Под шкурой дракона

      Апрель 2001 года. Штаб-квартира Легиона крови       Прибыв в особняк Лестрейнджей, Нарцисса застала сестру в ярости. В этом не было ничего необычного. Беллатриса расхаживала взад и вперед по гостиной, ее растрепанные черные волосы стояли дыбом, извергая в воздух искры. Время от времени она целилась палочкой в статую или предмет интерьера и смотрела, как тот взрывается. Установив вокруг себя довольно сильную защиту, Нарцисса устроилась в бархатном кресле у камина с книгой и стала ждать. В конце концов, безумный лидер нового магического мирового порядка заметил присутствие своей сестры, и ее слова стали более понятными.       — Как эта грязная грязнокровка смеет прикасаться к моему мужу? — взвизгнула она.       — О ком ты говоришь, дорогая? — Нарцисса могла бы придумать сотню и одну вещь, которую она предпочла бы делать, чем слушать разглагольствования сумасшедшей. Когда-то она любила свою сестру, но та девушка исчезла, сменившись психопатом-убийцей.       — Я думала, что преподала ей урок, когда она в последний раз пыталась вмешаться в мои дела, — Беллатриса безумно расхохоталась. — У нее до сих пор остался шрам на руке от моего клинка.       Не позволяя своему лицу даже дернуться от интереса, Нарцисса перевернула страницу в своей книге.       — Ты имеешь в виду Гермиону Грейнджер?       — Ты знаешь, что он выделил для нее комнату в северном крыле дома? Он приводит ее туда, когда хочет трахнуть.       Когда это случилось? Нарцисса лихорадочно думала, пытаясь определить, как долго Гермиона была пленницей. Оставалось надеяться, что прошло совсем немного времени, потому что ее наверняка пытали. И если Рудольфус решил превратить ее в свою новую игрушку, то рано или поздно она сломается. Она уже что-нибудь рассказала?       — Может быть, тебе стоит вытащить ее из особняка, — вежливо предложила Нарцисса. — Я была бы счастлива держать ее в темнице Малфоев, если она становится здесь слишком большой обузой.       Белла перестала расхаживать по комнате, и ее лицо озарилось демоническим удовольствием.       — Не волнуйся, Цисси. Эта коварная шлюха будет наказана.

***

      Драко очнулся от сна о гладкой коже и простынях, пахнущих цитрусом, с потной кожей и твердым членом. Детали исчезли лишь на мгновение после пробуждения, но последствия сна болезненно впивались в кровать. Застонав в подушку, Драко перевернулся и уставился в потолок, обдумывая возможность утренней дрочки. Он уже много лет не опускался до такого отчаяния. Где-то всегда находилась желающая его женщина. Теперь он был заперт в этом гниющем замке, а большая рептилия подталкивала его фантазировать о некрасивой, властной всезнайке, которая, хотя, по общему признанию, пахла потрясающе, была ослепительно умна и ловко управлялась с волшебной палочкой, находилась совершенно вне его досягаемости. И ему это нравилось. Он скорее отдаст свои яйца Беллатрисе в вышитом мешочке, чем позволит неуклюжему животному — в буквальном смысле слова — взять его за руку. Вздохнув, он скатился с кровати и, спотыкаясь, побрел по коридору под очень холодный душ.       Позже в тот же день он встретился со своими людьми в лаборатории. У них у всех была своя работа, и Драко справлялся с ней достаточно хорошо, учитывая, как мало он спал. Нагромождение гор пшеницы и кукурузы только для того, чтобы сжечь их, не было его идеей для продуктивного рабочего дня, но, по крайней мере, у него была палочка, чтобы помочь с физическим трудом, которым они, казалось, решили одарить его.       — Эти люди, скорее всего, переживут ритуал, — сказал Блейз, кладя кусок пергамента на длинный стол. — Перечислены от наиболее до наименее вероятных.       Список был коротким. Удивительно, но имя Грейнджер оказалось третьим.       — Какого хрена?       — Да, довольно неожиданно, — Блейз правильно истолковал различные уровни удивления, проходящие через комнату. — Я даже не собирался проверять ее данные, так как она явно способна, но в последнюю минуту решил сделать это.       — Грейнджер — самая могущественная ведьма в Хогвартсе, — возразил Драко.       — Она, несомненно, могущественна, — признал Блейз. — Но Поттер и Лонгботтом тоже, и ни один из них не попал в список. Я рассчитал их способность понять, выполнить и пережить ритуал. Сила — не единственный фактор. Когда ее нестабильная магия находится под контролем, она представляет собой достаточно жизнеспособного испытуемого, чем некоторые другие.       — Луна Лавгуд? — спросила Нарцисса, отрываясь от списка. — Но мы же не рассматриваем ее для нашего проекта? Она совершенно неуравновешенна.       — Мы должны убрать ее имя, — сказала Панси. — Если Грейнджер узнает, что она может принять участие, то может настоять на участии этой сумасшедшей ведьмы.       — Она, кажется, не очень понимает, что ее подруга сошла с ума, — согласился Блейз.       Тео вздрогнул.       — Последнее, что нам нужно, — это дать этой женщине длинные острые зубы.       — Согласен, — Драко взмахнул палочкой, и имя исчезло. — Значит, у нас остались только Панси, Грейнджер, Чо Чанг и Джордж Уизли, — последние два имени противно выскользнули из его рта. Когтевранка и Уизли. Как далеко они пройдут?       — И нам все еще нужен котел, — вставила Персия.       Едва она произнесла эти слова, как дверь лаборатории распахнулась, и Драко схватился за палочку. Его мозг немедленно начал выдумывать причины, по которым он и еще пять бывших членов Легиона крови могли сидеть в подпольной комнате зелий с драгоценными — и, очевидно, украденными — ингредиентами зелий. Из-за двери показались растрепанные черные волосы Гарри Поттера, а вскоре и его хромающее тело.       — Черт возьми, Поттер, — проворчал Драко.       — Извините за испуг, — усмехнулся Поттер. Рука на трости безудержно дрожала. У него были бледная восковая кожа и темная щетина. — Слышал, что Миона оказалась под дождем и приболела. Или же она ранена и просто притворяется больной. Насколько все плохо?       — Она в полном порядке, мистер Поттер, — ответила Нарцисса. — В данный момент она спит.       — Ну что ж, это хорошо, — Поттер с заметным облегчением вздохнул.       — Она тебе рассказала? — резко спросил Драко.       — Конечно, — Поттер выглядел слегка обиженным. Драко решил, что это гнев свернулся в его животе, а не ревность. Неужели они теперь всем рассказывают? — Ты думаешь, она украла у меня мантию?       Драко вспомнил бесценный предмет одежды, сложенный под матрасом. Именно так он и думал, почему-то полагая, что Гермиона сказала бы ему, что втянула Гарри-гребаного-Поттера в их очень секретный эксперимент.       — Кроме того, — продолжал Поттер, — у меня было задание.       Темноволосый мужчина храбро балансировал на здоровой ноге, копаясь в своей мантии. Начали появляться ингредиенты для клыкового зелья, которые вскоре были брошены на стол.       — Я не нашел ни одного медного котла, — извинился он. — Но я вспомнил, что этот имелся у меня много лет назад. Надеюсь, это поможет.       Крошечный котелок был брошен Драко, который с рефлексами ловца выхватил его из воздуха. Он был уменьшен для удобства транспортировки, но Драко мог видеть по цвету и весу, что это было чистое золото. Драко положил его на стол и вернул прежний размер. Панси и Тео ахнули. Персия чуть не взвизгнула от восторга.       — Он что, лежал у тебя в шкафу? — не поверил своим ушам Тео.       Поттер пожал плечами.       — Слизнорт подарил его мне вскоре после битвы при Хогвартсе. Как он сказал, это должно было быть что-нибудь на память о нем или что-нибудь в этом роде. Потом я немного был занят, — он покраснел от стыда, — и забыл, что у меня есть котел. Мог бы продать его давным-давно, — в его голосе звучала тоска.       Персия и Нарцисса издали два возмущенных возгласа. Драко испытывал похожее чувство дискомфорта при мысли о продаже чего-то столь редкого, но он полагал, что если бы на его плечи легла тяжесть сотни голодных волшебников, он продал бы все, что смог.       — Гарри Поттер снова спасает положение, — Тео передразнил чудо-мальчика, но сделал это с улыбкой.       Поттер хмыкнул и, пошатываясь, подошел к одному из кресел у камина.       — Гарри Поттеру нужно вздремнуть, — проворчал он. — До деревни чертовски далеко.       Поттер вышел из комнаты Грейнджер примерно через полчаса. Он не удивился, увидев Драко, прислонившегося к противоположной стене и скрестившего руки на груди.       — Она уже проснулась, — сказал он, подняв руку, чтобы предотвратить любые обвинения. — И я сделал все, что мог, чтобы она перестала это делать… что бы она сейчас ни делала, но она никогда меня не слушает.       — Я ей не сторож, — выражение веселого сомнения, промелькнувшее на половине лица Поттера, зажгло в Драко желание выбить трость из его руки.       — Ну, я возвращаюсь в деревню, — Поттер мучительно медленным шагом захромал прочь. — Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, ладно?       «Только не ее гребаный хранитель», — повторил он про себя, распахивая дверь и чувствуя, как кожу щиплет. Он нашел ее в пижаме и шерстяных носках, лежащей на полу у подножия кровати, с бумагами и книгами, разбросанными вокруг нее. Безумный ореол волос вокруг ее головы заставил его подумать, что она спала не так мирно, как следовало бы. Ее кожа была бледной, а вокруг глаз виднелись глубокие синяки от недосыпа. Она что-то бормотала себе под нос, перебирая груды пергамента и делая пометки пером.       — Черт возьми, — прорычал он. — Ты что, никогда не спишь?       Грейнджер нахмурилась, услышав его неприятное восклицание.       — Сегодня утром я проспала шесть часов.       — Ты имеешь в виду после того, как я принес тебя в твою комнату с раной на голове и заставил мою мать влить тебе в горло снотворное, чтобы ты сидела спокойно достаточно долго, чтобы исцелиться?       Ее лицо покраснело.       — Спасибо, что не пустили меня в Больничное крыло.       — Ну, поскольку я не глуп и не склонен к самоубийству, мне показалось разумным свести вопросы о нашем местонахождении к минимуму.       Он наклонил голову, чтобы получше рассмотреть ее записи, и нашел страницы со списками. Взяв один из них, он заметил, что они были аккуратными, хорошо организованными и, конечно же, разноцветными.       — У тебя проблемы, Грейнджер.       Она нахмурилась и швырнула пергамент обратно на пол.       — Кто-то должен все организовать, иначе все это место развалится.       — И этот кто-то — ты?       Она пожала плечами.       — А кто же еще?       Он видел, как тяжесть давит на нее, словно физическое бремя. Это вызвало у него необъяснимую злость. Рука, держащая ручку, слегка дрожала, и ему стало интересно, когда она ела в последний раз. Рядом с ее коленом стояла холодная тарелка с ростбифом и картофелем с жареными овощами. Трапеза сопровождалась целой буханкой хлеба, чайником чая и куском пирога. Эльфы явно пытались соблазнить ее поесть.       — Не все это работа по заказу, — продолжала она. — Я изучала биологию драконов, чтобы подготовиться к трансформации.       — Тебя это так беспокоит? — он задумался. — Или это просто твоя нормальная навязчиво-компульсивная потребность все контролировать?       — Тебе легко говорить, — отрезала она. — У тебя были месяцы, чтобы подготовиться к этому. У меня есть неделя или две, самое большее.       Тут ему в голову пришла одна мысль. Рядом с ней на полу лежала стопка пергаментов. Он осторожно поднял ее и отложил в сторону, затем сел рядом с ней, поставив тарелку между ними. Он разогрел еду взмахом руки, магия покалывала кончики его пальцев, затем размножил одну вилку на две.       — Я отвечу на вопрос о трансформации за каждый твой укус, — сказал он ей.       Ее карие глаза сузились, а уголки рта сжались в упрямую линию. Он знал, что она хочет отвергнуть его предложение, вышвырнуть его вон с предупреждением никогда больше не вмешиваться в ее жизнь, но она также отчаянно нуждалась в информации, которая облегчила бы ее беспокойство. Он был эгоистичным ублюдком из-за того, что хотел получить выкуп за знание, но он будет просчитывать все до мелочей, как скряга, если это означает, что она снова будет есть и отдыхать.       Черт. Она выхватила вилку из его пальцев и придвинула тарелку поближе к себе.       — Так каково это — быть драконом?       Он властно указал вилкой на тарелку. Она вздохнула и зачерпнула немного картошки. Когда она проглотила, он одобрительно кивнул и, обдумывая ее вопрос, набил себе полный рот картошки.       — Могущественно, — ответил он. — Возвышаешься над всеми, как над букашками. Это похоже на свободу.       — Свобода, — тихо повторила она. — Я не могу вспомнить, каково это.       — Было бы так легко просто подняться в небо и оставить все позади, — Драко понял, что его голос звучит задумчиво, и быстро пришел в себя. — Определенно более захватывающе, чем метла.       — Больно, правда? — в ее голосе не было беспокойства, только любопытство.       — Немного, — он пожал плечами. Когда она неохотно откусила кусочек ростбифа, Драко продолжил: — Это все равно что двигать что-то очень тяжелое уставшими мышцами. Первое превращение было более болезненным, чем все остальные. Физическая боль усугублялась умственным напряжением от контроля над магией, — он покачал головой, вспомнив, как это было трудно. — Сила просто ошеломляет. Кажется, что твой мозг вот-вот расплавится, разобьется или взорвется. Был момент, когда я был уверен, что он разорвет меня на части. Потом все кончилось, и у меня появились крылья.       Драко подумал, что зашел слишком далеко. Смысл был в том, чтобы ослабить ее страхи, а не усилить их, но вместо того, чтобы выглядеть испуганной, Грейнджер выглядела взволнованной. Чертова гриффиндорка.       — А каково это — летать?       Драко приподнял бровь, и она услужливо сунула в рот кусочек хлеба. Он отрезал кусок пирога краем вилки.       — Не уверен. Первый раз я полетел вчера вечером и был немного рассеян, — он сердито посмотрел на нее. — Я могу сказать тебе, что трансформация в воздухе — это не то, что я бы рекомендовал.       По правде говоря, он и сам толком ничего не помнил. Драко помнил, как улетел от нее на своей метле, помнил, как она нырнула в загон для драконов, как легионеры сели ей на хвост, и помнил гнев, охвативший его из-за ее безрассудства. Он ясно представил себе, как она ударилась о бетонную стену и приземлилась на землю смятой кучей. И вот тогда все стало немного размытым. То, что осталось от той ночи, было окрашено дымкой ярости и собственничества.       Это была идея дракона укусить самку, когда он понял, что Гермиона хочет ее крови. Зверь не понимал подробностей ее жажды крови, но они не имели для него никакого значения. Гермиона чего-то хотела, и он собирался дать ей это. Проклятая рептилия обожгла рот Драко.       — У тебя есть крылья, но ты никогда не летал до вчерашнего вечера? — она без его напоминания откусила кусочек, и он изо всех сил старался не выглядеть самодовольно.       Ее тон был недоверчивым, как будто она не могла поверить, что он не воспользовался своей новой способностью.       — Ты ненавидишь летать, — напомнил он ей.       — Я ненавижу метлы, — поправила она его. — Они ненадежны и трудно поддаются контролю, — Драко хотел было возразить против столь нелепых предположений, но промолчал. — Но летать по собственной воле? Это должно быть потрясающе.       Тарелка была почти пуста. Она съела по меньшей мере треть наложенного на тарелку, как решил Драко, хотя он съел весь пирог. Он откинулся назад и приземлился на что-то твердое с острыми углами. Это была книга. Маггловская книга. О медитации.       — Что это за чертовщина? — он протянул ее так, словно она могла его укусить.       Гермиона приобрела восхитительный розовый оттенок, напомнивший сон о Грейнджер, которая задыхалась и стонала, после чего быстро выхватила у него книгу. Драко откашлялся и беспокойно заерзал, прогоняя воспоминание.       — Меня беспокоит медитативная фаза трансформации, — призналась она. — Мне трудно очистить мозги.       — И не говори, — съязвил он. — На самом деле это не так уж сложно для тех из нас, у кого есть функционирующий мозг и разумное понимание магии.       Грейнджер на мгновение, нахмурилась прежде чем ее лицо прояснилось, и она тут же вздернула нос.       — Да, но не все же такие талантливые от природы, как ты, — ее насмешливый тон сопровождался улыбкой. Драко почувствовал, как приподнялся уголок его рта.       Она открыла книгу.       — А пока я буду читать столько, сколько сможет понять мой недоразвитый мозг.       — А-а-а, — предостерег он ее, выхватывая книгу из ее рук. Эта невозможная женщина была похожа на собаку с костью. — Тебе же сказали отдыхать, черт возьми.       — Значит, ты конфискуешь мои книги? — в глазах Грейнджер появился опасный блеск.       — Вряд ли, — усмехнулся Драко, хотя он был несколько удовлетворен тем, что она считала его способным скрыться с чем-либо из ее вещей. Он сомневался, что успеет добраться до двери прежде, чем она заколдует его и приведет в бессознательное состояние. — Успокойся, Грейнджер.       Драко откинулся на спинку стула и открыл книгу на отмеченной странице,       — Глава пятая… — начал он, перед этим прочистив горло.       — Что ты делаешь? — в ее голосе звучала паника, и Драко рассмеялся.       — Если чтение этого дерьма даст тебе уверенность, необходимую для того, чтобы перестать тратить свое время на навязчивые мысли об этом, тогда прочти ее, — он пригвоздил ее своим особым малфоевским взглядом, заставляя поспорить с ним. После минутного молчания она глубоко вздохнула и устроилась рядом с ним, достаточно близко, но не касаясь его.       — Глава пятая: освобождение от отвлекающих факторов, — Драко поддался желанию закатить глаза. — Что это за бред такой? Когда ты хочешь медитировать это нормально, когда маленькие, казалось бы, несущественные вещи становятся отвлечением от дела…       Несмотря на все его сомнения, Драко оказался втянут в нелепую маггловскую книгу. Следующая глава была посвящена визуализации, и то, что описывал маггловский автор, очень походило на магию. Конечно, Драко слышал о тибетских монахах, католических священниках и различных маггловских пророках, совершающих магические подвиги, не имея на самом деле никаких магических способностей. Возможно ли, чтобы некоторые магглы могли подключиться к магическому источнику?       «Может, это сквибы, — подумал он, — способности которых оказались неподтвержденными?»       Он понял, что она спит, когда ее висок коснулся его плеча, а короткие локоны защекотали его кожу под ухом. Он прервал чтение на полуслове, и она пробормотала протест, но не проснулась. Первым побуждением Драко было встать и уйти от нее, подальше от трепещущего ощущения в грудной клетке, которое подозрительно походило на страх. Не страх, нет, скорее, ужас, возбуждение и удовлетворение, скрученные в один отвратительно яркий клубок.       Вместо того, чтобы убежать, к своему крайнему ужасу, он поднял руку и позволил ей прилечь у него на коленях, ее плечо оказалось прижатым к его бедрам, а голова покоилась на сгибе его руки. «Очевидно, это не очень устойчивое положение, — язвительно подумал он, — ноги скоро замлеют, а рука устанет».       Подножка у него за спиной была твердой. Каменный пол был холодным. Он потянулся вверх, за голову, чтобы осторожно стянуть одеяло вниз с кровати, и на него нахлынул ее аромат. Драко закинул один конец себе на плечи, а другой опустил на Грейнджер.       Драко решил, что заслужил за это гребаную медаль. Очевидно, никто из этих гребаных солдат Ордена Феникса, ее друзей, не знал, как убедиться, что она сама о себе позаботится. Проклятая женщина сопротивлялась помощи, судя по тому, как он был вынужден манипулировать ею, чтобы заставить ее поесть, но он задавался вопросом, как часто кто-то хотя бы потрудился попробовать. Трусы. Он негодующе фыркнул и попытался найти удобное место для свободной руки, которое не касалось бы женщины, лежащей у него на коленях.       Было что-то невероятно завораживающее в том, как локон у основания ее головы обернулся вокруг мочки уха. Он легко отлетел от ее уха, когда палец Драко зацепил его, обвиваясь вокруг его кожи, как шелковая нить. Он дышал слишком часто, тепло Грейнджер впитывалось в его одежду и проникало во все уголки тела. Ему хотелось зарыться носом в завитки волос на ее шее и попробовать на вкус ее кожу. На вкус, наверное, как апельсины… и солнечный свет… и старые книги… и о чем, черт возьми, он думает?       Тихо ворча и испытывая абсолютное отвращение к самому себе, и упорно игнорируя ощущение довольного Дракона, свернувшегося калачиком в глубине его сознания, Драко прислонился головой к жесткому дереву и закрыл глаза.       

* * *

      — Какой смысл в стоп-слове, если ты не останавливаешься? — Джордж застонал, осторожно натягивая рубашку. На спине у него были свежие раны, а на запястьях — следы от веревок. Он смывал кровь с пола, пока Луна промывала раны на его спине и туловище.       — Если бы ты не хотел страдать, то не пришел бы ко мне, — насмешливо сказала она. Луна встала и собрала свои ножи, превратив хлыст на полу обратно в одеяло. Теперь, когда она закончила играть, ей ужасно хотелось уйти от него.       Джордж достал фляжку, которую держал в кармане пиджака, и сделал большой глоток. Скорее всего, это был огневиски, приправленный каким-то наркотиком. Оставшийся близнец Уизли проводил большую часть своего времени, погруженный в какой-то наркотик, а остальное время искал способы наказать себя за то, что выжил, когда так много его близких были мертвы. Он добровольно участвовал в самых смертоносных миссиях, отвергал предложения залечить свои раны после битвы, и время от времени подползал к двери Луны, чтобы быть буквально привязанным к столбу для битья. Луна была довольно хороша в этом, так как ее обучали лучшие, и то небольшое сексуальное влечение, которое она все еще испытывала, больше не могло быть удовлетворено, если она также не причиняла боль.       Она почти всегда заходила слишком далеко, доводила его до срыва, и он всегда жалел, что пришел к ней, когда все было кончено. Но он всегда возвращался. Когда угрызения совести, связанные с жизнью, становились невыносимыми, он всегда находил ее на дереве, уносил в свою комнату и позволял осквернять свое тело, пока его вина не была удовлетворена. Если бы она была лучше, то прогнала бы его, но сейчас Луна не находила причин щадить его, даже когда он взывал о пощаде. С другой стороны, эта договоренность сработала для них обоих, и ей не хотелось полностью отпугивать его. Когда он наконец наберется смелости покончить с собой, будь то преднамеренно или на поле боя, ей придется найти другие способы удовлетворить свое желание разрывать плоть другого человека.       На самом деле ей нужен был не Джордж Уизли, а ее хозяин. Луна хотела ее так сильно, что чувствовала металлический привкус на языке, горький привкус, который приправлял все, что она съедала. Но рациональная сторона ее — та часть, которая все еще оставалась Луной, не разбитая скорлупа настоящей ведьмы — знала, что ее хозяин — зло. Та женщина заставила Луну повиноваться против ее воли, отняла у нее все ее сочувствие, всю человечность. Люди думали, что близнецы работают вместе, что Амикус — это мозг, а Алекто — средство, но все было наоборот. Ее брат был всего лишь инструментом, наполненным яростью, не слишком умным телом, которое она использовала для исполнения своих желаний. Алекто желала Луну, и в конце концов, душой, кричащей в отрицании, Луна желала Алекто.       — В следующий раз я не буду доставать ножи, — сказала она Джорджу, надеясь успокоить его.       Джордж яростно замотал головой, его глаза остекленели от облегчения и стыда.       — Следующего раза не будет.       Луна улыбнулась ему и погладила по щеке, как ребенка.       — Посмотрим.       Если кто и понимал призыв к наказанию, так это Луна. Прежде чем уйти, она еще мгновение впитывала панику в его глазах.