Всё о тебе (Everything About You/EAY)

•>Глава 6<•

Каково это — влюбиться. ♥️ Или: Глава, в которой Йен Галлагер позволяет любви случиться. Уууу. Спасибо вам за терпение. Я немного порассуждала на Тамблере о том, что писать эту главу как в LRPD, так и в EAY мне понравилось менее всего. Для этого есть много причин, но я решила, что по крайней мере в случае с EAY дело не столько в том, что мне не нравилось писать, сколько в том, что меня это морально истощало. Тут присутствуют некоторые моменты, которые (хотя у меня и нет биполярного расстройства) слишком сильно задели меня, учитывая мой личный диагноз, связанный с психическим здоровьем. Но я довольна конечным результатом и на самом деле думаю, что на текущий момент это может быть моя любимая глава в её (очень длинной) окончательной форме. Надеюсь, вам понравится. Предупреждения: описание биполярного расстройства (в особенности, эпизода гипомании) и обсуждение терапии, лекарств и побочных эффектов от их приёма. Дополнительные примечания в конце главы.

──────── • ✶ • ────────

Олден (19:16): эй это олден Йен (19:16): Привет, Олден! Как у тебя дела сегодня? Олден (19:16): хорошо... хотел кое-что запланировать Олден (19:16): завтра? Йен (19:17): Конечно! Обычно встречи назначаются в расписании (середина верхней панели приложения kestrel), но, если хочешь, на этот раз я помогу. Какое время тебя устроит? Я работаю с 19 до 23. Олден (19:17): да спасибо Олден (19:17): 19:30 завтра Йен (19:18): Отлично! Сеансы длятся 30 минут каждый (строго только так). Мне записать тебя на 19:30-20:00 в среду? Олден (19:18): да это время подходит Йен (19:19): Прекрасно. Можешь сказать, чего ты ждёшь от сеанса? Чем хотел бы заняться? Олден (19:19): мне нравится вещи с задницей Йен (19:19): Ладно, круто. Могу я спросить, какого рода вещи? Олден (19:20): вставлять туда всякое Йен (19:20): Какие-то предпочтения? Пожалуйста, имей в виду, что я не вставляю ничего, кроме безопасных для тела игрушек разумного размера (не больше, чем один человеческий пенис). Олден (19:21): да, чувак, круто, я просто хочу, чтобы ты смотрел, как я засовываю вещи в свою тугую голодную дырку 😈 😈 Йен (19:21): О! Ладно, конечно. С удовольствием посмотрю. Мне надеть что-то особенное, или у тебя нет предпочтений? Олден (19:21): я просто хочу, чтобы ты наблюдал Йен (19:21): Хорошо. Без проблем. Йен (19:24): Ты записан. В таком случае, увидимся, Олден.

──────── • ✶ • ────────

Этот парень по возрасту как Микки. Йен удивился, заглянув на клиентскую страничку kestrel и увидев там его, ожидающего одобрения: 24-летний парень, с интересами: пиво, ночные тусовки, плавание, путешествия, модели, спорт и кулинария. Молодые клиенты у Йена бывают достаточно редко, так что Олден как глоток свежего воздуха, и всё же это ощущалось как-то неправильно, будто Микки — единственный подходящий Йену по возрасту парень, с которым ему разрешается общаться в приложении. Втайне он немного беспокоится, что Олден окажется требовательным или навязчивым, или что с ним Йену действительно придётся отрабатывать рабочие часы (которые он мог бы провести за разговорами с Микки), переписываясь, общаясь по видеосвязи, или заниматься чем угодно ещё из того, что предпочитает более молодое поколение. Со своими клиентами старшего возраста Йену приходилось заниматься этим лишь изредка. То, что Олден увлечён введением всякого в задницу, сначала напугало Йена. Иногда он нормально относится ко всяким вещам с задницей, в зависимости от контекста и от того, насколько ему комфортно с клиентом. Но, используя игрушки на себе во время видеочата с клиентом, Йен чувствует себя неуютней, чем, вероятно, должен был бы, учитывая специфику его работы. Он редко возражает против того, чтобы вытащить член или подрочить на многочисленных пускающих слюни пожилых мужчин, но трахать себя дилдо — что он делает только в kestrel — это личное и неловкое занятие. В такие моменты он всегда нервничает, а его сердцебиение ускоряется. Сказать, что он испытывает облегчение, узнав, что Олден просто хочет, чтобы Йен смотрел, пока он делает своё дело — ничего не сказать. Но ещё это поразительно странно. В среду Олден спокойно и самоуверенно велит Йену сидеть тихо и смотреть, и Йен сидит, скрестив ноги, как будто участвует в чтениях в публичной библиотеке. Он смотрит, слегка разинув рот, как парень засовывает весь контроллер PlayStation себе в задницу. Это поистине рекордный момент. Йен думал, Олден вытащит фаллоимитатор или связку анальных бус. Когда он поднял контроллер, Йен кивнул, думая, что этим Олден просто показывает, что он геймер. Потом он подносил контроллер всё ближе и ближе к своей заднице, и… что ж. Хотя Йен смотрел такое дерьмо в извращённом порно исключительно из любопытства, наблюдать вживую — опыт, который он никогда не забудет. Йен хватает свой телефон сразу же после сеанса, радуясь, что ему не нужно убираться, поскольку Олден не хотел, чтобы он что-то делал, и падает на спину на матрас-футон, держа смартфон над собой и открывая диалог с Микки. Всё, чего он хочет, это рассказать ему, посмеяться над этим опытом с кем-то, кто, как он знает, будет смеяться вместе с ним. Это пиздец неэтично, рассказывать клиенту о другом клиенте, смеяться над клиентом с другим клиентом, но Йен перестал париться по этому поводу несколько недель назад. Он считает, что Микки вроде как его лучший друг. Конечно, есть Лип, но он не может поделиться с Липом всем. На самом деле, он и не хочет говорить с Липом обо всём. Йен хочет рассказать Микки все когда-либо известные ему секреты. Он хочет рассказать ему о вещах, которые делают его счастливым, и о тех, что заставляют его смеяться. Он хочет шептать ему в шею посреди ночи о том, чего боится, и о причинах, по которым он иногда чувствует себя больным и нервным, когда теряется в своих мыслях. Он хочет, чтобы Микки обнял его, поцеловал в тёплую кожу и сказал: «Всё в порядке, чувак. Все чертовски хорошо».

──────── • ✶ • ────────

Йен (20:11): Йоооу.

──────── • ✶ • ────────

Он улыбается, печатая, ожидая «Как оно» от Микки, чтобы начать рассказ об Олдене. Микки не отвечает. В ожидании Йен задирает футболку и лениво похлопывает ладонями по животу, посасывая губы и издавая медленный пищащий звук. Ничего. Хм. Хоть это и типично для Микки — не ответить сразу, но к восьми вечера они обычно вовсю переписываются. Он быстро открывает kestrel и некоторое время работает, отправляя несколько сообщений и отвечая на несколько электронных писем. Когда к половине девятого Микки всё ещё не отвечает, Йен пишет ему снова.

──────── • ✶ • ────────

Йен (20:34): Хороший разговор. 👍

──────── • ✶ • ────────

Он не хочет быть раздражающим, но, честно говоря, когда время близится к девяти и Йен готовит порцию лазаньи на одного в микроволновке, он вынужден признать, что немного беспокоится о Микки. Может быть, у Микки богатая и разнообразная социальная жизнь. Может, Микки тусуется с друзьями. Чёрт, может, Микки на грёбаном свидании. Но Йен не может припомнить ни одного случая за последний месяц, когда Микки не ответил бы на его сообщение после семи вечера.

──────── • ✶ • ────────

Йен (20:57): Ты жив?

──────── • ✶ • ────────

— пишет он, надеясь, что Микки не сочтёт его полным чудилой за то, что он так настойчиво пристаёт к нему. И Йен не думает, что Микки ответит, но, когда вынимает лазанью из микроволновки и снимает остатки плёнки с небольшого чёрного лотка, его телефон дзинькает.

──────── • ✶ • ────────

Микки (21:01): Привет

──────── • ✶ • ────────

Йен с облегчением выдыхает, полностью осознавая, что ему нужно, чтобы кто-то стукнул его за то, что он такой надоедливый грёбаный влюблённый неудачник.

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:02): Привет. Йен (21:02): Игнорируй мои сумасшедшие сообщения. Извиняюсь. Йен (21:03): Представь, что я послал только одно. Микки (21:03): Ага, извини, телефон был на зарядке Микки (21:03): Как оно

──────── • ✶ • ────────

Йен достаёт вилку из ящика для столовых приборов и перемешивает жидкий мясной соус, растекающийся вокруг лазаньи. Он подумывает сразу перейти к рассказу, но в попытке не выглядеть глупым нетерпеливым ребёнком откладывает вилку и пишет:

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:04): Да просто так написал. Купил сегодня продукты. Микки (21:05): Ты же не нахватал снова грёбаных хлопьев, а Йен (21:05): Воздушные шарики с какао, два по цене одного, придира. Но я ещё взял готовые смеси для салата в упаковке и несколько замороженных готовых обедов. Решил, ты будешь мной гордиться. Микки (21:06): Поздравляю ты взрослый. Скажи, куда отправить медаль Йен (21:06): Могу сказать, куда её засунуть. 🖕 Микки (21:07): И куда же, в твою задницу?

──────── • ✶ • ────────

Йен смеётся, перегнувшись через кухонный стол и держа телефон обеими руками. Чёрт.

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:08): Кинково 🤨 Микки (21:08): 🖕 Йен (21:09): На этой странной ноте хочешь смешное расскажу? Микки (21:09): Нет Йен (21:09): Ненавижу тебя и всё равно расскажу. 🖕 Микки (21:10): Твои клиенты должно быть обожают тебя Йен (21:10): Ещё как. Микки (21:10): 🖕 Йен (21:11): Так, ладно. У меня появился новый клиент. Микки (21:11): Повезло тебе Йен (21:11): Не то слово. Он засунул себе в задницу контроллер PlayStation. Целиком. Микки (21:12): Какого хрена Йен (21:12): Не считая пульта от телевизора и части игрушечного светового меча. 😳 Йен (21:12): Но не думаю, что когда-нибудь забуду контроллер. Йен (21:13): Эта картина практически выжжена у меня в мозгу. Микки (21:13): Ты дрочил на это или вроде того Йен (21:13): Не-а. 😎 Йен (21:14): Я не совершал никаких сексуальных действий, был полностью одет, просматривая видео этого чувака, засунувшего контроллер PlayStation себе в задницу, и размышлял о том, как закажу немного китайской еды, когда всё это закончится. Йен (21:14): Было зашибись. Он даже не хотел, чтобы я что-то говорил. Микки (21:16): Должно быть, в следующий раз твоя очередь, чувак

──────── • ✶ • ────────

Йен ест лазанью, читая ответ, и ухмыляется с вилкой во рту. Чёрт, он обожает с ним разговаривать. Это так весело — рассказывать ему всякую чушь и читать его сварливые, смешные ответы. Он невзначай задаётся вопросом, не нездорово ли быть так сильно увлечённым кем-то. Это нормально — испытывать постоянное желание поговорить с этим человеком? Чувствовать такой прилив энергии каждый раз, когда они переписываются?

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:17): Нет-нет-нет. Подобное обсуждается с клиентом заранее. Такое занятие не из моих любимых, но мне нормально, если это безопасные для тела игрушки, анальные пробки или члены.

──────── • ✶ • ────────

Чересчур откровенно? Может быть. Неужели Йен только что случайно намекнул Микки, что он сверху? Нормально говорить такое парню, который является вашим клиентом, но которого вы также хотите прижать к себе, прикоснуться к нему и поцеловать в тёплое местечко за ухом? Он не ожидает длинной ответной речи, так как Микки всё ещё (даже после почти четырёх месяцев общения) по-милому стесняется разговоров о теле и сексе, когда контекст обсуждения становится более личным. По прошествии трёх минут без ответа, Йен снова берёт телефон и набирает: Так или иначе, это было забавно. Думал, тебе понравится. 😏 Но прежде, чем успевает отправить это, Микки отвечает вопросом, от которого у Йена сердце ёкает.

──────── • ✶ • ────────

Микки (21:20): И какие у тебя правила для сексуальных вещей? Есть список, или это зависит от клиента, или что

──────── • ✶ • ────────

Он активно развивает тему о том, какой у Йена секс. Почему? Простое любопытство или что-то другое? Йен выдыхает и печатает ответ.

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:23): И то, и другое. У меня есть общие правила, но также я могу пойти на уступки некоторым клиентам в зависимости от того, насколько мне комфортно или некомфортно с ними. Обычно мы обсуждаем всё заранее, когда они озвучивают просьбы. Йен (21:25): Я рассказал тебе о своих правилах для ролевых игр, когда мы только начали переписываться, но для секс-игр у меня есть два списка. Для видеочата: ничто не наносится и не вводится в моё тело, если оно не было специально разработано для этих целей, слюна и сперма — единственные жидкости/выделения, которые я буду производить, и я не делаю ничего, что может даже потенциально навредить мне. Следовательно, никаких царапин или ударов, эротической асфиксии и т.п. Йен (21:27): Для очных сеансов правила те же, но в дополнение к ним: никаких половых актов без презерватива, оральный секс тоже только с презервативом, я не глотаю сперму, меня нельзя кусать или оставлять иные отметины, и я не предоставляю никаких дополнительных услуг бесплатно.

──────── • ✶ • ────────

Отправив сообщение, он гадает, будут ли эти правила когда-либо иметь отношение и к Микки, если они доберутся до точки, когда Микки купит Платиновую подписку. Йен знает, что это рискованно, и это заставляет его щёки вспыхнуть, но он не может не думать о том, что хотел бы, чтобы Микки кончил ему в рот и позволил Йену оставить засос на своей коже, думать, что трахал бы его всю ночь абсолютно бесплатно. Он закусывает губу и возвращается к теме разговора.

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:28): О, и никакого смешивания с грязью. Ненавижу это, чёрт возьми. Микки (21:28): Твои клиенты действительно пытаются провернуть такое дерьмо с тобой Йен (21:29): Редко, но такое случалось. И я имею в виду, что для некоторых это — кинк, на которые каждый имеет право, и клиент может не отдавать себе отчёт, как я это воспринимаю, но я просто не могу притворяться, что хорошо провожу время, когда меня обзывают последними словами. Микки (21:30): Тебе нравится заниматься сексом с клиентами?

──────── • ✶ • ────────

Блин, у Микки вопросы наготове.

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:30): Мне нравится заниматься сексом. То есть, обычно я не увлечён своими клиентами, так что это не самый лучший или самый вдохновенный трах. Йен (21:30): И дело всё ещё в том, чтобы быть их фантазией, какой бы она для них ни была, поэтому иногда это означает, что я занимаюсь не тем, что предпочёл бы сам. Но по большей части я получаю оргазмы, а оргазм — довольно приятная штука. 👍 Микки (21:31): Не знаю, по мне, так это странно, чувак. Типа, ты бы и Плаксу трахнул? Микки (21:31): И типа все эти вялые старпёры с обвисшими яйцами, ты же должен вроде как совать их члены себе в рот Йен (21:32): Плакса — самый милый клиент, который у меня когда-либо был. Йен (21:32): Это действительно не так уж плохо, Микки. И вообще, в основном это МНЕ отсасывают. Микки (21:33): Как так вышло, что твой самый милый клиент не я Микки (21:33): Только не говори, что он терпит больше твоего тупого дерьма, чем я

──────── • ✶ • ────────

Боже, он ему нравится.

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:34): 😂 Йен (21:34): Микки, можешь ли ты честно и с серьёзным лицом сказать мне, что считаешь себя милым? Микки (21:35): Даже не знаю, но скорее это ты должен был заплатить мне за то, что я слушал, как ты рэп зачитываешь под DMX, ушлёпок Йен (21:35): Ох-ох, да иди ты нахрен, УШЛЁПОК. Это чистый талант. Йен (21:36): И в любом случае, я лишь сказал, что он был самым милым. К тебе можно применить кучу других превосходнейших эпитетов.

──────── • ✶ • ────────

Самый забавный. В такой манере, что я не уверен, преднамеренно ли это. Или, может, это намеренно, но ты просто делаешь вид, что это не так. Самый милый, когда хочешь таким быть. Даже когда думаешь, что это не так. Даже когда тебе кажется, что ты ведёшь себя как настоящий задира. Самый красивый. Я хочу целовать каждый сантиметр твоего лица.

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:37): Самый ворчливый Йен (21:37): Самый бесячий Йен (21:37): Самый безрассудный Йен (21:38): Владелец самого симпатичного кота Йен (21:38): Самый фанатеющий по Slippery When Wet Джона Бона Джови 🎸 Йен (21:39): Самый хуёвый вкус на звёзд боевиков 90-х Микки (21:39): Да-да, пошёл ты 🖕 Йен (21:39): Спец по неожиданному прекращению диалога Йен (21:39): Мастер в том, чтобы не использовать пунктуацию в конце предложения Микки (21:40): Ты можешь остановиться, мудак Йен (21:40): Мастак называть меня мудаком, тогда как на самом деле сам ещё больший мудак Йен (21:40): Наихудший Инста-сталкер Микки (21:41): Отвянь, я сваливаю Йен (21:41): Мастер угрожать уйти, хотя на самом деле просто как придурок сидит и смотрит на мои барахтанья, потому что он придурок Микки (21:41): 🖕 Йен (21:42): Профи злоупотреблять смайликами среднего пальца Микки (21:42): 🖕 🖕 🖕 🖕 🖕 Йен (21:42): Самое вдохновляющее Диснеевское имя Йен (21:43): Наихудшего мнения о хлопьях Йен (21:43): Пренебрежительнейшего мнения о моих многочисленных музыкальных талантах Микки (21:44): Эй, можешь сразу валить на хрен со своими музыкальными талантами Йен (21:44): Самый сварливый характер Микки (21:44): Я те покажу сварливый характер

──────── • ✶ • ────────

Йен делает вдох. И ещё один. И…

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:44): Самый очаровательный

──────── • ✶ • ────────

Он чувствует стук сердца в груди, мурашки по коже. Блин. Он просто… Йен просто не может не сказать этого, понимая, что так отчаянно хочет, чтобы Микки знал, что он считает его милым. Даже если Микки не воспринимает это в романтическом ключе. Даже если он просто мысленно отмахнётся от этого, немного покраснев, как во время их последнего сеанса ФейсТайм. Йен хочет, чтобы Микки знал, что кто-то испытывает желание поцеловать его в щёку.

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:45): Ладно-ладно. У меня всё. 😉 Микки (21:45): Перечитай всё это дерьмо и скажи мне, что я не самый милый ублюдок в мире хотя бы потому, что не домогался твоей тупой задницы Йен (21:46): Сука, испытай оргазм, плача и рассказывая мне, как я красив, а потом поговорим. 🚬😎 Микки (21:46): Не-а, чувак, думаю, что твоё эго и так достаточно велико Йен (21:46): Как я и говорил.

──────── • ✶ • ────────

Он донельзя ворчлив, и Йен не хотел бы, чтобы он был другим. Выкинув пустой лоток из-под лазаньи в мусорное ведро, Йен направляется в гостиную, чтобы растянуться на диване. В их общении всегда наступает момент затишья, и они достигли такой точки в отношениях, когда просто позволяют этим моментам случиться. Какое-то время они занимаются своими делами, не прощаясь, но до окончания вечера один из них обязательно возобновляет разговор. Сегодня вечером это Микки, он снова пишет Йену примерно через час, сразу после того, как Йен принял лекарства, умылся и собрался устроиться перед телевизором, держа в руках купленный в магазине контейнер с нарезанным кусочками ананасом.

──────── • ✶ • ────────

Микки (22:51): Ладно, но ты типа трахаешь старых чуваков

──────── • ✶ • ────────

Йен усмехается, читая и перечитывая текст.

──────── • ✶ • ────────

Йен (22:51): И? 😎 Микки (22:52): Морщинистые старые парни с отвисшими яйцами и седыми лобками Микки (22:52): Сморщенные члены и прочее дерьмо Йен (22:53): Ты говоришь так, как будто я ищу клиентов в доме престарелых. Микки (22:53): В сущности Йен (22:53): 🖕 Они старые, но им не по 80. Микки (22:54): Это отвратительно, чувак Йен (22:54): Разве это практически не одно и то же, если закрыть глаза? 😬 Микки (22:54): У них вялые члены

──────── • ✶ • ────────

Йен хмыкает. Он открывает контейнер с ананасом, пальцами подцепляет кусочек и засовывает в рот. Жуя, обдумывает ответ и печатает:

──────── • ✶ • ────────

Йен (22:55): Я в основном сверху, так что нет разницы. 😎

──────── • ✶ • ────────

Микки не отвечает достаточно долго, чтобы Йен отложил телефон, включил Netflix и съел ещё несколько кусочков ананаса.

──────── • ✶ • ────────

Микки (23:01): Неважно, это всё равно странно Йен (23:01): Может, но меня мало волнуют их тела, я просто вставляю в них свой член и еложу туда-сюда минут пятнадцать. Вполне нормально.😎 Микки (23:02): Прекрати использовать этот гребаный смайлик Микки (23:02): Ты задроченный ботан 🖕 Йен (23:03): Что ты сказал, Мик? 😎 Микки (23:03): 👊

──────── • ✶ • ────────

Йен прикусывает губу. Хихикает.

──────── • ✶ • ────────

Йен (23:04): Никакого фистинга до свадьбы. 😎 Микки (23:05): Господи боже, ты, бля, отстой Йен (23:05): Ладно. Тогда перестань со мной разговаривать. 😎 Микки (23:05): С удовольствием Микки (23:06): Спокойной ночи, тупой ублюдок

──────── • ✶ • ────────

Чёрт. Йен прижимает руку к сердцу.

──────── • ✶ • ────────

Йен (23:06): Прекрасно. Пусть будет так. Йен (23:06): 😎 Микки (23:06): 🖕 🖕 🖕 🖕

──────── • ✶ • ────────

Йен всё равно звонит Микки сразу после полуночи, забравшись в постель, и они разговаривают, пока дыхание Микки не замедляется до едва уловимых выдохов, которые Йен хочет почувствовать на своей коже. В эту ночь он ворочается с боку на бок, думая о губах Микки, его щетине и о том, как пахнет его кожа в районе ключицы.

──────── • ✶ • ────────

Йен не помнит времени, когда Моника была нормальной, что бы это не значило. Или, может, в её случае норма была перевесом в одну или другую сторону: постоянно безрассудная в период мании или похоронена под одеялом с невидящим взглядом, устремленным прямо перед собой. Даже во времена, когда Моника казалась идеальной матерью, когда она обожала своих детей, и покупала им подарки, и тащила несовершеннолетнего Йена с собой по гей-клубам, воркуя о том, как ей хочется, чтобы он был собой, таким, каким и должен быть, с ней всегда было что-то не так, всегда было некое «слишком» в её поведении. Слишком безбашенная. Слишком эмоциональная. Слишком энергичная и заботливая, но на грани манипуляции, как будто хотела, чтобы вы любили её так чертовски сильно, что месяцы её отсутствия не имели бы значения. Он не помнит её в нормальном состоянии, и поэтому в дни, когда Йен обеспокоен, он убеждает себя, что не помнит, чтобы сам был нормальным. Но это неправда. Он знает так же точно, как и всё остальное, что хорошо справляется со своим биполярным расстройством. Он стабильно принимает лекарства, старается держаться подальше от алкоголя и прилагает все усилия, чтобы график его работы был хоть отдалённо разумным, несмотря на периодические сверхурочные и дополнительные смены. Но он ничего не может поделать со стрессом из-за того, что ложится спать поздно, что никак не сказывалось на следующий день, как ему казалось. Не может не волноваться из-за разрастающегося возбуждения в груди, легкого шипения, ощущаемого прямо под кожей, будто мышцы зудят, будто ему нужно выбежать из двери многоквартирного дома, в котором он живёт, взлететь над улицами, и избавиться таким образом от части энергии. Он чувствует, что его ноги должны постоянно двигаться — постукивать и подпрыгивать, когда он сидит на диване, переминаться и шаркать, пока он проверяет снаряжение на работе. Поняв, что бесцельно расхаживает кругами по комнате отдыха на работе, пока пишет Микки, Йен вдруг не может вспомнить, каким бывает в нормальном состоянии. Он ловит себя на том, что слишком часто думает о Микки, из-за чего не может сосредоточиться на обычных задачах, он ошибается, допускает просчёты, строит глупые предположения (которые, как он знает, лучше не делать) относительно мелочей на работе. Кто какой задачей занимается. Почему регулярные поставки одноразовых масок с клапанами стоит удвоить, а то и утроить. Просто на всякий случай. Кто, чёрт возьми, знает, что может случиться? Он понимает, что тратит много времени, возвращаясь исправить то, что сделал, не думая. В его голове каша и мысли о Микки. Когда мания проявляется сильнее всего, Йен обычно этого не замечает, слишком увлечённый ощущением, что жизнь наконец встала на свои места — двадцать с лишним лет, и он внезапно прозрел. Когда это подкрадывается медленно: параноидальная, напряжённая оценка всего, что он чувствует, каждого отдельного действия, каждого поспешного движения, каждого лёгкого давления в груди, будто ему захочется немного всплакнуть, если он не разберётся в этом. Спустя неделю подобных мыслей Йен сидит за своим кухонным столом и прижимает глаза к предплечью. Он знает. Он знает, что знает, что он знает. Он знает это так же, как знал раньше, как в то утро, когда проснулся и запустил телефон в стену. На экране по-прежнему трещина от удара. Он не помнит, что чувствует в стабильном состоянии, и теперь каждая мелочь, которую он делает — совершенно нормальная или нет — ощущается неверной. «Йен, ты будешь чувствовать себя немного странно, когда влюбишься», — сказала ему Мара на последнем сеансе. «И это нормально. Но ты должен определить, являются ли эти ощущения бабочек и повышенной энергии индикатором или естественным состоянием.» Что заставляет его чувствовать, что жизнь на самом деле совершенно прекрасна? Чувствует ли он головокружение и возбуждение, одновременно беспечность и одержимость от понимания, что у него есть Микки? Микки, с которым можно поговорить, посмеяться и которого можно поместить, как детскую куклу, в свою версию идеального будущего? Или же его затягивает по спирали в модель поведения — мотор заведён и работает на предельной скорости, гудящий под кожей, обречённый вращаться всё быстрее и быстрее, пока больше не сможет контролировать свой темп? Он знает, что знает, что он знает. Он это чувствует. И ненавидит это до глубины души. Хуже, когда это состояние подкрадывается к нему медленно, думает Йен, даже если в этом случае воздействие не так разрушительно. Когда он впадает в полномасштабную манию, его жизнь похожа на фильм, в котором он прогуливается на солнышке. Да кому какое дело до всего этого? Когда наступает осознание, это — страдание. Он отправляется на пробежки, хотя знает, что это не поможет. Он принимает лекарства, как послушный маленький пациент, и не притрагивается к своему обычному кофе и энергетическим напиткам, и думает сорок лет, сорок лет, сорок лет установленного распорядка, чтобы в любой момент мог случиться сбой.

──────── • ✶ • ────────

Однажды ночью Йен понимает, что лежит в постели, уставившись в потолок, не в состоянии, блядь, заснуть и желает, чтобы кто-нибудь прикоснулся к нему. Дело в сексе, но не совсем. Он не отказался бы от сексуальной близости, но больше всего на свете он просто хочет почувствовать мягкость губ у своего подбородка, тепло и безопасность человека рядом. И он чувствует себя глупо (так охуенно глупо), думая об этом, но пока лежит один в темноте, а время близится к полуночи, он смотрит на фотографии Микки в телефоне и хочет, чтобы Микки любил его. Одно дело — хотеть любить, чувствовать боль в груди при мыслях о Микки, пробегать глазами по рельефам его тела на последней фотографии без рубашки. Желание быть любимым сродни контролю. Хотеть, чтобы кто-то любил его, всё равно что лежать голым, ожидая, когда прилетят птицы и будут клевать уязвимую кожу. Йен переходит к фотографии Микки, присланной этим утром. Он одет в голубую футболку с серым жилетом, держит свою «Чтоб ты хуем подавился» кружку и на этот раз не изображает задиру. Он приподнял брови и смотрит прямо в камеру, как бы говоря: «Я отправил тебе фотографию. Счастлив?» Собственно говоря, да. Йен был счастлив получить фото. Смотря на снимок сейчас, он засовывает руку под футболку и прижимает ладонь к верхней части живота. У него слегка ноет в груди, он чувствует нетерпеливое желание, пробирающее до костей, в голове словно улей с пчёлами, и всё, чего он хочет — вылезти из окна и побежать к Микки. Йен надеется, что нравится ему. Его разум несётся с этими надеждой, сомнением, и всеми эмоциями между ними. Йен один в темноте своей комнаты, его прохладная ладонь прижата к тёплой коже, и он думает о том, как много места занимает Микки внутри него и как сильно, по его мнению, скоро расширится его сердце, если он позволит этому случиться, если позволит Микки Милковичу поглотить себя. Микки Милковичу, который терпит его раздражающие сообщения и, возможно, иногда хочет фотки его члена, и каким-то образом (как не крути, переворачивая с ног на голову в поисках подвоха), каким-то образом заботится о нём достаточно, чтобы отвечать на его полуночные телефонные звонки. Общаться с ним весело и серьёзно, слушать его болтовню о работе, семье и мельчайших подробностях его жизни, которые Йен никому больше не рассказывает. Он мог бы рассказать об этом другим людям. Мог бы поговорить с Липом о новом стажёре с проблемами в общении и небольшом курьёзном случае, произошедшим во время похода в магазин за продуктами. Но у Липа есть Фред, у него есть Тэми и друзья за пределами семьи. У него есть куратор в Анонимных Алкоголиках и обязанности. Лип — его брат, и навсегда останется его лучшим другом, его первым лучшим другом, но есть что-то другое в разговорах с Микки, что заставляет Йена чувствовать себя в безопасности, успокаивает. Микки фыркает в ответ на его глупые истории и называет его тупицей, но Йен знает, что при этом он улыбается. Микки просто всегда рядом. Йен садится в постели и накидывает одеяло на колени. Он опирается на спинку кровати и прокручивает диалог с Микки. Закусив губу и приняв решение, он пишет:

──────── • ✶ • ────────

Йен (00:02): Эй Микки (00:03): Эй Микки (00:03): Что такое

──────── • ✶ • ────────

Йен проводит рукой по усталому лицу. Вздыхает.

──────── • ✶ • ────────

Йен (00:05): Спасибо. Микки (00:05): ?? За что Йен (00:06): Что поговорил со мной. Не думаю, что у меня в жизни когда-либо был хоть кто-то, не считая членов семьи, кто хотел бы просто поболтать со мной. Микки (00:07): Ты в порядке? Йен (00:07): Ага. Йен (00:07): Знаю, что веду себя странно. Йен (00:08): Просто задумался о разных вещах. Не обращай внимания. Микки (00:08): Понял. Йен (00:09): Как бы там ни было. Спокойной, Микки. Микки (00:09): Спокойной.

──────── • ✶ • ────────

Он чувствует себя немым и крепко зажмуривается, когда жар начинает подниматься от груди к шее и щекам.

──────── • ✶ • ────────

Микки (00:11): Уверен, что всё в порядке? Йен (00:12): Думаю, я просто устал. Много работаю.

──────── • ✶ • ────────

Оправдания, оправдания. Йен знает, что это такое.

──────── • ✶ • ────────

Йен (00:12): Честно говоря, я сейчас слегка на взводе. Мысли разбегаются.

──────── • ✶ • ────────

Признание звучит как выстрел, и он немного съёживается, подтянув колени к груди и волоча за собой покрывало, заправляя одеяло цвета «охотничий зелёный» вокруг груди. Микки не отвечает, и Йен задаётся вопросом, не спугнул ли он его каким-то образом. Подошёл слишком близко к краю. Поделился слишком личным. Но в конце концов Микки отвечает, потому что делает так всегда, потому что он Микки, он хороший, и Йен хочет, чтобы он был здесь: тёплое тело, к которому можно прикоснуться под одеялом.

──────── • ✶ • ────────

Микки (00:14): Так что, эту суку на работе ещё не уволили?

──────── • ✶ • ────────

Йен издаёт вздох облегчения — длинный, медленный поток, уносящий с собой часть волнения.

──────── • ✶ • ────────

Йен (00:14): Это не за горами. Минди почти велела ей освободить свой шкафчик. Микки (00:15): Думал, все врачи скорой помощи кучка благодетелей Йен (00:15): Да-да. 🖕 Но не так уж много хорошего ты сможешь сделать, если не готов работать с остальной частью команды. Микки (00:16): Банальный олух Йен (00:16): Микки. Микки (00:17): ?

──────── • ✶ • ────────

У Йена такое чувство, что сердце вот-вот взорвётся, превратившись в бабочек.

──────── • ✶ • ────────

Йен (00:17): Ты назвал меня олухом. 😌 Микки (00:18): Завали Йен (00:18): Прости. 😎 Йен (00:18): Я ожидал «придурок» или «тупица». Микки (00:19): Ну, для протокола, ты и то, и другое, и третье Микки (00:19): И ты раздражаешь Йен (00:20): Ничего себе, спасибо. Микки (00:20): Да как угодно, чувак Микки (00:20): Тебе себя не изменить Йен (00:21): Какой способ смерти ты предпочитаешь? Йен (00:21): Думаю, предоставлю тебе право выбора, раз уж ты всё ещё разговариваешь со мной, хотя явно считаешь меня чертовски несносным. Микки (00:21): Удиви меня 🖕 Йен (00:22): 😎 Микки (00:22): Только, блядь, не закидай меня смайликами до смерти Йен (00:22): 😏 Микки (00:23): 🙄 Йен (00:23): Срань господня! Ты обнаружил новый смайлик! Йен (00:23): Чувствую себя гордым отцом. 😢 Микки (00:24): Не делай это странным, придурок Йен (00:24): Придурок 😍 Йен (00:24): 😏

──────── • ✶ • ────────

В общей сложности они болтают два часа, их глупый разговор переходит в обсуждение того, как прошёл день Йена, перетекая в текстовые сообщения от Микки:

──────── • ✶ • ────────

Микки (01:19): Пришли мне фотку своего тупого лица, сонный ублюдок Йен (01:19): С чего бы я должен это делать? Микки (01:19): Хочу отпускать шуточки о рыжих Йен (01:20): Подлец! Микки (01:20): Тогда не надо Йен (01:21): 😎

──────── • ✶ • ────────

Йен включает лампу и делает простой снимок, на котором улыбается, откинувшись на спинку кровати. На нём тёмно-синяя футболка с V-образным вырезом, открывающим немного волос на груди, а глаза опухли и покраснели в уголках от недосыпа. Он думает, что выглядит немного неряшливо, но всё равно посылает фото Микки, втягивая нижнюю губу в рот. И Йен ждёт обещанной шутки о рыжих или прикола над растрёпанной шевелюрой. Но получает нечто совершенно иное.

──────── • ✶ • ────────

Микки (01:24): Эй Йен (01:24): Эй 😊 Микки (01:24): Ты на самом деле в порядке

──────── • ✶ • ────────

Йен выдыхает и подумывает напечатать «нет». Что бы сделал Микки, если бы он так и ответил? Что бы он сказал?

──────── • ✶ • ────────

Йен (01:25): Я в порядке. Спасибо.

──────── • ✶ • ────────

Он кутается в одеяло, сползает с изголовья кровати и откидывается на подушки, устраиваясь поудобнее.

──────── • ✶ • ────────

Микки (01:25): Ладно. Тогда иди спать, олух Йен (01:26): 😏

──────── • ✶ • ────────

Они бесцельно переписываются ещё минут двадцать, и интервал между сообщениями тем больше, чем время на часах ближе к двум ночи. Йен чувствует себя отяжелевшим, как будто к его рукам и ногам привязаны гири. Он пролистывает последнюю дюжину сообщений, перечитывая каждый небольшой насмешливый комментарий Микки, и его губы медленно приподнимаются в ленивой улыбке.

──────── • ✶ • ────────

Йен (01:44): Действительно считаешь меня раздражающим?

──────── • ✶ • ────────

— спрашивает он, момент ощущается подходящим: тёплым и мягким, как его одеяло. Микки не отвечает несколько минут, и Йен гадает, не заснул ли он. На самом деле он думает, что если попытается, зарывшись в постель поглубже и закрыв глаза, то может его мозг отключится, и он тоже заснёт. И ему это почти удаётся, голова слегка дёргается, когда он просыпается от сообщения Микки.

──────── • ✶ • ────────

Микки (01:52): Не разговаривал бы с тобой, если бы не хотел

──────── • ✶ • ────────

Вот тогда это и происходит, эта штука с сердцем. Оно взрывается бабочками, которые, как Йен знал, роились внутри. Уткнувшись лицом в подушку, он тяжело вздыхает. Отстраняется. Нажимает на текстовое поле.

──────── • ✶ • ────────

Йен (01:53): Спокойной ночи, Микки. 😊 Микки (01:53): Спокойной, придурок Йен (01:53): 😍 Микки (01:54): 🙄

──────── • ✶ • ────────

Йен думает, что влюблён в него немного.

──────── • ✶ • ────────

С огнём легко играть. Йен понял это за последние несколько лет, привыкнув жить со своим диагнозом. Когда его эпизоды достигают пика, он либо не замечает, что с ним что-то не так, либо слишком подавлен, чтобы волноваться о происходящем. Когда он становится таким, как сейчас, то бывает тревожным и замкнутым, желая заняться чем угодно, только бы не звонить в офис Мары, живя надеждой, что всё пройдет, что всё не так уж плохо, что он просто немного сбился с курса, а не находится в точке невозврата. На этой неделе он более раздражителен на работе, чем обычно, но лишь слегка. Он не хочет огрызаться, но чувствует, что мог бы, если бы захотел. В основном он чувствует, что его кожа словно наэлектризована: гудит под напряжением. Он расхаживает, пока пишет сообщения, и берёт слишком много перекуров. Он знает, что Минди раскусила его в ту же секунду, как встретилась с ним взглядом, когда он вошёл в её офис в среду, чтобы отдать список инвентаризации. — Иди домой, — говорит она, указывая на него пальцем. Йен сглатывает и подходит ближе к столу. — Что? Почему? — Иди домой. Позвони Маре. Йен кладёт список на стол и садится в ближайшее кресло. Он знает, что знает, что он знает. Он не хочет этого знать. Он упирается локтями в колени и наклоняется, закрыв лицо руками на несколько долгих вдохов. — Всё не так плохо, — бормочет он, проводя руками по коже, прежде чем опустить их на колени и сесть прямо. Минди открывает рот, чтобы что-то сказать, но Йен обрывает её прежде, чем она успевает это сделать. — Ничего такого. Я просто... — он вздыхает. — Я всего лишь немного... взвинчен. — Йен, дорогой, у тебя было четыре перекура за час, — она указывает на окно, откуда, как он видит, открывается полный обзор на место, куда он ходит покурить. Он ничего не говорит, только крепко сжимает губы. — Иди домой. Позвони Маре, — она делает паузу, убирает волосы с глаз и внимательно смотрит на него. — Ты маниакален? Йен моргает один раз, два, три, и держит глаза закрытыми некоторое время, прежде чем снова их открыть. — Гипомания. Возможно. Минди кивает и наклоняется через стол, нежно похлопывая его по руке. — Позвони Маре. Отдохни немного. Мы любим тебя и будем здесь, когда ты вернёшься. Он тяжело сглатывает и, помолчав, кивает.

──────── • ✶ • ────────

Йен действительно звонит Маре хотя бы потому, что хочет избавиться от этого чувства. Либо лекарства не сбалансированы, либо он вызвал эту реакцию, слишком увлекшись Микки, зациклившись на мыслях о нём. Или слишком углубился в свои чувства, хотя ему, вероятно, следовало бы сдержаться, обуздать и похоронить их. На следующий день он заходит к ней в офис и, когда его вызывают, опускается в одно из её огромных кожаных кресел, лениво постукивая пальцами по подлокотникам. На вошедшей Маре тёмно-синий брючный костюм в тонкую полоску и начищенные туфли, и она небрежно попивает кофе из кружки с надписью «Лучшая Жена в Мире». — Йен, — здоровается она ровным голосом и садится в кресло напротив него. — Созываешь войска? Йен фыркает и вытягивает руки, скрещивая их на груди. Он кивает, и её взгляд смягчается по мере того, как она всматривается в его лицо. Он ненавидит, что она так ласкова с ним. Мара жёсткая. Сугубо деловая. Вот что ему в ней нравится. Сегодня она — само понимание, и от этого у него щиплет глаза. Он хочет, чтобы она накричала на него за то, что он такой тупица, безрассудно обращающийся со своими эмоциями, но вместо этого она спрашивает его о Микки. Он только мимоходом рассказал ей о нём, упомянув во время последнего сеанса, что увлёкся, и небрежно выразил беспокойство по поводу того, что слишком этому рад. — Вы с ним видитесь? — спрашивает Мара сегодня, протягивая руку к маленькому столику, чтобы взять фиолетовую ручку из кофейной кружки. Йен качает головой, внезапно разнервничавшись, его живот сжимается. — Нет, просто общаемся. Я даже никогда не встречался с ним лично. — Вы познакомились в интернете? — Вроде того, да, — он наклоняет голову из стороны в сторону с выражением замешательства на лице. — Мы общаемся с января. — Ты бы сказал, что речь идёт о романтике или в первую очередь о сексе? Йен фыркает, и Мара, приподняв бровь, отрывает взгляд от записей. — Хм, — начинает он, слегка ёрзая на стуле. — Ни то, ни другое. Оба варианта, — он на секунду закрывает глаза и пожимает плечами. — Понятия, блядь, не имею. Нормальный человек, думает Йен, спросил бы его, что он имеет в виду, но Мара кивает и что-то помечает в своих записях. Она спрашивает о симптомах, и он отвечает ей отрывисто, ощущая неловкость, стесняясь признаться: в основном мой мозг не отключается, я просто думаю о всяком дерьме и не могу уснуть, я вроде как на взводе. — Думаешь о своём парне? Йен знает, что краснеет, и больше всего на свете ненавидит, как уголки губ Мары приподнимаются в улыбке. Она роняет блокнот на колени, прикрепляет ручку к верхней части страницы и наклоняется, как будто рассказывая ему секрет. — Могу я тебе кое-что сказать? Он вопросительно поднимает бровь, расслабляя скрещенные на груди руки. — Влюблённость случается с лучшими из нас, — Мара откидывается назад и берёт свою кружку, стоящую на боковом столике, протягивая ему, чтобы он прочитал надпись. Йен поджимает губы и откидывается на спинку стула, будто подсознательно пытаясь как можно сильнее уменьшиться в размерах. — И знаешь, что ещё? — продолжает она, сделав глоток кофе. Йен фыркает. Он опускает руки по бокам и плотно прижимает локти к себе, вжимаясь в стенки кресла. — Что? — Я так рада за тебя. Её голос необычайно нежен, и она улыбается, и Йену хочется выбежать из офиса, и немного поплакать, потому что всё это так смущает. Зацикленность на Микки, вероятно, сделала его таким странным. Ему даже не с кем поговорить об этом. Кажется странным обсуждать это со своим психотерапевтом. — Я вроде как одержим им, — пытается он, и вслух это звучит ещё хуже, его смущающая, юношеская влюблённость делает его похожим на грёбаного чудика. Йен поднимает глаза к потолку, а затем стыдливо опускает взгляд. — Что ты под этим подразумеваешь? Он пожимает плечами. Вздыхает. — Думаю о нём все время. Смотрю его фотографии. Хочу заниматься с ним всякими вещами и чтобы он был рядом. Не знаю. — Йен, всё это совершенно нормально. И он это знает. Может. Может быть и так. Но. — Но только не для меня. — Почему? — Потому что меня это бесит. Я типа не могу заниматься этим дерьмом. — Почему? Она снова давит. Йен разочарованно выдыхает через нос. — Просто он мне очень нравится, и я не могу контролировать своё дерьмо. Он сводит меня с ума. — Контролировать своё дерьмо? — Мои эмоции и всё такое. Чтобы не чувствовать слишком многого, наверное. Мара приподнимает бровь и что-то быстро записывает. А когда она поднимает глаза, губы у неё расслаблены в полуулыбке. — Почему ты не можешь чувствовать слишком много? Что в этом плохого? — Моё биполярное расстройство вызвано сильными эмоциями, — Йен смеряет Мару оценивающим взглядом. Он чувствует, как жар ползёт вверх по шее. — Каждый раз, когда у меня случался серьёзный приступ, я что-то переживал. Смерть Моники. Дерьмо, подобное этому. Он шмыгает носом, отводя взгляд от лица Мары. — И ещё, я знаю, то, что Микки нравится мне так сильно — нехорошо для меня, но я не могу остановиться, — Йен пожимает плечами. — Я сам себе рою яму. — Его зовут Микки? Чёрт. — Ну да. И типа, я в курсе, что сам лажаю, но даже не… — Он из Чикаго? — перебивает Мара с той же едва заметной улыбкой на губах. Она пытается отвлечь его от разглагольствования. Йену хочется закричать, но он знает, из этого не выйдет ничего хорошего. После минутного молчания он кивает. Мара кладёт блокнот и ручку на столик сбоку и пододвигается поближе к краю кресла. — Йен, — говорит она сильным, но успокаивающим тоном. — Ты абсолютно прав в том, что биполярные эпизоды могут быть спровоцированы событиями и переживаниями, вызывающими сильные эмоции. Плохими событиями. И даже хорошими. На последнем слове его лицо сморщивается. Он знал это, но больно слышать от профессионала, что ему трудно переживать что-то хорошее. То, что люди всегда хотят испытать хотя бы раз в жизни. — Стресс. Горе, — Мара наклоняется и один раз хлопает его по колену. — Влюблённость. Он медленно-медленно выдыхает. — Но, — продолжает она, снова выпрямляясь, — я хочу, чтобы ты выслушал меня не только как своего психиатра, но и как человека, который знает тебя больше года, и как человека, который в своей жизни оттолкнул множество невероятных вещей по всевозможным причинам. Йен кивает и снова скрещивает руки на груди. — Влюбись, — говорит Мара, ёрзая в кресле. — Счастье, которое ты испытываешь, когда влюбляешься — одна из лучших вещей в мире, и твой диагноз никогда не должен заставлять тебя извиняться за это чувство, пытаться уклониться от него или ощущать вину за то, что ты влюблён. Йен облизывает губы. — А что, если мне станет плохо от этого? — его голос звучит мягче, чем он хотел. — У меня, блин, гипомания из-за этого случилась. — Йен, за этим я и нужна. Сегодня мы скорректируем твои лекарства. Восстановим баланс, — она снова берёт блокнот и скрещивает лодыжки, покачивая блестящими носками туфель. — В первую встречу мы говорили о том, как жить с твоим диагнозом. Не жить, несмотря на твой диагноз. Или жить, избегая твоего диагноза. С ним. Верно? Чувствуя себя школьником, Йен поджимает губы и кивает. — Ты влюбился в Микки? — спрашивает она, и это такой тупой вопрос в упор, что Йен бормочет, сердце бьётся как у кролика. Мара улыбается его реакции. Она приподнимает бровь. Он думает, если бы электричество отключили, его лицо засияло бы слабым розовым свечением даже в темноте. Жар на щеках поднимается до самых глаз. И он подумывает сказать ей, чтобы она заткнулась, или спрятать лицо в ладонях, как нервничающий ребёнок. Но лишь закатывает глаза, откидывается на спинку кресла и говорит: — Он делает меня счастливым. По-видимому, удовлетворившись таким ответом, Мара протягивает руку с блокнотом и шлёпает Йена по ноге. — Я разрешаю тебе думать о нем всё время. Он тихо хихикает и чертыхается, всё равно закрывая лицо руками. — Мы поговорим о том, как держать себя в руках, Йен. Для этого нужно уметь распознать первые признаки того, что что-то не так, и прийти сюда, чтобы мы могли внести некоторые коррективы и вернуть тебя к просмотру фотографий Микки. Это не значит, что ты сидишь и переживаешь из-за того, как хорошо ты себя чувствуешь, милый мой. Йен морщит нос. — Ты мне больше нравишься, когда строга со мной. Мара кривится и кивает ему. — Я сама себе больше нравлюсь, когда не церемонюсь с тобой. Ну и чёрт с ним. Йен ухмыляется, и Мара улыбается в ответ, поднимая кружку с кофе в тосте.

──────── • ✶ • ────────

Он чертовски ненавидит смену комбинации лекарств, так как в основном это означает неделю сонливости и диареи, пока его организм не привыкнет. Но, по словам Мары, это просто данность. — Да, у тебя бывают определённые моменты, — сказала она, печатая на ноутбуке, отправляя его рецепт в аптеку Walgreens. — Они просто часть твоей жизни. У всех бывают свои моменты. В том числе и у меня. То, с чем мы имеем дело. Вещи, с которыми мы не хотим иметь дело, поскольку нет никаких оснований или причин, по которым мы должны иметь дело с ними, но нам приходится, и мы это делаем. И это не значит, что твоя жизнь становится или должна стать менее прекрасной или неполноценной. Йен пожал плечами и с сомнением посмотрел на неё, на что она наклонила голову набок, нажала «Отправить» и спросила, поднимаясь: — Могу я увидеть его фото? Йен открывает тот милый снимок, который показал ей. Микки выглядит мягким и довольным, его взгляд опущен, а уголки губ слегка приподняты, одной рукой он прижимает Джови к груди, а кот уткнулся носом ему в подбородок. Йен вытягивается на спине в постели и засовывает ноги под одеяло. Ощущение, что его мозги превратились в кашу, а в ушах вата, но полусонного состояния недостаточно, чтобы помешать ему почувствовать опаляющий жар в груди, когда он отматывает назад к другим фото: голые по пояс торсы, мягкие животы и уверенно вытянутые средние пальцы. Йен представляет, как обнимает его, укутывает вместе с собой в одеяло. Как посасывает любовную отметку на его шее и запускает пальцы в его волосы. Любовь. Наверное, причина в дремоте, но ему тепло от этих мыслей. Он мягкий, сонный и готовый влюбиться. Будет ли он по-прежнему нравиться Микки, когда тот узнает о его биполярном расстройстве? Подумает ли Микки о том, чтобы однажды полюбить Йена? Йен укутывается в одеяло, заворачивается, как буррито, и думает о будущем с Микки. Он представляет утро в постели и солнечный день, проведённый на свежем воздухе, и думает о том, чтобы прийти к нему домой после работы, готовить вместе, обниматься, целоваться и танцевать с ним на кухне. Так бы оно и было, думает он, а кроме этого, иногда по три-шесть недель наблюдать, как Йен, пытаясь уменьшиться в размерах, сворачивается калачиком на диване и зарывается в одеяло. Застывает стоя в любом месте квартиры, чувствуя, что живот полон свинца. Смотрит в потолок, лёжа в постели по ночам, ощущая тяжесть в руках и ногах и невыносимую головную боль. Йен устаёт думать об этом, зажмуривается и шмыгает носом в одеяло. Может, так оно и будет. Может, Микки ляжет рядом с ним. Погладит по волосам. Принесёт еду, к которой Йен едва притронется, и убедится, что он исправно принимает лекарства. Или, возможно, Микки уйдёт. Или, возможно, Микки вообще никогда не будет с ним. Йен тяжело дышит в мягкую ткань одеяла и чувствует, как тепло дыхания возвращается к лицу. Он засыпает.

──────── • ✶ • ────────

Он спит почти весь следующий день, вставая только чтобы сходить в туалет, приготовить себе жареный сыр, принять лекарства и выпить немного «Гаторейда». На третий день он смотрит Netflix в кровати на своем 42-дюймовом телевизоре с плоским экраном и скучает по Микки. Йен не писал ему со дня приёма у Мары, слишком явственно ощущая, что его словно наковальней пришибло, чтобы даже думать о шутливой переписке. И хорошо, он вроде как надеялся, что проснувшись в какой-то момент обнаружит сообщение от Микки, но он ему так и не написал, и ладно. Всё в порядке. Микки жил своей жизнью, пока Йен дрых дни напролёт. По телику дети из «Очень странные дела» играют в «Подземелья и Драконы». Йен смотрит серию пока ему не становится сложно сосредоточиться, а затем выключает телевизор, позволяя темноте комнаты окутать его спокойствием. Именно в такие моменты, когда он встревоженный и сонный, Йен жаждет с кем-нибудь поговорить. Он хочет рассказать Микки всё, что чувствует, слушать его голос, такой нежный по ночам, смеяться над его шутками и жаловаться на лекарства, из-за которых сегодня сходил по большому пять раз. Он отчаянно хочет рассказать ему. Хочет рассказать ему всё. И это отстой, что единственный человек, с которым он хочет поговорить об этом — тот, которому Йен (по его опасению) перестанет из-за этого нравиться. Йен расскажет ему, и реакция Микки его убьёт, думает он, хватая телефон с тумбочки и пролистывая iMessage до их чата. Это разобьёт его сердце на тысячу осколков. Он знает это как научный факт, от чего у него язык немеет, а кости превращаются в желе, но он всё равно печатает: Мне нужно тебе кое-что сказать. Стереть. У меня биполярное расстройство. Ты знаешь, что это такое? Стереть. Я хожу к терапевту, потому что у меня биполярное расстройство. Она сказала, что я влюбляюсь в тебя. Точно стереть. Йен закрывает глаза и плотнее закутывается в одеяло, двигаясь до тех пор, пока не высовывает руку и лицо с торчащими волосами из импровизированного буррито. После минутного раздумья он открывает ФейсТайм и пялится на имя Микки в журнале вызовов. Может, это импульсивный, глупый и наивный поступок. Но Йен нуждается в утешении от Микки. Его тошнит от того, что ему это нужно настолько сильно, что он готов заплакать. Он знает, причина в лекарствах, но это не имеет значения. Он в любом случае чувствует это. Он протягивает руку и включает лампу на прикроватном столике. Затем, сделав глубокий вдох и собравшись с духом, снова берёт телефон и набирает «Микки» в журнале вызовов.

──────── • ✶ • ────────

Проходит всего пара гудков, прежде чем связь устанавливается, Йен слышит Микки раньше, чем видит. — Да? — бормочет Микки сонным и сладким голосом. — Привет, Микки. Когда видео наконец подгружается, Йену хочется уткнуться лицом в шею Микки. Микки без рубашки, и в комнате слишком темно, чтобы что-то действительно разглядеть, но Йен не может не улыбнуться сонному парню на другом конце линии, полагая, что, возможно, разбудил его. Микки переворачивается на спину и подносит телефон к лицу. — Эй. Ты в порядке? — спрашивает он так обеспокоенно, что Йен чувствует себя немного лучше по поводу того, что собирается сделать. Немного решительнее. Храбрее. Он ещё глубже зарывается в одеяло, словно ища защиты. — Эй. — Что случилось? — Просто захотелось поговорить с тобой, — слова медленно танцуют на его языке. Наступает минута тишины, пока они устраиваются поудобнее, чтобы посмотреть друг на друга. Время позднее, и они сонные и тёплые. Йен наблюдает, как Микки слегка фыркает, выдыхая через нос, облизывает нижнюю губу и медленно обводит взглядом его лицо, переворачиваясь на бок. — С тобой что-то происходит? — спрашивает он нежным-нежным голосом, и Йен хмурится, уставившись на него. Если он это сделает, пути назад не будет. Он всё ещё может пойти на попятную. Притвориться, что приболел. Сказать Микки, что не выспался. Чёрт, он может притвориться, что обеспокоен из-за кошмара, если по-прежнему хочет утешения. Йен посасывает губы и думает о нежном выражении лица Микки. О мягком изгибе его губ. О маленьких морщинках у глаз. О небольшой щетине на его подбородке и голой груди. Он вздыхает, потягивается и пытается привести себя в некое подобие бодрствования. — Чертовски сонный, — бормочет он. — Проспал бо́льшую часть дня. Микки ничего не говорит. Йен собирается с духом. — Итак, помнишь, я говорил, что есть некоторая херня, о которой я должен рассказать тебе однажды? — Ага, — мягко. — Ну так вот, — он ждёт. Сосредотачивается на том, как наполняются и опустошаются его лёгкие во время дыхания, и задаёт себе миллион вопросов во время этой паузы. — У меня биполярное расстройство, — он чувствует болезненный укол в сердце. Микки ничего не говорит, и раненое сердце Йена бьётся быстрее, пока не начинает стучать в ушах, ему становится некомфортно быть так плотно завёрнутым в одеяло. Он поворачивается, освобождая другую руку из буррито. — Это маниакально-депрессивный синдром, — добавляет он, глядя на озадаченное лицо Микки. — Резкие перепады настроения. В основном моё сознание словно зациклено и переключается между взлётами и падениями от максимумов — чувство, что я, блядь, на вершине мира — к минимумам — словно худшая бесконечная депрессия. Микки закусывает губу, но кивает и выглядит таким молодым и добрым. Йен чувствует этот гул под кожей. — Мне поставили диагноз в семнадцать. Я вроде как сломался. Психоз. Паранойя. Йен не уверен, как воспринимать молчание Микки, но, по крайней мере, оно не кажется враждебным, и Микки всё ещё здесь, его губы шевелятся, как будто он пытается понять, как заговорить. Он так и не заговаривает, но Йен видит, как смягчаются черты его лица: лоб, рот с этими подвижными губами. И это заставляет Йена продолжать, рассказать свою историю. Он рассказывает ему о семейном дерьме Галлагеров, о звонках из опеки, о приюте и о том, как сбежал и вступил в армию под именем брата. Рассказывает о попытке угнать вертолёт, о своей маме и притоне для наркоманов, о том, как несовершеннолетним танцевал и трахался в Бойстауне. Он рассказывает, как угнал машину и проехал восемьдесят миль, но был арестован и помещён в психушку. Он рассказывает ему о своём официальном диагнозе, о том, как смывал лекарства в унитаз и сколько времени ему потребовалось, чтобы вернуться в стан живых. Как он до сих пор не уверен, что вновь присоединился к этому миру. Микки задаёт вопросы, когда это уместно, и даже звучит так, чтобы Йен чувствовал, что его понимают. — С тех пор я принимаю свои лекарства каждый божий день, — он делает глубокий вдох. Сглатывает. — Дозировка менялась миллион проклятых раз. Но они помогают. Я стабилен. Микки одаривает его едва заметной улыбкой, и сердце Йена слегка сжимается. — Так это?.. — спрашивает Микки, взмахнув свободной рукой, указывая на текущую ситуацию Йена. Йен отрицательно качает головой. — Нет. Ну, в смысле... Даже с лекарствами у меня полный цикл. Лекарства помогают, и у меня уже почти пять лет не было серьёзных приступов. Но я всё ещё переживаю периоды мании и депрессии. Они вроде управляемы. Эпизоды стали короче. Менее интенсивными. И они, блядь, отстой, но я регулярно посещаю терапевта — чаще, когда я замечаю изменения настроения — и мы меняем дозировку. Микки не отвечает на это, просто смотрит на Йена, рот расслаблен, уголки губ приподняты. — В любом случае, — Йен почёсывает щетину на подбородке, слыша шарк-шарк. — Моё поведение было немного странным в последнее время, как будто у меня мания начинается. Не знаю, правда. Просто такое ощущение, что у меня мозг работает в бешеном темпе. Не могу заснуть. Вероятно, гипоманиакальный. Ходил к терапевту на днях, и она изменила дозировку, — он шмыгает носом и с минуту посасывает губы. — Таблетки на некоторое время делают меня сонливым, пока не стабилизируюсь и тело не привыкнет к новому соотношению медикаментов. — Но что, например, провоцирует такое состояние? Это просто по кругу: мания, улучшение, депрессия или как? Микки елозит большим пальцем по губам. — И да, и нет? — Йен пожимает плечами. — Я имею в виду, что в основном так и происходит, но у меня есть триггеры, которые также могут запустить эпизод. Например, сильные эмоциональные переживания. Стресс. Он чувствует себя так, словно умирает, думая о худшей части всего этого, невесёлый хриплый смех вырывается из его груди. — И что действительно чертовски отстойно, так это то, что даже хорошая фигня может стать триггером. Нормальная, счастливая хрень, которую другие люди в состоянии воспринять без проблем. Например, любовь. Мой психотерапевт думает, что я влюбляюсь в тебя. — Это несправедливо, — произносит Микки ровным голосом, — так, типа, это было спровоцировано или… Йен вздыхает. Блядь. А что, если он ему расскажет? Это было спровоцировано моим активным интересом к тебе. — Похоже на то, — выдыхает он, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Я обсудил кое-какую херню с моим терапевтом, и она думает... Да. Микки кивает, и Йен смотрит, как он проводит верхними зубами по нижней губе. — И как долго это будет продолжаться? — спрашивает он тихим и мягким голосом. На этот раз? Не очень долго. Гипомания, если вовремя принять меры, длится недолго и не сказывается на Йене слишком сильно. Он думает рассказать Микки о худшем случае, когда провёл целый месяц несчастным и подавленным, омытым безнадёжностью. — Должен вернуться к работе к концу недели, — тихо говорит он. — На самом деле, сейчас причина в моих лекарствах. Я отосплюсь. Но цикличность, к примеру, не является постоянной. Если я чувствую себя немного гипоманиакально, это не значит, что я буду подавлен на следующей неделе. Иногда между эпизодами проходят месяцы и месяцы. И иногда это даже сезонное. — Но ты в порядке? Йен мягко улыбается и кивает. — Ага. — Значит, когда ты сказал, что не всегда занимался такими секс-вещами, будучи в здравом уме... — Микки умолкает, и Йен понимает, что речь о моменте, случившимся несколько недель назад, когда Микки спросил его, как он попал в секс-бизнес. Йен кивает. Шмыгает носом. — Когда у меня впервые появились симптомы, похожие на интенсивную манию, я некоторое время работал в клубе. Будучи несовершеннолетним. Танцевал. Больно признавать это. Йен знает, что был ребёнком и был нестабилен. Знает, что Микки хороший человек. Но желудок Йена нервно сжимается от мысли, что Микки услышит это, узнает всё это о Йене — все неприглядные кусочки его жизни. — Иногда закидывался всякой дрянью и возвращался домой с мужчинами. Или в отель, если они женатики, — он невесело смеётся, — иногда я просыпался и ни черта не помнил. Иногда он просыпался один на кровати в гостиничном номере с засохшей спермой на члене и тремя сотнями на прикроватной тумбочке, не наблюдая использованного презерватива в поле зрения. — Дерьмо, — бормочет Микки, и Йен фыркает. — Да, — пожимает он плечами, — но мне уже лучше. Я здоров. Ни хуя не могу пить из-за этой херни. Он фыркает, поднимая руку, чтобы провести ладонью по лицу. Микки наблюдает за ним, словно Йен — нечто интересное. Нечто такое, на что стоит посмотреть, стоит послушать. — Это долбаное голосовое сообщение, которое я тебе оставил. — Да, это долбаное голосовое сообщение, — Микки смеётся. — У тебя, блядь, крыша ехала. Йен рассказывает Микки о том, как смущающе быстро пьянеет, и Микки улыбается, смеётся и заставляет Йена чувствовать, что всё будет хорошо. — Теперь ты знаешь мою глубокую тёмную тайну, — говорит Йен, повышая голос, стараясь звучать непринуждённо. Он хватает с тумбочки «Гаторейд» и залпом выпивает половину, держа телефон на вытянутой руке, чтобы попасть в кадр. — Не хочешь притормозить, а? — поддразнивает Микки. — Ммм. Чертовски хочется пить, — Йен делает ещё один глоток, затем снова откидывается на кровать, положив голову на подушку и держа телефон прямо над собой. Он наблюдает за лицом Микки, пытаясь разобраться. Ища выражение отвращения, разочарования или замешательства. Его голубые глаза прекрасны даже в тусклом освещении спальни, и они медленно скользят вверх и вниз по лицу Йена, рот не сжат в жесткой, расстроенной манере, а напротив — расслаблен, его мягкие губы приоткрыты достаточно, чтобы Йен мог видеть края передних зубов. Йен хочет поцеловать его. Интересно, разрешил бы Микки ему это сделать? — Микки, — шепчет он, на мгновение закрывая глаза, нервничая и смущаясь. — Может быть, расскажешь мне что-нибудь о себе? Волна беспокойства на мгновение омывает лицо Микки, его мягкие, приоткрытые губы сжимаются, а затем раскрываются, когда он выдыхает. Йен ждёт, что он расскажет что-то о своей работе или семье. Может даже усмехнётся или откажется отвечать на вопрос. Может, переведёт стрелки обратно на Йена, выуживая дополнительную информацию о его прошлом. Но вместо этого, на мгновение сдвинув брови так, что между глазами появляется сладкая морщинка, Микки вздыхает и говорит тихим шепотом: — Я никогда по-настоящему ничего не делал с парнями. Я имею в виду секс. Сердце Йена колотится (бух-бух) от тревоги, ощущение нарастает, нарастает и нарастает, пока не становится похожим на барабанный бой, кровь так быстро стучит в ушах, что он едва слышит тяжёлый выдох Микки. Чёрт, Микки. Его губы приподнимаются, потому что они всегда так делают, голос Микки нежный и нервный, как будто он боялся признаться в этом, боялся, что это как-то скажется на Йене, но это только заставляет его растаять от любви. Йен шумно выдыхает и смотрит, как глаза Микки тревожно мерцают. — Хорошо, — он знает, что не стоит придавать сказанному большого значения. Это не так уж и важно. Вовсе нет. Может, это даже мило, что у Микки никогда раньше не было секса с мужчиной, считает Йен. Он представляет себе их первый раз вместе, представляет себя первым, кто когда-либо будет внутри него. Это в конечном итоге ни о чём не говорит. Йен, как и все, знает, что секс — это просто секс. Его наличие или отсутствие не делает вас тем или иным человеком. Но мысль о том, что Микки всё это время был нерешительным в вопросах секса, потому что никогда не делал этого раньше, будоражит нервы Йена, заставляя испытывать желание поцеловать Микки в лоб. Вместо этого он почёсывает подбородок, пытаясь вести себя непринуждённо, и спрашивает: — А с девушками у тебя что-нибудь было? Прежде чем ответить, Микки на мгновение вбирает губы в рот. — Ага. Много чего. Но давненько. Но это не... — Но ты не вовлёкся. Микки кивает и проводит рукой по лицу. — Но это ни хуя не значит. Я не какой-то там пиздюк невинный или ещё какое дерьмо. Конечно, нет. Микки сердито набрасывается на него из страха, и Йен улыбается, чтобы успокоить его, чувствуя, как его собственные щёки горят. — Я имею в виду… — начинает он, снова почёсывая подбородок. — Я рад, что ты мне сказал. Буду… знать. Но, — он пожимает плечами. Улыбается. — Ты же Микки. Микки приподнимает бровь. — И что это должно значить? Йен выдыхает короткий смешок через нос. — Да ничего особенного. Просто. Ни о чём не беспокойся, ладно? Что хочу сказать. Может быть, у тебя раньше не было секса с парнем, но есть вещи, которые и я никогда не делал. Но я не стал бы ожидать, что человек, с которым я был, начнёт относиться ко мне как к ребёнку из-за этого. Мы бы просто сделали это, я задавал бы вопросы, если бы они у меня появились, и разобрался по ходу. Он пожимает плечами. Это просто секс. Микки это Микки, и он мог бы трахнуть тысячу человек или ровным счётом никого (даже девушек), и для Йена не было бы никакой разницы. Йен всё ещё хотел бы поцеловать веснушку на его животе, прикоснуться к его бёдрам и прижать его к себе сердечно и крепко. Не имело значения, знал ли он, как это сделать лучше Йена, или Йену нужно было показать ему шаг за шагом. Йен согласился бы и точка. Боже, как он хочет это сделать! Йен только что рассказал ему о своём биполярном расстройстве, и Микки не бросил его. Не скорчил гримасу отвращения, не повесил трубку и не попытался сменить тему. Он не сделал ничего, кроме того, что был добр. Микки очень добр к нему. Микки слушает его. Микки не отменил подписку, и, если всё продолжится в том же ключе, он, вероятно, перейдёт на Платиновый уровень. Они, возможно, займутся сексом. Однажды вечером он может получить уведомление о том, что Микки обновился и запланировал личную встречу, и Йен сможет увидеться с ним, прикоснуться к нему и дать ему бесплатные дополнительные услуги, если он этого захочет. Он выдыхает и улыбается, обдумывая как бы к этому подвести. — Как я и сказал, — он сглатывает, зная, что будет немного напорист, но желая, желая больше чем чего-либо, — я приму это к сведению, в основном потому, что хочу убедиться, что тебе действительно, действительно хорошо… Чёрт. Чёрт. Чёрт. — Но ты же, блин, взрослый. Ты знаешь, что да как, просто никогда не делал этого раньше. На мгновение воцаряется тишина. Йен почти уверен, что Микки извинится и скажет, что ему нужно идти. Но вместо этого, когда Йен поворачивается на бок, держа телефон перед собой и думая о том, как Микки делает то же самое у себя дома, о том, как их позы зеркально отражают друг друга, они просто устраиваются поудобнее и смотрят друг на друга. — Спасибо, что... — внезапно говорит Микки, его взгляд мягок, и, нервничая, он на мгновение отводит глаза, — не был шокирован или вроде того. Йен кивает. Конечно. — Знаешь, — говорит он, желая успокоить Микки, — тебе не нужно смущаться, или стыдиться, или что-то такое. Честно говоря, это довольно распространённое явление. Микки закатывает глаза, но улыбается. — Ага, конечно. Можешь перестать говорить об этом сейчас. — Хорошо, обязательно. Просто. Ещё кое-что. Микки поднимает бровь. Йен сглатывает, и его сердце тяжело и быстро колотится — бух-бух. Живот сворачивается узлом. — Многие парни думают, что это очень-очень горячо. Типа, быть чьим-то первым. Он чувствует, как краснеют щёки и потеют ладони. Боже, представлять себя внутри Микки… Он пытается не выдать своих мыслей, стараясь как можно лучше контролировать выражение лица, наблюдая, как на щеках Микки нежно расцветает румянец. — Заткнись, — говорит Микки, кусая губы. И он такой милый, красивый и похож на яркий свет в темноте. Йен закрывает глаза, его сердце бешено колотится. Мара сказала, чтобы он не чувствовал себя виноватым за то, как ему хорошо. Не волновался о том, что может произойти, или почему, или о том, сколько это — слишком много? Где эта граница? Он позволяет тёплым покалываниям зарождающейся любви омыть его. — Отдохни немного, соня, — говорит Микки через минуту, и Йен открывает глаза, чтобы увидеть, как он смотрит на него, нежно и с улыбкой. — Ты тоже. Прости, что не давал тебе спать. — Всё нормально. С минуту они пристально смотрят друг на друга, не в силах оторвать глаз. Это должно быть странно. Должно казаться навязчивым и неловким. Вызывать мурашки по коже. Но ничего подобного. Йен думает, что мог бы смотреть на Микки Милковича вечно. Микки Милковича, который знает о его биполярном расстройстве и, несмотря на это, просто назвал его соней. Просто улыбнулся ему. Просто рассказал ему, что у него никогда раньше не было секса с парнем. Йен теребит зубами нижнюю губу. — Ладно, — говорит Микки на этот раз с убеждением, — давай спать. Ты чертовски устал. — Ага, — Йен делает глубокий вдох, превращающийся в зевок, — спокойной ночи, Микки. — Спокойной. Они смотрят друг на друга ещё с минуту, прежде чем закончить разговор, и Йен задаётся вопросом, можно ли увидеть любовь. Он чувствует её как слабую татуировку, начинающую проявляться на его коже. Этой ночью, проспав полчаса, он идёт в ванную, а вернувшись, заворачивается в одеяло и достаёт телефон. И, без всяких сомнений, думая о Микки, Йен пишет:

──────── • ✶ • ────────

Йен (01:19): Ты мне так нравишься.

──────── • ✶ • ────────

На следующее утро он звонит на станцию и уточняет у Минди своё расписание до конца недели. После того, как проклятый грёбаный Бобби пытается написать ему, а Кристофер назначает не одну, а две личные встречи пару дней подряд на неделе (минеты, анал, голые объятия), Йен пишет в kestrel, отменяя все свои встречи, и берёт выходные со вторника по пятницу. Это приносит облегчение, будто с его плеч снят тяжкий груз. Йен снова засыпает сразу после полудня, а проснувшись, принимает душ и растягивается на диване со своим любимым бежевым одеялом и пакетом чипсов «Читос» с сыром чеддер. К чёрту здоровое питание, когда он привыкает к новой дозировке лекарств. Он смотрит весь первый сезон «Академии Амбрелла» в перерывах между сном, и, прежде чем осознаёт, снаружи уже стемнело, и он роется на кухне в поисках чего-нибудь, что можно было бы разогреть на ужин. После довольно посредственной пасты и лекарств с соком, Йен раздевается до боксеров и забирается в постель. Он хватает телефон, который лежит на тумбочке на зарядке, и, зевая, видит уведомление из Инстаграма о новых сообщениях в директ от Микки. Согретый мыслью о нём, Йен улыбается, сердце колотится.

──────── • ✶ • ────────

mickm7189 Йоу. Получил письмо, что ты не работаешь. У тебя всё в порядке? insta_iang Привет, Микки. Спасибо, что поинтересовался. Твои акции только что подросли в цене. 😉 insta_iang Мне уже лучше, но всё ещё немного уставший. Честно говоря, просто хочу полностью отдохнуть несколько дней. Возможно, я переутомился. Я и на основной работе взял несколько дней отпуска. mickm7189 Понял. Ну так поспи немного. insta_iang И ты. Магазинные воришки сами себя не поймают.

──────── • ✶ • ────────

Йен прикусывает губу. Задумывается. После их разговора накануне вечером, когда он думает о Микки, то чувствует тепло в костях, порожденное близостью в их общении. Он чувствует, что теперь они знают друг друга немного лучше, как будто некая граница «сотрудник эскорта — клиент» была каким-то образом пересечена. Это заставляет Йена с надеждой смотреть в будущее и на то, что, по его мнению, однажды может превратиться во... что-то. Может, Микки станет его парнем. Может, они полюбят друг друга. Он постукивает пальцами по бокам телефона и печатает сообщение, после которого, по его мнению, назад пути уже не будет.

──────── • ✶ • ────────

insta_iang Кстати, хочу дать тебе личный номер на всякий случай, если мой рабочий выключен.

──────── • ✶ • ────────

Он отправляет сообщение Микки, и его внутренности нервно кувыркаются, пока он ждёт ответа.

──────── • ✶ • ────────

mickm7189 Круто

──────── • ✶ • ────────

Йен трёт сонные глаза правым кулаком и заворачивается в одеяло.

──────── • ✶ • ────────

insta_iang Спокойной ночи, Мик. mickm7189 Спокойной, ублюдок insta_iang 😍

──────── • ✶ • ────────

Йен вроде как ожидал — не говоря уже о желании — что Микки тут же напишет ему на личный номер. Он ожидал увидеть смс с «Доброе утро». Фото Джови. Небольшого подтрунивания во время обеденного перерыва, чтобы развлечь Микки, пока тот ест свою пиццу в ресторанном дворике. Но не получает ничего из этого, даже когда время близится к окончанию рабочего дня Микки. От этого живот Йена тяжелеет, словно его набили камнями, заставляя его чувствовать себя больным. Нельзя сказать, что Микки ежедневно написывал ему каждую минуту. Точно нет. На самом деле Микки вовсе не обязан ему писать. Просто Йен думал, что они стали немного ближе друг другу, поделившись своими глубокими тёмными секретами, и надеялся, что Микки воспользуется его личным номером телефона. Готовя себе перекус, Йен включает рабочий телефон, чтобы убедиться, что Микки не написал ему на него, но обнаруживает только несколько сообщений от других клиентов и множество пропущенных звонков по ФейсТайм от парней, которые пытались подключиться для видео-сеанса в нерабочее время Йена. Йен знает, что технически может сам написать Микки на его личный номер. В конце концов, он у него есть. Но также это не его прерогатива. Йен чувствует, что так он скорее заставит Микки переступить черту, чем даст ему выбор. Он тревожно выдыхает, заканчивая нарезать яблоко дольками, и зачерпывает побольше арахисового масла, чтобы намазать сверху.

──────── • ✶ • ────────

Йен не сказал бы, что чувствует себя отлично, но ему уже лучше. Сонливость проходит, и глубокие круги под глазами, образовавшиеся за последние пару недель от недосыпа, поблекли до бледно-розовых. Вечером к нему неожиданно заявляется Лип с Фредом и пакетом китайской еды навынос. Он делает так иногда, когда испытывает стресс и ему нужно развеяться. Йен каждый раз шутит, что Тэми выгнала его, но втайне предполагает, что иногда не так уж далёк от истины, когда клана Тамиэтти становится слишком много. На этот раз сёстры Тэми помогают ей обустроить дом после завершения ремонта, и, скорее всего, они не оценили отсутствие заинтересованности Липа к эстетике гостиной. Едва переступив порог квартиры, Лип понимает, что что-то случилось. Он толкает коляску Фредди на середину коридора и пристально смотрит на брата. — Ты в порядке? — спрашивает он, делая шаг вперёд и скрещивая руки на груди. И знаете, Йен мог бы ему солгать. Он мог бы сказать, что с ним всё в порядке — просто устал — и избавить себя от необходимости рассказывать эту историю. Но он этого не делает. Лип раскусил бы его в два счёта. Так что, Йен рассказывает о гипомании и новой комбинации лекарств, а Лип обнимает его, и Йен прижимается лицом к его плечу, как когда был лишь веснушчатым ребятёнком, ищущим утешения у своего лучшего друга. Закончив, снова ощутив себя взрослыми, они отстраняются друг от друга с похлопываниями по спине, и Лип внезапно ударяет Йена по руке. — Ой, чёрт! — восклицает Йен, морщась. — Знаешь, ты всегда можешь рассказать мне о своём дерьме, — заявляет Лип таким ровным тоном, будто не поставил только что синяк брату. Потряся рукой и нахмурив брови, Йен пожимает плечами и подходит к коляске, чтобы вынуть Фредди.

──────── • ✶ • ────────

Они поглощают свою китайскую еду — для Йена это первый полноценный приём пищи за несколько дней — и несут всякую чушь о знакомых и незнакомых людях. Они отпускают шутки о работе, смеются над выходками Карла и прочими глупостями, которыми занимались по малолетству. Приятно проводить время вот так — смеяться с тем, с кем тебе комфортно, быть рядом с тем, кто тебя слушает. Мысли Йена возвращаются к Микки, и он ёрзает на диване, чтобы вытащить телефон из кармана, просто проверить. Просто посмотреть. Ничего. Должно быть, он вздыхает, когда засовывает его обратно в карман, и Лип тычет в него горлышком бутылки с колой. — Все ещё трахаешься за деньги? Йен хмыкает и хватает свою бутылку с кофейного столика. Он делает большой глоток и пожимает плечами. — Ну да. С минуту они пьют молча, и Йену хочется посмеяться над двумя старшими братьями Галлагерами, которые завязали с выпивкой. Должно быть, Лип тоже задумался, но о чём-то другом, потому что, перегнувшись через диван, чтобы проверить, как там Фредди, спящий на расстеленном на полу одеяле, он снова опускается в угол дивана и спрашивает: — Эй. Так ты, эм, знаешь, что на этот раз спровоцировало твоё биполярное расстройство? — его голос мягкий, как будто его слушают люди, которым не позволено знать, что мужчины Галлагеры могут быть нежными. — Ты же не заработался и всё такое прочее, а? Йен вздыхает, делает глоток колы и глубже устраивается на диванных подушках, будто пытаясь втиснуться между ними. Он что-то мычит, и Лип толкает его локтем. У него предчувствие, что Лип его убьёт, но, ощущая дискомфорт, Йен признаётся: — Помнишь парня, с которым я общался? Лип приподнимает брови. — Это, э-э... Микки. Ну, Милкович, знаешь? — Ни хрена себе. Выражение лица Липа — нечто среднее между смущением, удивлением и шоком, как будто Йен только что сказал, что трахнул парня с двумя членами. — Микки Милкович, сын Терри Милковича? Которого отстраняли от занятий каждые две недели, и который пытался выбить из меня дерьмо бильярдным кием? Йен морщится, пытаясь вспомнить, и кивает. — Но сейчас он не такой. Он, бля... офигенный. — Что? — Милый и так далее. Вроде бы. Не знаю, — он наклоняет голову. — Вообще-то, не совсем. Он засранец, но в некоторой шутливой манере, и он забавный, и у него есть кот, и он работает охранником, и... — Блядь, — Лип фыркает, и Йен поворачивается, чтобы посмотреть, как он почёсывает ногтем большого пальца под нижней губой, а затем смеётся. — Ты увлёкся этим парнем. Йен подумывает отрицать это, но, в общем, он просто зачитал Липу список причин, по которым ему нравится Микки Милкович. — Ага, — признаётся он, сжимая губы и кивая. — Так и есть. — Микки Милкович принимает в задницу? Неужели? Лицо Йена расплывается в улыбке, и он закатывает глаза. — Не знаю. Возможно. Мы об этом не говорили, знаешь ли. — Чёрт, — Лип качает головой и делает большой глоток колы. Он выглядит задумчивым. — Раньше я писал для него сочинения по английскому языку. Йен вспоминает начало их с Микки отношений на kestrel, как Микки прислал письмо с извинениями, написав: «Я не блистал на уроках английского языка и вообще не очень хорош в том, чтобы высказывать свои мысли, поэтому моя писанина отстой.» Он ласково улыбается, находя его невыносимо милым. — Господи боже, Йен, — комментирует Лип, явно распознав выражение его лица. — Ты облажался из-за долбаного Микки Милковича. — Мдааа, — выдыхает Йен. — Мой психотерапевт считает, что я в него влюбился. — Вот дерьмо. — Ага. — И она права? Йен крепко зажмуривается. Трёт кулаком переносицу. — Ну да. — Твою мать.

──────── • ✶ • ────────

Фредди просыпается через несколько минут, и Йен проводит следующие полчаса, играя с ним и его игрушечным слоном, обнимая его и притворяясь, что ест его, говоря ням-ням-ням в его тёплую, пухлую, потную после сна шейку, заставляя кричать и хихикать. Боже, как он любит этого маленького чувачка. И любовь к нему заставляет его думать о маленьком малыше или малышке, которых он, возможно, хотел бы иметь в будущем — если сможет, если это не просто пустая мечта, если он найдёт кого-то, кто поможет ему. Это заставляет его думать о Микки, даже если от этого его щёки горят. Йен снова проверяет телефон позже, когда Лип пристёгивает Фреда в коляске, и комок образуется в его горле, когда он видит, что ничего нет. Никаких смс. Никаких сообщений в директ в Инстаграме. Это не имеет большого значения. Такое случалось и раньше. И даже совсем недавно. Они не обязаны разговаривать каждый день, хотя обычно так и делают, и Йен полагал, что признания, сделанные прошлой ночью, сблизили их. Блядь. Что, если он действовал слишком самонадеянно, дав Микки свой номер телефона? Что, если Микки почувствовал себя неловко или испугался этого? Что, если ему это не нужно? Что, если он счёл Йена каким-то неудачником, который одержим им, жалким грёбаным эскортом, пытающимся перевести общение с ним за рамки рабочего? И он бы не ошибся. Йен вздыхает через нос и убирает телефон обратно в карман. Лип замечает это, и Йен слегка ёрзает, чувствуя себя неловко. — Эй, — говорит Лип, отходя от своего ребёнка и приблизившись, чтобы положить руку на плечо Йена. — Никакого осуждения, просто… Я уже говорил тебе, как отношусь к этому дерьму. Делай, что хочешь, но, если Микки заставляет тебя сходить с ума… Ну, знаешь, — он пожимает плечами. Йен кладёт свою руку на запястье брата и слегка сжимает. — Ага. Спасибо. Лип кивает и отстраняется. — Позвонишь мне? Знаешь, если тебе нужно будет поговорить о всякой ерунде. Йен улыбается. — Чёртов болван. — Чертов влюблённый дурак. Йен показывает ему фак обеими руками и, скривив губы, идёт поцеловать Фредди на прощание.

──────── • ✶ • ────────

Ночью, лёжа в постели, Йен размещает пост в Инстаграме с несколькими фотографиями, которые Лип сделал сегодня с Йеном и малышом. Он подписывает: «Фредди Галлагер: Ребёнок. Миф. Легенда» и улыбается, когда Мэнди ставит первый лайк. Она комментирует: «милашки 💛», и Йен лайкает комментарий, прежде чем поставить телефон на зарядку и натянуть одеяло до подбородка. Ему интересно, чем занят Микки. Сейчас только начало двенадцатого, и технически ещё не слишком поздно, чтобы один из них позвонил другому. Дважды Йен берёт телефон и открывает новый диалог в iMessage, вводя номер Микки, потому что запомнил последние четыре цифры из никнейма Микки в Инсте, и всё же слишком нервничает, чтобы официально добавить его в свой список личных контактов. Он беспокоится, что ему придётся удалить его, когда Микки решит, что не хочет общаться с ним на этом уровне. Оба раза он удаляет сообщение и натягивает одеяло обратно на голову. Йен любит надавливать. Найти небольшое уязвимое место и тыкать в него, пока не сможет протиснуться внутрь. Но текущая ситуация ощущается иначе. Кажется, надавить может оказаться плохой идеей. Это похоже на насилие, словно объявить себя важным в жизни Микки без учёта мнения самого Микки. Так что он сдерживается. Он укутывается поудобнее в своё одеяло и закрывает глаза, и, хотя это неловко, и по-детски, и заставляет его чувствовать себя маленьким замкнутым учеником старших классов, молящемся о том, чтобы понравиться мальчику, он пытается мысленно внушить Микки выйти на связь.

──────── • ✶ • ────────

Проснувшись на следующее утро, он обнаруживает, что Микки лайкнул его пост в Инстаграме. Он думает, что глупо так волноваться, но тем не менее его сердце колотится, когда он лежит в постели и смотрит на имя Микки в списке из 38 человек, лайкнувших его фотографии. Микки не должен был этого делать. Честно говоря, если бы он не лайкнул пост, Йен и не подумал бы ничего такого. У парня всё ещё только один пост — фото с Джови и меньше десяти подписчиков. Он не активен в социальных сетях, и это нормально. Но Микки всё равно это сделал. Прошлой ночью он увидел фотографии Йена и лайкнул их. Йен улыбается как идиот, вылезает из постели и идёт принять душ.

──────── • ✶ • ────────

Он чувствует себя лучше, но всё ещё бездельничает, слоняясь по квартире весь день, намереваясь полностью насладиться своими последними двумя выходными, совершенно свободными от обязательств. Он наедается до отвала, потому что его аппетит понемногу возвращается, а с ним и чувство голода, так что даже потенциальный понос не помеха, а затем устраивается перед теликом. Всё отлично, и бо́льшую часть дня он расслабляется, но его мысли вращаются вокруг Микки и того, почему он до сих пор не написал Йену. Микки, конечно, может делать всё, что хочет, но прошло уже несколько дней с тех пор, как Йен прислал ему свой номер, и тот факт, что Микки всё ещё им не воспользовался, заставляет Йена думать, что этого никогда не случится. Но неважно. Всё нормально. У Йена желудок сводит, когда он в миллионный раз за день проверяет телефон, но он решил, что просто подождёт до начала рабочего времени, а потом напишет Микки с рабочего телефона как обычно. Они снова начнут общаться, и всё будет хорошо. Отлично. Микки лайкнул его фото, так что, он, по крайней мере, не ненавидит его. Во всяком случае, диагноз Йена не отпугнул его полностью. Он натягивает на себя бежевое одеяло и прячет под него телефон — с глаз долой, из сердца вон. Должно быть, в какой-то момент он засыпает, так как просыпается около половины шестого от жужжания и звонка телефона. Поражённый, Йен хватает телефон и думает, что может упасть в обморок, когда видит уведомление. Фотография, отправленная с номера Микки. Йен открывает сообщение так быстро, что чуть не падает с дивана, когда сдвигается в более удобное положение. Он надеется, что это будет фотография Микки, так как Йен умирает от желания увидеть его, но там Джови, и это отлично. Кот примостился на кухонном шкафу Микки, едва выглядывая оттуда. Йен улыбается, и его сердце наполняется любовью. Блядь. Он пристально глядит на фото, высматривая танцующие точки, которые указали бы, что Микки печатает — что он собирается отправить что-то ещё, или собирается задать Йену вопрос, или сказать: Йоу. Чем занят, олух или У тебя всё в порядке или Давненько не общались И на всё это Йен ответил бы: Иди ты. Я пытался уснуть. 🖕 (😍) или Мне уже лучше, спасибо. Всё еще сонливый, но скоро буду в норме. или Я дал тебе свой номер не просто так, сучонок. 😏😎 Но Микки ничего такого не присылает, и Йен тоже. Вместо этого, внезапно расхрабрившись, чувствуя себя странно, ощущая, что что-то пошло в неправильном направлении, будто они вернулись к тому уровню общения, который был до обмена обнажёнкой, и отчаянно пытаются вернуть то, что у них когда-то было, Йен пишет:

──────── • ✶ • ────────

Йен (17:47): ❤️️

──────── • ✶ • ────────

Потому что это самое честное, что ему известно. И он пока не знает, что означает для него эмодзи красного сердечка. Означает ли оно любовь, симпатию или «Привет. Я рад, что ты существуешь». Но даже если это все три значения, это кажется уместным. А ещё это похоже на надежду, и заставляет его сердце биться (бух-бух), как турецкий барабан. Он садится на диван, скрещивает ноги, держа телефон между ними, и впивается взглядом в экран, отчаянно желая увидеть танцующие точки. Отчаянно желая увидеть хоть что-нибудь — хоть сердечко, хоть средний палец, хоть «Как скажешь, придурок». Микки не отвечает. Он начал общение с фотки, так что, возможно, Йен мог бы написать ему снова. Что-то вроде: Как дела на работе? или Всё хорошо? или Мой психотерапевт считает, что я влюбляюсь в тебя, и я склонен с ней согласиться. Что думаешь? Но нет. Не важно. Йен блокирует телефон и проводит руками по лицу. Он должен собраться. Мара сказала, что думать о Микки — нормально. Что людям свойственно зацикливаться на ком-то, кто им нравится, мечтать об этом человеке, хотеть его увидеть и постоянно с ним общаться. Йен не уверен, что именно она имела в виду. Его немного беспокоит, что такие мысли и выбили его из колеи. Он засовывает телефон под одеяло и встаёт, чтобы надеть спортивные штаны и влагоотводящую футболку с длинными рукавами. Ему нужно на пробежку.

──────── • ✶ • ────────

До конца дня Микки больше не пишет, как и весь день в пятницу. Йен даже не может наслаждаться своими выходными, потому что, когда вы сводите их в основном к всепоглощающему беспокойству, то остаётесь со страхом, что каким-то образом всё испортили.

──────── • ✶ • ────────

После долгого разговора с Минди на станции, решено, что Йен приступает к рабочему графику с понедельника, и одна только мысль о том, чтобы вернуться, чтобы занять себя — выбраться из проклятой квартиры, где своим беспокойством он чуть ли не в гроб себя загнал — вызывает у него прилив энергии, достаточный, чтобы пережить субботу, когда он получает сообщения от клиентов kestrel в первый же день своего возвращения к работе в приложении. Включить рабочий телефон в первый раз за несколько дней — всё равно, что открыть дверь в комнату, в которой ранее взорвалась бомба. Пропущенные звонки. Запросы на встречи. Сообщения, свидетельствующие о нулевом понимании того факта, что Йен — человек, которому разрешается отдыхать время от времени. Чтобы разобраться во всём этом дерьме, у него уходит несколько часов: составить списки людей, с которыми нужно связаться, как только его рабочие часы возобновятся этим вечером, заполнить календарь встречами и перечитать предыдущие диалоги с клиентами, чтобы убедиться, что он снова в курсе их предпочтений и исключений. Этого достаточно, чтобы снова его вымотать. После обеда Йен ложится поспать на пару часов и просыпается от звонка рабочего телефона. Блядь. Он подумывает проигнорировать его, потому что у него всё ещё выходной, чёрт возьми, но любопытство берёт верх. И он рад, потому что, мать вашу, это Микки.

──────── • ✶ • ────────

Микки (15:51): Какие у тебя часы работы? Йен (15:53): Привет, Микки. Йен (15:53): А что? Микки (15:54): Не знал, что надо соблюдать рабочие часы Йен (15:54): Ага. Ну, у меня они с понедельника по субботу с семи до одиннадцати вечера, но хочу сказать, что я, в общем, не особо беспокоюсь, чтобы придерживаться их.

──────── • ✶ • ────────

Это ложь. Правда больше похожа на: «Я, в общем, не особо беспокоюсь, чтобы придерживаться их, когда дело касается тебя, Микки», но Йен не может прямо так заявить. Он перечитывает сообщение Микки — его быстрый, прямолинейный, деловой тон — и прикусывает губу, чувствуя себя по-глупому обиженным, как будто он даже не может получить дружеское и знакомое «Эй, как оно?» от этого парня. Йен нервно сглатывает и добавляет к предыдущему тексту:

──────── • ✶ • ────────

Йен (15:55): Я просто планирую все встречи с другими моими клиентами в течение этого периода времени.

──────── • ✶ • ────────

Только не с тобой, Микки. С другими. Йен хочет, чтобы он понял. Старшеклассник молится о том, чтобы понравиться мальчику.

──────── • ✶ • ────────

Микки (15:56): Ладно, я просто просматривал приложение на днях и прочитал о куче разной поебени, на которую не заморачивался, по-видимому, поступая не по правилам или типа того.

──────── • ✶ • ────────

Поступая не по правилам? Йен закусывает губу и перечитывает сообщение Микки. Чёрт. Нет, Микки.

──────── • ✶ • ────────

Йен (15:56): Это не твоя вина. Определённо. Йен (15:56): На самом деле, на 90% это совершенно точно моя вина, поэтому думаю, мы можем смириться с тем, что поступаем непрофессионально, и не беспокоиться об этом.

──────── • ✶ • ────────

Пожалуйста. Он внушает. Он внушает, внушает и внушает. И его сердце останавливается, когда он читает следующее сообщение Микки. Тело заполняют мягкость и тепло, которых он не ощущал уже несколько дней — именно то, что ему нужно, именно то, что он любит — и он поднимает руку, чтобы нервно потереть губы.

──────── • ✶ • ────────

Микки (15:57): Я не догонял, что типа напрягаю тебя или ещё что-то. Не знаю.

──────── • ✶ • ────────

Йен думает, что если бы он сейчас посмотрел в зеркало, то увидел бы блестящие глаза и розовые щёки. Его дыхание прерывисто. Микки беспокоился о нём? Так вот почему он не писал с тех пор, как Йен взял выходные? Не поэтому ли он снова пишет ему теперь, когда Йен возвращается к работе, и спрашивает о рабочих часах? Блядь, Микки. У Йена душа не на месте, когда он представляет себе, что Микки думает, что напрягает его или заставляет слишком много работать.

──────── • ✶ • ────────

Йен (15:58): Микки, заткнись.

──────── • ✶ • ────────

— печатает он без малейшего колебания. Заткнись на хрен, милый засранец. Йен бросает рабочий телефон на кровать и лезет в карман за личным сматфоном. Он открывает поле набора и вбивает номер Микки, который знает наизусть. Мой психотерапевт думает, что я влюбляюсь в тебя, — вертится в его голове снова и снова. Он звонит ему.

──────── • ✶ • ────────

Микки отвечает после третьего гудка, и его голос мягкий, как хлопок. У Йена сердце ноет. — Да? — Ты просто идиот. — Что блядь… Йен смеётся, дыхание учащается, гормоны переполняют тело и отправляют его в состояние странной эйфории. Внезапно становится абсолютно необходимо, чтобы Микки всё понял. Чтобы Микки знал, что он не сделал ни хрена плохого. Чтобы Микки знал, что он отличается. Он так, блядь, отличается. — Ты в буквальном смысле делаешь прямо противоположное тому, чтобы напрягать меня, Микки, — говорит Йен, сердце колотится, кровь стучит в ушах. — Я тебе свой личный номер телефона оставил, засранец. Думаешь, я когда-нибудь делал что-то хоть отдалённо похожее на это с другим клиентом? Он делает паузу. Проводит свободной рукой по лицу. — Так что просто... Просто не надо, ладно? Ты можешь писать мне, звонить мне, связываться по ФейсТайм со мной в любое время, когда, блядь, захочешь. Пожалуйста. Пожалуйста. Раздаётся взрыв статики, когда Микки выдыхает. — Не знаю, — говорит он, и в его голосе звучит боль. — Просто мы много разговариваем вне твоего рабочего времени, и ты сказал, что переутомился, так что, я не знаю, спровоцировало ли это твоё биполярное расстройство или... Чёрт. Боже, Йен хочет прикоснуться к его лицу. Он хочет прижать их лбы друг к другу. Держать его поближе к себе. — Микки, — говорит он, растягивая губы в напряжённой улыбке, — если это и так, то не потому, что ты, блядь, меня напрягаешь, ясно? То есть… То есть, это потому, что мой психотерапевт думает, что я влюбляюсь в тебя. То есть, это потому, что я влюбляюсь в тебя. — Просто. Не надо. На минуту воцаряется тишина. Йен слышит тихое, ритмичное дыхание Микки. — Ты в порядке? — шепчет Микки. Йен улыбается. — В порядке. Уже не такой уставший. В голове... — он постукивает себя пальцем по голове, — прояснилось. По крайней мере сейчас. Со стороны Микки раздаётся легкое «пфф». — Извини, — говорит он. — Я действительно не знаю, как это сделать. Сделать это? Он что-то делает? Они что-то делают вместе? Йен закрывает глаза, чувствуя, как жар заливает щёки. — Я тоже, Мик, — признаётся он. — Так что давай, подвинься и освободи мне немного места, мы на одной грёбаной лодке. Он дышит и думает об объятиях. Комфорте. Он думает о том, как Микки был замкнутым маленьким мальчиком, заставляющим Липа писать ему сочинения по английскому. Он думает о том, что тогда Микки боялся самого себя, возможно, о том, каково это — быть геем в Саутсайде. Йен думает о теперешнем Микки, взволнованном и нервничающем, не уверенном, как делать такие вещи. — Хочешь, что-то расскажу? — спрашивает он тихим и медленным голосом. Желая быть нежным с ним. Микки хмыкает в ответ. — Наводил о тебе справки у своего братца-засранца, — хихикает он. — Липа. — Он писал мне сочинения по английскому. — Ага, так он и сказал, — наступает короткая пауза, во время которой Йену кажется, что он слышит щелчок зажигалки. — А потом я вроде как попытался тебя погуглить, но ты как грёбаное привидение. Ничего. Я подумал, что, возможно, найду твой профиль на Facebook, но он совершенно пустой, у тебя даже друзей там нет. Микки смеётся над этим: — Сталкер. — Сам такой, по крайней мере, я случайно не отправил тебе запрос в друзья на Facebook или что-то в этом роде. — Ты когда-нибудь забудешь об этом дерьме? — Никогда-никогда. Это пиздец смешно. — Прямо сейчас я тебе фак показываю. — Вот уж не сомневаюсь. Они смеются в течение минуты, и слышно, как Микки выпускает струю дыма, когда начинает рассказывать Йену о том, как он узнал его по фотографии все эти месяцы назад, как он пошёл в «Кэш и Граб» и на него неожиданно нахлынули воспоминания. — Я иногда прогуливаюсь по району и захожу туда купить чего-нибудь, и, кажется, ты типа написал мне сообщение или что-то ещё, и это встряхнуло мою память. Йен сглатывает. Подтягивает ноги к груди и обхватывает их левой рукой. — И каким ты меня помнишь? — Конопатый. Эта дурацкая стрижка с чёлкой. — Иди ты, — смеётся Йен, почему-то не ожидая этого. Они и раньше говорили о его дурацкой чёлке и веснушках. Йен хотел знать, что Микки помнит о нём. Был ли у него образ прилежного маленького ботаника? Было ли очевидно, что он трахает босса? — Я тогда постоянно тырил всякое дерьмо, — признаётся Микки, а то Йен, блядь, не знал. — Да, Кэш и Линда, блядь, ненавидели тебя. Ты знал, что Линда установила камеры слежения из-за этого? — К чёрту камеры слежения. Они смеются вместе в течение минуты. Йен чувствует себя счастливее и легче, чем за последние недели. Он чувствует, что они на одной странице. Он чувствует, что возможно нравится Микки. Нравится не в том смысле, что Микки просто не возражает против Йена. Нравится не в том смысле, что Микки просто терпит его сообщения. Микки заботится о нём. Он опускает лицо на колени и дышит в ткань спортивных брюк. Йен влюбляется в него.

──────── • ✶ • ────────

Они говорят о «Кэш и Граб» и о том, что Йен не был там уже много лет. Немного дико, что это странное место — одно из составляющих частей его подросткового возраста, его сексуальности, его взглядов на жизнь, и мир всё ещё существует (будто Йен никогда не покидал его), чтобы Микки мог заглянуть туда во время своих прогулок. Они говорят о школе Линкольн-Гроув и о том, как Микки бросил учёбу, но получил аттестат, когда ему было чуть больше двадцати лет. Йен говорит, что гордится им, и Микки усмехается так, что Йен понимает: он краснеет. Они говорят о Мэнди. — А ты знаешь, что я в буквальном смысле бывал у вас дома несколько раз? — спрашивает Йен, вытягиваясь на кровати и закидывая левую руку за голову. — Ты что, блядь, серьёзно? — До смерти серьёзно. — До смерти? Долбаный тупица. Йен смеётся. — Заткнись. Но да. Съел твои пицца-роллы и всё такое. — Где, чёрт возьми, был я? — Наверное, занимался какими-нибудь крутыми делишками Милковичей. — Наверное. Раздаётся взрыв помех и приглушённый смех Микки, который заставляет Йена зажмуриться, сдерживая тихий стон в горле. Йен слышит, как оставленный в изножье кровати рабочий телефон звонит с уведомлением. Блять. Да уж. У него есть кое-какое дерьмо, к которому нужно подготовиться. Он хочет разговаривать с Микки вечно. — Эй, — говорит он, вытаскивая руку из-под головы и потирая лицо ладонью. — Мне надо идти. — Ага, — бормочет Микки, и Йену кажется, что он что-то слышит, что, может быть, просто может быть, Микки тоже не хочет заканчивать разговор. — Нужно дать Джови ещё немного еды и всякое такое. — Ммм. Ну, поцелуй за меня этого чувачка. — Ага-ага. — И, блядь, пообещай мне кое-что. Наступает пауза. А потом: — Что? Йен глубоко вздыхает, почёсывает небритый подбородок и просто говорит это. Почему бы и нет. — Я перестал извиняться за непрофессионализм, так что ты хоть на секунду перестань думать, что беспокоишь меня, ладно? — он замолкает на мгновение. Когда Микки не отвечает, он продолжает: — Например, я знаю, что ты почти никогда первым не начинаешь разговор, не звонишь мне или что-то в этом роде. Но, ты можешь — это то, что я хочу, чтобы ты знал. И мне наплевать на часы работы или что там ещё. Просто… можешь говорить со мной, когда бы ты, блядь, ни захотел, ладно? О чём угодно. Даже трепаться о просмотренной киношке или каких-то приколах со службы. Йен перестаёт дышать, сердце бешено колотится, пока он ждёт ответа Микки. — Прекрасно. Ладно. — Раз уж до тебя не допёрло, потому что ты тупоголовый идиот, то мне нравится разговаривать с тобой, Милкович. — Да-да. Заткнись, Галлагер. Он закрывает глаза. — Делаешь меня счастливым, знаешь ли, — шепчет он, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал ровно и твёрдо. — Я вечно вкалываю, и в моей жизни не происходит ни хрена интересного, кроме разве что дурацких семейных разборок. Верь или нет, но у меня толком и друзей-то нет, кроме парочки коллег, с которыми я иногда тусуюсь. Так что, — он делает паузу. Открывает глаза. Дышит. — В любом случае. Просто хочу сказать, что ты и Лип — единственные люди, с которыми я что-то обсуждаю, а Лип, ну, он иногда такой еблан, — он хихикает. — Как и ты, если уж на то пошло. Микки фыркает. Шмыгает носом и бормочет: — Ага. Йен улыбается. К чёрту этого милого мудака. — Ммм. Обожаю этот ответ на мой монолог. Микки на мгновение замолкает, и Йен думает, что, возможно, спугнул его. Но затем он шепчет что-то, что заставляет сердце Йена болеть. — Тоже ни с кем особо не разговариваю, — произносит Микки тихо и немного нервно. — Ебать убого. Ты единственный, кому я написал за всю эту неделю, — он смеётся, и это звучит грустно. Йен гадает, уместно ли сказать Микки, что если тот хочет, действительно хочет, то может прийти. Йен будет обнимать его, целовать и сделает всё возможное, чтобы Микки почувствовал себя хорошо. Вместо этого, полагая, что Микки повесит трубку и больше никогда с ним не заговорит, Йен просто предлагает: — Тогда может сойдёмся на том, что наше общение — просто заебись, а дальше будет видно? — Да, — тут же отвечает Микки, задыхаясь. Он просто прелесть. Они прощаются, и отключившись, Йен тут же добавляет номер Микки к своим контактам. 😍Микки😍 Он смеётся, потому что это, блядь, тупо. Меняет его на «😏Микки😏». Он улыбается так сильно, что ему приходится перевернуться на живот и уткнуться лицом в подушку.

──────── • ✶ • ────────

Вечером у Йена уходит четыре часа, чтобы вернуться к работе в kestrel. Бобби прилипчив, у Йена несколько видео сеансов, и он снимает несколько фото и видео для других своих клиентов. К одиннадцати вечера Йен устал и проголодался. Он готовит себе пиццу на лепёшке (1), достаёт из холодильника колу и усаживается за кухонный стол, чтобы поесть с аппетитом. Он уже наполовину закончил с едой, смотрит Netflix на телефоне и прихлёбывает газировку, когда на его чёртов рабочий телефон приходит сообщение.

──────── • ✶ • ────────

Микки (23:32): Первый вечер возвращения к работе проходит нормально

──────── • ✶ • ────────

Йен улыбается, хотя ему хочется придушить Микки за то, что тот не написал ему на личный мобильный. И знаете, неважно.

──────── • ✶ • ────────

Йен (23:33): Отлично. Йен (23:33): Кроме того, это твоё двухминутное предупреждение. Я выключаю этот телефон, и тебе никогда больше не разрешается писать мне на него до 19 и после 23. 😏

──────── • ✶ • ────────

Микки не отвечает, и Йен добродушно закатывает глаза, отправляя ещё одно сообщение, чтобы прояснить ситуацию.

──────── • ✶ • ────────

Йен (23:34): Потому что вместо этого ты должен писать на мой личный телефон. 😎 Йен (23:34): А этот останется на моем кухонном столе, пока я не вернусь к работе.

──────── • ✶ • ────────

Микки всё ещё не отвечает, и Йен читает и перечитывает свои сообщения, пытаясь придумать лучший способ выразить то, что он пытается сказать, когда его личный телефон звонит. Он ухмыляется.

──────── • ✶ • ────────

Микки (23:36): Отлично. Счастлив? 🖕 Йен (23:36): Пиздец как. 😎 Микки (23:37): Твои смайлики по-прежнему отстой Йен (23:37): Это ТЫ по-прежнему отстой. Микки (23:37): Придурок Йен (23:38): Вау. 😍

──────── • ✶ • ────────

Вау. Йен откусывает кусочек пиццы и думает о том, что сказала Мара во время их встречи в начале недели. Счастье, которое ты испытываешь, когда влюбляешься — одна из лучших вещей в мире. Это затягивает. Это эмоционально. Йену хочется кричать, смеяться и летать. Он думает, что смог бы. Он не знает, чем все это обернётся. Не знает, нравится ли он Микки так же сильно, как Микки нравится ему. Встретятся ли они когда-нибудь, будут ли целоваться, касаться друг друга и держаться за руки на улице. Он не знает, сможет ли когда-нибудь поцеловать тёплую шею Микки и прижать его к себе, чувствуя себя в безопасности, целым и любимым. Любовь — это риск, думает Йен полчаса спустя, выключая рабочий телефон и устанавливая его на зарядку на кухонном столе. Это риск для его надежд, риск для его мечты, риск для его счастья и даже психического здоровья. Влюблённость пугает его. А что, если ничего не получится? Если будет больно? Если это хреново на нём отразится и он снова окажется в плохом (как это было раньше) состоянии? Его телефон, оставленный на кухонном столе, звонит, он зевает, потягивается и идёт проверить.

──────── • ✶ • ────────

Микки (00:02): Спокойной, соня

──────── • ✶ • ────────

Йен улыбается, счастливый — такой счастливый — и открывает текстовое поле.

──────── • ✶ • ────────

Йен (00:03): Спокойной ночи, Микки. Приятных снов. Йен (00:03): 😊

──────── • ✶ • ────────

Йен думает о том, что пишет Микки со своего личного телефона. У них есть номера друг друга. Они нравятся друг другу. И что ж, решает Йен прямо сейчас, блокируя телефон и забирая со стола пустую тарелку и бутылку из-под колы… Что такое жизнь без небольшого риска?

─────ᘒ─────

Некоторые интересные факты шестой главы:

❈ Я отчаянно хочу, чтобы смайлик с глазами-сердечками (😍), который использует Йен, был смайликом с тремя маленькими сердечками вокруг лица (🥰), но я думаю, что AO3 не поддерживает этот смайлик, так как у меня он отображается просто в виде пустого квадрата. Поэтому сделайте одолжение: всякий раз, когда вы видите 😍, используемый в ответ на поддразнивания Микки, считайте, что это 🥰. ❈ Когда я писала шестую главу в LRPD, я не была уверена, когда Йен и Микки перешли к использованию личного мобильного Йена, поэтому я оставила этот момент немного неопределённым. Сейчас я приняла решение. (Наверное.) ❈ Если когда-нибудь возникнут какие-то незначительные несоответствия между EAY и LRPD, пожалуйста, знайте, что я стараюсь, как могу! Я перечитываю LRPD, когда пишу EAY, и вполне возможно, что добавила в EAY совершенно незначительные мелочи, которые в LRPD упоминаются позже, о чём я просто забыла. Например, когда три главы назад в EAY Йен и Микки обсуждали чёлку Йена во времена его работы в «Кэш и Граб», писав эту главу, я поняла, что впервые Микки упомянул это, вероятно, в шестой главе LRPD. Так что просто будьте снисходительны. ♥️