Под шкурой дракона

      Сентябрь 1998 года. Площадь Гриммо, 12       Камин с ревом ожил, и Перси, спотыкаясь, выбрался наружу.       — Они убили почти всех, — задыхался от волнения он. — Авроры отступают назад.       Кингсли прикрыл глаза.       — Значит, Министерство снова пало.       — Мы ведь так и не отвоевали его обратно, верно? — Гарри тяжело опустился на стул. — Я должен был быть там! Я мог бы помочь…       — Там была бойня, Гарри! — Перси трясло. — Мы не ожидали такого сопротивления и оказались в меньшинстве.       — Я все еще не понимаю, как она выжила, — Гермиона почувствовала, как в груди поднималась паника. Все должно было закончиться. Они же победили, разве нет?       Артур помог сыну сесть.       — Мы просто двигались недостаточно быстро, чтобы уничтожить Пожирателей Смерти, все еще находящихся у власти. Мы думали, после битвы они просто исчезнут.       — Полагаю, они подозревали, что их новый лидер на самом деле не мертв, — ковырялся в своей еде Рон. — Так что же нам теперь делать?       — Продолжать сражаться.

***

      Малфой-мэнор был хорошо защищен. Гермиона и ее команда аппарировали сразу за пределами защиты поместья, потому что они должны были ждать самого наследника, который позволил бы им пройти. Она заметила, как он направился к кованым железным воротам через несколько мгновений после их прибытия; его шаги были целеустремленными, но неторопливыми. Тот факт, что он не ждал их, раздражал, но смотреть, как он небрежно скакал по белому гравию дорожки, словно его спасательная команда не была на всеобщем обозрении и на них не могли напасть в любой момент, было невыносимо.       «Торопись же, высокомерная задница!» — мысленно кипятилась она.       При взгляде на него у нее сложилось впечатление, что призрак из прошлого принял его форму, плывя в ее сторону. Он стал выше, шире в плечах, но его заостренное бледное лицо хорька оставалось точно таким же.       — Это чертовски нереально, — пробормотал Симус, когда Малфой подошел ближе. — Что бы там ни говорил Шеклболт, я никогда не поверю, что этот придурок все это время работал на нас.       — Если ты скажешь это еще раз, я заколдую твои яйца, — поклялся Оливер.       — Он определенно никуда не торопится, — заметила Луна.       Калитка не столько распахнулась, сколько плавно приоткрылась, когда Малфой торопливо вышел из нее наружу.       — Теперь здесь безопасно. Идите внутрь, — рявкнул он.       Две секунды — и он уже повел себя как осел, как будто это он их ждал, а не наоборот. Она сделала только один шаг, но в этот момент произошло то, чего они не ожидали — их ждала засада.       Первое заклинание ударило Симуса в левое плечо, развернув на месте. Гермиона и Луна инстинктивно пригнулись, и над их головами пролетело сразу несколько проклятий; защита поместья заискрила белым, с громким треском поглотив заклинания. Оливер подхватил потерявшего сознание Симуса под мышки и потащил в ворота, за ним, прикрываясь «Протего максима», двинулась Луна. Тут из-за деревьев показались красные плащи — трое волшебников из Легиона крови. Гермиона принялась осыпать их проклятиями, колдуя с сумасшедшей скоростью, чтобы отвлечь от остальных. Ногу ужалило проклятье — кожа под одеждой ощутимо пошла волдырями; мимо уха просвистело отражающее заклинание, и в голове зазвенело. Ни одного Непростительного, никаких особо жестоких проклятий. Их хотели взять живьем.       Внезапно чья-то рука схватила ее за локоть и дернула назад. Она потянулась за ножом, висевшим у нее на поясе, вперившись взглядом в лицо Драко Малфоя.       — Шевелись, Грейнджер, — крикнул он, бросая проклятия через ее плечо.       Она быстро стряхнула его руку и, бросив последний взгляд на нападавших, пробежала сквозь защиту. Холодные потоки магии заскользили по коже. Малфой шел прямо за ней. Она могла видеть Луну и Оливера прямо впереди, левитирующих Симуса в дом. Три солдата Легиона продолжали стрелять заклинаниями по воротам.       — Как они узнали, что мы придем? — она задыхалась, с трудом поспевая за его широким шагом. Ногу ужасно жгло.       Малфой сердито покачал головой.       — Полагаю, Беллатриса установила сигнализацию вокруг территории, чтобы узнать, если кто-то решит к нам аппарировать.       — Значит, тебя раскрыли, — пробормотала она. Он посмотрел на нее краем глаза. — А защита выдержит?       — Может быть, еще час, — ответил он. — Или меньше, в зависимости от того, сколько палочек к ним примкнет через пару минут.       Они догнали Луну и Оливера в огромном холле. Гермиона оглядела зависшего в воздухе Симуса, ища травмы. Ни крови, ни синяков; жив, но без сознания.       — Чем в него попали? — спросила она Оливера.       Тот покачал головой:       — Я не уверен.       — Я думаю, это сонное проклятие, — предположила Луна. — Оно было голубое и блестящее. И они явно хотели, чтобы мы остались живы.       — Будем надеяться, что все так просто.       — Вы можете отнести его в библиотеку, — сказал Малфой. — За мной.       Все казалось таким нереальным… Было что-то неописуемо странное в том, как ее старый враг спокойно вел ее через свой дом — тот самый, в котором она была пленницей почти десять лет назад. Когда Кингсли Шеклболт, лидер Ордена Феникса и единственный истинный Министр магии, вызвал ее несколько дней назад с заданием найти шпиона, она лишь пожала плечами и явилась на вызов. Когда он объяснил, что шпион — это Драко Малфой, она изумленно уставилась на него. Когда же Кингсли добавил, что этот человек провел в таком статусе уже семь лет, Гермиона полностью потеряла рассудок.       Она знала его как самодовольного, предвзятого придурка, который годами мучил ее и ее лучших друзей. Малфои были семьей, состоящей исключительно из кровавых пуристов, и так было всегда. Он собирался убить Дамблдора и впустил в школу убийц, которые пытали детей. В конце битвы за Хогвартс был короткий момент, когда Гермиона была готова простить Малфоев и двигаться дальше, но затем они сбежали обратно в темноту, как только Беллатриса появилась вновь. Теперь Гермионе приходилось перестраивать свое сознание, чтобы приспособиться к Драко Малфою, который все это время тайно работал на Орден. Все это выбивало из колеи.       Почти столь же ошеломляющей, как Малфой, сражающийся за Орден, была сцена, которая предстала перед ее глазами, когда она вошла в библиотеку: пять человек сидели на очень дорогой мебели рядом с потрескивающим камином вокруг красивого стола и мило пили чай.       — Что за чертовщина тут творится?! — Гермиона услышала, как с ее губ сорвалось восклицание, и резко остановилась.       Теодор Нотт и Блейз Забини встали, чтобы помочь Малфою освободить огромный мраморный стол для парящего тела Симуса, убирая предметы по одному и аккуратно ставя их на пол. Луна наблюдала за процессом ровно пятнадцать секунд, после чего взмахнула палочкой и отправила все на пол. Мужчины обреченно вздохнули и постарались не наступить на остатки сервиза Малфоев. Панси Паркинсон и пожилая женщина, которая могла быть только ее матерью, возмущенно заверещали.       — Тут была ваза семнадцатого века! — возразила миссис Паркинсон.       — Шестнадцатого, на самом деле, — поправила ее Нарцисса Малфой, продолжая беззаботно потягивать чай.       — Устроил себе вечеринку в честь счастливого отбытия, Малфой? — Гермиона была в ярости.       Она догадывалась, почему эта группа бывших слизеринцев так спокойно ждала их, но хотела, чтобы Малфой признал, что хотел обманом переправить в Орден свою семью и друзей.       — Не прикидывайся идиоткой, Грейнджер, — съязвил он, пиная под столом осколки разбитых часов. — Они идут со мной.       На долю секунды она взмолилась, чтобы это оказалось шуткой.       — Ты что, с ума сошел? — она слышала, как ее голос стал высоким от напряжения. Блейз и Теодор снова сели, и все продолжили как ни в чем не бывало пить чай, как будто снаружи не было десятков легионеров, систематически ударяющих по защите поместья. — Еще пять человек? Мы об этом не договаривались!       — Я изменил условия.       — Ты… — ее душил гнев.       Ощущение туго сдерживаемой магической ярости заплясало у нее по спине.       Малфой презрительно поднял бровь.       — У тебя из волос искры сыплются.       — Перестань расстраивать ее, дорогой, — сказала Нарцисса со своего трона.       Гермиона спала, все это было кошмаром. Это было единственное логическое объяснение.       — Мы не можем забрать их всех на базу, кэп, — Оливер незаметно готовился к возможной драке: держал палочку наготове, заслонив собой бессознательного Симуса.       — Да, спасибо, что констатируешь очевидное, — выплюнула она.       — Оглуши Малфоя и пойдем, — предложила Луна, не сводя глаз с Нарциссы, которая продолжала пить чай.       Гермиона нацелила палочку на горло Малфоя.       — Я пришла только за тобой, — прошипела она. — Не усложняй мне задачу.       — Я так и знал, — прошипел Теодор Нотт. — Ты должен мне пятьдесят галеонов, Блейз.       — Она пока не ушла от нас, — возразил Забини.       Раздался ударный звук, похожий на треск гранита, и стены задрожали.       — Щитам конец, — пробормотал Блейз, вставая.       — Либо все, либо никто, — Малфой вдруг стал очень серьезным.       Опасность словно скатывалась с него, когда он теребил палочку. Луна зашаркала вперед, пока Гермиона не почувствовала присутствие кого-то у себя за спиной. Оливер перестал играть палочкой и выпрямился во весь рост.       — Я не подчиняюсь твоим приказам, — отрезала Гермиона.       Именно тогда стекла в окнах библиотеки разлетелись вдребезги, и все они оказались усеяны острыми сверкающими осколками.       — Что ж, полагаю, время чаепития закончилось, — фыркнула миссис Паркинсон, осторожно ставя чашку поверх осколков, усеявших антикварный кофейный столик.       Нарцисса встала и подошла к Гермионе, осторожно протягивая руки.       — Я была бы очень признательна, если бы вы позволили нам сопровождать вас, мисс Грейнджер.       Малфой нахмурился, переводя взгляд с матери на Гермиону, к которой та только что так небрежно обратилась.       Гермиона внимательно посмотрела на женщину, которую не видела уже пять лет. Она выглядела немного старше и гораздо более усталой. Нарцисса Малфой никогда не позволила бы выглядеть себе не царственно и без ледяного презрения, и этот момент не был исключением. Но несмотря на царственный вид, в ее глазах плескался страх.       — А я оплачу свой долг? — сквозь стиснутые зубы спросила Гермиона, чувствуя, как что-то вроде стыда шевельнулось у нее внутри.       — Вы мне ничем не обязаны, — ответила Нарцисса. — Я прошу как мать и как близкий друг этих людей, которые все рисковали собой в то или иное время, чтобы принести пользу Ордену.       Когда пять лет назад Гермиона улетала на метле из особняка Лестрейнджей, она никогда не думала, что снова увидит эту женщину. Не желая думать о том, что она может быть обязана Нарциссе Малфой своей жизнью, и зная, что их враги были буквально у ворот, она приняла решение.       — При вас троих нет волшебных палочек, — заметила она, обращаясь к женщинам в комнате. — На них есть следилки?       Нарцисса кивнула.       — Мы уничтожили их сегодня утром.       — Я не знаю, что здесь происходит, черт возьми, но у нас нет времени на болтовню, — прорычал Малфой. — Мы уходим или нет?       — Вы трое, немедленно уничтожьте свои палочки, — мужчины, на которых она зарычала, тут же сломали свои палочки. Их лица приобрели зеленоватый оттенок, когда Малфой собрал их.       — Нам придется идти бок о бок, — говорила со своей командой Гермиона. — Нужно замести след перед тем, как попасть в штаб.       Те из ее ударной группы, кто оставался в сознании, стояли неподвижно. Оливер готов был вот-вот сорваться, а Луна свирепо смотрела на Нарциссу. Дверь библиотеки раскрылась. Нападающие были внутри поместья.       — Шевелись! — крикнула она.       Оливер перекинул Симуса через плечо, схватил Панси Паркинсон и немедленно аппарировал. Луна обняла миссис Паркинсон и Теодора и мотнула головой в сторону Блейза. Он понял намек и крепко сжал ее руку.       — Не волнуйтесь, — сказала Луна мечтательно, но с угрозой в глазах. — Моя аппарация почти никогда не дробит кости.       Миссис Паркинсон испуганно вскрикнула, после чего они исчезли.       Стая красных и зеленых лучей заклинаний влетела в разбитые окна, и комната взорвалась бурей пергаментов и книжных страниц. Вся комната тут же загорелась. Малфой бросил сломанные палочки в огонь. Дверь отлетела от стены, разрушив прекрасный мраморный письменный стол, на котором лежал Симус.       «Какая пустая утрата прекрасной библиотеки», — подумала Гермиона, схватив Нарциссу за руку и потянувшись к Малфою. Она испарилась, как только его пальцы сомкнулись вокруг ее руки.       Гермиона была почти уверена, что ее группа избежала преследования, но она очень старательно аппарировала в шесть разных мест, прежде чем остановиться на склоне холма в Ирландии. Она и ее родители останавливались в деревне внизу, когда путешествовали летом между ее вторым и третьим курсом. Это было весьма далеко от поместья, и только козы были свидетелями изможденных ведьм и волшебника, появившихся из ниоткуда. Ее руки дрожали.       Малфой приподнял бровь, заметив ее очевидную усталость, как будто аппарировать бок о бок с двумя людьми в шести местах было так легко.       — Ты ранена, — он указал на ее ногу, где сквозь маленькую дырочку в ткани виднелась раздраженная и пузырящаяся плоть.       — Очень проницательно, — отрезала она.       Ей хотелось наложить мазь на ожог и вздремнуть. Натравить на нее пятерых потенциально опасных людей — это как раз то, что нужно, чтобы привести ее в дурное настроение. Она заметила ярко-зеленую бутылку, наполовину спрятанную в склоне холма.       — Есть ли какая-нибудь причина, по которой мы должны были терпеть эти прелестные скачки по всей чертовой Британии?       — Мы не держим при себе портключи на случай, если нас схватят, — ответила Гермиона, вытаскивая бутылку из земли. — Если им удалось бы бросить Специалис Ревелио на то место, где мы аппарировали, они, возможно, смогли бы увидеть предполагаемое место. Это трудно сделать, но такое происходило достаточно часто, поэтому нам пришлось приспосабливаться. Если мы быстро запрыгиваем в нужное место, то обычно можем запутать заклинание.       — Так вот как ты этого избегаешь? — конечно, он знал об их методах, но все равно было странно вести разговор о довольно секретных данных с кем-то, у кого на руке была выжжена темная метка.       — Должно быть, это утомительно, — заметила Нарцисса, убирая с лица спутанные светлые волосы.       Портключ представлял собой шариковую ручку, которая отказывалась выскользнуть из стеклянной бутылки, в которую Гермиона положила ее несколько часов назад. Она чувствовала, как взгляды Малфоев прожигали ей шею. Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Схватив за горлышко, она опустила бутылку на ближайший камень, разбив стекло. Их пальцы переплелись, когда они взялись за ручку.       — Портус, — прошептала она.       Гермиона так и не привыкла к тошнотворному ощущению, когда ее хватали за пупок невидимым крючком и тащили сквозь пространство. Ее зрение затуманилось и закружилось, а затем она оказалась внутри сарая с инструментами. Было темно. Она увернулась от газонокосилки, которая, как она знала по опыту, лежала на полу. Позади себя, она услышала, как Малфой выругался, наступив на агрегат. Распахнув дверь, Гермиона вошла в заросший двор, не заботясь о том, что они последуют за ней. Ведь они так и сделали.       Оливер ждал их на крыльце.       — Я начал беспокоиться, — он жевал стебель пырея.       — Иди внутрь, — выдавила она, проходя мимо него.       Гермиона заговорила в кончик своей волшебной палочки, посылая своего патронуса к Шеклболту с последними новостями о том, что произошло. Она знала, что он будет в ярости, но надеялась, что он поймет: она приняла наилучшее решение в сложившихся обстоятельствах. Он не сказал ей, почему Малфоя нужно было забрать из его дома и привести под защиту Ордена, но рисковать пятью оперативниками, чтобы привести одного человека, было необычно. Малфой был слишком важен.       Симуса поселили в комнате наверху. Когда Гермиона присоединилась к ним, она узнала, что Луна уже удостоверилась в том, что он действительно был поражен сонным заклинанием. Облегчение охватило ее. Орден не мог позволить себе потерять ни одного талантливого солдата, каким бы большим ни был его рот. Луна и Гермиона оставили Симуса приходить в себя и присоединились к Оливеру внизу, где он смотрел на неожиданные дополнения. Они собрались на кухне, терпеливо ожидая указаний.       — Вы все теперь пленники Ордена Феникса, — без предисловий начала Гермиона. — Пока вы не подвергнетесь допросу с Веритасерумом, вам не позволят покинуть убежище. Если вы пройдете допрос, к моему удовлетворению, вас доставят на нашу базу, где вы пройдете еще один допрос с легилиментом.       — А если мы не пройдем этот твой допрос? — удивилась Панси.       — Тогда я задержу вас и доставлю на базу в качестве пленников — ожидать суда.       — Да-да, — нетерпеливо отмахнулась миссис Паркинсон. — Но где мы будем спать сегодня? Уж не в этой ли лачуге?       На мгновение воцарилась тишина, в которой Гермионе удалось подавить недоверие. Выражение полного отчаяния, написанное на лице Паркинсон, последовавшее за этим молчанием, неизмеримо радовало.       — Вы будете спать наверху, — сказала ей Гермиона, — вместе со своей дочерью. Здесь всего четыре комнаты. Вам всем придется разделиться.       Миссис Паркинсон побледнела.       — Сожалеешь, что настояла на своем, Персия? — сладко осведомилась Нарцисса.       После того, как небольшие раны, полученные во время спасательной операции, были обработаны, и Оливер распределил комнаты и пайки, он попытался объяснить слизеринцам такие маггловские странности, как электричество, водопровод и телевидение.       — Боюсь, здесь нет никакой магии. Хотя я не думаю, что нам придется беспокоиться об этом, поскольку у вас нет волшебных палочек, — Оливер усмехнулся, когда Теодор Нотт ощетинился. — Мы хотим слиться с толпой, — продолжал Оливер. — Электроприборы действительно сбоят, когда рядом с ними кто-то пользуется магией. Не хочу, чтобы ходячий или говорящий тостер вышел на улицу и выдал нас.       Только Панси Паркинсон проявила интерес к маггловской технологии, но только в отношении кофеварки.       — Если я не смогу выпить кофе, то убью кого-нибудь, — сказала она, поглаживая заживающий порез на щеке. — Было бы стыдно пережить такое безупречное спасение, только чтобы оказаться закованным в цепи в подземелье.       Гермиона была абсолютно уверена, что ее завуалированно оскорбили.