Глава 9. Полет на метле
10 мая 2021 г., 12:16
Март 2001 года. Особняк Лестрейнджей
В особняке Лестрейнджей имелись подземелья. Не подвалы с сильно укрепленными дверями, как в Малфой-мэноре, или сырой каменный подвал, как в Хогвартсе, а настоящие подземелья. Они были хорошо спроектированы, содержались в относительной чистоте. В каждой камере было одеяло, защишающее от холода, и ведро, волшебным образом опорожняющееся каждое утро.
Гермиона лежала на холодном каменном полу своей камеры, прижавшись лицом к стене. На стыке стены и пола имелось крошечное отверстие, и это было единственное, что связывало ее с Луной, которая находилась в соседней камере. Поначалу Гермиона недоумевала, почему их поместили в соседние комнаты со связующим отверстием, через которое они могли общаться, но потом поняла, что отверстие было сделано для того, чтобы они могли слышать крики друг друга.
Луна всхлипывала. Дверь камеры только что захлопнулась, и теперь она осталась одна. Гермиона поскребла вентиляционное отверстие, которое было едва ли достаточно большим, чтобы пролезть через него тремя пальцами. Как бы она ни дергала, ни царапала и ни тянула, дыра никогда не становилась больше, и она ни на шаг не приблизилась к своей подруге.
— Луна! — крикнула она, перекрикивая рыдания девушки. — Я здесь!
Послышались шаги Луны, которая подошла к отверстию в стене.
Гермиона почти ничего не видела, но знала, что у той шла кровь. Она была под ногтями Луны, когда в отверстии те вцепились в ее пальцы. Гермиона поморщилась. Безымянный палец и мизинец на ее руке наверняка были сломаны. Кроме того, ей было трудно видеть правым глазом, плоть вокруг опухла и раздражающе пульсировала. Именно на этих ранах сосредоточилась Гермиона, отчаянно стараясь не обращать внимания на жгучую боль в животе и между бедер.
Луна ртом хватала воздух. У нее начиналась истерика.
— Следи за своим дыханием, солдат, — потребовала Гермиона, борясь с собственным тошнотворным страхом. — Не разваливайся на куски. Вот чего они хотят. Они хотят услышать, как мы страдаем.
Луна всхлипнула.
— Больно, — закричала она. — О-отвлеки меня.
Гермиона огляделась в поисках чего-нибудь, что могло бы отвлечь их обеих от происходящего, от того, что наверняка будет происходить до самой смерти.
— Я размышляла над словами, начинающимися на букву «Г».
Когтевранка закашлялась.
— Г-г-габитус. Г-гомогенный. Гармония…
***
Гермиона наблюдала, как Невилл, Луна и Панси исчезают в Запретном лесу, а небо постепенно темнеет, и молча пожелала им удачи. Она хотела пойти с ними и посмотреть на цветок факела, но у нее оставалась еще одна миссия, которую она должна была завершить сегодня вечером. Малфой должен был встретиться с ней на деревенской лужайке, когда закончит работу в замке. Они оба провели этот день запертыми в древней каменной башне, Гермиона на боевых советах, а Малфой — на своей работе. Судя по мимолетному взгляду на его изможденный вид, когда они проходили мимо друг друга в столовой, его пропустили через мясорубку. Хотя солнце уже село, люди на полях все еще работали. Времени на безделье не было. В этом году жатва начиналась рано, обычный график был нарушен в пользу расчистки земли для поля боя. Они сохранят то, что пригодно в пищу, а остальное сожгут. Это была пустая трата всей работы, которую они вложили в уход за посевами в течение всего года, но Гермиона знала, что плоды этого урожая все равно не понадобятся зимой. Так или иначе, Орден покинул бы Хогвартс к тому времени, как выпадет снег. Гермиона шла между пшеничными полями по дороге в деревню, ее ботинки глубоко погружались в свежевырытую землю. Деревня состояла из рядов пристроенных домов, расположенных вокруг небольшой лужайки. В каждом ряду стояло по шесть домов, каждый двухэтажный и с небольшим садом. Гермиона брела по лужайке, усеянной игрушками и несколькими детьми, весело игравшими под плавающими волшебными огнями и бдительным оком взрослого. Гермиона помахала женщине, когда та проходила мимо, и та кивнула в знак признания, прежде чем прекратить драку между двумя маленькими мальчиками. Они тоже скоро уйдут. Мирных жителей должны были отправить в Швецию, в добрые руки небольшого общества их сторонников, возглавляемого Биллом и Флер Уизли. За углом показался знакомый ряд домов. Последние несколько домов в этом ряду были заняты, третий дом до конца принадлежал Августе Лонгботтом и ее умственно отсталым детям, Фрэнку и Алисе, которые были похищены из Святого Мунго сразу же после прихода к власти нового режима. Рядом с ними жили Андромеда Тонкс и ее внук, которые были достаточно добры, чтобы иногда делить свой дом с Гермионой, а веранду — с Луной. В конце ряда располагался дом Гарри, Джинни Поттер и их дочери Лили. Дом Андромеды был пуст. Гермиона поднялась по лестнице, окликнув ее несколько раз. Не получив ответа, она собрала кое-какие вещи из своей маленькой спальни. Очистить всю комнату было бы более уместно, так как она, вероятно, больше никогда не переночует здесь, но она все еще не хотела делать этот последний шаг. Мысли о будущем после войны дезориентировали, и это заставило дикую магию искриться на кончиках ее пальцев, поэтому она просто запихнула несколько рубашек и стопку книг в свою сумку. Бросив последний взгляд на место, где она нашла убежище и дом на протяжении многих лет, она закрыла дверь и направилась к следующему дому. Когда Гермиона ступила на дорожку перед домом Поттеров, на нее напал летающий малыш в желтом платье, чьи светлые волосы развевались позади нее. — Тетя Мини! — взвизгнул шевелящийся комок. — Ты вернулась! Гермиона крепко прижала к себе крестницу, вдыхая запах земли, арахисового масла и чистого белья, который был обычным для четырехлетнего ребенка, а также тот неопределимый запах, который полностью принадлежал лишь Лили Поттер. Огромные голубые глаза девочки радостно сверкали при виде тети. — Здравствуй, любовь моя. Я скучала по тебе! Входная дверь распахнулась, и из нее вышел семилетний Тедди. Мальчик терпеливо и торжественно ждал ее объятий. — Привет, тетя Миона, — сказал он. Тедди скоро станет почти таким же высоким, как Гермиона, сейчас его макушка доставала ей до носа. Она была уверена, что он станет таким же высоким, как Ремус Люпин. Его способность к метаморфомагии, унаследованная от матери, означала, что он мог менять свою внешность по желанию, но мальчик предпочел выглядеть как его покойный отец, только с ярко-зелеными волосами. Вид молодого Ремуса все еще вызывал у нее боль в сердце, даже после всех этих лет. Гермиона переместила Лили на одно бедро и обняла Тедди за плечи, ведя их обоих внутрь, пока она слушала, как они рассказывали о том, как проводили все это время без нее. На кухне Андромеда Тонкс мыла посуду, одновременно наблюдая за куском теста, который волшебным образом месил себя сам. После смерти Молли Уизли эта пожилая женщина стала главой их дружной семьи. Конечно, Тедди был ее внуком, но она также брала Лили и еще нескольких детей под свое крыло, когда их родители уезжали на задания. Она заботилась о том, чтобы все были хорошо накормлены, по крайней мере раз в неделю организовав воскресный обед, который в обязательном порядке проводился каждую неделю и был открыт для всех желающих. Ценой за вход была тарелка еды, которую можно было разделить с другими, либо приготовленной самим, либо выпрошенной у эльфов замка. Джинни сидела за столом и нарезала морковку в большую миску. Тедди убежал в гостиную, без сомнения опасаясь, что ему поручат что-нибудь, если он останется. Гермиона усадила Лили за стол перед недоеденной тарелкой с арахисовым маслом и тостами. — Добрый вечер, Дромеда, — Гермиона поцеловала женщину в щеку. — Привет, дорогая, — ответила она, не прекращая своего занятия. — Ты голодна? Я могу сделать тебе сэндвич. — Нет, спасибо, но эти бисквиты выглядят просто прелестно, — ответила Гермиона, хватая пригоршню из керамической банки и чмокая Джинни в макушку. — Привет, — поздоровалась она с подругой. Джинни слабо улыбнулась ей, под глазами у нее залегли темные круги. Была только одна причина, почему Андромеда не находилась в своем собственном доме, готовя ужин для своего внука, и это было связано с Гарри Поттером и уничтожающим его проклятием. Джинни немного подвинулась, освобождая место для Гермионы рядом с ее крестницей. Андромеда замурлыкала. — Ты слишком мало ешь. — Откуда тебе это известно? — возразила Гермиона. — Ну, ты была в замке и, вероятно, заработалась там до смерти, — Андромеда пригвоздила ее неодобрительным взглядом. — Держу пари, он тоже не спит. Гермиона виновато отвела взгляд. Прошло уже почти два дня с тех пор, как она видела, как Малфой превращался в дракона, и она проводила большую часть дневного времени, занимаясь своими обязанностями в Ордене, что, конечно же, означало, что у нее не было абсолютно никакого времени для достижения других, более секретных целей. Прошлой ночью она несколько часов не спала, разбирая блокнот и составляя различные схемы, заметки, списки. Она все равно не смогла бы заснуть, и наличие плана помогло ей справиться с беспокойством, которое разъедало ее мозг. — Не волнуйся, — усмехнулась Джинни и толкнула Гермиону плечом. — Мама Дромеда накормит твою бедную изголодавшуюся душу. Пожилая женщина сурово посмотрела на Джинни, когда та положила бутерброд перед Гермионой. Вздохнув при виде еды, которую она не хотела есть, Гермиона послушно взяла бутерброд и откусила от него кусочек. — Ты придешь на ужин в воскресенье? — спросила Андромеда, все еще стоя у раковины. — Воскресный обед! — прощебетала Лили. — Только не на этой неделе, Дромеда. Мне надо оформить кучу документов по поставкам, да и Кингсли поручил мне составить расписание сбора урожая, а также планы на будущее… — Гермиона умолкла под тяжестью взгляда серых глаз… Она поморщилась. — Да, я приду на ужин. Те три часа ужина она могла потратить, пытаясь спасти Орден от неминуемого поражения. Андромеда удовлетворенно кивнула и вернулась к своим тарелкам. — Приведи своих слизеринских друзей. Джинни резко повернула голову, и Гермиона подавилась бутербродом. — Ты думаешь, это разумно? — Никто не посмеет чинить неприятности под моей крышей, — усмехнулась Андромеда. Почувствовав нерешительность Гермионы, она тихо продолжила: — Кроме того, я хочу видеть свою сестру. — Мне так жаль, Дромеда, конечно, я приведу их. Я бы привела Нарциссу раньше, если бы думала, что ты захочешь ее увидеть, — а если бы ей вовремя пришло в голову, что ее приемная мать и женщина, которую она ненавидела столько лет, были родственниками? Они были настолько противоположны друг другу, что трудно было понять, что они выросли вместе. — Тебе не за что извиняться, дорогая. Я очень рада, что больше не связана с моей бывшей семьей. После нескольких минут молчания Джинни вытерла лицо Лили мокрой тряпкой. — Расскажи мне, — потребовала Андромеда, когда Лили отправили играть в гостиную. — Это правда, что моя сестра работает на Орден? Что она больше не следует убеждениям того безумца, за которого вышла замуж? — Я не знаю о ее убеждениях, — медленно произнесла Гермиона, спрашивая себя, было ли это правдой. Она вспомнила тот день, когда Нарцисса стояла над ней, лечила ее раны, а потом ругала за то, что она потеряла надежду и выбрала более легкий путь. В тот момент Нарцисса была вся в крови Гермионы и, казалось, не испытывала к ней никакого отвращения. Возможно, она знала больше, чем хотела бы признать. — Но я знаю, что они с Драко сражались против Беллатрисы с тех пор, как та пришла к власти. Джинни взяла с тарелки Гермионы кусочек помидора. — Гарри говорит, что Малфой стал совсем другим человеком, каким не был в школе, — сказала она, не переставая жевать. Гермиона усмехнулась. — Кроме того, ты все еще задница, — поправила Джинни. Андромеда на мгновение с облегчением закрыла глаза, а потом тряхнула головой, словно отгоняя неприятные мысли. — Ну, — сказала она, приклеивая на лицо яркую улыбку и переключая свое внимание на волшебно замешанное тесто. — Приятно будет познакомиться с моим племянником и его друзьями. — Как скажешь, — пробормотала Гермиона. Это будет почти то же самое, что их немногочисленные обеды в столовой. Теперь она могла себе это представить: шестеро чистокровных элегантно дуются в углу, пытаясь игнорировать гнетущее напряжение в комнате, полной людей, которые притворяются, что их не существует. — А где Гарри? — Наверху, — серьезно ответила Джинни. — У него случились небольшие неприятности. — Судороги? Рыжая кивнула. — Ему становится трудно ходить, даже с лекарствами. И его сердце работает больше, чем должно. Гермиона позволила страху захлестнуть ее и тут же заставила его улетучиться. Ей нужно было взять себя в руки, прежде чем встретиться лицом к лицу со своим лучшим другом, который умирал прямо у нее на глазах. Она ничего не могла с этим поделать, перепробовав все. Проклятие, поразившее Гарри, никто не знал. Гермиона предположила, что это было смертельное заклинание, которое вывело Избранного из строя только из-за хорошего заклинания щита или потому, что оно не ударило его в упор. Никто не мог быть уверен, и ни у кого не было ответов. Гарри дали год жизни, когда тот очнулся от недельной комы, но Гермиона сумела сохранить ему жизнь в течение трех лет. Он был наверху, лежал в постели с книгой, склонив подбородок к груди. — У меня немного болит нога, — небрежно объяснил он, когда Гермиона поцеловала его в щеку. Она видела, как под одеялом подергивается конечность. Она проглотила вопросы, которые ей так хотелось задать. Принимал ли он свое зелье? Успокоительное, помогающее справиться с мышечными спазмами? — Моя прекрасная жена приказала мне лечь в постель, — Гарри впился взглядом в упомянутую женщину, которая ответила ему тем же. — Ты едва мог ходить, Гарри, — вмешалась Джинни. — Последнее, что тебе нужно, это упасть ничком посреди столовой. Снова. — Я мог бы пойти сам, если бы захотел, — проворчал он. — Конечно, дорогой, — Джинни подмигнула Гермионе, когда та выходила из комнаты, и крикнула через плечо: — Не задерживай его надолго. Если он хочет присутствовать на следующем заседании совета, то ему нужно отдохнуть. — Я хочу тебе кое-что сказать, — сказала Гермиона, переплетая свои пальцы с пальцами Гарри. — О Малфое и о том, почему он пришел в Хогвартс. Ты должен хранить это в секрете. — А почему в секрете? — Потому, что Кингсли категорически запретил мне это делать. — И ты все равно это делаешь? — одна половина лица Гарри выглядела потрясенной. — Черт возьми, Гермиона. Должно быть, это что-то важное. — Война кончается. И мне нужна твоя помощь, — она помолчала, размышляя. — И твоя мантия.* * *
Драко никак не мог избавиться от ее запаха. Он не ошеломлял, в нем не было ничего особенного, но он всегда присутствовал рядом. Запах был наслоен под каждым другим запахом, который он встречал. Этот опыт должен был бы сбить с толку, но Драко обнаружил, что вполне способен чувствовать запахи кофе и Грейнджер, или мыла и Грейнджер, или заплесневелых стен замка и Грейнджер — все одновременно. Случайно в течение дня он ловил взрыв цитрусов и теплой кожи и начинал осознавать это. Он бросал любую черную работу, которую делал, и поворачивался, чтобы найти ее источник, но не находил никаких следов чванливой кудрявой женщины. Как можно находиться вдали от кого-то, но при этом полностью осознавать его все время? Этот странный побочный эффект его преображения не был предсказан ни самим Драко, ни Блейзом. То, что принадлежало дракону, должно было исчезнуть, когда он обернулся человеком, и все же Драко постоянно боролся со странными вспышками возбуждения. Он не был рядом с ней уже два дня, видел ее только мимоходом, когда она подготавливала замок к битве, и только обменялся несколькими словами. Он был резок с ней, а иногда и откровенно противен. Совсем несправедливо было винить ее в его нынешнем затруднительном положении, но он почувствовал себя немного лучше, когда увидел, как она нахмурилась от его слов. Как и тогда, она хмуро смотрела на него. Они оба сидели на метлах, паря над шотландским исследовательским институтом драконов, и наблюдали, как с востока приближается свет пяти легионеров. — Я же просила тебя не опаздывать, — проворчала она. — Мы пропустили смену караула. Драко почти бегом пересек территорию Хогвартса, чтобы добраться до деревни вовремя, но обнаружил ее ожидающую его с портключом в руке, нетерпеливо постукивающую ногой. Гребаный Долиш и его чертовы инквизиционные замашки заняли весь день. Драко устал, был раздражен и не хотел слушать, как Грейнджер издевается над ним, независимо от того, как она пахла. — А я тебе говорил, что надо было ехать в Румынию. Там нет никаких легионеров. — У меня нет портключа к румынскому драконьему заповеднику, болван! — Плохое планирование с твоей стороны, — им нужна была драконья кровь, причем довольно свежая. К сожалению, согласно словам Персии, Драко не мог дать свою собственную кровь, находясь в форме дракона. Магия, которая повлияла на изменение, также повлияла на его полезность в зелье. План состоял в том, чтобы проникнуть в исследовательскую лабораторию и украсть склянку. Им нужно было всего лишь несколько капель обжигающей жидкости для клыкового зелья. Это была идея Поттера — пойти в центр, а не в магазин зелий на Диагон-аллее. Оставалось надеяться, что в исследовательском центре будет меньше легионеров, чем в густонаселенном центре магической торговли. Мерзавец, конечно, был прав. Пять легионеров — это то, с чем они не справятся, особенно если их всего двое. — Я отвлеку их, — решила Грейнджер. — Найди здания, в которых находятся лаборатории, и возьми кровь. Встретимся у главного фонтана, откуда мы вошли. Драко колебался. Нападавших было пятеро, но он видел ее с волшебной палочкой, и если она думала, что сможет справиться с ними сама, то он был склонен ей поверить. Но все же ему не хотелось просто улететь и оставить ее одну. Он спрятал свою неуверенность и кивнул ей. — Возьми мантию! — она скомкала магический предмет и бросила ему. — Убей их, а потом оставайся вне поля зрения! — крикнул он ей, уплывая, невидимый. Дракон, дувшийся в глубине его сознания, рычал на него, чтобы он оставался с ней, защищал ее. Он бросил на нее через плечо последний взгляд, его человеческий разум был в основном удовлетворен тем, что она была полностью способна сохранить себе жизнь, и продолжил свой путь. Если он постоянно оглядывался назад, то это был просто способ убедиться, что она следует его инструкциям. Малфой как раз скрылся из виду под плащом, когда первые два легионера подлетели на расстояние выстрела и начали швырять в нее заклятия. Метлу Гермионы ударило проклятием, она зашипела и отлетела в сторону. Потребовалось всего два метких проклятия, чтобы убить ее преследователей, что позволило ей сосредоточиться на реальной проблеме. Куда, черт возьми, она собиралась приземлиться? Под ней не было ничего, кроме драконьих вольеров, большие существа шевелились при звуках дерущихся людей наверху. Последние три врага на метлах появились позади нее, быстро приближаясь. Ее метла задрожала и начала терять высоту. Мерлин, она ненавидела летать. Она не могла сопротивляться. И держать под контролем эту чертову штуку. Проклятие обрушилось на ее защиту. Они шли прямо за ней. — Стойте! — слышала она. — Вы вторглись на территорию, принадлежащую Министерству! В еще одного преследователя попало взрывное заклятие, и он упал. Гермиона подумала, не повернуться ли лицом к двум последним, чтобы начать полномасштабное нападение, но последнее, что ей было нужно, это чтобы ее опознали. В приближающемся загоне находился маленький дракон, проснувшийся и плюющийся огнем в людей, прерывающих его отдых. Он пытался взлететь, но варварские исследователи вырезали кожу с его крыльев, чтобы удержать на земле. Приняв решение, Гермиона бросилась к разъяренному существу. Как только она оказалась внутри высоких стен ограды, дракон рванулся вперед. Гермиона наклонилась влево и почувствовала на своих ногах горячее дыхание. Легионер, следовавший за ней по пятам, был схвачен в воздухе. Его крик оборвался, когда он наткнулся на стену. Метла под ней, дрожа, остановилась. Гермиона приподнялась и скатилась на землю, от удара у нее перехватило дыхание. Перекатившись на спину, она заметила последнего легионера, который влетел в клетку более осторожно, чем его напарник, и остановила метлу в воздухе. Человек перевернул деревянную ручку и приземлился у ног дракона, который тут же вспорол ему живот. Гермиона заметила маленькое существо, прятавшееся за драконом, как раз перед тем, как большой серый коготь врезался в нее, отбросив назад. Раздался громкий треск, когда ее голова ударилась о бетонную стену, и боль пронзила грудную клетку. Перед глазами плясали мушки. Чутье подсказывало ей отойти в сторону, и она откатилась в сторону как раз в тот момент, когда большой шипастый хвост врезался в землю, где она лежала. Он промахнулся, но отбросил упавшую палочку за пределы досягаемости. С тех пор, как она отдала вторую Малфою, она не вспомнила, что нужно найти запасную, и теперь была безоружна, если не считать ножа. Грязь и камни царапали ее ладони, когда она пыталась встать. Дракон встал на дыбы, чтобы нанести удар. Гермиона зажмурилась и отвернулась, сожалея, что ее смерть не приблизит Орден к победе. Она только надеялась, что Малфой сумел получить то, что им было нужно. Как только эта мысль покинула ее голову, раздался свист, сопровождаемый порывом ветра и ударом, когда что-то очень большое приземлилось перед ней. Хвост из тонкой чешуи и затвердевших мышц мягко обернулся вокруг нее, и Гермиона открыла глаза, чтобы увидеть шипастую спину и стену жемчужных крыльев вместо сердитой самки дракона. — Малфой? — ахнула она. Он испустил рев, который эхом пронесся у нее в голове, заставив ее закружиться. Другой дракон попятился при появлении нового, гораздо более крупного существа мужского пола, но быстро пришел в себя и набросился на него. Укус не попал в цель, и зубы дракона с резким треском сомкнулись. Гермиона услышала рокот глубоко в груди Малфоя, звук был настолько громким, что его вибрацию она могла увидеть на длинной и мощной шее. Драко полыхнул ярко-синим пламенем. Самка-дракон отшатнулась от жара, расправив крылья, чтобы защитить маленькое существо в углу. — У нее ребенок! — закричала Гермиона на Малфоя, надеясь, что он услышит и поймет. Он повернул к ней голову, и она могла поклясться, что он тяжко вздохнул. Хвост, который держал ее позади себя, сжался вокруг ее талии и направил ее в укрытие входной двери. Как только он перестал ее удерживать, Гермиона бросилась вперед и схватила палочку, отступая к двери с оружием наготове. Она мало что могла сделать против устойчивой к проклятиям драконьей чешуи самки, но она будет готова, если Малфою понадобится помощь. И вообще, что он делал? Они могли бы улететь давным-давно, но он все равно рычал на самку-собственницу. Они смотрели друг на друга, сердито размахивая хвостами. Маленький серый дракон был свиреп и разъярен, защищая своего детеныша всем, что у нее было. Они посылали в воздух огненные шары и хватали друг друга зубами. Малфой бросался вперед, а затем быстро отступал, когда она пыталась нанести ответный удар. Его челюсти сомкнулись вокруг плоти ее бока, и она вскрикнула от боли. Внезапно он попятился. Дракон повернулся и сомкнул свой большой коготь на груди Гермионы. Затем они поднялись в воздух, и живот Гермионы сделал кульбит от резкого движения. Она закрыла глаза и крепко вцепилась в него, обхватив ногами его чешуйчатую лапу. В конце концов ее желудок успокоился, и она открыла глаза, обнаружив, что они приземлились возле небольшого ручья, а вдали на горизонте мерцали огни исследовательского центра. Гермиона встала и отшатнулась, пошатываясь. Большой Драконий коготь Малфоя потянулся к ней и сорвал сумку с ее плеча. — Эй! — взвизгнула она. Не обращая на нее внимания, Малфой пошарил в сумке, высыпая ее содержимое на траву, пока оттуда не выкатилась банка. Это была та, которую она приготовила: с жаростойкими и защищающими от разрушения заклинаниями, чтобы она смогла удерживать в себе кровь дракона. Он подпихнул ее к ней носом и фыркнул. Черный коготь легонько постучал по земле перед ним. Она поставила банку туда, куда он указал, и отступила назад. Малфой закатил глаза и бросил его обратно ей. — Чего ты хочешь? — спросила Гермиона. Серые глаза уставились на нее и ткнулись носом в банку. И тут Гермиона увидела, как по его подбородку стекает струйка крови и, шипя, исчезает в траве. Тяжело вздохнув, Гермиона снова взяла волшебную банку и отвинтила крышку. — Вот так? Он кивнул и снова постучал по земле. Когда она оказалась перед ним и Гермиона отошла в сторону, он приложил морду к банке и начал выплевывать кровь в стеклянный сосуд. Значительная часть того, что не попало в банку, шипело и дымилось, растворяясь в земле. Жемчужного цвета дракон сжался, приняв форму высокого светловолосого человека, который, спотыкаясь, подошел к ручью и окунул голову в воду. — Ух, — прохрипел человек-Малфой, наполняя горло водой. — Ты в порядке? — Гермиона опустилась на колени рядом с ним. Когда он не ответил, она взяла его за подбородок и повернула к себе. Уголки его рта покрылись волдырями. — Мерлин! — воскликнула она. Она выдернула палочку Малфоя из его пальто, поднесла ее к губам и начала бормотать все заклинания исцеления, какие только могла вспомнить, начиная с заклинаний для лечения ожогов. Она надеялась, что раны от драконьей крови не так устойчивы к магии, как раны от драконьего огня. Малфой с облегчением закрыл глаза, когда краснота начала спадать. Когда сердце Гермионы замедлилось, она почувствовала боль в ребрах. — Это было чертовски глупо, — сказала она ему. — А прыгать в клетку с драконом было умно? —выстрелил он в ответ, его слова были немного невнятными. — Нам нужна была кровь, потому что мне пришлось отказаться от поисков лаборатории, чтобы спасти твою жалкую задницу. — Перестань болтать, ты же ранен! — огрызнулась она. — Я не прыгнула, а приземлилась. Особого выбора не было. За мной гнались легионеры, а метла сдохла. — Использовать живое огнедышащее животное в качестве укрытия от своих врагов — чертовски глупо! — его рот, должно быть, чувствовал себя лучше. — Я видел, как эта тварь швырнула тебя о бетонную стену. Острая боль в груди усилилась, в затылке пульсировало. Гермиона вытащила портключ из заднего кармана и, поморщившись, протянула его напарнику. Потянуться было плохой идеей. Он схватил ее за руку и убедился, что они оба крепко держатся вместе, прежде чем активировать портключ. Зачарованный предмет вернул их на вершину холма, с которого они впервые вошли в Хогвартс. Малфой встал, потянув ее за собой. Мир начал вращаться. — Подожди. Подожди! — она застонала, посмеиваясь. — Кажется, я сломала пару ребер. — И это смешно, не так ли? — он зарычал. — Я не мертва, — улыбалась она ему. — И я была почти уверена, что стану пищей для драконов. Так что, да, это немного смешно. — Это бессмысленно. — Возможно, я также ударилась головой, — призналась она. — И ты истекаешь кровью! Черт возьми, — выругался он, осторожно ощупывая пальцами рану на ее затылке. — Фу, — поморщилась Гермиона. — У меня нет времени на травму головы! Она думала, что твердо стоит на ногах, пока ее лоб не коснулся груди Малфоя. Он вздохнул и приложил палочку к ее шее. Волна теплой магии коснулась ее затылка, и боль немного утихла. Гермиона уткнулась носом в его пальто и издала какой-то бурлящий звук. От него приятно пахло. — Я определенно ударилась головой. Прижавшись щекой к его груди, Гермиона уже не могла увидеть, как Малфой закрыл глаза, его ноздри раздулись, но перед тем, как потерять сознание, она почувствовала, как его руки схватили ее за плечи и притянули ближе к себе.
