Под шкурой дракона

      Февраль 2001 года. Париж       Мальчик у ног Драко бился в конвульсиях. Анри было всего семнадцать, он только недавно окончил Академию Шармбатон. Он отчаянно жаждал стать легионером, поскольку с самого раннего возраста наблюдал за действиями Волдеморта, а теперь и Беллатрисы. Он был прирожденным лидером. Ему потребовалось меньше недели, чтобы возглавить самых последних отобранных новобранцев. А еще он был излишне самоуверен. Драко поймал его во время одного из ежедневных обходов, ухмыляющегося. Мальчишку следовало наказать.       С каждым днем Круциатус получался все легче и легче. С Непростительными никогда не было просто, недостаточно взять и произнести заклинание. Волшебник всей душой должен был желать нанести вред, что становилось все менее трудным. Вначале было трудно собраться с духом, чтобы сделать это. Смотреть, как кто-то корчится и кричит от боли, было тошно. Произнося проклятие и наблюдая за его последствиями, он оставлял в своей душе небольшое пятно. Драко был уверен, что в один прекрасный день ему придется заплатить за все содеянное. Но сейчас он обнаружил в себе, что более чем способен причинить раздирающую, мучительную боль и уйти, не испытывая ни капли раскаяния.       Выпустив проклятие Круциатус, Драко заметил, как мальчик мгновенно напрягся и попытался сесть. Хорошо. Он был силен. При должном количестве смирения и страха он быстро поднимется по служебной лестнице. Анри издал глубокий стон, и его вырвало прямо к ногам Драко. Глубоко вздохнув, он приказал отвести парнишку в лазарет, а сам занялся своими сапогами из драконьей кожи.

***

      Несмотря на все усилия Грейнджер, Министр магии не был доволен тем, что услышал. Даже после того, как та сунула ему под нос переписанный дневник и воскликнула о его важности, Шеклболт оставался невозмутим. На самом деле он был раздражен тем, что послал своих людей в опасное место, чтобы забрать что-то столь совершенно бесполезное. Драко спросил себя, понял ли тот хотя бы половину из того, что она говорила? Грейнджер попыталась подвести итоги исследования в блокноте и даже включила в него некоторые нумерологические уравнения, но для человека, не обладающего академическим складом ума, это было довольно сложно. В конце концов, идея была отброшена. Грейнджер беспомощно стояла, ее короткие волосы чуть ли не искрились от ярости, а Драко спас ситуацию, упомянув о плане Беллатрисы напасть на замок в течение нескольких недель.       Это была истинная причина, по которой он просил об эвакуации. Планы нападения были составлены за несколько месяцев до того, как Драко пронюхал о них. К счастью, он и его друзья закончили свои исследования, когда пьяный Рудольфус Лестрейндж прорычал секретную информацию, а затем потерял сознание за столом. Драко попытался провести ритуал Преображения на следующий день, планируя побег, если выживет. Два дня спустя он встретился со своим связным по Ордену и потребовал, чтобы его уберегли от опасности. Через четыре дня после этого Гермиона Грейнджер аппарировала из его горящей библиотеки.       Драко ничуть не удивился, когда Кингсли сразу же отверг магию Преображения. Он был прав. Это было слишком рискованно. Это была темная магия. По-настоящему темная. У них не было времени возиться с чем-то, что преподнесла группа бесполезных чистокровных. Драко на мгновение задумался, не сказать ли ему, что плохо продуманная и непроверенная магия на самом деле была доказана самим Драко, но Грейнджер вовремя поймала его взгляд. Она едва заметно покачала головой, безмолвно приказывая ему сохранять спокойствие, а после призналась, что раскрытие его способностей могло привести его в тюремную камеру.       — Он никогда бы не позволил бывшему врагу, способному превратиться в дракона, просто так бродить по Хогвартсу, — сказала она. — В любом случае, может быть, лучше провернуть все тайно. Последнее, что нам нужно, — это чтобы Рональд Уизли дышал нам в затылок, пока мы занимаемся такой сложной магией.       Панси поэтично рассуждала об идиотизме Ордена Феникса. К шоку Драко, Грейнджер искренне согласилась, пожелала им удачи с их работой, а затем поспешила прочь, чтобы позаботиться о своих проблемах.       — Работа? — пискнула Панси.       — Зиппи позаботится о тебе! — крикнула Грейнджер, убегая по коридору.       Зиппи был маленьким и сильным домашним эльфом, который неодобрительно хмурился на них, пока раздавал задания. Панси отправили работать с Лонгботтомом в теплицах. Когда Лонгботтом появился на горизонте, чтобы проводить ее, Панси злобно фыркнула, пока Зиппи не пригрозил отправить ее на помывку посуды, после чего Панси натянуто улыбнулась и ушла с Невиллом. Нарциссу и Персию отправили в Больничное крыло под бдительным присмотром мадам Помфри. Зиппи отвел Драко, Тео и Блейза в старую кладовую и приказал там все убрать. Обычно предметы перемещались с помощью магии, но поскольку ни у кого из них не было волшебных палочек, они были вынуждены передвигать тяжелые коробки вручную. Драко никогда не жалел о том, что научился творить домашние заклинания без палочки, пока не вернулся в Хогвартс.       После обеда чистокровные стояли перед Большим залом, ожидая Лонгботтома. Тот должен был отвезти их на тренировочную арену. Драко был измотан и хотел только одного — проспать остаток дня, все его мышцы болели. По крайней мере, он успел принять ванну, прежде чем спуститься в Большой зал на ланч. Во время обеда в воздухе хорошо ощущалось недовольство, шестеро бывших слизеринцев сидели за столом одни, а большинство остальных смотрели на них и громко перешептывались. Рональд Уизли был менее вежлив, заняв место в поле видимости Драко и угрожающе поигрывая своей палочкой, не забывая издевательски смеяться вместе со своими головорезами.       Драко потянул за воротник своей хлопчатобумажной рубашки, надеясь, что прикосновение воздуха к шее немного охладит его пыл. Стояла середина августа, и было ужасно сыро. Небо затянули темные тучи, грозясь пролиться ливнем. Что ему действительно хотелось сделать, так это засучить рукава, но тогда темное пятно на его левом предплечье стало бы видно людям, которые и без того бросали на него презрительные взгляды, проходя мимо. Отметина на его руке ужасно болела. Метка начала болеть пару дней назад, но боль постепенно становилась все невыносимей.       Панси посмотрела на него, догадываясь, что происходит.       — Она так наказывает тебя перед тем, как стиснуть свои костлявые пальцы на твоей шее.       — Я знаю, — вздохнул он, почесывая рукав. — Ты можешь себе представить, сколько в своем гневе она уничтожила мебели? — мысль о том, что у Беллатрисы случился припадок, была забавной. Он слегка усмехнулся.       Панси посмотрела на него, как на сумасшедшего.       — В жестокой Беллатрисе нет ничего даже отдаленно смешного.       — Но согласись, это все равно смешно, — возразил он. — Тем более что она не может проклясть меня за то, что я смеюсь.       — Во всяком случае, это лишь несколько недель, — возразила Панси. — И когда она снова увидит тебя, то будет жаждать твоей крови.       Драко пожал плечами. Он вполне ожидал, что тетка выследит его. Потребовались годы, чтобы вернуть хотя бы часть ее доверия после того, как его семья дезертировала во время битвы за Хогвартс. Три года во Франции, где он обучал новобранцев и завоевывал расположение французского Министерства, возвысили его в ее глазах, но не возвели в ее близкий круг. Если быть честным, он был даже рад, что его никогда не включали в это священное число волшебников. Это позволило ему завершить свои исследования, не подвергаясь слишком пристальному наблюдению, и уберегло от принуждения к темным практикам, которые полностью бы развратили его.       Не то чтобы Драко был таким уж невинным. Он совершил много дурных поступков, и если быть честным с самим собой, то не очень сожалел о большинстве из них. Даже будучи шестнадцатилетним студентом Хогвартса, он прекрасно понимал, что его выбор будет иметь за собой ужасные последствия. В конце концов, он всегда делал то, что сможет сохранить ему жизнь. Последние семь лет ничем не отличались. Каждое действие, которое он предпринял после Хогвартса, было тщательно просчитано, чтобы привести его сюда. Все началось в ту ночь, когда рядом с ним присела молодая девушка и разделила с ним кусочек фрукта, тем самым предлагая ему прощение, а закончится все смертью Беллатрисы у его ног.       Лонгботтом показал им арену, очень похожую на поле для квиддича, с высокими трибунами, выходящими на продолговатую площадку с толстым слоем песка на земле. Все они гуськом поднимались на трибуны, пока не нашли места, с которых открывался вид на всю арену. На земле возле трибун стояли Грейнджер и Лавгуд, свободно держа палочки в руках. Они тихо смеялись над чем-то, а Грейнджер возбужденно жестикулировала.       — Все хорошо, Миона? — окликнул их сверху Невилл. — Луна?       Они обе посмотрели вверх, прикрыв глаза ладонями от палящего солнца.       — Привел нам зрителей? — раздраженно крикнула Грейнджер. Лавгуд махнула рукой, совершенно не смущаясь.       — Что мы здесь делаем? — спросил Драко.       — Гермиона хочет, чтобы вы все подготовились к финальной битве, — ответил Невилл. — Это тренировочные площадки. Вон там полоса препятствий, — он указал куда-то за спину. — Но именно здесь мы практикуемся в дуэлях и рукопашном бое. Я подумал, что будет лучше, если ты посмотришь, как все это работает, прежде чем мы бросим тебя туда.       — С чего ты взял, что нас нужно обучать? — холодный голос Нарциссы заставил Лонгботтома удивленно моргнуть.       — Ну что ж, думаю, скоро мы это выясним, — добродушно ответил он.       Лавгуд провела палочкой по ладони и направила ее на большой обелиск в центре круга. Камень озарился ослепительным белым светом, а затем исчез. Через пару секунд из песка начал расти лист, в считанные секунды все тренировочное поле покрылось зеленью, и уже через пару мгновений две женщины стояли на поляне.       — Вау, — восхищенно сказал Блейз.       — Кто это создал? — спросила Нарцисса.       — В основном Миона и Джордж.       — Джордж Уизли? — Драко был поражен. Неужели Уизли был хорош для чего-то другого, кроме шутливых палочек и рвотных батончиков?       — Да.       В этот момент из темноты посыпались проклятия. Драко двинулся вперед, потянувшись за палочкой, но тут же вспомнил, что та превратилась в пепел, оставленный в поместье Малфоев. Лонгботтом быстро схватил его за руку.       — Они могут постоять за себя, — сказал он, когда две женщины стали спина к спине, твердо намереваясь дать отпор темной магии. Четверо легионеров вышли из-за деревьев, злобно бросая камни. — Это всего лишь иллюзия, приятель, — тихо сказал Лонгботтом. Драко выдернул свою руку, смущенный тем, что он, казалось, был единственным, кто заволновался. Что бы там ни говорил Лонгботтом, эти легионеры выглядели как настоящие и, похоже, хотели убить Грейнджер и Лавгуд. Казалось, он никак не мог унять стук в груди. Черт, он хотел вновь ощутить тепло своей палочки.       Лавгуд двигалась вперед, поддерживая свой защитный барьер, в то время как Грейнджер сыпала проклятиями сзади. Они не разговаривали между собой, но двигались синхронно, как будто были связаны незримой нитью друг с другом. Один из легионеров попал под проклятие Грейнджер, его туловище раскололось посередине, забрызгав пространство вокруг кровью. Его тело растворилось, соприкоснувшись с землей. Персия ахнула и отвела взгляд. Панси побледнела.       — Отлично сработанное Диффиндо, — восхищенно отметил Тео.       Второй легионер упал, когда взрывное проклятие разбило его подопечного и отбросило назад, раздробив грудную клетку. Он тоже исчез. Остались только двое, медленно пятясь назад, когда Грейнджер и Лавгуд двинулись вперед. Внезапно Лавгуд выронила палочку, и обе женщины бросились вперед с обнаженными ножами. Белокурая ведьма накинулась на одного из вражеских колдунов, вонзив свой клинок ему под ребра. Они оба свалились на землю. Грейнджер была немного медленнее, поэтому вскоре ее поразило проклятие. В последний момент она накинула защиту, но вскоре ее отбросили назад. Ожидая, что она упадет на землю, Драко был поражен, когда она перекрутилась в воздухе и приземлилась на четвереньки, проскользив назад на несколько футов, после чего остановилась. Она снова бросилась вперед, подняв руку над плечом. Он даже не заметил, как она метнула нож, пока тот не вонзился в горло врага. На трибунах воцарилась тишина, когда последний легионер растворился в песке, а лес исчез, оставив двух женщин стоять на песчаном покрытии тренировочного поля.       — Вот черт! — воскликнула Панси, на что мать похлопала ее по плечу.       Лавгуд собрала их клинки и что-то крикнула напарнице через плечо. Грейнджер запрокинула голову и рассмеялась, отряхивая брюки. «Клянусь богами, она могущественна. И опасна». Драко проигнорировал странное ощущение, охватившее его при звуке ее смеха. Он молча последовал за своими людьми с трибун.       У подножия лестницы стоял стол, на котором были аккуратно разложены в ряд восемь волшебных палочек. Там их уже ждали Грейнджер и Лавгуд.       — Это все, что я смогла найти за столь короткое время, — извинилась Грейнджер, добавляя свою запасную палочку к остальным. — Надеюсь, вы все сможете найти ту, которая будет более-менее работать с вами.       — Ты нас вооружаешь? — воскликнула Персия.       — А как еще вы собираетесь сражаться? — вздохнула Грейнджер. — Кроме того, мы не можем использовать сложную и тонкую магию трансфигурации, которая вполне может убить нас, держать все в секрете, если все будем пользоваться лишь моей палочкой.       — А Шеклболт знает об этом? — небрежно спросил Драко, пытаясь скрыть свое удивление.       — Нет.       Грейнджер изучала палочки, избегая его взгляда. Кипящий гнев по поводу выбора ее лидера все еще бушевал внутри, прямо под ее кожей. Его удивляло то, что она могла быть так расстроена из-за чего-то, что ее совсем не затрагивало. Ведь она могла бросить их на произвол судьбы и завершить зелье с ритуалом самостоятельно. У нее хватало знаний и способностей. Вместо этого она боролась за них. «Интересно, — подумал он, — сколько у нее будет неприятностей, когда об этом узнает Шеклболт?»       — Я не знаю, что в сердцевине, — продолжила она. — Но мы обнаружили, что палочка мертвого волшебника менее требовательна к своему новому владельцу. Так что обязательно найдется хотя бы одна, которая будет работать на каждого из вас.       Восемь палочек, вырванных из пальцев мертвых солдат. Этого было достаточно, чтобы Драко презрительно скривил нос. По какой-то причине мысль о том, что кто-то мог воспользоваться волшебной палочкой человека, которого он убил, вызывала тревогу. В конце концов, ни одна из палочек не была совершенна, но каждый нашел ту, которая больше всего подходила ему. Грейнджер слегка улыбнулась, когда он неохотно взялся за ее запасную палочку. В ответ он лишь нахмурился.       Тем временем Лонгботтом расставил на некотором расстоянии несколько манекенов. Он установил своей палочкой последнего на песок и вскоре побежал обратно к ним.       — Время практики, — с улыбкой сказал он.       Первые попытки использования новых палочек были не слишком впечатляющими. Панси, в частности, испытывала некоторые трудности с выполнением любой магии, более сложной, чем слабый Люмос. После нескольких попыток уничтожить ближайшего к ней манекена она завизжала и швырнула использованную палочку на землю.       — Не веди себя как ребенок, — упрекнула ее Персия, небрежно поджигая манекен.       — Да заткнись ты, мама, — рявкнула Панси, наклоняясь, чтобы соскоблить песок с куска дерева. Драко боролся с желанием рассмеяться, когда Грейнджер приблизилась к разъяренной женщине.       — Попробуй Диффиндо, — посоветовала она.       Панси закатила глаза, но подчинилась. Простое заклинание выстрелило из кончика ее палочки и оставило небольшую царапину в ткани манекена, которая быстро заросла обратно.       — Молодец! — Драко подумал, что Грейнджер, возможно, слишком сильно ее возвышает. Панси, очевидно, согласилась.       — Фантастика, — невозмутимо ответила она. — Я могу убить их всех хреновым Диффиндо.       Грейнджер встала позади нее и подняла палочку перед ними обоими, имитируя движения заклинания.       — Это Диффиндо, — сказала она. — Когда ты добавляешь толчок в конце второго завитка, оно становится смертельным.       Она продемонстрировала это, послав взрыв магии, который расколол манекен пополам, совсем как того фальшивого легионера на тренировочном ринге. Лицо Панси просияло.       — Теперь я поняла!       Оставив Панси наедине с ее дьявольской игрой, Грейнджер подошла ближе к Драко, изучая его технику. Он старался не замечать, что она стоит рядом с ним. Он был более чем способен владеть палочкой в бою, но незнакомое древко в его руке доставляло ему неприятности. Проклятия, которые он метал в свою цель, были большими и менее мощными, чем ему того хотелось бы. Вместо того чтобы прокомментировать отсутствие у него опыта, она удовлетворенно кивнула, села у его ног и начала точить свой нож.       — Почему ножи? — спросил он, отвлекшись от своего манекена.       Грейнджер полностью сосредоточила свою кудрявую голову на клинке.       — От магической защиты обычно отлетают заклинания, а не физические объекты, в основном потому, что волшебники не ожидают физических атак. Иногда лучше атаковать клинком, чем проклятием, особенно если их защита слишком хороша, — пожала плечами она. — В итоге противник все равно будет мертв.       Драко было трудно принять эту Гермиону Грейнджер, в памяти еще теплились воспоминания о той, старой. В течение нескольких дней после его спасения в ней появился стержень, она стала сильной, уверенной, но не холодной. Что-то подсказывало ему, что ее отношение к убийству было совсем не таким, как она говорила. И бросать проклятие на кого-то через поле боя было совсем не тем, нежели смотреть, как он истекает кровью с расстояния в несколько футов. Неужели она когда-нибудь вонзала клинок в чье-то сердце и смотрела, как жизнь покидала глаза жертвы? Эта мысль отрезвляла.       Прошло около получаса, прежде чем Лонгботтом заговорил.       — С манекенами мало что можно сделать, — сказал он Грейнджер. — Может, отвезти их на полосу препятствий?       Грейнджер встала, удобно откинувшись назад и наблюдая за тренировкой чистокровных.       — Нет, на самом деле мы сегодня не тренируемся, я просто хотела, чтобы они установили связь со своими палочками.       — Значит ли это, что мы прямо сейчас должны вернуться внутрь? — спросила Панси, у которой на губе блестела капелька пота.       — Отличный вопрос, — согласилась Персия. — Слишком жарко, чтобы находиться здесь.       — Мы перенесемся в другое место, — объяснила Грейнджер, убирая палочку в ножны. Она посмотрела на Драко. — Я хочу увидеть дракона.       Другим местом оказалась голая вершина холма, окруженная горами. Драко не был уверен, где они находятся, но знал, что уже не в Англии. Он отошел от группы, внезапно занервничав. Что, если в первый раз это была случайность? Что, если он не сможет воспроизвести магию должным образом? Первый ритуал был долгим и сложным. Согласно теории Блейза, последующие трансформации требовали только простого заклинания.       — Трабедраки Формус.       Это было больно. Не как Круциатус или Диффиндо. Кости ломались, мышцы и сухожилия рвались на мелкие кусочки, мгновенно срастаясь между собой, перестраиваясь под новое существо. Это была глубокая боль, которая проникала в его плоть и кости, не отпускала, пока он не стал размером с небольшой дом. Первым ощущением в его новой форме была сила. Он с наслаждением расправил крылья, чувствуя приятное покалывание в стольких новых мускулах. Он был все еще неловок, словно надел на себя слишком большие ботинки, поэтому вместо внезапного желания прыгнуть в небо он устроился на земле, лишь пару раз взмахнув огромными крыльями. Последнее, что ему было нужно, — это упасть ничком перед публикой.       Это было очень странное превращение. До этого он пытался сделать это только один раз, но его тело почти сразу же узнало эту форму. Форма дракона была странно приятной, но громоздкой. Возросшая активность его чувств вызывала головокружение. Он мог видеть, слышать и обонять так, как никогда раньше. Его крылья улавливали крошечные колебания в воздухе, которые его человеческий мозг не совсем понимал. Чешуя двигалась иначе, чем кожа. Он чувствовал, как они терлись друг о друга, пока он двигался. Его рот был полон острых зубов, готовых вонзиться в любое живое существо. В лесу водились олени. Он чувствовал их запах. Он хотел догнать их и полакомиться их плотью.       Самым удивительным в его новом облике было ощутимое присутствие дракона. Впервые осознав, с кем он делит это новое тело, он был поражен. Он все еще оставался Драко, все еще был человеком в теле огромной рептилии, но часть его души полностью покорилась животному. Не было никаких записей о таком двойственном познании ни в анимагической области, ни в трансфигурации. Самый приближенный ответ, который он смог найти, был у оборотней, которые иногда сообщали о наличии альтернативного, более приземленного сознания.       Дракон зашевелился в его сознании. Он расшифровывал странные сигналы, исходящие от его новых чувств, давал ему инстинктивное знание, необходимое, чтобы передвигаться на четырех лапах и махать крыльями, но он также деликатно царапал задворки разума Драко своими варварскими желаниями. Есть. Сражаться. Трахать.       Дракон учуял ее запах. Гермиона. Хлопок, пергамент, чернила, клубника с завтрака, сандаловое дерево и апельсины от ее волос, и невероятное тепло, исходящее от самой ее кожи. Это был запах, который он смутно уловил еще в ее комнате, когда был человеком, теперь же он усилился в десять раз, плывя к нему на ветру. Он повернулся к ней и увидел, что она подошла ближе. Дракон был доволен. Ее большие карие глаза смотрели на него с откровенным восхищением. Он чувствовал неописуемую потребность показать ей свое великолепие. Поднявшись на дыбы и широко расправив крылья, он испустил громкий вопль одобрения ее близости, самому ее существованию. Дракону хотелось поднять ее, улететь и найти хорошую пещеру, в которой можно было бы осыпать ее золотом и драгоценностями.       Черт возьми! Снова опустившись на четвереньки, Драко заметил Панси позади Грейнджер, которая смотрела на него с понимающей улыбкой. Если бы он был человеком, то, вероятно, загорелся бы от унижения при виде этого зрелища. Как бы то ни было, Драко чувствовал себя немного глупо, но дракон упрекнул его за эту бесполезную человеческую эмоцию. Не было ничего постыдного в том, чтобы выставлять напоказ свои достоинства перед своей парой. Секс… Черт! Ее запах сводил его с ума! Он резко выдохнул, чтобы прочистить нос, и решил, что они увидели достаточно. Ему нужно было убраться к чертовой матери подальше от дракона и его звериных инстинктов. Он потряс головой и попытался избавиться от запаха, который проникал в его ноздри.       Подавив панику, которая давила на его человеческий разум, он закончил трансформацию. Это было все равно что сбросить тяжелую ношу после ее долгого ношения. Он чувствовал легкость, его мышцы почти устало ныли. Он также в себе ощущал недостаток обостренных чувств. Его мир был покрыт ароматом хлопка. Но он больше не чувствовал ее запаха, не хотел завалить ее на землю и трахать без остановки. Нацепив свою обычную высокомерную ухмылку, надеясь, что она не выглядит слишком натянутой, он подождал честно заработанных аплодисментов.       Он был прекрасен. Страшный и огромный, но абсолютно великолепный. Его тело было очень похоже на валлийского зеленого, но в то же время не походило ни на одного дракона, который когда-либо существовал в волшебном мире. Он был белым, его чешуя сверкала на солнце, как опал. Длинный пучок перламутровых шипов тянулся от глаз к хвосту. Когда он расправил крылья, Гермиона заметила светло-розовые пятна у основания крыльев, где они соприкасались со спиной. Его когти были черными, как острые шипы на кончиках крыльев и два длинных зуба, торчащих из его рта.       Бессознательно она шагнула вперед. Когда он повернул голову, чтобы посмотреть на нее, она увидела, что его глаза были все того же бледно-серого оттенка, что и у его человеческой формы. Припав на лапы, дракон самодовольно захлопал крыльями, издав громкий рык. Невилл предостерегающе закричал, но она почему-то знала, что он выпендривается, полностью осознавая свою красоту. Невольная усмешка тронула ее губы, когда он с ворчанием опустился на землю. Гермиона покачала головой в ответ на его выходки, которые полностью соответствовали его человеческой личности. Перед ней стоял дракон, но, очевидно, это все еще был Малфой.       Осознание внезапно накрыло ее с головой. Это знаменовало конец войны. Беллатриса придет за ними, и когда она явится со своей армией, они будут готовы дать отпор. Никогда прежде Гермиона не позволяла себе планировать победу. Шансы против них были слишком велики. Она приготовилась к смерти, зная, что даже когда они будут сражаться до последнего вздоха, Орден падет перед лицом Черного Дракона и ее Легиона крови. Теперь у них появился шанс победить. Вместо паники она вдруг почувствовала силу.       Малфой покачал головой дракона и издал звук, похожий на чих. Внезапно на том месте, где только что стоял зверь, появился человек.       — Ну и что? — он ухмыльнулся, ожидая восторженных поздравлений.       Невилл вскрикнул и бросился обнимать блондина, но в последний момент отстранился и от души хлопнул его по плечу. Луна наблюдала за ними с окраины, настороженная, но явно заинтригованная. Чистокровные выглядели самодовольно. Гермиона пыталась успокоить бешеный стук своего сердца из-за того, что она только что увидела.       — Нам нужно как можно скорее приступить к зелью, — говорила Персия. — На варку уйдет две недели, а у нас мало времени.       — Медитации займут несколько дней после того, как зелье будет выпито, — добавила Нарцисса.       — Ритуал можно подготовить за это время, — Тео возился со своей новой палочкой, ему не терпелось начать.       — Нам нужно решить, кто, кроме Гермионы, попытается это сделать, — вмешался Блейз. — Я проведу кое-какие расчеты, чтобы выяснить, кто из них, скорее всего, выживет, — он слепо улыбнулся Гермионе, которая глупо заморгала. — Очевидно, ты более чем способна.       — Итак, мы идем в лабораторию Слизнорта и… и что потом? — почесал затылок Невилл. — Мы не можем сказать ему правду.       — В этом нет необходимости, — торжествующе заявила Гермиона. — У меня есть лаборатория, которую мы можем использовать.