Под шкурой дракона

      Апрель 2001 года. Поместье Лестрейнджей       Женщина сломалась. Под руководством Алекто это заняло меньше часа. Член Ордена был схвачен несколько дней назад, и к тому времени, когда она попалась на глаза Кэрроу, то уже была не в лучшей форме. Луне показалось, что она узнала эту женщину еще до того, как ее бросили в камеру, до того, как ее начали пытать, до того, как она выдала все секреты, которые знала, до того, как ее нашел хозяин. То время было зыбким. Но единственное, что имело значение, происходило сейчас.       У пленницы была темная кожа, большие карие глаза и волосы, заплетенные в десятки тонких косичек. Как косы Луны. Она взывала к милосердию, используя ее имя. Это тревожило, но наставница помогала ей сосредоточиться. Теперь женщина истекала кровью на полу, бормоча о милости, пока Луна вытирала нож о штаны.       Алекто приобняла Луну за талию и прикусила за мочку уха.       — Хорошо сделано, малыш.       Луна встрепенулась.       — Луна! — женщина всхлипнула и потянулась к ней. — Пощади.       Луне показалось, что она слышит крики. Но вокруг никто не кричал, казалось, что звук как будто доносился издалека или из хорошо изолированной комнаты. Звук был знаком. Она поняла, что это был ее собственный голос, прерывистый от боли и чрезмерного напряжения, и он исходил изнутри нее. Она в растерянности молчала, а перед ней на коленях стояла окровавленная незнакомка, и пыталась понять, как можно кричать с закрытым ртом. Чем дольше она смотрела на темнокожую женщину, тем громче становился крик в ее голове. Когда Луна провела ножом по горлу своего пленника, шум прекратился, и Луна почувствовала, как последние остатки ее прошлого «я» отступают в тьму.

***

      В Ордене имелись комнаты для допросов. Но, по мнению Луны, им очень не хватало опыта. На территории Хогвартса не имелось ни одного устройства для пыток. Даже Веритасерум использовался по строгим правилам и согласно предписаниям. Врагов редко удерживали в плену, но даже когда Орден имел под рукой живой источник информации, мало что можно было сделать, чтобы заставить их заговорить. Полная потеря времени.       Именно по этой причине Луна почти не испытывала беспокойства, сидя напротив аврора Долиша. Он требовал от нее информации, которую она не хотела давать. Луна знала, что ее не очень-то любят, но эти надоедливые этические нормы удерживали его от угрозы применения физической силы. Впрочем, это не имело значения. Боль больше не была для нее мотиватором. Луна молча смотрела на него и гадала, не лопнет ли пульсирующая на виске жилка, если она его спровоцирует. Чем дольше она держала рот на замке, тем чаще пульсировала венка.       В какой-то момент Луна разыграла внутри своей головы сценку, будто она рассказывала ему то, что тот хотел узнать. Существовал только один человек, который имел для нее значение, и Луна обдумывала возможные последствия для этого человека, принимая решение. В худшем случае — казнь. Подобное случилось всего один раз после битвы в Хогвартсе, когда шпиона поймали с поличным. Более вероятно, что Гермиона потеряет доверие и, возможно, свое звание капитана.       Эта война все равно закончится, рассудила Луна. Если кто-то из них выживет, звание не будет иметь большого значения. Они с Гермионой могли бы переехать во Францию или Швецию и начать все сначала. Чем дольше она сидела в своих мыслях, тем сильнее комната давила на разум. Ей становилось все труднее держать себя в руках. Возможно, аврор был искусней в пытках, чем сам о том думал.       Долиш уже был готов откупорить Веритасерум. Луна видела это по тому, как его глаза подергивались от гнева в ответ на ее молчание. Зелье всегда действовало на нее сродни заклинанию болтливости, и если бы она выплеснула все свои секреты, то мгновенно сварилась бы заживо в котле. Предательство единственного человека, о котором Луна все еще заботилась, вызвало боль в груди, но, по крайней мере, эти чистокровные будут заперты и не смогут причинить вреда Гермионе. Луна была абсолютно уверена, что Драко Малфой причинит ей боль.       — Только не порви свои панталоны, — Луна со вздохом прервала его тираду. — Не хотелось бы, чтобы твои капилляры полопались.       Выручай-комната была перенесена в северо-восточное крыло замка на пятом этаже, в место, которое было закрыто из-за ненадобности. Вероятно, поэтому она полностью забыла о нем.       * * *       — Ты ее перенесла? — Блейз уже в восьмой или девятый раз задавал Гермионе этот вопрос. Ему было трудно осознать эту мысль.       — Я ее не трогала. Я попросила замок перенести ее, — снова объяснила она. — После битвы в Хогвартсе о существовании этой комнаты стало известно всем. Когда мы вернули замок в свое распоряжение, она стала популярным местом для… — она неловко замолчала. — Того, что не подобает солдату.       — Боже упаси, — пробормотала Панси.       — Значит, ты ее перенесла? — недоверчиво спросил Блейз.       — Яйца Салазара, — простонал Тео. — Это не так уж сложно, если учесть, что сама природа Выручай-комнаты заключается в том, что она делает то, что требуют.       — Откуда ты знаешь? — фыркнула Панси. — Из всех нас только Гермиона и Драко когда-либо были внутри.       — Я был внутри, — запротестовал Невилл. — Весь седьмой курс мы провели то там, то сям, прячась от Кэрроу, — вздрогнул он.       — Замок отнесся ко мне с пониманием, как только я четко изложила свои требования, — заметила Гермиона.       — Конечно, так оно и было, — усмехнулся Блейз. — Гермиона, дорогая, ты очень милая девушка, но иногда ты чертовски пугаешь.       Стена была пуста. Она находилась напротив алькова, в котором стояла пыльная статуя давно умершей ведьмы. Гермиона повторяла в голове просьбу и расхаживала перед пустой стеной.        «Нам нужно безопасное место, чтобы помедитировать и завершить ритуал трансформации в дракона, которое позволит нескольким крупным животным комфортно передвигаться».       Просьба была, пожалуй, чересчур конкретной, потому что потребовалось довольно много времени, чтобы в стене появилась дверь. Или, возможно, зал знал, что то, что они пытались сделать, было равносильно предательству. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоить тревогу, которая скрутила ее живот. Оправдания, которые она придумала для себя, были, мягко говоря, неубедительными. За чистокровными следили не так пристально, как в первый раз, поэтому они могли исчезать на несколько часов, и никто не обращал на них внимания. Во всем замке царил хаос, и она надеялась, что в течение следующих трех-четырех дней они смогут проскользнуть незамеченными на несколько часов.       Когда портал наконец появился, он был сделан из двух железных панелей высотой с потолок и шириной с три вагона. Или шириной с дракона, поправила себя Гермиона.       — Интересно, — криво усмехнулся Драко.       Внутри оказалась точная копия вершины холма в Албании, на которой она впервые увидела Драко, превратившегося в дракона. Этот момент определил будущее Гермионы таким образом, что она едва могла это осознать. Оглядываясь назад, можно сказать, что именно в тот момент она позволила себе полностью довериться бывшему врагу. Ей казалось, что комната издевается над ней.       — Как дерзко, — пробормотала она себе под нос.       С трех сторон поляну окружали высокие сосны. С четвертой же открывался вид на долину внизу и горы вдалеке. Это было действительно удивительно, как одно магическое пространство могло так правдоподобно создать обширную открытую местность. Трава под ногами была влажной и ярко-зеленой. Поднялся холодный ветер. Драко закрыл глаза и глубоко вздохнул с легкой улыбкой на губах.       — Начинай, — сказала Гермиона, подталкивая его плечом.       Он колебался лишь мгновение, прежде чем броситься бежать во весь опор. На полпути через холм его конечности удлинились, одежда превратилась в чешую, и он поднялся в небо.       — Выпендрежник! — крикнул Тео.       Драко издал прерывистый рев, ярко-оранжевое пламя вырвалось из его зубов. Гермиона чувствовала жар на своей коже, даже находясь на земле. Огромные взмахи его крыльев порывами ветра проносились по ее лицу, приглаживая кудри на голове. Он облетел их несколько раз, поворачивая то влево, то вправо, чтобы оседлать потоки ветра.       — Мы собираемся начать разметку для ритуала, — сказал ей Блейз. Они стояли бок о бок, прикрывая глаза от солнца и наблюдая за Драко. Тео стоял по другую сторону холма, расхаживая взад-вперед и делая пометки в блокноте. — Выручай-комната сохранит всю нашу работу, когда мы уйдем, верно?       — Конечно, — Гермиона была уверена, что сможет воссоздать это пространство именно тогда, когда оно снова понадобится.       — Кстати, я думаю, вон то место для тебя, — Блейз указал за ее плечо.       Там имелась маленькая белая беседка, частично скрытая деревьями. Гермиона прищурилась. Она выглядела точно так же, как та, которую она помнила в саду своей бабушки. Выручай-комната ужасающе поражала своими набегами на разум Гермионы.       — А для Панси есть местечко? — спросила Гермиона, чувствуя себя виноватой за то, что не догадалась спросить конкретное место, где раздраженная женщина смогла бы медитировать.       — Ей это не понадобится, — ответил Блейз и отошел.       И действительно, Панси потащила Невилла в лес справа от поляны. Гермиона слегка съежилась при мысли о том, что они могли делать в таком уединенном месте. Они стали довольно-таки близки после того, как утром, оглядываясь, вышли из комнаты Панси. Гермиона любила Невилла и хотела, чтобы он обрел хоть какое-то счастье, но жить с Панси Паркинсон, пусть даже временно, казалось ей противным. Конечно, предательство, совершенное вопреки прямому приказу Кингсли, было заботой первостепенной важности для Гермионы, но она подумает об этом позже.       Она заслуживала большего осуждения, чем Невилл, когда дело доходило до формирования неподобающих привязанностей. Драко не упомянул об их ссоре накануне. Наверное, это к лучшему. Он не извинился за то, что пытался запугать ее, а Гермиона не извинилась за то, что сбила его с ног. Они просто продолжали идти, как будто ничего не случилось. Если они задерживали взгляды друг на друге на мгновение дольше, чем раньше, или позволяли своим рукам ненароком соприкоснуться, то старались не обращать на это внимания.       Не существовало подходящего слова для того, что происходило между ними с Драко. У Гермионы не было никакого желания давать этому определение. У нее не было времени на то, чтобы отвлекаться, но, треклятые боги, она хотела этого. Чувства желания и возбуждения, которые он вызывал в ней, были почти чужды ей… как долго она их не чувствовала.       Наблюдая за тем, как Драко выполнил несколько пируэтов в небе над ее головой, Гермиона напомнила себе о своем решении позволить будущему плыть по течению, не влезая в него своим чрезмерным контролем. Это было все равно что проглотить таблетку без стакана воды.       Гермиона громко рассмеялась и захлопала в ладоши, оценив его выходку. Драко низко пролетел над ее головой, и она подняла руку как раз вовремя, чтобы ощутить сильный ветер от его крыльев на кончиках пальцев. Это было как-то странно — наблюдать за драконом, летающим прямо над головой, и не чувствовать страха. Дракон из Гринготтса больше заботился о собственной свободе, чем о том, чтобы закусить своими пассажирами, но страх все равно не покидал их. Было довольно трудно восхищаться его красотой, зная, что зверь может дотянуться до тебя и съесть.       Беллатриса сделала драконов синонимами смерти и ужаса. Венгерская Хвосторога была одной из самых опасных пород драконов, но Хвосторога с умом сумасшедшего маньяка-убийцы стала предметом ночных кошмаров. Вскоре после того, как ее анимагическая форма появилась на поле боя, Орден скрылся. Дальнейшее сражение больше не имело смысла, когда один запал огнедышащего зверя мог уничтожить целые роты.       Теперь, после стольких лет ужаса, Гермиона могла наслаждаться выкрутасами Драко, не опасаясь за свою жизнь. Он явно получал от этого удовольствие. Его перламутровые крылья подняли облака пыли и травы, когда он медленно опустился на землю, ползя к ней. Дракон рыкнул и медленно обошел вокруг нее, прежде чем устроиться перед ней, как собака размером с дом. Его большие мерцающие чешуйки были достаточно близко, чтобы она могла дотронуться до них.       — Можно мне?.. — спросила она.       Он коротко фыркнул и опустил голову. Медленно шагнув вперед, она вытянула руку и раскрыла ее перед собой. Длинная морда обнюхала ее пальцы, заставив рассмеяться, а затем уперлась в ладонь. Кожа была прохладной и гладкой. Она провела пальцами по его скулам, под глазом, потом по черным шипам на черепе. Они были твердыми, как рога. Его серые глаза закрылись, когда ее рука скользнула вниз по длинной шее к плечу, где она почувствовала, как дрогнули внушающие благоговейный трепет мускулы. Чешуйчатая кожа дернулась под ее прикосновением.       Мерлинова борода. Она положила голову ему на плечо. В сумме с хвостом он был более семи метров длиной. Кожа на его плечах была грубой под ее рукой, когда она продолжила двигаться. Он коротко выдохнул через нос. Может, он боится щекотки? Эта мысль вызвала улыбку на ее лице.       Он со стоном отодвинулся, и она разочарованно опустила руку, только чтобы посмотреть, как он плюхнулся на бок. Его крылья распростерлись по траве, а живот поднялся к небу. Когда она только смотрела на него широко раскрытыми глазами, дракон поднял голову и нетерпеливо выдохнул ей в лицо. Гермиона запрокинула голову и рассмеялась. Драко ударил хвостом по земле.       — Ну ладно, ладно! — Гермиона рассмеялась, двигаясь вперед, чтобы почесать мягкую кожу, которую он перед ей обнажил. Он что-то прорычал себе под нос и порывисто вздохнул от удовольствия. Гермиона была абсолютно уверена, что его драконье сознание находится под контролем, и Драко застыдится, когда вернется в человеческий облик.       — Ну разве ты не прелесть? — проворковала она.       Дракон поднял голову и фыркнул на нее, сверкнув холодным глазом. Гермиона рассмеялась и продолжила гладить его чешую. Было максимально странно, что дракон ей более приятен, чем человек под его шкурой. Возможно, потому, что он не мог говорить или поднимать в ответ на ее слова свои чертовы брови.       Прикоснувшись к чешуе вновь, Гермиона заметила длинный шрам на его ребрах и пятно черной чешуи на внутренней стороне передней левой лапы. Его положение позволяло Гермионе ясно рассмотреть брюхо, которое мерцало на солнце. Жемчужно-белый цвет, покрывавший большую часть его тела, становился бледно-золотым под крыльями, а затем розовым, достигая самых чувствительных участков живота и перепонок крыльев. Он был прекрасен.       — Ты выглядишь как восход солнца, — прошептала она, чуть не захлебнувшись воздухом.       Внезапно перед ней возник Драко-человек, схватив ее за руки.       — Тебе плохо? — потребовал ответа он. — Как долго ты спала прошлой ночью? Когда ты в последний раз ела?       — Я в порядке, — хрипло ответила она. — Просто это… кажется нереальным.       Его плечи расслабились.       — Да, верно.       — Конец уже почти наступил, — посмотрев в его лицо, она задалась вопросом, должна ли она смущаться своим проявления эмоций. В ответ на ее слова на нем не появилось ничего, кроме непоколебимого спокойствия. — Я не могу решить, счастлива я или напугана.       — Если это единственные эмоции, которые ты можешь чувствовать, Грейнджер, — съязвил он, заправляя локон ей за ухо. — Ты немного отстала в развитии.       Он поймал ее взгляд, когда она повторила слова Нарциссы.       — Эмоции — ужасная вещь.       Громкий взрыв разрушил этот миг. Гермиона оглянулась и увидела Блейза и Тео, покрытых грязью, а перед ними — большая дыра в земле.       — Я же говорил тебе, чтобы ты прочертил линию в грязи, а не взрывал ее! — взревел Тео, выковыривая дерн из уха.       — Все шло прекрасно, пока ты не ущипнул меня за задницу! — крикнул Блейз.       — А что мне оставалось делать? Если ты вертишь ею у меня перед носом, то как мне еще поступить?       — Верчу ею? — темнокожий мужчина был шокирован. — Я бы никогда!..       Они оба громко расхохотались и обнялись. Гермиона усмехнулась при виде этого зрелища.       — Чертовы придурки, — пробормотал Драко с улыбкой на губах.       — Пора помедитировать, — решила Гермиона. Она сделала несколько шагов и заметила, что Драко следует за ней по пятам. — Разве ты не останешься, чтобы помочь Тео и Блейзу?       — И упустить возможность поиздеваться над тобой? — он казался шокированным.       — Только не отвлекай меня, — устало ответила она.       Драко невинно ей улыбнулся.       Беседка была крошечной, но достаточно просторной, чтобы вместить их обоих. Гермиона откупорила маленький пузырек с клыковым зельем и залпом выпила его. Оно было горьким и немного неприятно жгло язык. Гермиона села, скрестила ноги и попыталась вспомнить все, что она читала о том, как очистить свой разум от лишних мыслей. Дерево под ней было твердым и холодным. Мимо носа промелькнула пчела, и Гермиона отмахнулась от нее. Она почувствовала легкое щекотание у основания шеи — и на внутренней стороне локтя, и на плече. Черт возьми!       — У тебя ужасно получается, — лениво заметил Драко.       Гермиона сердито посмотрела на него.       — И что же мне тогда делать?       — Я думал, это очевидно, — он вновь приподнял бледную бровь.       — Ты просто придурок, — это прозвучало по-детски, и она это знала, но ей было невыносимо осознавать, что она не в состоянии сделать что-то настолько простое.       — Медитировать не так уж и сложно, если ты не всезнайка с обязательной потребностью контролировать все на свете, — хотелось стрельнуть в него хорошим чесоточным заклятьем, чтобы стереть с лица это высокомерное выражение. — Вот тебе и все исследование.       Слово «исследование» было произнесено с таким сарказмом, что Гермиона почувствовала, как ее магический гнев поднимается с удвоенной силой.       — Драко Малфой, ты мне не помогаешь!       — Просто расслабься, Грейнджер.       — Ты ведь знаешь, — фыркнула она, — что ты говорил мне это уже не раз, и это явно не сработало. Может быть, тебе стоит попробовать что-то еще и для разнообразия стать полезным!       Зелье пекло у неё в животе.       — Прекрасно! — он внезапно встал. — Подвинься.       Она сердито посмотрела на него.       — Какого черта ты делаешь?       — Если мне придется направить тебя на путь истинный, то я это сделаю, — пригрозил он.       Позже Гермиона свалит все на действие зелье. От него у нее кружилась голова, что было очень приятно. Кончики пальцев гудели, и Гермиона сомневалась, что смогла бы сейчас дотронуться до носа, если бы ее попросили. При любых нормальных обстоятельствах она бы заколдовала Малфоя и продолжила свои попытки обрести внутренний покой. Вместо этого она фыркнула от негодования и подчинилась его требованию, только чтобы застыть на месте, когда он опустился позади нее.       — Что ты делаешь? — скрипнув зубами, спросила она.       — Пробую кое-что другое, — пробормотал он.       Он обхватил длинными пальцами ее бицепсы и притянул к себе, пока ее бедра не оказались плотно зажатыми между его ног. Гермиона замерла, не зная, что делать, но твердо решила не показывать своего смущения. Место, где она устроилась, было очень теплым, и она чувствовала крепость его ног по обе стороны от своих. Куда, черт побери, ей девать руки? Кончилось тем, что она держала их перед собой, словно собралась отгонять что-то от себя.       — Это должно помочь мне расслабиться? — спросила Гермиона. Если бы она пододвинулась чуть дальше, то оказалась бы полностью прижатой к его самому интимному месту. От этой мысли в животе все сжалось.       — Закрой глаза и прислонись ко мне спиной, — он подчеркнул это требование, сжав ее руки. — Доверься мне.       Эти два слова сняли напряжение с ее плеч. Он произнес эти слова как требование, но Гермиона расслышала в них просьбу. Со страдальческим вздохом она позволила себе расслабиться у его груди. Она чувствовала, как ее тело поднимается с каждым его вздохом. От него исходило столько тепла, что у нее на лбу даже выступила маленькая капелька пота.       — Это просто смешно, — пробормотала она себе под нос.       — Тебе нужна моя помощь или нет? — сквозь стиснутые зубы спросил Драко. — Вот как я учился, так и ты будешь учиться.       — Кто-то научил тебя медитировать?       — Меня научила мама. Это жизненно важная часть окклюменции, Грейнджер. Или ты этого не знала?       На самом деле Гермиона знала, что изучение окклюменции требует длительного процесса возведения стен вокруг разума посредством длительной медитации. Это знание, по-видимому, было похоронено где-то под ошеломляющими ощущениями, переполнявшими ее, когда она позволила своему телу прижаться к телу Драко Малфоя. Ингредиенты клыкового зелья не имели ничего общего с зельем похоти, но она могла поспорить, что галлюциногенных свойств голубых пятнистых грибов было достаточно, чтобы снизить установленные в ее разуме запреты. Внезапное желание провести руками вверх и вниз по его бедрам было достаточным доказательством.       — Не надо меня очаровывать, — пробормотал он, опуская ее руки и положив одну ладонь ей на живот чуть ниже грудины. Было удобно и в то же время тревожно. — Это поможет тебе сфокусировать дыхание, — сказал он ей прежде, чем она успела возразить.       — Я знаю, как правильно дышать, — пронзительно вскрикнула она.       — Тогда сделай это, черт возьми! — рявкнул он.       Фыркнув от разочарования, Гермиона сосредоточила все свое внимание на теплом давлении на животе. Она почувствовала, как оно поднимается и опускается вместе с ее дыханием — поднимается и опускается, поднимается и опускается, — а затем начало замедляться, когда ее внимание сосредоточилось на приятном весе. Последняя капля зелья подействовала, и по ее щекам, ушам и коленям пробежал жар. Внезапно ей стало легко, из-за чего она позволила навалиться всем своим весом на волшебника, сидевшего у нее за спиной. Ямочка между его ключицами стала идеальной колыбелью для ее головы. Ткань его брюк оказалась изумительно гладкой. Она почувствовала, как он слегка подвинулся под ней, а вторая рука, которая до этого момента оставалась свободной, невесомо легла на ее бедро.       Мир сузился до звуков ветра в кронах деревьев, слабого запаха Драко и ощущения ее тела рядом с ним. Желания плоти боролись с логикой разума. Ей хотелось повернуться, сесть к нему на колени и снова почувствовать вкус его губ. Она безжалостно отогнала от себя эту фантазию. Даже с помощью зелья и руки Драко, медитативное состояние, в котором она нуждалась, было зыбким. Она могла чувствовать и видеть его вне досягаемости, но не могла полностью опрокинуться через край. Ей нужно было что-то еще.       — Не мог бы ты… — даже в своем частично эйфорическом состоянии она чувствовала укол смущения.       — Мог бы я?.. — его слова мягко прозвучали в ее ушах.       — Не мог бы ты поговорить со мной, как в тот вечер, когда читал вслух? — Гермиона выпалила эту просьбу прежде, чем смогла остановиться. Драко все еще стоял позади нее, в то время как унижение обожгло шею Гермионы. Ее рот снова открылся, и она пробормотала: — Мне нравится звук твоего голоса.       «О Мерлин, держи язык за зубами, женщина!»       — Да, я могу это сделать.       Гермиона снова расслабилась.       — Расскажи мне, каково это — быть драконом.       — Первое, что бросается в глаза, — это твой размер, — начал он. — Твое тело занимает больше места. Оно тяжелое, но мощное.       Грохот его слов вытеснил все остальные мысли.       — Количество мышц в твоем теле увеличивается, их становится гораздо больше. Твои руки и ноги работают по-новому, и у тебя появляется еще два придатка в виде крыльев. Каким-то образом все это работает вместе, как единый механизм.       Гермиона глубоко дышала. Ей казалось, что она плавает в теплой ванне в темноте, где единственным реальным ощущением был звук голоса Драко.       — Ветер приносит запахи и вибрации, и все это наполнено информацией.       Теперь даже его голос затих вдали. Новое осознание медленно пришло к ней. Ничего не произошло, и все же все было по-другому. Она стояла на четвереньках, но в то же время стала выше. Странная тяжесть на плечах заставила ее повернуться, чувствуя, как играют мышцы. Эта тяжесть складывалась и разворачивалась, ловя ветерок на тонкой чешуйчатой коже. Она посмотрела вниз и увидела когти. Синие когти. Она погрузила их в мягкую грязь под ногами.       Гермиона потратила мгновение, чтобы прочувствовать каждую особенность нового тела. Длинная морда. Острые зубы. Гладкое тело. Когда она выгнула спину, то почувствовала, как плотно прилегающие пластины брони вдоль позвоночника сдвинулись и потерлись друг о друга. Ее хвост скользил по траве, делая резкие движения. Ее уши четко улавливали мельчайшие звуки. Прохладный воздух просачивался через ноздри и наполнял нос различными ароматами. Это было так странно, словно к ней прикасались через тончайшую ткань. Эти ощущения были ясными и подробными, и все же тот факт, что все это происходило в ее голове, означал, что она не могла полностью пережить ничего из этого.       Гермиона раздраженно фыркнула и вытянула шею, чтобы лучше вдохнуть воздух. Это движение заставило ее крылья расправиться для равновесия, и она заметила, что их размах был широким, но сами по себе они были чрезвычайно тонкими. «Это для скорости», — подумала она про себя, когда на поверхность ее разума всплыл кусочек анатомии дракона. Она вытянула одно из них и потянулась своей длинной шеей, чтобы лучше видеть. Они были черными снизу, тонкими, как бумага, а нежная кожа была усеяна крошечными золотыми, серебряными и пурпурными чешуйками. «Как красиво», — подумала она про себя.       Что-то находилось позади нее. Гермиона развернулась, ее крылья поймали ветер и заставили оступиться. Когда она выпрямилась, то увидела большие серые глаза белого дракона. Ветер изменил направление и принес слабый запах Драко… чай и теплая, мужская кожа и… сладость?       Гермиона выпрямилась и ахнула. Реальный мир вернул ее на свое место.       — Успокойся, Грейнджер.       Слова Драко сосредоточили ее. Она глубоко вздохнула и почувствовала, как его рука на ее животе еще крепче прижала ее к себе.       — Как долго я была без сознания? — Гермиона задрожала от холодного воздуха, а затем почувствовала, как Драко потер ее руки, чтобы согреть.       — Уже почти час, — ответил он. — Может, мне наложить согревающие чары? Мы не очень-то одеты для албанского лета.       — Нет, я в порядке, — ответила Гермиона. — Час? Так долго?       — Мне потребовалось несколько дней напряженной медитации, чтобы хотя бы мельком увидеть свою альтернативную форму, — признался Драко, угрюмо пожав плечами. — Вы с Панси обе выставляете меня в плохом свете.       — Значит, Панси преуспела?       — Она заходила несколько минут назад, чтобы… Она хотела убедиться, что ты знаешь, что она закончила первой.       Гермиона весело покачала головой, ее короткие кудряшки ударялись о его рубашку.       — Она такая дура.       — Что так внезапно вернуло тебя сюда?       Гермиона снова села, взволнованная. Она повернулась так, что оказалась лицом к нему, стоя на коленях между его ног. Он настороженно посмотрел на нее, не зная, бояться ему или радоваться.       — Это было потрясающе! — она захлебнулась. — Я была драконом!       — В этом-то все и дело.       Гермиона закатила глаза и продолжила:       — У меня были когти и хвост, огромные зубы и эти длинные черные крылья!       — Описание как раз похоже на любого дракона, — невозмутимо произнес он, и глаза его весело блеснули. — Хотя я полагаю, что ты вполне можешь превратиться в Шведского тупорылого. Неизвестность убивает меня.       — Ты был там, — продолжала она, не обращая внимания на его попытки вывести ее из себя.       Драко с сомнением нахмурил брови.       — Так и было! — она спорила. — Дракон! Это заставило меня очнуться.       — Ты грезила обо мне наяву, Грейнджер? — его хитрая усмешка заставила ее сердце забиться быстрее.       Волна головокружения накрыла ее, и она качнулась вперед.       — Я чувствовала твой запах, — пробормотала она, уткнувшись в его рубашку.       — Да, именно это чувство — самое раздражающее из всех пяти, — он сделал глубокий вдох и задержал дыхание, словно не желая дышать рядом с ней.       — От тебя приятно пахнет.       Он не ответил, но Гермионе показалось, что его сердце забилось быстрее.       — О! — воскликнула она, вскакивая, когда что-то пришло ей в голову. — Я должна была полыхнуть огнем, чтобы быть уверенной, что я это смогу. Я действительно почувствовала небольшое давление в горле, как будто там находился выключатель, который можно было каким-то образом активировать. Без этого оружия от меня было бы мало толку. Но каждый вид драконов способен на огонь, если я правильно помню из своих книг по анатомии. За исключением тех, которые классифицируются как водяные змеи, я так полагаю…       Драко остановил поток рассуждений, завладев ее ртом. Небольшой жар, который нарастал, пока она чувствовала их близость, превратился в бушующий огонь. Гермиона тихо застонала. Его руки обхватили ее бедра, и он дернул ее вперед, так, что их тела оказались вровень друг другу. Гермиона немного подвинулась и ухитрилась оседлать его бедра. Это было совершенно. Ее руки обхватили его шею, удерживая на месте, чтобы она могла втянуть его язык в свой рот.       Глубокий стон вырвался из глубины его груди. Гермиона почувствовала необходимость пошевелиться, чтобы немного ослабить отчаянное, горячее давление, сосредоточенное между ее ног. Она слегка выгнула бедра. Это движение послало стрелу чистого удовольствия прямо вверх по ее позвоночнику. Драко, должно быть, почувствовал нечто подобное, потому что зажмурился и пробормотал:       — Не переусердствуй.       Улыбнувшись, Гермиона снова прижалась к нему, утопая в страстном желании. Его хватка на ее бедрах напряглась, и он начал направлять ее движения, подталкивая, пока посасывал ее нижнюю губу. Твердое доказательство его желания терлось о нее именно так, как необходимо. Даже сквозь брюки трение наматывало спираль желания в ее животе.       Толчок его бедер заставил ее застонать. Одна рука с длинными пальцами скользнула под рубашку и легонько обхватила ее грудь. Она откинула голову назад и с наслаждением прижалась к нему. Она хотела ощутить его губы на себе. Она хотела, чтобы они оба были обнажены и лежали в постели.       — Это плохая идея, — прошептала она, когда он поцеловал ее в шею. — Мы не совсем одни.       — Они ничего не увидят, — выдохнул он. — Здесь нет никого, кроме нас.       Гермиона потянулась к подолу его рубашки, желая почувствовать его кожу, но остановилась. Это внезапное и неожиданное желание сорвать с себя всю одежду и прижаться к нему заставило ее пошатнуться еще сильнее, чем от зелья. Эта страсть не была чем-то новым, призналась она себе, но готовность удовлетворить свое желание на публике была необычной для обычно скромной Гермионы. Было ли это побочным эффектом зелья или остатком ее обостренных чувств? На поверхность всплыл фрагмент прежнего разговора — или, скорее, спора — с Драко. Она оторвалась от него.       — Это дракон, — в ужасе выдохнула она.       — Что? — он был ошеломлен, его губы распухли, а волосы растрепались. Воротник его рубашки был расстегнут.       — Это твой дракон! — повторила она, указывая на новое пространство между ними. — Ты же на самом деле этого не хочешь!       Драко тряхнул головой, словно пытаясь прояснить ее.       — Это…       — Человеческая часть тебя не хочет меня, — Гермиона отпрянула в сторону.       — Как ты пришла к такому выводу? — последний туман рассеялся с его лица. — Конечно, это, — он указал на свою промежность, — достаточное доказательство моего желания к тебе.       Гермиона вспомнила о твердости, давившей на нее, и постаралась не отрывать глаз от его лица. В конце концов она уставилась в пол.       — Тебе не нравится хотеть меня, — поправила она. — Не важно, что говорит твое тело.       Драко вздохнул и открыл рот, чтобы ответить, но их прервали Тео и Блейз.       — Здесь все в порядке? — с приличного расстояния крикнул Тео.       — Вы полностью одеты и все такое? — добавил Блейз.       Гермиона почувствовала, как ее лицо заливает бешеный румянец. Она резко встала, опираясь на перила беседки.       — Все в порядке, — ответила она. — Моя медитация завершена.       — Наконец-то! — Гермиона услышала далекий зов Панси.       Она не стала дожидаться, пока Драко встанет, а просто зашагала прочь, чувствуя тяжесть в груди.       Круг для ритуала был уже на пути к завершению. На земле еще оставалось начертать несколько рун. Гермионе было очень стыдно за то, как мало внимания она уделяла работе Тео и Блейза. Она похвалила их, не обращая внимания на детали. Она упорно игнорировала ухмылку, брошенную ей Панси, и ни при каких обстоятельствах не хотела дотрагиваться до распухших губ или пылающих щек.       Гермиона вышла за дверь последней. Если бы она обратила внимание, то заметила бы, что Драко остановился прямо у входа. Но не заметив этого, она врезалась ему в спину и отступила на шаг назад. Когда она попыталась обойти его, ее остановила его рука. Гермиона увидела, что все подняли руки в знак капитуляции. Рон, Амос и Коллинз стояли прямо перед ними с палочками в руках.       — Что здесь происходит? — спросила Гермиона.       Рон глубоко, с сожалением вздохнул и покачал головой.       — Вы все арестованы.