что Йен втрескался, как глупый семиклашка, задаётся вопросом, не очевиден ли он в своей симпатии. И где-то глубоко внутри Йена есть крадущееся надоедливое беспокойство, что он пользуется дружбой Микки. Микки платит $65,99 в неделю за то, что подразумевает виртуальный секс, но превратилось в споры о звёздах девяностых, жалобы Йена на других клиентов и быстро переросло в смущающую влюблённость. Какая-то часть сознания Йена задаётся вопросом, не чувствует ли Микки, что потраченные деньги себя не оправдывают, просматривая свою банковскую выписку в конце месяца. Задаётся вопросом, не является ли их дружба поводом для Микки из-за нервов не попросить о дерьме, которого ему бы хотелось и на которое он имеет права как клиент. Задаётся вопросом, а что если его жалобы заставляют Микки чувствовать, что Йен ненавидит то, чем занимается. Лишившись энергии от всех этих проклятых чрезмерных размышлений, он делает глубокий вдох и зовёт: — Эй, Микки? — А? — голос Микки мягок. — Ты же знаешь, что можешь попросить меня о чём угодно, верно? — Ты, блядь, о чём сейчас? Йен облокачивается на кухонную стойку, нервные мурашки ползут по его спине. — Я знаю, что жалуюсь тебе на клиентов, но делаю это в основном просто ради развлечения или чтобы излить душу по поводу некоторых придурков. — Он делает глоток колы. — Но я не хочу, чтобы ты думал, что мне не интересно делать некоторые вещи или что я типа не захочу сделать для тебя это или что-то ещё, если ты решишься. Микки громко и прерывисто выдыхает, и Йен натягивает футболку на половину лица, зажмурившись. Он смущён по двум причинам. Во-первых, из-за признания того факта, что Микки — платный клиент, и на самом деле они не встретились случайно, став приятелями, которые ежедневно разговаривают часами. Во-вторых, из-за желания провести губами по животу Микки, заставить его улыбнуться, сказать ему, что он красив. А мысль о том, что Микки воспользуется преимуществами виртуального секса, предоставляемыми Золотой подпиской, заставляет сердце Йена биться так сильно, что он опасается, как бы Микки не услышал это по телефону. Дерьмо. И Йен знает, что ему не следует так делать. Знает, что совершил ужасную ошибку (проклятую уйму ошибок), позволив профессиональным отношениям с Микки Милковичем стать тем, чем они стали — испорченной ситуацией, в которой он должен предоставлять ему секс-услуги, но на самом деле находится в постоянной миллисекунде от того, чтобы влюбиться в него. Он знает это, а ещё (как и многое другое), знает, что согласись Микки перейти на следующий «профессиональный» уровень, Йен будет в восторге. Обычную херню, за которую ему сейчас в kestrel платят семь парней, Йен воспримет, как следующий романтический этап в преследовании Микки Милковича, и, блядь, ничего не сможет с этим поделать. Он чувствует адреналин, вскипающий под кожей из-за долгого молчания Микки, в глубине души зная, что парень встревожен, что ему приходится ломать несколько внутренних стен, чтобы согласиться продвинуться. Он прикусывает губу и хочет улыбнуться, когда Микки наконец бормочет так, будто краснеет при этом: — Я не собираюсь просить тебя носить грёбаное женское бельё с оборками. Ну вот опять. Чёрт. Йен фыркает от смеха. — Ага, я так и думал. И что-то в интонации Микки подсказывает Йену, что он нервничает. — Но знаешь... — продолжает Йен, желая удостовериться и одновременно заверить Микки, что это нормально — хотеть, чтобы твои деньги окупились, и хотеть продвинуться в их отношениях тоже нормально. Ситуация ощущается неверной. Его щёки пылают. — Никакого давления или ещё чего-то. Меня полностью устраивают обмен фотографиями без рубашки и снимки Джови. Я просто… Просто хотел убедиться, что нет ничего такого, чего ты вроде как желаешь, но чувствуешь, что не можешь попросить, потому что я был немного мудаком в отношении клиентов. Микки молчит целую минуту, целую минуту, в течение которой у Йена есть все шансы убедить себя, что он худший из неэтичных ублюдков. Но когда Микки наконец подаёт голос, всё это исчезает, и Йену хочется только провести рукой по его волосам и прижаться губами ко лбу. — Например, что? — самым нежным тоном. Йен улыбается, внезапно так покорённый, что сердце слегка запинается. — Ммм. Ты хочешь что-то вроде меню? — Не уверен, чувак. Как знаешь. Йен отстраняется от кухонной стойки и, пройдя в гостиную, садится в кресло. — Ладно. И я не уверен. Я до сих пор толком не знаю, что тебя привлекает. Но хорошо. Его голос дрожит, когда он говорит. — Это... я имею в виду, есть вещи, связанные с мастурбацией. Я мог бы делать что-то и фотографировать или снимать на видео, например, или... Йен называл клиентов «папочка». Произносил некоторые из самых непристойных фраз английского языка, дроча во время видеочата. Но сейчас он нервничает больше, чем когда-либо, используя общеизвестные медицинские термины, предлагая возможные пути исследования, нежели тогда, когда притворялся для клиента непослушным мальчиком. К счастью, когда он нервничает, его рот не затыкается. — Может, у тебя есть что-то вроде запроса, что ты хочешь, чтобы я сделал или сказал. Или. Как ты хочешь, чтобы я оделся. — Он делает глубокий вдох. — Или я мог бы, например, отправить тебе фотки члена. Если мастурбация — это слишком на данный момент. На данный момент. Блядь. Он очевиден. Так глупо, смущающе очевиден. — Ты можешь, блядь, что-нибудь сказать? — бормочет он, нервный смех вырывается из горла. — Ага. — Ага, ты можешь что-нибудь сказать? Или ага, ты хочешь что-то из того, что я упомянул? — Думаю, ты можешь, эм... — Пауза. Йен слышит, как Микки ёрзает. — Эти вещи с членом. Фотографии типа. — Да? — Йен думает, что его сердце сейчас взорвётся, а желудок съест сам себя. — Но ничего сумасшедшего, чувак. — Значит, по сути, только я. Обнажённый. — Я, блядь, не знаю. Да. Именно. Ладно. Чёрт возьми. Йен подтягивает колени к груди, пряча в них лицо. Это самая неловкая херня. Как, мать вашу, это может быть настолько неловким? Он смеётся и, решившись выразить эти чувства, чтобы слегка разрядить обстановку, спрашивает: — Почему это так чертовски неловко? Я буквально этим и занимаюсь каждый день. Микки не отвечает, что абсолютно не помогает в сложившейся ситуации. Йену кажется, что он висит на краю обрыва, а Микки просто стоит в сторонке, смотрит на него и курит. — В любом случае, — он нервно смеётся, карабкается, цепляется пальцами за землю, пытаясь удержаться, — я так и сделаю. Сделаю это. Пришлю тебе фотку члена, хорошо? Он собирается послать ему ёбаный дикпик. Господи боже. Микки Милкович увидит эту его часть. — Ладно, — соглашается Микки мягким голосом. Йен прикусывает губу. Шмыгает носом. — Хорошо. Я собираюсь повесить трубку. — Ага. — Ладненько. Пока. Он закрывает лицо ладонями, чувствует себя грёбаным идиотом и вешает трубку.

──────── • ✶ • ────────

Для человека, который каким-то образом без проблем доводит себя до видимого невооружённым глазом состояния, близкого к оргазму, пока незнакомец подключается по видеосвязи, он нехарактерно нервничает, когда поднимается с дивана и направляется в ванную. Он стягивает футболку и спускает тёмно-синие боксеры примерно на шесть дюймов, затем смотрит на себя в зеркало, поворачиваясь из стороны в сторону, чтобы определить лучший угол. Микки попросил ничего сумасшедшего, чувак, и Йен трактует это как ничего слишком сексуального. Он выдыхает и проводит пальцами по лобку, слегка приглаживая волосы. Он становится дохрена волосатым, и знает, что, вероятно, это нормально, но похоже, за последний год волосы по всему телу стали толще и гуще. Йен подумывает немного подстричься триммером, но решает этого не делать. Он только устроит беспорядок и скорее всего оставит нелепые проплешины. Кроме того, Микки ждёт, так что ладно. Волосы на лобке — это нормально. Никто из его клиентов (за исключением слишком увлечённых всей этой темой гладеньких твинков) никогда не жаловался по этому поводу. Он хватает телефон и включает камеру, затем делает паузу, быстро осматривая головку члена на предмет засохшей спермы или чего-то ещё, оставшегося после утренней мастурбации. Убедившись, что всё чисто, он делает пару снимков, снова натягивает нижнее бельё и садится на край ванны, чтобы выбрать лучшее фото. Йен думает о Микки, о ничего сумасшедшего, чувак, и выбирает фото больше всего похожее на «голый парень, который не пытается развести тебя на секс, но выглядит довольно прилично». Его член просто вроде как виден, болтается как обычно, но не смущающе вялый. Его вполне устраивает. Он надеется, что Микки понравится. Чёрт. Микки увидит его член. А что, если он типа будет дрочить на изображение? Что, если сегодня член Йена заставит Микки кончить? Йен проводит рукой по нижней части лица, делая неглубокие небольшие вдохи, когда прикрепляет дикпик к сообщению в чате с Микки и отправляет вместе с 😊, чтобы как-то смягчить слабую нить неловкости, проходящую через всё их взаимодействие. Он задерживает дыхание. Когда через три минуты Микки всё ещё не отвечает, Йен наклоняется и опускает голову между колен, щёки пылают. И чёрт, он не должен так себя вести. Отправляя фотографии члена другим своим клиентам, он буквально не заботился, получит ли ответ вообще, не говоря уже о своевременном. Но чем больше проходит времени, тем быстрее бьётся сердце Йена, ладони потеют, и он всё сильнее переживает, что сделал что-то, что испортило его отношения с Микки. Что, если он противен Микки? Что, если увидев его оранжевый лобок тот понял, что ему всё-таки не нравятся рыжие? Что, если ему показалась странной едва заметная россыпь веснушек на члене? Или он посчитал яйца Йена слишком болтающимися или что-то в этом роде? Через семь минут Йен пишет ему, потому что не знает, что ещё делать.

──────── • ✶ • ────────

Йен (20:19): 🤨

──────── • ✶ • ────────

На ответ у Микки уходит ещё четыре минуты, в течение которых Йен успевает натянуть футболку и перебраться в спальню, где снова забирается на подоконник и закуривает очередную сигарету.

──────── • ✶ • ────────

Микки (20:23): 👍

──────── • ✶ • ────────

Очередную сигарету, которую он тут же тушит, увидев ответ Микки. Он прислоняется головой к оконной раме и смеётся, щёки печёт, а желудок наполняется глупыми бабочками. Большой палец вверх похож на самую тупую, самую милую проклятую вещь. Йен представляет, как Микки жуёт нижнюю губу, пока ищет эмодзи на клавиатуре. Чёрт.

──────── • ✶ • ────────

Йен (20:23): 😂 😂 Микки (20:24): 🖕

──────── • ✶ • ────────

Он просто… Он даже не знает. Йен нажимает на имя Микки в верхней панели чата и звонит ему, плечи трясутся, когда он хихикает, как придурок. — Что? — спрашивает Микки, отвечая на звонок, и Йен может сказать, что он улыбается, несмотря на фирменный ворчливый тон. Он просто… — Микки, — Йен слазит с окна и падает на кровать, хватая подушку, чтобы заглушить ею смех. Он чувствует себя пьяным — как счастливейшая донельзя, наклюкавшаяся маленькая сучка — нервное беспокойство, охватывающее его ещё каких-то пару минут назад, стремительно покинуло тело, едва он услышал улыбку в голосе Микки. И он знает, от Микки не укрылось, что Йен увлечён им. То, как он только что произнёс имя Микки, не оставляет никаких сомнений, если знать, на что обращать внимание. Йен не уверен, хочет ли, чтобы Микки знал, на что обращать внимание. — Ты что, блядь, сейчас под кайфом? — спрашивает Микки, всё ещё улыбаясь. Блядь. — Нет, это просто, — Йен умудряется на мгновение сдержать смех, прежде чем снова фыркнуть. — Это всего лишь ты. — Какого хрена это вообще значит? Микки звучит так улыбчиво. Йен хотел бы оказаться с ним в одной постели, в тепле, близости и нежности. Он хочет видеть его улыбку. Хочет спросить его. — А ты как считаешь? Микки молчит достаточно долго, чтобы Йен почувствовал необходимость подтолкнуть его. — Микки. Йен сглатывает, по спине пробегает нервная дрожь. А что, если? Прочистив горло, он спрашивает: — Может быть, это было чересчур? Или недостаточно? Недостаточно сексуально? — Он выдыхает и прикусывает нижнюю губу, натянуто улыбаясь. — Отреагируй как-нибудь, сука. У меня тут ёбаное самолюбие, которое надо поддерживать. Микки смеётся, и Йен понимает, что сказал именно то, что нужно. — Это было... — Микки замолкает, и сердце Йена начинает биться сильнее, — не знаю, чувак. Это было... хорошо. У тебя… большой. Чёрт возьми. Йен оставляет в покое смехоподавляющую подушку и хихикает в открытую, звуча, выглядя и чувствуя себя как ребёнок. Он хочет вести себя хладнокровно, вежливо и твёрдо, с оттенком высокомерия, чтобы казаться самоуверенным, но ничего не может с собой поделать. Он не хочет терять голову, но также хочет отдаться этому приятному чувству так сильно и так надолго, как только возможно. — Да пошёл ты, чувак, — говорит Микки тихим и смущённым голосом, но словно случайно, будто это просочилось сквозь напускной юмор, потому что он тоже хочет вести себя хладнокровно. Йен думает, что они оба подавляют это в себе. И это ещё больше усугубляется просьбой, которую Микки озвучивает следом. Услышав которую Йен думает, что может просто уплыть в открытое окно. — Пришли мне фотографию своего лица. Дерьмо. Он просто… Это не может быть чем-то иным, верно? Это Микки, который мягок и мил. Он так сильно нравится Йену. — Ах вот как? — спрашивает он, и голос его становится совсем нежным. — Если ты пришлёшь мне своего.

──────── • ✶ • ────────

Йен пытается сконцентрироваться, чтобы сфоткаться (сделать что-то ещё, кроме как ухмыляться, как идиот хренов), но ничего не может с собой поделать. Он делает единственное фото: лицо раскраснелось, рот приоткрыт, зубы сверкают, а глаза блестят от счастья. Он отправляет его Микки. Хочет, чтобы Микки увидел; в этот момент он хочет, чтобы Микки точно знал, как он заставляет Йена себя чувствовать. Не проходит и минуты, как он получает ответное фото. И поначалу он разочарован. Микки принял позу крутого парня, подняв средний палец, скривив рот и нахмурив брови, совершенно не улыбаясь. Но через секунду Йен замечает значок в левом верхнем углу, дающий понять, что фото анимационное. Он удерживает его большим пальцем и почти теряется в улыбке, расползающейся по его лицу. Микки явно не подозревал, что случайно сделал живое фото. Он на мгновение застывает в своей фирменной позе, но затем (прямо в конце фрагмента) расслабляется и улыбается, всё больше щуря глаза и обнажая при этом проклятые зубы. Красивее этого Йен ничего не видел. Он воспроизводит анимацию снова и снова, сердце отбивает барабанную дробь. Он поджимает губы и медленно выдыхает.

──────── • ✶ • ────────

Йен (20:42): Ты послал анимашку. Ты знал?

──────── • ✶ • ────────

Микки отвечает через пару минут, и Йен улыбается в ожидании, представляя, как тот кликает по фотографии и переживает мини-потерю-сознания из-за своей глупости.

──────── • ✶ • ────────

Микки (20:44): Неважно, чувак

──────── • ✶ • ────────

И знаете что? Неважно, чувак — это верно. Йен переходит к клавиатуре эмодзи и отправляет то, что уже не одну неделю хотел отправить.

──────── • ✶ • ────────

Йен (20:44): 😍

──────── • ✶ • ────────

Микки не отвечает, но Йен в любом случае считает это победой.

──────── • ✶ • ────────

После этого вечера у Йена складывается впечатление, что он, возможно, немного нравится Микки, как тот нравится Йену. Он, по крайней мере, весьма решительно не против того, чтобы Йен посылал ему обнажёнку, и эмодзи с глазами-сердечками не остановило его от того, чтобы писать Йену в своей манере. Йен изо всех сил старается не напирать с фотками члена. Прежде чем отправить, он всегда спрашивает Микки, хочет ли он их получить, и хотя он делает по снимку практически всегда, когда оказывается голым перед зеркалом в ванной, он придерживается интервалов во времени, отправив в общей сложности только три в течение следующих двух недель. Он всегда до смешного нервничает, когда отправлено сменяется на доставлено, но Микки каждый раз удаётся найти способ заставить его улыбнуться. В ответ на голую фотку «после душа», Микки посылает:

──────── • ✶ • ────────

Микки (09:14): Принимаешь душ???

──────── • ✶ • ────────

Йен улыбается и посылает ему ряд смайликов со средним пальцем. После импровизированного кадра, на котором Йен, собирающийся пойти спать, стягивает бордовые боксеры ровно настолько, чтобы сделать снимок сбоку, член слегка привставший благодаря небольшому приливу крови, потому что он держит руку на нижней части живота и думает о том, чтобы подрочить, Микки пишет сообщение:

──────── • ✶ • ────────

Микки (23:59): 👍 Микки (23:59): 🖕

──────── • ✶ • ────────

Йен усмехается про себя, забирается в постель, выключает лампу и натягивает одеяло до подмышек.

──────── • ✶ • ────────

Йен (00:00): А средний палец за?.. Микки (00:00): За то что ты это ты Йен (00:00): Ну и ну, спасибо. Йен (00:01): Пошло на пользу моей самооценке. Микки (00:01): Не собираюсь ублажать твоё эго

──────── • ✶ • ────────

Йен, всё ещё подумывая о том, чтобы подрочить, набирает что же ты хочешь ублажить вместо этого? прежде чем фыркнуть и удалить, зная, что это перебор. Микки, наверное, швырнул бы свой телефон через всю комнату.

──────── • ✶ • ────────

Йен (00:02): Значит, не заботь тебя моё эго, ты бы СДЕЛАЛ мне комплимент? Микки (00:02): Видишь, вот почему я посылаю тебе 🖕 🖕 🖕 Йен (00:03): Просто проверяю. 😉 Йен (00:03): Спасибо, наверное, за отсутствие комплиментов. Йен (00:03): Которые ты бы точно отправил, если бы не возражал, чтобы я зазнался. Йен (00:04): 😎 Микки (00:04): Ты хуже всех. Ложись спать, тебе на работу завтра Йен (00:05): Отлично. 😏 Йен (00:05): Хотя это отстой. Ты всё же умудрился ублажить моё эго. Микки (00:06): Лучше радуйся, что я не грёбаный убийца с топором Йен (00:06): Вау. 😍

──────── • ✶ • ────────

Реакция на третий обнажённый снимок немного отличается, потому что Йен совершенно уверен, Микки дрочит после получения фото. Ладно. Может, это только его мысли. Но, по правде говоря, Йен посылает фотографию, на которой держит член в руке, будто собирается мастурбировать, и даже делает несколько основательных медленных поглаживаний, чтобы член немного привстал и не походил на вялую лапшу. В животе нервное волнение в ответ на отметку «прочитано», и он прикусывает губу, ожидая появления точек, как это всегда бывает. Предварительно он написал Микки:

──────── • ✶ • ────────

Йен (20:41): Дорогой Микки, мой пенис. Хотите увидеть? Отметьте, да или нет. Микки (20:42): Терпеть тебя не могу, чёрт возьми, отмечаю «нет» Йен (20:42): Извините, что спросил. 😞 Микки (20:43): Ты со всеми такой раздражающий Йен (20:43): Нет. Только с тобой. 😎 Микки (20:43): 🖕 Йен (20:44): Неужели средний палец, это всё ещё код, что ты не хочешь ублажать моё эго, но вместе с тем желаешь сделать мне комплимент и, возможно, получить дикпик? Микки (20:45): Делай что хочешь Йен (20:45): Чёрт возьми. Обожаю этот энтузиазм. Микки (20:46): Просто пришли мне свой член и заткнись Йен (20:46): 😂

──────── • ✶ • ────────

Когда часы показывают пять минут десятого, и Микки молчит почти двадцать минут после отметки «прочитано», Йен пишет ему.

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:04): Этот ничего?

──────── • ✶ • ────────

Он думает, что Микки просто дрочил. Может, забыл ответить. Может, ему просто противно. Может, он на людях и не может отреагировать сразу. А может, и нет. Йен скользит рукой вниз к члену и потирает его через боксеры. Чёрт. Микки дрочит на фотографию его члена. Он чувствует, как горит лицо. Он просто… Он просто очень надеется, что Микки посчитает его сексуальным. Думает, может, тот действительно так считает, и это заставляет желудок Йена сжиматься. Заставляет его взять телефон обеими руками и ухмыльнуться, когда Микки отвечает на сообщение.

──────── • ✶ • ────────

Микки (21:05): Хватит выуживать комплименты, сука, ты знаешь, какой он. Йен (21:05): 😲 Как ты смеешь обвинять меня в таких вещах. Микки (21:06): Ага-ага Йен (21:06): 😇 Микки (21:06): 🖕 Йен (21:07): Ну, когда ты посылаешь парню фотографию чувствительной части своего тела, ты надеешься, что это, по крайней мере, ему понравится. Микки (21:07): 🙄 Пять из пяти звёзд. Отстань уже. Йен (21:07): 😏

──────── • ✶ • ────────

Пять из пяти грёбаных звёзд. Микки использует точки в конце. Йен проводит рукой по лицу и, набравшись храбрости, набирает в поле для текста. Дорогой Микки, давайте встречаться. Вам это было бы интересно? Отметьте, «да» или «нет». И он в миллисекунде от нажатия «Отправить», когда Микки посылает ему фотографию Джови, растянувшегося на подушке, как король. Сердце колотится, Йен стирает сообщение и посылает вместо него эмодзи с глазами-сердечками.

──────── • ✶ • ────────

«Дикпик» период способствует их более свободному общению в том, что Йен считает взаимным флиртом. Созваниваясь, они постоянно подшучивают друг над другом, тихо посмеиваясь, слегка фыркая и хмыкая, что в итоге приводит к улыбкам. Их переписка немного более откровенна, Йен подталкивает и подначивает, чем ему действительно охуенно нравится заниматься, он чувствует прилив энергии и храбрости. Но, чёрт возьми, надо отдать должное, Микки и сам неплохо справляется. В пятницу вечером Йен шлёт Микки глупую фотографию после пробежки, где он в шортах для бега, спущенных почти до основания члена, влажный от пота лобок выглядывает из-за пояса. На самом деле он не хочет, чтобы это выглядело сексуально, на самом деле он надеется рассмешить Микки, но снимок достаточно личный, чтобы надеяться, что Микки также почувствует близость, этот небольшой уклон и шаг почти за рамки дружбы. Ты ведь не показываешь друзьям свои лобковые волосы, даже если просто шутишь. И он ожидает эмодзи со средним пальцем или язвительного комментария и почти теряет рассудок, когда Микки отвечает своей собственной фотографией. Дерьмо. Чёрт. Микки без рубашки, стоит перед зеркалом в полный рост, и на нём его собственные чёрные шорты для бега с лаймовой полосой по бокам, стянутые чуть ниже, в явной насмешке над фотографией Йена. Йен посасывает нижнюю губу и увеличивает изображение, резко выдыхая носом, когда рассматривает розовые соски и симпатичный живот с веснушкой, и крошечный участок волос прямо у пояса шорт. В основном, просто тёмная тень, но Йен точно знает, что это такое, знает, что Микки позволяет ему увидеть свои лобковые волосы, и может дохрена глупо так думать, но похоже, это некое признание, что они… да, хорошо, возможно, они приближаются к чему-то большему, чем дружба. Что-то вроде заинтересованности и намерения. Йен тяжело вздыхает и пишет ему.

──────── • ✶ • ────────

Йен (18:13): 👍 Йен (18:13): 😉

──────── • ✶ • ────────

Ладно, Микки. Твой ход.

──────── • ✶ • ────────

Микки (18:15): Ты правда носишь свои грёбаные шорты вот так Йен (18:15): Только когда делаю горячие фотографии для незнакомых мужчин, с которыми переписываюсь. Микки (18:16): Твоё эго такое огромное, что из космоса видать, у него поди и свой индекс имеется? Йен (18:17): 🖕 Йен (18:18): Хочешь сказать, что мои фотографии не горячие?

──────── • ✶ • ────────

Микки не отвечает в течение двух минут, и Йен использует это время, чтобы подумать как плавно съехать с темы, если всё пойдет наперекосяк. К счастью, в этом нет нужды, поскольку Микки очень очевиден в своих проявлениях, когда наконец пишет:

──────── • ✶ • ────────

Микки (18:20): Да пошёл ты, вот что я говорю Йен (18:21): Не расстраивайся, Микки. Йен (18:21): Думаю, твои фото тоже ничего так. Микки (18:21): 🖕 🖕 🖕 🖕 Йен (18:21): 😉

──────── • ✶ • ────────

Средние пальцы — не отрицание. Йен включает альбом Slippery When Wet на Spotify и готовит себе ужин, и пока ест жареный сыр с томатным супом и потягивает пиво, думает о возможности влюбиться в сварливого парня с FUCK U-UP на костяшках пальцев.

──────── • ✶ • ────────

Микки чертовски мил, когда с ним флиртуют. У Йена складывается впечатление, что тот не занимался ничем таким раньше, так как его охуенно легко обескуражить, заставив делать слишком долгие паузы и реагировать с помощью пошёл ты или ряда смайликов среднего пальца. Вместо того, чтобы включиться в игру, Микки с большей вероятностью издаст лёгкий раздражённый звук по телефону или, не отвечая несколько минут, затем отправит что-то такое короткое, как заткнись нахуй. У Йена немного ноет сердце, когда он думает о том, что с Микки не флиртовали так, как тому, возможно, хотелось. Зная Саутсайд и то, в какой среде Микки, вероятно, вырос, будучи Милковичем, Йен думает, что вполне возможно, Микки никогда не слышал никакого милого дерьма от парня. Жёсткий трах в туалетных кабинках клубов Бойстауна? Конечно. Но если он не стеснителен сам по себе, Йен не видит другой причины, почему Микки так смущается, когда ему делают простой комплимент. — Пришлешь мне своё фото? — спрашивает Йен однажды вечером, лёжа в постели в темноте, завернувшись в одеяло. Его голос мягче из-за позднего времени. Микки фыркает, и раздаются помехи на линии. — Зачем? — Затем, что я хочу. — Зачем? Йен плотнее закутывается в одеяло. — Ты видел моё прекрасное лицо сегодня. Я видел прекрасное лицо Джови. А теперь я хочу увидеть твоё прекрасное лицо. Раздается легкий фыркающий звук — раздраженное сопение — и Йен улыбается. — Что скажешь? — Пфф. — Ммм? А, Микки? — подначивает он. Йен знает, что Микки краснеет, очень тихо бормоча: — Не знаю. Заткнись. — Так ты пришлёшь? — Какое фото ты вообще хочешь? Уже, блядь, полночь. — Я просто хочу увидеть тебя. Микки снова фыркает, и сердце Йена воспаряет. — Да? Нет? Хочешь, чтобы я отвалил? — подшучивает он, сверкая глазами в темноте. — Чтобы больше никогда с тобой не разговаривал? Микки издаёт охуенно милый ворчливый звук, пока Йен продолжает подталкивать. — А? Собираешься отменить подписку? А, Микки? — Сука, заткнись. — Что скажешь? А? — Отвали. — Голос Микки мягкий и улыбчивый, будто он сдерживает смех. Они молчат с минуту, Йен прислушивается к его дыханию, к тихим прерывистым шумам на линии. — Хорошо, — наконец говорит Микки, и Йен хмыкает в ожидании. Слышится шарканье, затем что-то похожее на щелчок выключателя, и приглушённое чертыхание Микки. Наконец, хриплое: — Хорошо, вот, ладно. На фотографии он словно самая раздражительная модель в мире: сидит в постели в выцветшей синей майке с растянутой горловиной, свисающей с плеча, лицо сморщено, щёки розовеют, а брови сведены вместе. Он очарователен. Йен не заходит так далеко, чтобы сказать Микки именно это, но достаточно отчётливо хмыкает, что, как он надеется, покажется милым. — Ты выглядишь, как только что проснувшийся ребёнок. — Какого хрена. Йен смеётся, чувствуя себя пьяным. — Что? Я не сказал, что ты противный ребёнок. Ты можешь быть довольно милым ребёнком. Ты не знаешь. — Галлагер. — Милкович. Микки ужасен в поддержании флирта. Он просто пыхтит и, похоже, ёрзает, будто устраивается в постели. Йен представляет, как он заворачивается в своё одеяло и устраивается поудобнее, как маленький бурито с телефоном. Это охуенно мило. — Спасибо за фото. — Да-да, не за что. — Хочешь мою фотку? — Ты уже прислал мне три. — Да, но я спрашиваю, хочешь ли ты ещё одну? — Без разницы. — Не знаю, смогу ли выдать такое же сонное детское личико, но попробую. Микки фыркает так громко, что у Йена в ухе раздается резкий звук. — Избавь меня. — Нет сонному ребёнку? Ха. Хооочешь сексуальное дерьмо? — Галлагер. — Хооочешь, чтобы я типа встал на голову или что-то в этом роде? — Ненавижу тебя. — Конечно. Дай мне секунду. Йен делает снимок, не включая прикроватную лампу, вспышка телефона ослепительно яркая в темноте комнаты. Получившаяся фотография невероятно уродлива: он крепко зажмурился, и на самом деле в кадре только призрачно-бледное лицо с клочком оранжевого, торчащим из-под зелёного одеяла. Он всё равно посылает снимок, ухмыляясь. — Не слишком возбуждайся, — предупреждает он, как только фото «доставлено». Он смотрит, как статус меняется на «прочитано». — Без проблем, чувак. — Неужели? Думал, что моя бледность может тебя немного возбудить. — Ты выглядишь как ребёнок, вылезший из влагалища. — Блядь. — Йен громко смеётся. Так громко, что даже не слышит, как Микки присоединяется к нему, пока не делает паузу, чтобы перевести дух и сказать: — Ты ужасен. — Придурок. — Мудак. — Рыжий вампирский ублюдок. — Эй! Подло. — Пфф. Йен хихикает и отправляет ему ряд смайликов со средним пальцем. «Ты мне так чертовски нравишься», — печатает он, в основном как вызов самому себе, водя пальцем по «отправить». Удаляет. Хочу поцеловать твое глупое лицо. Удаляет. Давай встречаться. Удаляет.

──────── • ✶ • ────────

Йен (00:19): Может, я стесняюсь того, что рыжий. Ты не знаешь. Микки (00:19): Тебе стоит

──────── • ✶ • ────────

— Микки! Смех Микки как мерцание проклятых звёзд, и Йен думает, что это его самый любимый звук в мире.

──────── • ✶ • ────────

Он тянет с предложением поболтать по ФейсТайм так долго, как может, хотя бы из желания не казаться Микки отчаявшимся. Потому что это не так. Определённо нет. Он просто думает о Микки на работе, и навещая Липа, и покупая в супермаркете хлопья «Капитан Хруст». Это кажется опасным, будто он играет с огнём. Каждый раз, предаваясь мыслям о Микки Милковиче, он подпитывает огромное внутреннее беспокойство о том, что ничто не длится вечно. Он никогда не будет счастлив. Неприятности подстерегают, затаившись тонким колючим слоем под кожей. Иногда, общаясь с Микки, он беспокоится, что тот подумает, когда узнает. Боится, что перестанет нравиться парню, когда тот узнает, что Йен скрывает. Узнает, как он облажался. Йен ненавидит, что мысль о Микки (окутывающем его теплом и безопасностью, целующим в лоб) — единственное, что заставляет чувствовать себя лучше, когда тревога поглощает его. Он ищет утешения в вещах, которых у него ещё нет. А может, и не будет никогда. Что не мешает ему хотеть этого. Микки делает его счастливым. Заставляет хотеть жить. Заставляет сердце биться (бум-бум) во время их разговоров, и когда Микки милый, и когда он злой, и когда он смеётся над ним, словно Йен тоже делает его счастливым. Йен не торопится с ФейсТайм, но не может сдерживаться вечно. Они ведут глупый разговор, во время которого Йен просит Микки оценить его по шкале от 1 до 10, и это лёгкое, наполненное подшучиваниями общение, что заставляет Йена периодически писать и удалять: набери меня по ФейсТайм, сучонок.

──────── • ✶ • ────────

Йен (19:54): Итак, по шкале от 1 до 10, насколько ты удовлетворён этим приложением? Микки (19:55): Приложением на 5 из 10, своей парой на 1 из 10 Йен (19:56): О, видишь ли, я должен был объяснить. Шкала — от неудовлетворённого к удовлетворённому, а не наоборот. Пожалуй, свою удовлетворенность тобой как парой я бы оценил на 10 из 10? Микки (19:56): 🖕 Йен (19:57): Чёрт, 11 из 10? Мы действительно поднимаемся так высоко? Микки (19:57): Я передумал. 0 из 10 Йен (19:58): Ебать, Микки. Сколько раз я должен объяснять тебе, как работает шкала? Микки (19:58): Отвали Микки (19:59): Это настоящий опрос Йен (19:59): Не-а. Просто хотел поговорить с тобой. Микки (20:00): Хотя я настаиваю на своей оценке. Йен (20:01): Да лааадно тебе, Микки. 11 из 10? Неужели? Йен (20:01): Я имею в виду, что ты мне тоже очень нравишься, но 11 из 10 — это немного чересчур. Йен (20:01): 😏 Микки (20:02): Как думаешь, по шкале от 1 до 10, насколько ты раздражающий? Микки (20:02): Просто проверка твоей самооценки Йен (20:03): По твоей шкале или по моей? Микки (20:03): Что ж, это и есть ответ на вопрос

──────── • ✶ • ────────

Йен улыбается, печатает и удаляет, печатает и удаляет, печатает и удаляет Ты не против ФейсТайм? Хочешь созвониться по ФейсТайм? Я никак не могу разобраться с твоей шкалой оценок, чувак. Возможно, тебе придётся объяснить мне это по ФейсТайм. Микки, должно быть, смотрит на танцующие точки и думает, что Йен сумасшедший. И знаете, на хуй всё это. Пусть. Пусть Микки считает, что Йен все мозги растерял, пусть думает, что он в отчаянии, и пусть считает его самым раздражающим засранцем на свете, когда Йен пишет ему:

──────── • ✶ • ────────

Йен (20:10): Тук-тук, сучка. Я вот-вот приму неверное решение о том, что съесть на ужин. Йен (20:10): Ты не против ФейсТайм?

──────── • ✶ • ────────

На самом деле он не собирается принимать неверное решение о том, что съесть на ужин. Честно говоря, он ещё даже не думал о еде. Он просто хочет увидеть улыбку Микки Милковича.

──────── • ✶ • ────────

У Микки уходит почти четыре минуты на ответ, и Йен теребит нижнюю губу между зубами, думая о причине. Это может быть что угодно, на самом деле. Может, он нервничает, может, раздражён, а может, Микки пытается решить, стоит ли пойти на попятную. Йен надеется, что причина в нервном напряжении, но счастливого плана — таком, которое означает, что ситуация достаточно небезразлична Микки, чтобы его решимость пошатнулась.

──────── • ✶ • ────────

Микки (20:14): Думаю да

──────── • ✶ • ────────

Не самый восторженный ответ, но когда это Микки проявляет энтузиазм? Может, во время секса? Чёрт. Йен потирает лицо руками и бросается к зеркалу в ванной, чтобы убедиться, что не выглядит катастрофически плохо. Он в светло-голубой хенли и серых спортивных штанах. У него проклёвывается щетина, а волосы растрепались и стали немного жирными от того, что ранее он пропотел на тренировке. Он откидывает их со лба и хмурится, глядя на прядь, которая падает обратно. Неважно. Микки назвал его ребёнком, вылезшим из грёбаного влагалища. Йен в состоянии справиться с любым дерьмовым комментарием, который Микки бросит в его адрес. — Хорошо, Милкович, — шепчет он зеркалу и тяжело выдыхает. — Ладно.

──────── • ✶ • ────────

К моменту, когда он собирается набрать Микки, он уже настолько нервничает, что, кажется, сейчас улетит. Желудок делает сальто и Йен встряхивает руками, пытаясь вывести немного адреналина из организма. Он звонит ему по ФейсТайм. Микки отвечает после третьего гудка, и Йену кажется, что он вот-вот умрёт. Он даже не в состоянии как следует рассмотреть Микки, мозг работает со скоростью мили в минуту. — Угадай, кто в двух секундах от того, чтобы съесть миску Капитана Хруста? — спрашивает он, пытаясь держать себя в руках и унять проклятые нервяки (будто у двенадцатилетнего втюрившегося пацана, блядь). Он вертится на кухне как волчок, ища, чем занять руки, и, наконец, останавливается у шкафчиков, которые открывает и закрывает, будто что-то ища. Словно у него крыша поехала. — И вообще, не знаю, какие у меня другие варианты, потому что я недели три не заглядывал в «Джуэл», так что… Он дышит. На мгновение прикрывает глаза, направляя камеру на захламлённые шкафы. Микки молчит. Наблюдает. Йен поджимает губы и прерывисто вздыхает, медленно перемещая телефон к стойке и устанавливая его на подставку для салфеток. Его сердце бешено колотится, когда он переводит взгляд на Микки, который охуенно мил и смотрит на Йена так, будто совершенно не впечатлён, но Йен абсолютно уверен, что он блефует. Он улыбается, скользя взглядом по подёргивающимся бровям Микки, его красивым голубым глазам и чуть приподнятому уголку рта. Йена охватывает непреодолимое желание любить его. — Привет, Микки. — говорит он, жалея, что не может протянуть руку и провести указательным пальцем по его нижней губе. Микки поднимает брови и делает глубокий вдох. — Галлагер. Йен смотрит на него, а Микки смотрит в ответ, и Йену кажется, что его грудь расширяется, будто сердце увеличивается в размерах, выходя за пределы грудной клетки. Слишком большое. Слишком быстрое. Слишком. — Ты настоящий. — Это всё, что он может сказать. Микки фыркает. — А ты думал, что нет? Йен много чего думал о Микки Милковиче. Сейчас он думает, что хочет его поцеловать. — Ну, — говорит он, растягивая губы в ухмылке, — я рассматривал вероятность того, что это развод, пару секунд, но на самом деле, какой разводильщик будет тратить столько времени, притворяясь сварливым мудаком? — Ага, конечно. Да пошёл ты тоже. Мгновение они улыбаются друг другу. Улыбка Микки. Йен мог бы прожить тысячу лет и никогда не увидеть ничего прекраснее.

──────── • ✶ • ────────

— Ну давай, покажи, что у тебя есть, — наконец говорит Микки, и Йен берёт свой телефон и проводит Микки по кухне, показывая всё содержимое захламлённых шкафов и холодильника. И чем больше они говорят, и чем больше язвительных замечаний он получает от Микки о беспорядке и абсолютно бесполезном дерьме, имеющимся в холодильнике и шкафчиках, тем больше Йен чувствует, что сердце успокаивается, внутренности перестраиваются, приспосабливаясь к пространству, занимаемому в его груди Микки Милковичем. — Ты безнадёжен. — Заключает Микки, пока Йен болтает невпопад, пыхтя от притворного раздражения и хлопая дверцами. — Закажи ёбаную пиццу. Йен заказывает ёбаную пиццу.

──────── • ✶ • ────────

Микки ему так охуенно нравится. Пиццу ждать около сорока минут. Йен снова ставит телефон на подставку для салфеток и старается не слишком потеряться в Микки. Но тут уж ничего не поделаешь: брови у него такие выразительные, а губы гораздо мягче и улыбчивее, чем он себе представлял. Он как Микки по телефону, только ещё лучше, ещё милее. Йен смотрит, как он говорит, и чувствует себя немного в прострации. — На что ты уставился? — спрашивает Микки, голос хриплый, но глаза добрые. Йен фыркает от смеха и пожимает плечами. — Странно видеть тебя. — Блядь. Взаимно. Странно видеть твою морковную задницу. — Опять эти комментарии о рыжих. Я для тебя что, повод посмеяться, Микки? — Точно хочешь услышать ответ на этот вопрос? — Хочешь, чтобы я тебя ударил? Микки ухмыляется, и Йену это чертовски нравится. — Пробуй. — Всенепременно, подъезжай. — Как будто ты можешь двинуть как следует. — Я проходил подготовку в ROTC. Некоторое время служил в армии. Я пиздец проворный. — Ммм. Как скажешь, придурок. Йен раздраженно высовывает язык и хватает телефон. — Пора на экскурсию, засранец. Он показывает Микки квартиру: ванную, гостиную и прачечную, которая в основном представляет собой зону, заваленную коробками, потому что у него нет стиральной машины и сушилки. Его квартира ему не нравится, и не потому, что там полный бардак. Иногда в ней странно пахнет, вся встроенная техника и прочие атрибуты старые и со своим норовистым характером. Ему нравится паркетный пол, хотя он и скрипучий, и нравится, что одна из стен гостиной — необработанный кирпич, но в целом квартира своих денег не стоит. Йен просто не нашёл повода переехать куда-нибудь ещё. Последней он показывает спальню. Это единственная комната, которая ему действительно по душе, хотя бы потому, что большая кровать делает помещение меньше и комфортнее, чем оно есть на самом деле, позволяя ощущать себя в безопасности и уюте по ночам, когда ему случается чувствовать себя не лучшим образом. Он проносит телефон по всей комнате, щёки слегка пылают, когда камера захватывает штатив. Йен использует его во время видео-сеансов, а ещё чтобы сделать фотки в полный рост с помощью крошечного bluetooth пульта дистанционного управления. Оборудование чувствуется неуместным теперь, из-за присутствия Микки. В некотором смысле это неловко, как в тот раз с проклятым Флешлайтом, случайно попавшим на фотографию, которую Йен однажды ему отправил. Сделав глубокий вдох и снова переключив камеру на себя, Йен улыбается с притворной уверенностью и, замешкавшись на секунду, чтобы убрать ноутбук с дороги, падает на кровать. Он держит телефон над собой и насмешливым тоном говорит: — Итак, вот где происходит волшебство. — Ах, — откликается Микки с удивлением в голосе, — имеешь в виду место, где ты спускаешь для восьмидесятилетних стариков. — Да-да. Хотя обычно не на кровати. У меня есть матрас-футон, который я кладу на пол. — Йен закатывает глаза. — Легко мыть, да и не так... странно, наверное. Кровать Йена только для него самого. Его кровать — это безопасность и комфорт. Она для сна и ночных телефонных разговоров с Микки. — Пятна от слюны на твоей подушке, вероятно, тоже не пойдут на пользу бизнесу, — говорит Микки, ухмыляясь. Йен хочет шлёпнуть его. Он чувствует, как под глазами печёт. — Иди ты, — говорит он, приподнимая голову и глядя на впечатляющее пятно. Он фыркает. Пофиг. Да, он пускает слюни. — Не-а, — продолжает он, стараясь звучать беспечно, — эта кровать только для настоящего секса. Сердце Йена замирает, когда он смотрит на Микки в этот момент. Что-то прокрадывается в эти голубые глаза — что-то мягкое и тёплое. Йен втягивает нижнюю губу в рот и наблюдает, как Микки тихо выдыхает носом и румянец начинает проступать от его шеи к щекам. Боже. Ему хочется умереть. Он хочет, чтобы его тело поглотило пламя. Ему хочется провести губами по лицу Микки Милковича и прикусить его губы. Микки прерывисто вдыхает, блуждая взглядом от лба Йена к подбородку. — Так, — выдыхает он, заставляя кожу Йена покалывать, — у тебя есть типа бойфр… И будто в проклятом фильме, когда долгожданное признание в любви прерывается в последнюю секунду, раздается стук в дверь. Йен хочет пробить дыру в стене. Он хочет пробежать восемь миль и взобраться на стену здания, как Человек-Паук, и спрыгнуть с крыши, зная, что полетит. — Доставщик пиццы, — говорит он, слезая с кровати. — Давай, я заберу это дерьмо и перезвоню. Йен вешает трубку и задыхается, будто только что сделал всё вышесказанное. Сердце бешено колотится, а ладони мокрые, потому что Микки Милкович только что пытался спросить, есть ли у него парень.

──────── • ✶ • ────────

Йен смутно помнит, как расплачивается с разносчиком и забирает пиццу. Несколько минут спустя он накрывает на стол на автопилоте, в голове словно пчелиный рой, в ушах — гул крови, бегущей по венам. Микки хочет знать, есть ли у него парень. С какой стати ему спрашивать об этом, если не затем, чтобы узнать, свободен ли Йен? Люди ведь не задают такие вопросы просто так? Может быть. Наверное. Йен так и сделал. Спросил об этом Микки (на самом деле спросил), когда они только начали общаться. Но разве о таком спрашивают спустя несколько недель откровенного флирта друг с другом? Он открывает холодильник и подумывает взять бутылку пива, чтобы успокоить нервы, но нет. Он не может. Йен не доверяет себе в таком состоянии. Вместо этого он берёт бутылку лимонно-лаймового «Гаторейда» и садится за кухонный стол. Прислонив телефон к странному маленькому керамическому медвежонку, который Фрэнни сделала ему на Рождество, он закрывает глаза, дышит, дышит и перезванивает Микки. — Эй, — приветствует Микки. Он, по-видимому, лежит, растянувшись на диване. Йен гадает, собирается ли он когда-нибудь снова задать свой вопрос. Первые несколько минут разговора по ФейсТайм (часть 2) неловкие. Йен поглощает пиццу кусок за куском, думая о свидании с Микки Милковичем и пытаясь поддерживать какое-то подобие разговора с набитым ртом. Но как только он съедает третий кусок и Микки закуривает сигарету, напряжение начинает рассеиваться. — Тебе не разрешается курить рядом со мной в ближайшее время, — говорит Йен, жуя сырную корочку. Микки приподнимает бровь и выпускает струю дыма в направлении камеры телефона, как сексуальный ублюдок. — Почему? — Я вроде как хочу завязать. Не знаю. Курю с четырнадцати. — Пфф. Любитель. Йен пожимает плечами. — Ну, знаешь… Здоровье и всё такое дерьмо. — Да кому какая, к чёрту, разница, — говорит Микки, доказывая свою точку зрения глубокой затяжкой, зажав сигарету между указательным и большим пальцами. — Во всяком случае, у меня не лучшие гены. С таким же успехом мы могли бы жить, пока можем. — Может и так, но я вроде как хочу быть живым, чтобы иметь внуков и прочее дерьмо. Не знаю. — Да ну на хуй, чувак. Йен хмыкает и хватает ещё один кусок. Микки смотрит, как он ест, и взгляд мягок, несмотря на его слова. Йен задумывается, хочет ли Микки когда-нибудь иметь детей. Если он вообще когда-либо позволял себе думать об этом, воспитываясь в гомофобной семье в Саутсайде. Он думает (несмотря на то, что никогда не встречался с ним лично), что Микки может быть хорошим отцом. За его суровой внешностью скрывается доброта. Мягкость. Йен ловит себя на том, что улыбается, только тогда, когда Микки вопросительно поднимает брови. — Что? Йен пожимает плечами и откусывает очередной кусок пиццы.

──────── • ✶ • ────────

Джови величественно заявляется, когда Йен почти покончил с едой. Он запрыгивает на грудь Микки, заставляя того вздрогнуть, а затем рассмеяться, и Йен хочет пригласить его к себе, затащить в свою спальню, свернуться калачиком под одеялом вместе и сказать ему, что у него нет парня. Не сейчас. Пока нет. — У меня такое чувство, будто я познакомился со знаменитостью, — говорит Йен, кивая на кота, свернувшегося калачиком на груди Микки. Микки ухмыляется. — Ах вот как? Это я-то? — Джови, чувак. Самый крутой Милкович. — Иди ты. — Сделай себе зазубренное ухо, приходи ко мне, и тогда поговорим. Микки поднимает средний палец, и Йен чувствует, как уголки рта приподнимаются в улыбке.

──────── • ✶ • ────────

Он жалеет, что не начал общаться с Микки по ФейсТайм давным-давно. Они могли бы созваниваться так уже несколько недель. Откровенно говоря, хотелось бы, чтобы они знали друг друга будучи ещё детьми. Они говорят о музыке, и Йен включает DMX и рэп, потому что он хочет, чтобы Микки назвал его тупицей, и думает о том, как убедить Микки сделать это снова, сделать постоянным. — Мы должны повторить это, — говорит он, когда заканчивает, когда ему каким-то образом удается съесть целую пиццу не блеванув. Он встаёт из-за стола и начинает убирать мусор. — Но в следующий раз ты тоже будешь есть. Должен сказать, что это было немного неловко, поглощать приблизительно три тысячи калорий, пока ты гладил свою киску, как суперзлодей. Он относит пустую коробку, салфетки и бумажную тарелку в мусорное ведро, но стоит достаточно близко к телефону, чтобы услышать ворчание Микки: — Не произноси «гладил свою киску». Йен смеётся. Микки ему так нравится. Он ему нравится, и Йен хочет снова пообщаться с ним по ФейсТайм, и он действительно хочет быть его парнем. Так и есть. Только и всего. Он сгибает коробку от пиццы и запихивает в мусорку, беззвучно шевеля губами, пока обдумывает, как бы дать понять Микки, что у него нет парня и он в поиске. Как вообще подступиться к этой теме, не будучи слишком очевидным? Должен ли он переживать о том, что будет слишком очевидным? В конце концов, Микки пытался спросить, есть ли у него парень. Может, Йен просто начнёт разговор с: «Эй, я так и не ответил на вопрос, который ты задал раньше.» Вполне приемлемо, разве нет? Он глубоко вздыхает и направляется обратно к столу и к Микки, который, по-видимому, спокойно ждёт его, когда рабочий телефон начинает вибрировать у маленького керамического мишки Фрэнни. Блядь. Нет, нет, нет. Он проверяет время на своих часах. 21:51. В 22.30 у него запланирована встреча с Джоном, профессором Иллинойсского университета. Щёки Йена краснеют от разочарования, он берёт телефон, и, свернув приложение ФейсТайм с лицом, на которое мог смотреть часами, открывает сообщения.

──────── • ✶ • ────────

Джон (21:51): Здравствуй, Йен. Надеюсь, у тебя всё в порядке! Просто хотел отправить небольшой запрос на сегодняшний вечер, если ты готов его выполнить. Не возражаешь нарисовать пламя на своем животе в традиционной цветовой гамме университета? Я бы хотел посмотреть, как ты немного испачкаешься сегодня вечером. 😈 Йен (21:52): Конечно! Какие цвета? Джон (21:52): Ты лапочка. Синий и красный. 🔥🔥🔥 Йен (21:52): Я не художник, но постараюсь изо всех сил! 😀 Джон (21:53): Это мой мальчик. Целую.

──────── • ✶ • ────────

Зная, что сессия ФейсТайм приостановилась, Йен закрывает глаза и позволяет разочарованию захлестнуть его. — Чёрт, — говорит он, снова возвращаясь к разговору с Микки. — Мне пора. Брови Микки на мгновение сдвигаются, а потом разглаживаются, будто этого никогда не было. — Клиент? Йен кивает. — Он назначен на десять тридцать, но у него кое-какие... особые пожелания, так что мне, наверное, нужно подготовиться. — Понятно. Видимо, в таком случае, тебе не стоило есть всю эту пиццу целиком. — Ммм... — Йен пытается засмеяться, но смех звучит плоско. Он делает глоток «Гаторейда». — Возможно, нет, но... неважно. В этот невыносимо неловкий момент, они с Микки просто смотрят друг на друга, взгляды встречаются, губы шевелятся, как будто они хотят что-то сказать. Йен хочет сказать Микки, чтобы тот подождал его. Он вернётся. Он может общаться с ним по ФейсТайм всю ночь, если Микки позволит. — Ладно. Иди, занимайся своими... делами, — говорит Микки мягким голосом. Йен фыркает. Постукивает пальцами левой руки по животу. — Ещё раз спасибо. Было весело. Микки кивает и, скрутив крышку, делает большой глоток пива Old Style. — Увидимся. — Пока, Микки. Йен отключается, и долгое время просто стоит. Он втягивает губы в рот и думает о Джоне, думает о том, как будет дрочить для него, думает о Микки, и его прекрасной улыбке, и о том, как тот мучительно мил. Йен думает о том, что ему конец.

──────── • ✶ • ────────

Из всех клиентов Йена (кроме Милковича), Джон — один из самых безобидных. Иногда он немного груб и называет Йена грязным мальчиком, уступая интенсивному и, вероятно, тревожному (учитывая его работу) кинку на студентов колледжа, но на пике сеанса он довольно мягок. Он просит Йена подрочить, надев толстовку колледжа, которую предварительно отправил по почте в свой абонентский ящик kestrel. Верхняя часть закатана под мышки, чтобы показать грубо нарисованное на животе пламя. Когда Йен кончает на себя, Джон просит растереть сперму по телу, перемешав с краской и создав ёбаный беспорядок. Хотя могло быть и хуже. Он не Кен. После сеанса Йен бросает чехол от матраса-футона и толстовку в корзину для стирки белья и быстро принимает душ. Он устал и чувствует себя странно, переход от общения с Микки к kestrel почему-то необычайно раздражает. «Ирония судьбы», — думает он, принимая таблетки, а потом забирается в постель и голышом растягивается под прохладными простынями. В конце концов, Микки — это тоже работа, тоже kestrel. Ещё даже не полночь, но Йен присыпает, думая о краснеющих щеках и милой улыбке в сочетании с грубым «Иди ты». В какой-то момент, когда он начинает дремать, рабочий телефон, который он теперь держит на ночном столике вместе с личным, громко звенит рингтоном kestrel. Йен стонет от того, что его выдернули из состояния полусна. Вслепую схватив мобильный, он видит уведомления, сообщающие, что Джон оставил пятнадцать баксов чаевых. И он уже собирается положить телефон обратно на тумбочку, когда замечает красную цифру 1 над значком iMessage. Йен с любопытством постукивает по нему и улыбается, увидев, что это сообщение от Микки, отправленное двадцать минут назад.

──────── • ✶ • ────────

Микки (23:51): У тебя всё нормально?

──────── • ✶ • ────────

Его сердце колотится, когда он думает о том, что Микки проверяет, как он. Бабочки кружат в животе, и внезапно, он просыпается. Внезапно, ему ничего так не хочется, как переписываться с Микки ночь напролет.

──────── • ✶ • ────────

Йен (00:12): Всё хорошо. 👍 Йен (00:12): Спасибо, что спросил. Микки (00:13): Ага

──────── • ✶ • ────────

Йен постукивает пальцами по корпусу телефона и думает о том, что хочет сказать. Я хочу пригласить тебя на ужин. Я хочу поделиться с тобой секретами. Я хочу поцеловать эту веснушку на твоем животе. Но печатает:

──────── • ✶ • ────────

Йен (00:19): Я не пиздел раньше. Мы должны снова пообщаться в ФейсТайм, и поскорее. Микки (00:20): Ага

──────── • ✶ • ────────

Йен делает глубокий вдох и на мгновение закрывает глаза, прежде чем продолжить:

──────── • ✶ • ────────

Йен (00:21): Мне нравится видеть твоё лицо, когда я с тобой разговариваю.

──────── • ✶ • ────────

Он в шоке, когда Микки отвечает сразу же.

──────── • ✶ • ────────

Микки (00:21): Да-да Йен (00:22): Ты краснеешь гораздо больше, чем я думал. Микки (00:23): Отъебись. Спать иди Йен (00:23): Ты чаще улыбаешься. Микки (00:23): Пока

──────── • ✶ • ────────

Ты красивый, ты красивый, ты красивый.

──────── • ✶ • ────────

Йен (00:24): Тебе не разрешали уходить, сучка. Я с тобой не договорил.

──────── • ✶ • ────────

Микки молчит несколько минут, и Йен улыбается в темноте, думая об этом приводящем его в смятение мужчине, которого он хочет шлёпнуть и поцеловать.

──────── • ✶ • ────────

Йен (00:26): Микки.

──────── • ✶ • ────────

Он делает глубокий вдох. Интересно, стоит ли ему… А почему нет? Почему бы и нет? Микки поднял эту тему. Микки любопытничал. Йен больше всего на свете хочет, чтобы Микки знал об этом.

──────── • ✶ • ────────

Йен (00:27): Я должен сказать ещё кое-что, а потом отпущу тебя. Йен (00:27): Но ты должен ответить, прежде чем я скажу это.

──────── • ✶ • ────────

Он поджимает губы, ожидая ответа Микки.

──────── • ✶ • ────────

Микки (00:29): Что Йен (00:29): Эй.

──────── • ✶ • ────────

Эй. Ты мне нравишься. Эй. Я по-тупому втрескался. Эй. Кажется, я влюбляюсь в тебя.

──────── • ✶ • ────────

Йен (00:31): Нету, кстати Микки (00:32): ??? Йен (00:32): Бойфренда. Йен (00:33): Ты спрашивал перед тем, как пришёл доставщик пиццы. Микки (00:34): Мои поздравления?

──────── • ✶ • ────────

Йен фыркает. Проводит рукой по лицу. Чёрт, Микки.

──────── • ✶ • ────────

Йен (00:35): 😂 😂 Йен (00:35): Спокойной, Мик. Микки (00:36): Спокойной.

──────── • ✶ • ────────

Йен Галлагер знает, что он что-то вроде бомбы замедленного действия. Он знает, что хорошие вещи не длятся вечно. Только не для него. Не совсем. Не с таким мозгом, как у него. Не с его генами. Но он знает, что Микки Милкович делает его счастливым и заставляет чувствовать себя хорошо. Он заставляет его улыбаться. Заставляет хотеть. Делает храбрым. Так что давай, блядь, Вселенная. Делай что хочешь. Если Йен — бомба замедленного действия, и если результатом влюблённости в Микки будет детонация, то пусть он блядь взорвётся.

─────ᘒ─────

Некоторые забавные факты пятой главы:

❈ песня Remi Wolf на самом деле не выходила до недавнего времени, так что, технически, Йен не мог её слышать. Но я слушала её на днях, и эта строчка просто заставляет меня смеяться и думать о Микки как о крошечном бойфренде. Кроме того, Реми Вольф великолепен. ❈ В этой главе есть намёк на сцену, которую я совершенно точно собираюсь написать в какой-то момент. Вероятно, это будет одна из частей в главе «Любовь в пяти вариациях». 😏 (Примечание переводчика: «Любовь в пяти вариациях» —16 глава первой части истории.)

Примечания.

(1) Cheerios (хлопья): https://glutenfreeworks.com/wp-content/uploads/2015/10/dcs-791_1z1.jpg (2) песня: https://www.youtube.com/watch?v=hYxnofViYHo (3) Call of the Void (Зов Пустоты) — компьютерная игра.