Под шкурой дракона

      Май 1998 года. Хогвартс       Мертвое тело Волдеморта, холодное и безжизненное, лежало на столе в Большом зале. Вокруг собрались изможденные волшебники, в молчании глядящие на останки злого мага, хотя никто не осмеливался подойти слишком близко. Гермиона Грейнджер была одной из них. У каждого человека была своя причина для мучительного наблюдения. Мысли Гермионы казались непонятными даже ей самой. Она хотела увидеть монстра вблизи, без страха; она хотела понаблюдать за его окоченевшей грудью, чтобы убедиться, что он действительно мертв; она хотела доказать себе, что может двигаться вперед, начать новую жизнь, и что у ее друзей будет такая же возможность. Она не представляла, чем заняться ей сейчас.       Гарри спал в общежитии гриффиндорской башни. Невилл и Гермиона вовремя подхватили его под руки, когда он упал в Большом зале. Мадам Помфри объявила его истощенным как физически, так и магически, но все закончилось довольно-таки неплохо, учитывая пережитые им события. Подоткнув одеяло и осторожно сняв очки с переносицы Гарри, Гермиона поцеловала его в лоб и позволила себе почувствовать облегчение из-за того, что ее лучший друг жив, в то время как злейший враг — мертв.       Рон скорбел вместе со своей семьей возле тела Фреда. Они сбились в большую группу, в центре которой был Джордж. Их боль была почти осязаема. Гермиона на минуту застыла вне круга, не зная, что делать, и чувствуя себя неловко из-за того, что не испытывала такого же отчаяния. Ее ужасно расстроила смерть Фреда, но не больше, чем смерть Люпина или Тонкс. Она потеряла родителей потому, что сама так решила, ведь они все еще оставались живы и в безопасности где-то в Австралии. Семья не нуждалась в ней, и Гермиона чувствовала себя неловко, наблюдая такое бесконечное горе, глубину которого она не могла по-настоящему понять.       На самом деле, Гермиона чувствовала себя немного потерянной. Она находилась в оцепенении, адреналин от боя давно прошел, но разум все еще не мог успокоиться. Кожу жгло от нескольких порезов, все тело ныло от усталости. Левое плечо определенно было вывихнуто. Рука, которой она все еще сжимала палочку, устала, но знакомое ощущение в ладони успокаивало. Глядя на бледное и неподвижное тело лорда Волдеморта, Гермиона боролась с желанием превратить обеденный стол в погребальный костер — просто чтобы быть уверенной в его смерти.       Не в силах больше выносить зрелище монстра перед собой, Гермиона отвернулась и оказалась лицом к лицу с молоденькой девушкой из Пуффендуя. Джейн Треворс? Треверс?       — Тебе надо поесть, — сказала та, с сочувствием смотря на нее большими глазами. В руках она держала корзинку с разными фруктами и кусочками хлеба. Гермиона лишь молча поглядела на нее, никак не отреагировав, и тогда Джейн сунула ей в руки большой апельсин и яблоко. — Поешь. Тебе станет лучше.       Джейн подошла к следующему несчастному и ошеломленному ученику, оставив Гермиону в недоумении смотреть на фрукты в своих руках. Ее мозг попытался составить четкий план действий. Палочку придется убрать. Может, ей сесть и поесть? Остаться стоять? Сначала яблоко или апельсин? Бросить их на пол и продолжать делать… что?       Это шок, отстраненно решила она, и от одной мысли о еде у нее скрутило живот.       Тогда-то она и заметила Малфоев. Они сидели, забившись в угол, и тени заходящего солнца обеспечивали им некоторую анонимность. Только те, кто сидел ближе всех к семье, могли ясно видеть их, но и те немногие бросали на них яростные взгляды. Гермиона удивилась, почему они в Хогвартсе, ведь битва закончилась несколько часов назад… С того места, где стояла девушка, ей было видно грязное лицо Драко Малфоя, и он выглядел таким же ошеломленным, как и она.       Когда она приблизилась, этот отстраненный взгляд стал вопрошающим, затем недоверчивым, затем слегка испуганным. Оба старших Малфоя незаметно, скорее на автомате, потянулись к своим палочкам, которыми ни один из них не владел, и, чтобы успокоить их, Гермиона подняла руки с фруктами. Она не хотела причинить им вреда. Каким бы ни был их выбор до последней битвы, за все это время они не выпустили ни одного проклятия. Вместо этого они пользовались беспалочковой магией, чтобы найти своего сына. Гермиона восхищалась их преданностью семье. Когда Волдеморт захватил поместье Малфоев, Драко спас Гермиону и ее друзей, солгав. А теперь, когда война закончилась, у нее не было ни малейшего желания продолжать старую вражду.       Где-то в глубине ее сознания раздался голос, сомневающийся в правильности ее действий. Почему ее должно волновать, что они одни и чувствуют себя неуютно? Но это не имело значения. Ей нужно было чем-то заняться.       Люциус Малфой посмотрел на яблоко, протянутое Гермионой, как на змею. Через мгновение Нарцисса протянула руку и с благодарным кивком взяла его. Гермиона махнула рукой в сторону Драко Малфоя, и он верно истолковал это движение, подвинувшись. Он явно был сбит с толку ее поведением, и если бы она лучше владела собой, то нашла бы ситуацию комичной. Как бы то ни было, она села, очистила апельсин, затем разломила его пополам, протянув одну половинку ему. Они сидели вместе, почти прижавшись к друг другу, на обломках замка и своей жизни, размеренно жуя пресловутый апельсин.       Сердитые взгляды людей вокруг них превратились в недоверчивые. Гермионе захотелось ухмыльнуться. У нее не было никаких иллюзий относительно будущего общения с Малфоями. Они встанут на ноги и вернутся на вершину волшебного общества. Гермиона закончит школу и сделает все возможное, чтобы сделать мир лучше. Когда они будут проходить по коридорам Министерства, Драко Малфой не остановится и не будет расспрашивать ее о жизни, а она не пошлет ему открытки на Рождество. Но, возможно, они вежливо кивнут друг другу и вспомнят то время, когда война еще не закончилась, забыв ненависть, висевшую между ними в школе. Надо было с чего-то начать. Может быть, с этого момента, когда она публично поделилась едой со своими бывшими врагами в надежде на лучшее будущее.       Постепенно они доели апельсин, любопытные глаза наблюдателей нашли себе другое занятие, и Гермиона внезапно ощутила потребность поспать. Интересно, удастся ли ей добраться до башни Гриффиндора? Когда она на нетвердых ногах поднялась, то рядом с ней уже стоял Драко Малфой, придерживая ее за руку. Хорошее воспитание, наверное. Нарцисса тоже встала, царственно склонив голову.       — Тебе надо отдохнуть, — сказала ей Нарцисса. — Драко может проводить тебя до общежития.       — В этом нет необходимости, — хрипло ответила Гермиона, почувствовав усталость во всем теле. Она натянуто улыбнулась им и заковыляла прочь, решив найти настоящую кровать, пока не упала в обморок.       — Как ты думаешь, она понимает значение того, что только что сделала? — спросила Нарцисса Малфой своего сына, когда магглорожденная Грейнджер исчезла. Казалось, их присутствие больше никого не беспокоило, как будто молчаливого согласия Гермионы было достаточно, чтобы всех успокоить. За ними внимательно наблюдали и Кингсли Шеклболт, и Артур Уизли, и Минерва Макгонагалл. Свидетелями поступка Гермионы стали очень важные люди, будущие главные люди страны.       — Сомневаюсь, — ответил Драко, глядя, как кудрявая голова Грейнджер исчезает в коридоре.       У нее была власть заключить их в тюрьму своими показаниями, уничтожить их словом, но вместо этого она публично заявила о своей поддержке семьи, которая была ответственна за большую часть ее боли. Знала она об этом или нет, но Гермиона Грейнджер только что спасла их.       — Не думаю, что она способна на хладнокровные политические манипуляции.       — Мы перед ней в долгу, — заявила Нарцисса.       Люциус фыркнул.       — Не говори глупостей.       — Мы вернем долг, когда сможем, — решил Драко, как будто его отец ничего не говорил. — И в полном объеме.       Никто из них и не предвидел, какие перемены скоро произойдут в волшебной Британии и насколько осложнятся их отношения с Гермионой Грейнджер.