Под шкурой дракона

      Февраль 2001 года. Убежище. Уилтшир       Волосы Луны отросли почти до талии. Постепенно становилось тяжело справляться с такой гривой. Луна подумывала о том, чтобы все это отрезать, но в глубине ее сознания таилось смутное воспоминание о том, как мать, тихонько напевая, расчесывала ей волосы. Как бы глупо это ни выглядело, Луна боялась, что если она подстрижется, то потеряет одно из тех немногих воспоминаний о матери, не наполненных утратой и печалью. И поэтому Луна старалась сохранять безмятежное выражение лица, пока Анджелина Джонсон сплетала ее волосы в крошечные косы, плотно связывая их вокруг головы. Луне казалось, что такими темпами она останется без скальпа.       — Это выглядит потрясающе, Луна! — воскликнула Гермиона.       — Ты следующая, — предупредила Анжелина. — У тебя волосы почти такие же, как у меня, Гермиона. Мы должны были сделать это еще несколько месяцев назад.       Гермиона побледнела, заметив, как Луна с трудом сдерживает гримасу боли, когда ее голова дернулась в сторону.       — Ничего страшного. Мне вполне достаточно обычной французской косы.       Анжелина рассмеялась.       — Ну ты и трусиха, — поддразнила она. — Красота требует жертв, дорогие мои.       Дерг.

***

      Лаборатория зельеварения была не столько лабораторией, сколько пыльной комнатой, в которой стояли стол и котел. На следующее утро перед завтраком после шоу Драко по смене формы все семеро сгрудились в крошечном пространстве. Очевидно, среди множества других дел, которыми Грейнджер занималась в течение последних двух дней, одно из них оказалось расчисткой комнаты в их гостиной на нижнем уровне замка. Панси чихнула от запаха гниющей бумаги. Половина маленькой комнаты была завалена до самых стропил старыми книгами по зельеварению, закрывая собой часть единственного окна с видом на озеро. В недавно освобожденной половине комнаты стояли несколько мягких стульев, длинный стол и древний железный котел.       — Ты выловила это из озера? — усмехнулся Драко, проведя пальцем по краю котла, а затем вытирая палец о штаны.       — Такие летучие ингредиенты не могут вариться в такой древности, — Персия поджала губы и презрительно оглядела комнату. — Мне нужен котел из чистого золота.       Нарцисса фыркнула.       — Не говори глупостей, Персия.       Грейнджер нахмурилась, одновременно с этим прищурившись.       — Я не видела никаких ингредиентов, которые нужно было бы варить в золотом котле, — она вытащила свой переписанный дневник и начала лихорадочно листать страницы. — Я пропустила потенциально опасное взаимодействие ингредиентов, для которых необходим настолько особенный котел?       Панси выдернула его из ее рук и закатила глаза.       — Успокойся, ты ничего не пропустила. Моя мать ведет себя как сноб.       — Железо разрушает магическую составляющую волокон Гассивига, — защищала себя сама Персия.       Грейнджер в панике потянулась за блокнотом, но Панси держала ее на расстоянии вытянутой руки.       — Мама, — пожаловалась она. — Перестань ее мучить. У нее навязчивое желание всегда быть правой. Ты всегда говорила, что мы должны быть добры к инвалидам.       Грейнджер нахмурилась.       — Я просто хочу, чтобы все было в порядке, — проворчала она. — И точно.       Персия страдальчески вздохнула.       — В медном котле все будет вариться дольше, но он вполне подойдет.       По глазам Грейнджер все еще было заметно раздражение.       — Медный котел? — повторила она. Было очевидно, что помятое и слегка покрытое коркой железное чудовище было единственным доступным сосудом для варки.       — Неужели у Ордена нет даже самых элементарных припасов? — усмехнулся Драко.       — У Ордена их предостаточно, — отрезала она. — Но поскольку это маленькое предприятие строго запрещено лидером упомянутой организации, я не могу вломиться в лабораторию Слизнорта и взять то, что нам нужно, не заковав себя в цепи.       — Смешно, — пробормотал Драко себе под нос.       — Успокойся, Дрейк, — вмешался Тео.       — Жаль, что мы не можем воспользоваться этим… — Персия указала на котел и проглотила насмешку. — Чудесным устройством, но, к сожалению, оно никуда не годится. Зелье будет вариться двадцать семь дней, если мы используем эту ужасную железную штуку, не говоря уже о его плохом качестве. Если вы хотите, чтобы оно было безопасным для вашего здоровья и последующего ритуала, котел должен быть латунным, медным или золотым.       Плечи Грейнджер поникли.       — В таком случае, мне просто нужно его раздобыть.       — И как ты собираешься это сделать? — Драко небрежно прислонился к стене возле двери, но пригвоздил Грейнджер ледяным взглядом.       Грейнджер нахмурилась, глядя на него.       — Я уверена, что где-то припрятана пара медных котлов, — рассеянно сказала она, отворачиваясь, чтобы взять стопку пергаментов.       Панси наклонилась к Драко и схватила его за рукав.       — В чем твоя проблема? — тихо зашипела она на него. Он стряхнул ее руку и ответил своим фирменным холодным взглядом.       Тем временем Грейнджер снова повернулась к ним.       — Я назвала зелье…       — Клыковое зелье, — перебил его Тео.       — Прошу прощения?       Тео толкнул локтем Блейза, и тот закатил глаза.       — Мы называем его клыковое зелье. Как оборотное, но при применении у тебя вырастают клыки.       — Очень умно, — тихо ответила Гермиона и продолжила: — Я полностью переписала клыковое зелье для большей ясности. Каждый получает копию, — она протянула стопку Блейзу, который снял один экземпляр сверху и передал ее Тео. Они оба выглядели невероятно удивленными. Когда Панси получила свою копию, она увидела, что неприметного цвета пергамент был карманного размера, зачарованный от промокания. — Как я уже говорила, мы не можем просто запросить необходимые ингредиенты. Это секретно и незаконно. Я хочу пройтись по плану, чтобы получить все ингредиенты и начать как можно скорее. Я составила список тех, кто будет искать определенный ингредиент, так что мы можем разделиться и сделать это быстрее, и, надеюсь, останемся незамеченными.       Аккуратно написанные ингредиенты были разделены на две категории:       ПОЗАИМСТВОВАТЬ У СЛИЗНОРТА       Сушеные златоглазки       Пиявки       Растертый рог двурога       Спорыш       Водоросли       Измельченная шкура бумсланга       СОБРАТЬ       Пятнистые голубые грибы — Тео и Блейз       Пыльца цветка-факела — Невилл, Панси и Луна       Волокна Гассивига — Нарцисса и Персия       Драконья кровь — Драко и Гермиона       Панси увидела, что ей поручили собирать пыльцу цветка-факела вместе с Лонгботтомом. На территории Хогвартса рос факел? Дрожь возбуждения пробежала по ее телу, лишь частично заглушенная осознанием того, что ей придется провести больше времени с Невиллом-чудотворцем, чтобы найти его. Но хотя она громко протестовала, ей очень нравилось проводить время в теплицах. Скрывать свою любовь к гербологии во время учебы в Хогвартсе было легко, но отказ от курса на шестом и седьмом курсах было трудно перенести. Теперь она обнаружила, что может копаться руками в грязи и играть с волшебными растениями сколько душе угодно, и все, что ей нужно было сделать, — это пожаловаться на это, чтобы скрыть свой интерес.       — Мы можем получить ингредиенты, обычно используемые в оборотном зелье, из лаборатории Слизнорта, если сделаем это тайно, — говорила Грейнджер.       — Значит, когда ты говоришь «получить», ты имеешь в виду украсть? — Панси хотела, чтобы Грейнджер призналась в этом. Ей было слишком весело узнавать новую сторону этой душной зубрилы.       — Да, — та слегка покраснела.       — А это не опасно? — спросила Нарцисса. — Даже если ты сможешь проникнуть в его лабораторию и украсть то, что нам нужно, наверняка кто-нибудь заметит кражу?       — Мы варим оборотное в больших количествах, поэтому ингредиентов должно быть достаточно, чтобы наша маленькая порция какое-то время оставалась незамеченной. К тому времени, как они поймут, чего не хватает, мы будем дышать огнем. Тогда у них уже не получится нас остановить.       — Как это похоже на Слизерин, — улыбнулся ей Тео.       Грейнджер нетерпеливо фыркнула и продолжила:       — Другие ингредиенты достать немного сложнее.       

* * *

      На следующее утро Нарцисса и Персия тайком пробрались в Больничное крыло, чтобы вынести назначенный им ингредиент. Волокна Гассивига были собраны из папоротника Гассивига, растения, встречающегося только в редких и отдаленных местах обитания венгерских хвосторог. Драконы использовали огромные листья в качестве основы для постройки гнезд, так как растение было, естественно, огнеупорным. Холод Карпат и тепло тел драконов — естественная среда обитания папоротников. Волшебники использовали растение для изготовления повязок, которые помогали снимать проклятый жар от ожогов драконьего огня. Волокна были невероятно дорогими, их было очень тяжело достать. По словам Гермионы Грейнджер, Орден хранил небольшой запас бинтов, сделанных из волокон Гассивига, на случай, если кто-то получит ожог от анимагической формы Беллатрисы.       Персия делала вид, что пересчитывает банки с охлаждающей пастой, в то время как Нарцисса тайком засовывала в блузку два рулона бинтов. Она вспомнила свой четвертый год в Хогвартсе, когда казалось, что все девушки, кроме Нарциссы Блэк, расцвели за летние каникулы. Староста Слизерина по имени Люциус Малфой патрулировал коридоры, и Нарцисса получила указание от своего отца привлечь внимание чистокровного. Набить свой жалкий крошечный лифчик свернутыми носками казалось единственным решением. Если бы только она осознавала тогда всю полноту своего выбора в своем нежном пятнадцатилетнем возрасте.       — О, я так рада вас видеть!       При звуке пронзительного заявления Поппи Помфри Нарцисса шарахнулась за плечо Персии, поспешно засовывая конец бинта в вырез своей мантии. Это выглядело смешно, и она тихо фыркнула. Ее умотали эти увертки, и она подавила в себе навязчивое желание пригладить волосы. Нарцисса услышала стук приближающихся шагов и, оторвав взгляд от декольте, увидела, что аккуратно сложенные ряды бинтов рассыпались в беспорядочную кучу. На краткий миг встретившись взглядом с Персией, Нарцисса двинулась вперед, чтобы закрыть от взгляда Помфри явно украденный хлам. Обе женщины повернулись к целительнице с широкими улыбками.       — Похоже, ты удивлена, Поппи, — невинно промурлыкала Персия. — Разве мы не должны были помочь тебе сегодня?       — Кто знает? — проворчала Помфри. — Со всеми приготовлениями к предстоящей битве я бегала вокруг, как гиппогриф с отрубленной головой. Но я всегда рада заполучить лишние руки, особенно такие компетентные, как ваши.       — Ты слишком добра, — жеманно ответила Нарцисса.       — Здесь все в порядке? — острые глаза целительницы на мгновение заглянули в кладовку.       Нарцисса молча вознесла извинения за комочки чересчур драгоценной ткани, прижатые к ее груди, сохраняя при этом совершенно бесхитростное выражение лица.       — Пока все хорошо, — холодно ответила она.       — Отлично, — Помфри повернулась на каблуках. — Как только вы закончите с описью в этом шкафу, пожалуйста, переходите к постельному белью, — она зашагала прочь, бормоча что-то себе под нос, ее седые волосы беспорядочно торчали из-под чепца.       — Это же полный абсурд! — пожаловалась Нарцисса, быстро поправляя бинты. — Крадемся, как будто мы дети, которых поймали за кражей печенья!       — Я думаю, это очень интересно, — Персия улыбалась, ее лицо раскраснелось от удовольствия.       — Ты ни слова никому об этом не скажешь, — потребовала Нарцисса. — Я не хочу, чтобы мое достоинство было запятнано.       Обе женщины приступили к назначенной им работе по инвентаризации различных мазей и зелий в шкафу.       — Ты собираешься рассказать Драко о Грейнджер? — через мгновение спросила Персия.       Нарцисса вздохнула.       — А что бы я сказала? Он знает, что происходит с пленниками в особняке.       Если и существовал разговор, которого Нарцисса избегала бы до последнего вздоха, то именно этот. С той ночи в Большом зале после битвы за Хогвартс Драко испытывал странную одержимость действиями Гермионы Грейнджер. Поездка во Францию в качестве вербовщика для Легиона заняла его на некоторое время, но события, которые произошли, пока его не было, глубоко беспокоили его. Всего несколько дней назад он не подозревал о причастности матери, и Нарцисса намеревалась держать его подальше от этой информации. Нарциссу затошнило, когда она представила себе выражение его лица, если он узнает хотя бы малую толику того, что пережила Грейнджер от рук его тети и дяди.       — Он расстроен из-за тебя, — заявила Персия.       — Расстроен, — невесело усмехнулась Нарцисса. — Какое преуменьшение. Он не смотрел на меня с тех пор, как мы покинули Малфой-мэнор.       — Может быть, тебе будет легче, если ты расскажешь ему подробности. У тебя нет причин стыдиться.       Нарцисса усмехнулась.       — Мои действия в доме моей сестры, возможно, и были благородными, но мой выбор до этого момента был более чем постыдным. Драко имеет полное право сердиться на меня за то, что я держу его в неведении, и я не буду использовать свой единственный акт покаяния, чтобы облегчить свое неудобство.       — Ты очень рисковала ради этой девушки, — в голосе Персии прозвучал откровенный вопрос.       — У этой девушки были все основания ненавидеть мою семью. Несколько ее слов могли бы погубить нас, и это было бы оправданно. Вместо этого она была готова пожертвовать хорошим мнением своих друзей, чтобы помочь нам. Ты же знаешь, что эта мелочь значила для нас. Для Драко. Если бы все обернулось по-другому, ее невесомый намек на дружбу мог бы решить нашу судьбу: свобода или Азкабан. Все, что я сделала для нее, было только для того, чтобы уравновесить чашу весов.       Персия пожала плечами в знак согласия. Если и было что-то, что могла понять чистокровная жена Пожирателя Смерти, так это уплата долгов.       — Я все еще думаю, что ты должна ему сказать. Но я также твердо верю в необходимость лгать нашим детям, когда это необходимо, для их собственной защиты.       — Когда-нибудь придет время расплаты, и все мои тайны вернутся, чтобы преследовать меня, — тихо сказала Нарцисса. — А до тех пор позволь мне еще какое-то время держать моего сына в неведении.       

* * *

      Пятнистые голубые грибы было до смешного легко достать. После первоначального ужаса, охватившего ряды кухонных эльфов при виде двух волшебников, вошедших в их святыню, они были более чем счастливы помочь. Тео объяснил свою потребность крошечному и сморщенному эльфу по имени Пейсли.       — Я завариваю гриб в чае, чтобы заснуть.       Ложь была совершенной, потому что гриб мог законно использоваться в качестве снотворного, но он не был популярен, поскольку он также имел способность вызывать интенсивные и пророческие сны у людей. Поначалу Пейсли отнесся к этому подозрительно и не хотел расставаться со своим тайным запасом изменяющих сознание грибов, которые он нарезал в рагу, когда хотел немного отдохнуть, но заметно смягчился, когда Блейз достал большой моток крашеной овечьей шерсти.       — У них не хватает денег, чтобы вязать свои халаты, — объяснила Гермиона, протягивая его Блейзу. — Пейсли особенно нравится этот оттенок розового. Он должен отдать тебе достаточно грибов для завершения зелья.       И действительно, маленький домовой эльф выхватил моток шерсти из пальцев высокого человека и зашаркал к гнезду из старых простыней.       — Не многие волшебники знают о великой целебной силе гриба, нет, не знают, — похвалил их Пейсли, копаясь в своей небольшой коллекции вещей. — Предпочитают зелье сна без сновидений. Если грибы работают на эльфов, то они работают и на волшебников.       Тео спрятал маленький пучок грибов за пазуху и поклонился замковому эльфу.       — Большое спасибо, Пейсли. Сегодня я буду спать спокойно.       Пейсли широко улыбнулся им обоим и зашаркал прочь, баюкая свой новый моток шерсти, как ребенка.       — Ты так хорошо врешь, — рассмеялся Блейз, когда они вышли из кухни.       — Тебя это заводит, да? —ухмыльнулся ему Тео.       Блейз задумчиво поднял бровь.       — Так и есть, — промурлыкал он, посылая Тео улыбку, которая, как он знал, достигала нужного места назначения — его штанов.       Блейз быстро огляделся, его янтарные глаза пристально изучали пустую кладовку, а затем толкнул Тео в открытую дверь, прижавшись к нему губами. Ощущение губ Блейза на его губах было до боли знакомым и достаточно сильным, чтобы у него закружилась голова. Даже по прошествии восьми лет Тео все еще поражался тому, что красивый, умный, невозмутимый Блейз Забини принадлежит ему. Прилежный и тихий, отошедший на задний план из-за страха перед его буйным нравом, Тео всегда благоговел перед Блейзом. Когда одиннадцатилетний Блейз ворвался в купе Хогвартс-экспресса, где находились Драко, Тео и Панси, он сделал это так, словно был полностью уверен в том, что его там ждут. Он сидел рядом с Тео, с его кожей цвета кофе и длинными изящными руками. Он похвалил кольцо с печаткой Тео с безупречной белозубой улыбкой и заработал себе поклонника на всю жизнь.       Потребовались годы болезненной дружбы, пока Тео наблюдал, как Блейз пробивается через многочисленные случайные связи как с мужчинами, так и с женщинами, прежде чем тот понял, что его простой, довольно застенчивый лучший друг был тем, чего он хотел больше всего. Тео вспомнил тот день, когда Блейз загнал его в угол в темном коридоре и прижался к нему, почти так же, как сейчас, шепча слова любви и желания. Это было откровение разбивающихся чувств и взрывающихся ощущений. С того дня Тео принадлежал Блейзу душой и сердцем.       То, что они служили маньячке и ее безумному отряду чародеев, давило на них обоих. Они часто бывали порознь, но когда они воссоединялись, им напоминали, почему они остались верны друг другу, почему они так рисковали, чтобы положить конец правлению Черного Дракона. Тео видел будущее, в котором их грехи будут стерты парой ярких — карих, зеленых или голубых глаз, не важно — на улыбающемся лице ребенка, который называл их своей семьей. Он будет лучшим отцом, каким только может быть, и никогда не позволит своему ребенку испытать ни минуты ужаса, той отвратительной, сжимающей внутренности боли. Маленькая ведьма или волшебник станет Ноттом, и Тео проведет остаток своей жизни, делая свое имя достойным того, чтобы его носил их ребенок.       — Я люблю тебя, — выдохнул Блейз, когда их рты разомкнулись. Эти слова, как и поцелуй, все еще вызывали трепет в сердце Тео.       — Я тоже тебя люблю, — ответил Тео, прижимая их лбы друг к другу.       

* * *

      Цветок факела был редким растением, и, как оказалось, обитал не на территории Хогвартса. Единственным местом, где его можно было найти, кроме шикарных и хорошо охраняемых волшебных питомников Лондона, был Запретный лес. Он не только был спрятан в глубине темного и смертельно опасного леса, но и находился на территории кентавров. Грейнджер заверила Панси, что кентавры стали дружелюбны с тех пор, как Орден переместился в Хогвартс — присутствие мятежников удерживало чистокровных Визенгамота от охоты на полукровок до полного исчезновения. В основном это доставляло Панси больше всего хлопот, а в особенности то, что Луна Лавгуд должна была стать их послом с исторически обидчивыми созданиями.       Невилла Лонгботтома, казалось, не волновало, что его жизнь находится в руках женщины, которая спит на дереве и постоянно что-то бормочет себе под нос. Панси, напротив, была в ужасе. Судя по всему, Луна спасла жизнь принцу Хельгериану шесть лет назад и была уверена, что звери не только не убьют ее, но и их, позволив трем чужакам вторгнуться на территорию кентавров и собрать пыльцу с одного из самых редких цветов на земле. Когда Панси высказала свои опасения относительно надежности Лавгуд, равнодушия Лонгботтома и всего этого гребаного плана в целом, Грейнджер только улыбнулась ей.       — Ты одна из трех людей, которые могут завершить трансформацию и помочь выиграть войну, — сказала она. — Неужели ты думаешь, что я рискну твоей жизнью, не успев вытащить тебя на поле боя?       Чисто слизеринский характер аргументации Грейнджер сумел успокоить Панси, пока она не переступила невидимую границу, отделявшую Хогвартс от леса. Только после захода солнца она почувствовала, как по ее коже скользнули защитные барьеры замка, и атмосферные чары, которые поддерживали посевы, исчезли. Внезапно она почувствовала себя холодной и незащищенной, идущей навстречу опасности в сопровождении безумного убийцы и неуклюжего болвана. Ее беспокойство переросло в настоящую панику, когда некоторое время спустя группу людей окружили пять кентавров с луками наготове.       — Отведите нас к Хельгериану, — своим зловеще мягким голосом попросила Лавгуд.       Четверо кентавров скрылись за деревьями, а один хрюкнул и свернул на тропинку. Он был весь покрыт коричневой шерстью, с загорелой кожей и длинными каштановыми волосами. Панси предположила, что это было разрешение следовать за ним. Луна что-то сердито пробормотала себе под нос.       — Растрачиваю свой жизненный долг… полусырое колдовство… гребаное безумие.       Они двинулись гуськом по узкой тропе, подняв палочки и освещая ее Люмосом. Невилл посмотрел на нее через плечо.       — Держи ухо востро, чтобы не попасть в дьявольские силки, — сказал он протяжным голосом. — Они повсюду в этой части леса.       В Хогвартсе Невилл Лонгботтом был застенчив, забывчив и довольно плох в магии. На седьмом курсе он повзрослел и взял на себя ответственность, защищая младших учеников от Пожирателей Смерти, которые захватили власть над школой, но даже тогда он был неуклюж и не уверен в себе. Невилл был неудачником, вплоть до того момента, когда он встал перед Волдемортом, заявляя о своей бессмертной преданности Гарри Поттеру и держа в руках меч Гриффиндора. В тот момент он стал героем.       Когда Хагрид принес обмякшее тело Поттера в Большой зал, Панси пряталась в небольшой группе слизеринцев, тайком доставленных в замок Слизнортом. Она знала, что официально стала изгоем после своего панического и довольно громкого предложения передать избранного Волдеморту. Но будь она проклята, если станет прятаться в Хогсмиде, пока идет битва. Даже если ей придется убить своего отца, Пожирателя Смерти, своей собственной палочкой, она поможет победить монстра, который сделал ее жизнь несчастной. Потом Невилл отрубил Нагайне голову, и Поттер на дуэли убил Темного Лорда. А потом, вместо того чтобы стать лучше, их жизнь пошла наперекосяк, окунувшись в дерьмо.       За последние три дня Панси успела узнать нового Невилла Лонгботтома. В теплицах вместе с Панси работали еще два волшебника, один из которых болтал без умолку, и она узнала от него, что Невилл один отвечал за все сельское хозяйство на территории Хогвартса. Ответственность с легкостью легла на его плечи, ибо он на тот момент являлся уверенным человеком, знающего себе цену, сражавшегося и побеждавшего в битвах, мало чего боявшегося и еще меньше желавшего. Панси обнаружила, что наблюдает за ним чаще, чем это было необходимо, пока они работали вместе. Руки у него были большие, с темнеющими мозолями и грязью под ногтями. Он встретил ее жалобы с тихим весельем. Он умел успокоить ее, смягчить ее колючую натуру своим добродушием и терпением. Выросшая в окружении темных волшебников за каждым углом, Панси была незнакома с чувством всепоглощающего удовлетворения.       На самом деле она чувствовала себя так уютно в его присутствии, что, когда накануне они вместе выращивали лечебные папоротники, Панси положила свою волшебную палочку на соседний столик и не заметила ее отсутствия, пока не оказалась в пятнадцати горшках от него, не нуждаясь в ней, чтобы вымыть грязные руки. Она стояла, оцепенев от шока, и смотрела на оружие, которое никогда — за исключением последних четырех дней, которые она провела без нее — не выпускала из рук. Панси отвергла мимолетное заключение, что она чувствует себя в такой безопасности из-за общества этого тупого гриффиндорца, ведь понятно было, что ее мозг просто перестал работать. Это было опасно. Панси это совсем не понравилось.              Выйдя на широкую поляну, маленькая группа вновь оказалась в окружении вооруженных кентавров. Принц Хельгериан встретил их с плохо скрываемым нетерпением. Он был смугл, его человеческая половина была цвета самого черного кофе, яркие глаза цвета меди сияли из темноты его лица, в то время как его животная половина была блестящей эбеновой.       Он презрительно посмотрел на троих с высоты своего роста.       — Зачем вы вторглись на нашу священную территорию, маленькие волшебнички?       — Я взываю к долгу жизни, — без предисловий ответила Луна.       Панси могла поклясться, что увидела, как принц-зверь поморщился.       — И чего же ты требуешь от меня, бездушная?       Луна и глазом не моргнула, услышав это неприятное название.       — Нам нужен доступ к редкому растению на вашей территории.       — Редкое растение?       Невилл шагнул вперед.       — Мне нужно собрать немного пыльцы с твоего цветка-факела.       Ворчание прокатилось по окружавшим их кентаврам. Ни Луну, ни Невилла, казалось, не смутило нарастающее напряжение. Панси подошла немного ближе к Невиллу, впитывая его силу и молясь, чтобы он не заметил этого движения.       Хельгериан остановил шум поднятой рукой.       — И это искупит мой долг перед тобой?       — Да, — подтвердила Луна, хотя выглядела так, будто проглотила что-то кислое. Панси гадала, сколько времени потребовалось Гермионе, чтобы убедить свою подружку заплатить такой большой долг, и в погоне за магией, к которой Луна относилась скептически.       Очень хорошо. Хельгериан удовлетворенно кивнул.       — Каллакс возьмет тебя с собой.       Коричневый кентавр с несчастным видом забил копытами по земле, но поклонился своему предводителю и двинулся на юг, а трое людей последовали за ним. Им потребовалось около получаса, чтобы пробраться через искривленные деревья и избежать лозы, похожей на стебли дьявольского силка, прежде чем они добрались до цветка. Внизу, на дне оврага, скрытый висячим мхом и плющом, рос факел.       Это был невысокий кустарник с длинными мягкими листьями. Цветок рос от основания растения на невероятно высоком, как Невилл, стебле. На верхушке стебля алела чаша цветка, давшего растению это название. Цветок испускал сверкающий желтый свет и выпускал в воздух крошечные пылинки пыльцы. Пыльца была обжигающе горячей и шипела, когда соприкасалась с влажной землей внизу, оставляя вокруг растения широкий круг выжженной земли. Вокруг зажженного цветка кружились мотыльки, привлеченные неземным сиянием, их серебряные крылышки изящно проносились мимо раскаленных пылинок.       Невилл достал из сумки стеклянную банку и подошел поближе к цветку-факелу. Внезапно Панси вспомнила Невилла на зельях со взорванным котлом и лицом, покрытым копотью.       — Может, мне взять пыльцу? — выпалила она. Они действительно не могли позволить себе упустить эту возможность, если у него случился приступ его прежней неуклюжести.       Он нахмурился, но промолчал.       — Я с этим справлюсь.       Проглотив возражения, Панси кивнула.       — Они должны быть горячими, когда мы добавим их в зелье, — крикнула ему Панси, когда он спускался в овраг.       — Я наложу заклинание стазиса, — заверил ее он.       Несмотря на его заверения, немного горячей пыльцы зашипело на его плече, когда он вошел в обугленный радиус досягаемости растения. Он выругался и отпрыгнул прочь. Тяжело вздохнув, Панси накинула ему на голову защитные чары, похожие на зонтик. Вместо того, чтобы смутиться, Невилл повернулся к ней с широкой благодарной улыбкой.       — Спасибо, — усмехнулся он.       Мужчины, которых Панси знала, были бы раздражены тем, что их застали врасплох, начав издеваться над ней. Что можно сказать человеку, который спокойно относится к своим ошибкам?       — Может быть, тебе стоит попробовать нежное заклинание призыва? — деликатно предложила она. Слово «нежное» чуть не застряло у нее в горле.       — Очень нежное, — согласился Невилл. Он приготовил банку, сняв крышку. — Акцио пыльца, — прошептал он.       Одинокая пылинка пылающей пыльцы сорвалась с верхушки цветка и устремилась к высокому волшебнику, который инстинктивно пригнулся. Крупинка приземлилась на шею Панси и тут же заскользила вниз по ее рубашке. Жгучий след от боли расцвел на ее коже. Панси взвизгнула и сдернула с себя рубашку, позволив ей с шипением упасть в грязь. Невилл мгновенно оказался рядом с ней, а Луна смотрела на него без всякого интереса.       — Все хорошо, Панси? — он схватил ее за щеку и наклонил голову так, чтобы видеть ожог на шее своими обеспокоенными голубыми глазами. Такими чертово-голубыми. Сожалеющими.       Сердце Панси бешено колотилось в груди.       — Я в порядке, — ответила она. Неужели это прозвучало так сдавленно? Черт возьми. — Просто возьми эту гребаную пыльцу, чтобы мы могли выбраться отсюда.       Вторая попытка оказалась более удачной. Светящийся шар плавал в стеклянной банке и был помещен под заклинание стазиса. Невилл сунул его в сумку, и все трое ушли. Ожог Панси пульсировал, и ткань ее рубашки задевала его достаточно часто, причиняя боль. «Хоть бы шрама не осталось», — мысленно взмолилась она. Лес начал редеть, когда на них выскочил новый кентавр. Это был их бывший профессор прорицания Флоренц.       — Бледный дракон появился? — ахнул он, подбегая к ним. — Было предсказано, что три дракона-которые-не-драконы приведут к концу войны.       Панси, Невилл и Луна удивленно уставились на него.       — Вот почему ты пришла за цветком-факелом, — настаивал он. — Я видел это по звездам.       — Что еще ты видел? — потребовала ответа Луна.       Флоренц насторожился.       — Только то, что драконы нарушат равновесие. Раньше, когда существовали только смерть и потеря, появится свет.       — Почему вы не сказали нам, что видели это раньше? — спросил Невилл. — Мы могли бы начать этот процесс еще несколько лет назад. Мы могли бы покончить с этим много лет назад!       — Всему свое время, — нараспев произнес Флоренц. — И мы не вмешиваемся в дела людей.       — Вам лучше начать вмешиваться, — прорычал Невилл. Это было самое злое, самое страшное, что Панси когда-либо видела. — Потому что Орден — это единственное, что стоит между кентаврами и Легионом. Без нас на вас бы уже открыли охоту, приведя вашу расу к полному исчезновению. Если нас повергнут, то вы будете следующими.