Под шкурой дракона

      Декабрь 2001 года. Малфой-мэнор       — Я исцелился!       Ликующий мужчина был бывшим Похитителем, который до этого самого утра не мог ходить. Он был поражен проклятием Гермионы Грейнджер, когда он и его приятели пытались схватить ее. В конце концов им это удалось, но только после жестокой схватки. Все они получили незначительные травмы, но этому человеку, к несчастью, перебило позвоночник. Драко мало что знал о времени, проведенном Грейнджер в штабе, но трое мужчин, захвативших самую ярчайшую ведьму своего времени, совершили досадную ошибку, похваставшись этим в пределах слышимости Драко.       — Это дар богов! — мужчина уже скакал, а его помятое лицо рассекала улыбка.       Двух других мужчин, участвовавших в поимке Грейнджер, уже не было в живых. Один истек кровью, когда пленница, которую он пытался изнасиловать, вырвала у него член зубами. Второй погиб, выпав в пьяном виде из окна второго этажа. Первая смерть была удачей, вторая — тщательно спланированным убийством. Оставался только один похититель, которому Драко еще предстояло отомстить. Это был тот самый похититель, который с удовольствием рассказывал о том, как жестоко избил и изнасиловал лучшую подругу Избранного.       Это было накануне вечером, когда Драко подсыпал яд в напиток этого человека. Паб был заполнен до отказа. Драко сидел в дальнем углу и наблюдал, как этот жалкий потусторонний волшебник резвится со своими друзьями, хлещет из стакана, а потом уплывает в своем заколдованном кресле. Теперь он танцевал джигу у входа в штаб-квартиру Легиона, придя потребовать назад свою работу, раз уж он снова может ходить.       Вскоре мужчина понял, что его не исцеляют, а, по сути, убивают. Он снова потерял чувствительность в ногах и рухнул на пол. Его дыхание участилось, а в груди появилась острая боль. Вид паники и растерянности на лице мужчины был приятен.       Именно эта ложная надежда делала яд таким невероятно приятным, когда его использовали против врага. Это сладкое, сладкое ощущение полной мести — вот почему Драко выбрал именно его. Мужчина подавился последним глотком воздуха и обмяк, его пустые глаза с мольбой уставились в потолок.       Драко повернулся на пятках и зашагал прочь от собирающейся толпы, напевая себе под нос.       — Как было бы прекрасно Если бы рука об руку, ты и я, Смогли бы насладиться нашим последним, сладким дыханием, Как мы танцуем, как мы танцуем, Как мы танцуем до смерти?

***

      После быстрого допроса Долиша, Драко был отпущен. Было очевидно, что они получили от Грейнджер все, что им было нужно, и что вся эта нелепая демонстрация силы была направлена только на нее. Драко предупредили, что за ним будут внимательно наблюдать и что он должен помочь в ритуалах превращения Кингсли, Лавгуд и Джорджа Уизли, а также Панси.       Если бы Драко еще не знал об изменениях в своих планах, то был бы в ярости. А так он просто кивнул, утешаясь тем, что добьется своего, несмотря ни на что.       Было почти два часа ночи, когда они с Уизли вернулись в старые покои подземелья. Замок был почти безлюден, лишь несколько часовых ходили по коридорам. Их встретила знакомая группа, сгрудившаяся в коридоре возле комнат Грейнджер.       — Она заперлась внутри, — объяснил Невилл. — Я думаю, она расстроена из-за Гарри.       — А Луна Лавгуд ушла не так давно, — упомянула Нарцисса.       — Мы почувствовали, что магия кружится вокруг нее как сумасшедшая, и пошли проверить, — сказала Панси, указывая на Невилла и себя.       — Теперь она поставила невероятно мощную защиту, — Тео изучал дверь, как будто это была головоломка.       — Опять, — Панси скрестила руки на груди. — Что, если она оказалась в ловушке под горой книг? Что, если ее проткнуло летающее раскаленное железо?       Дракон внутри взмахнул хвостом, и Драко внезапно увидел ее лежащей на полу в крови. Разумная сторона Драко понимала, что такой сценарий маловероятен, но он не мог быть уверен, пока не попадет внутрь этой проклятой комнаты. А до тех пор ему нужно было, чтобы Панси немного поколдовала.       — Мне нужно заглянуть внутрь, — сказал ей Драко.       Она точно знала, чего он хочет.       — Я оставила свою палочку в комнате, — возразила она.       Драко лишь выжидающе уставился на нее. С негодованием она провела рукой перед стеной, словно стирая что-то. Толстые камни заблестели, как мираж, а затем исчезли.       — Черт возьми, — пискнул Уизли.       — Вы бы видели, что она может сделать с палочкой, — с гордостью сказал Невилл.       — Тогда пойдемте! — закричал Уизли.       Блейз остановил его, положив руку ему на плечо.       — Стена все еще там, как и заслоны.       — Как ты еще жив? — пробурчала Панси. Ее мать фыркнула в знак согласия.       Драко проигнорировал их. В комнате царил идеальный порядок, насколько он мог судить. Не было ни летающих предметов, ни порывов магически вызванного ветра. Все выглядело совершенно нормально, за исключением чистого белого снега, покрывавшего каждую поверхность. С потолка лениво стекали толстые снежинки, а Гермионы не было и следа.       — Где она? — пробормотал он.       — Там, — сказала Нарцисса, указывая пальцем в другую сторону.       Драко переместился в сторону матери и увидел один черный ботинок возле кровати, наполовину засыпанный снегом. Она действительно лежала на полу, но Драко твердо твердил себе, что следов крови нет.        — Она замерзнет до смерти.       — Мы должны войти! — крикнул Уизли.       Панси пошевелила пальцами, и дверь снова стала видимой. Уизли потянулся к ручке и с воплем отпрыгнул назад. Его рука стала красной и покрылась волдырями.       — Идиот, — пробормотал Тео себе под нос.       — Ты можешь сломать ее, Панс? — Драко перебирал в голове различные варианты. Ни один из них не удовлетворял.       Панси бросила на него взгляд полного презрения.       — Конечно. Но это займет время. На этой двери очень сильный сглаз. Мы не можем просто прорваться через нее, как в прошлый раз.       Она была права. Драко приготовился снимать защиту слой за слоем, но, подойдя к двери, понял, что не чувствует никакого сопротивления. Недоумевая, он осторожно протянул руку, чтобы взяться за ручку, но не почувствовал ничего, кроме легкого покалывания. Он сомкнул пальцы на металле без всяких последствий.       — Интересно, — ухмыльнулась Панси и вернула стену в твердое состояние.       Драко не стал задумываться о последствиях своего иммунитета к ее чарам, а открыл дверь и шагнул внутрь. Он вздрогнул, ощутив одновременно тепло ее магии — судя по звуку проклятия Уизли, пытавшегося последовать за ним, он был настроен на то, чтобы впустить только Драко, — и пронизывающий холод комнаты.       — Я не могу определить источник осадков, — заметил Тео с порога. — Потрясающе!       Гермиона была покрыта тонким белым слоем снега. Драко осторожно поднял ее с пола и отнес на кровать. Она дрожала. С помощью своей палочки он прогнал снег с одеяла, а затем и со всей комнаты. Это помогло, но снег все еще шел, и было жутко холодно.       Быстрое диагностическое заклинание подтвердило, что она почти замерзла.       — Температура ее тела слишком низкая, — сказала его мать. Она заняла место Тео у двери. — Тебе придется согреть ее, прикоснувшись к ней кожей.       — Я наложил согревающие чары, — возразил Драко. — Разве этого не достаточно?       Нарцисса фыркнула.       — Если ты хочешь рисковать ее жизнью, потому что ты слишком брезглив, чтобы сделать то, что необходимо.       Драко простонал. Во что, черт возьми, он ввязался?       — Ну, мы здесь явно лишние, — позвала Панси через плечо Нарциссы. — Увидимся утром.       — Отлично, — ярко сказала Персия. — Я так хочу прилечь.       — Наверное, так будет лучше для всех нас, — добавила Нарцисса, отвернувшись от двери.       — Ты уйдешь просто так? — запротестовал Драко. — Лонгботтом? Ты же ее друг!       — Судя по ее защите, я ей не нужен, — Невилл извиняющеся пожал плечами. — Послушай, приятель, только два человека могли вытащить ее из этих припадков, и это были Гарри или Полумна. По какой-то причине она хочет видеть лишь тебя.       — Она не знает, чего хочет! — прорычал Драко. — Она без сознания!       — Ее магия является отражением ее внутренних потребностей и желаний, особенно когда она находится под воздействием дикой магии, — отозвалась Нарцисса. — Я уверена, что ты справишься с этим, мой дорогой.       Драко вытаращил глаза, как дохлая рыба на суше. В каком мире он имел право ухаживать за эмоционально сломленной женщиной? И почему никто не был на его стороне?       — Мне не нравится ждать в этой зимней стране чудес, пока ты пытаешься ее разбудить, — добавила Нарцисса. Персия уже исчезла из зала.       — Я не хочу видеть тебя голым, — заявила Панси, прежде чем уйти. Он хотел возразить, что не будет — ни при каких обстоятельствах! — раздеваться, но она исчезла слишком быстро.       — Мои покои находятся в другой части замка. Так что я просто побуду рядом. На случай, если тебе понадобится помощь, — пробормотал Невилл, следуя за Панси в ее комнату. Драко услышал отдаленное «Спасибо, приятель», — прежде чем за Панси закрылась дверь.       — Я в лазарет, — пробормотал Уизли, потирая покрытую волдырями руку.       — Мы могли бы остаться, — решительно предложил Тео, но тут же получил удар локтем в живот от своего любовника.       Драко бросил на них обоих взгляд, который ясно показал его отношение к этому теплому предложению.       — Если тебе понадобится помощь, позови нас, — Блейз бросил на Драко сочувственный взгляд. Тео бросил ему полусерьезную улыбку и пожал плечами, после чего обхватил Блейза за талию и повел его обратно в комнату.       Ругаясь под нос на трусость своих друзей, он захлопнул дверь своей палочкой. Драко осторожно снял с Грейнджер насквозь промокшую одежду. Ее кожа была ледяной и покрылась мурашками. Он наложил еще одно согревающее заклинание, прежде чем уложить ее под одеяло. Его собственная рубашка была усыпана крошечными снежинками. С тяжелым вздохом он положил свою палочку рядом с ее палочкой на прикроватную тумбочку. Он стянул через голову рубашку, снял туфли и брюки и на мгновение остановился.       Линия ее позвоночника была прекрасна. Он начинался от ее длинной шеи, проходил между лопаток и мимо слишком тонкой талии, а затем исчезал в трусиках. Его охватило внезапное желание пройтись языком по этому восхитительному пути. Закрыв на мгновение глаза, он переключил свое внимание внутрь.       — Держи себя в руках, ты, чертова рептилия.       В ответ не последовало даже шевеления, и Драко решил, что его дракон получил сообщение. Он молча порицал себя, понимая, что уже несколько месяцев не ложился в постель с женщиной. Грейнджер была полуобнаженной, невероятно умной и пугающе сильной, ее кожа была безумно мягкой, и она косвенно заявила, что не только доверяет ему, но и нуждается в нем. Прекрасно понимая, что это колоссальная ошибка, но не выдержав вида ее дрожащих конечностей, он скользнул на кровать.       Драко прижал ее спиной к своей груди, обхватив ее ногами. Он накрыл их обоих одеялом, а затем начал тереть ее холодные руки. Черт возьми, ее пальцы на руках и ногах были словно ледяные. Снегопад ослабел, но на одеяло все еще падали замерзшие хлопья. Он знал, что должен достучаться до нее, но не знал, как это сделать.       — Что теперь, Грейнджер? — прошептал он, откидывая локон с ее уха. — Что тебе нужно, чтобы я сделал?..       Ответа не последовало, поэтому Драко просто устроился на мягкой подушке, потребность согреть ее была важнее любых других забот. Он закрыл глаза и уткнулся лицом в ее шею, чувствуя, как шелковистые локоны щекочут его нос, и позволил ее аромату заполнить его ноздри.       Их дыхание быстро синхронизировалось, он чувствовал, как тепло его кожи медленно просачивается в ее. Их нынешнее положение было знакомым, и звук их совпадающего дыхания натолкнул его на мысль. Он скользнул рукой к ее животу и сосредоточил свое внимание на ритме ее ровного дыхания.       Холодная комната уплыла из его сознания, и он оказался на заснеженном кладбище. «По крайней мере, здесь было не холодно», — тихо проворчал он. Отдаленно он все еще осознавал холодную комнату, мягкое ощущение снега, щекочущего его лицо, и медленно согревающуюся женщину, закутанную в его объятия.       Она стояла перед тремя могилами. Вместо боевой формы на ней были маггловские джинсы и пушистый красный свитер. Ее длинные волосы спадали до пояса диким клубком.       Хрустящий звук его ботинок по снегу привлек ее внимание. Когда она повернулась, чтобы посмотреть на него, он с трудом узнал ее. В ее позе, в наклоне головы чего-то не хватало. Как будто она была нарисована серым цветом, без тех прекрасных, ярких красок, которые делали ее такой очаровательной.       — Драко.       Казалось, она не удивилась, увидев его.       — Какого черта ты делаешь, Грейнджер? — потребовал он.       — Я не уверена, — туманно ответила она.       Подойдя к ней сзади, он изучил надгробия. Два из них были потертыми, но с четкими буквами.       — Лили и Джеймс Поттер, — прочитал он названия. Имена привели его в замешательство. Он впервые огляделся вокруг и увидел самую известную деревню в новейшей истории. — Годрикова впадина?       — Мы с Гарри пришли сюда, когда были в бегах, — сказала она. — Рон нас бросил, мы были в отчаянии, голодали. Нам нужен был меч Гриффиндора. Вместо этого мы нашли Нагайну.       Третий могильный камень был нечетким и мелькал в поле его зрения, словно не принадлежал ему. Он подумал, что сможет разобрать имя, выгравированное на камне, если хорошенько сосредоточится, но решил, что все равно узнает его.       — Тебе нужно вернуться к реальности, — сказал ей Драко.       — Не хочу, — она шаркнула ногой по снегу. — Реальная жизнь сейчас довольно удручающая.       — А это место разве лучше? — спросил он, указывая широкими руками на кладбище.       — Я не уверена, — призналась она, моргая на него. — Когда я исчезала в прошлом, я всегда уходила в темную пустоту. Там тепло и уютно. Я никогда не создавала совершенно новый мир, в котором можно было бы спрятаться. Это довольно зловещий признак моего психического состояния.       Действительно, зловещий.       — Что ты здесь делаешь? — спросила она, глядя в сторону.       — На самом деле меня здесь нет, — Драко понял, что сказал это слишком быстро, и проклял себя. — Я просто часть этого фантастического мира.       Она фыркнула.       — Вряд ли. Драко в моем воображении гораздо менее несносен.       Он не успел осознать тот факт, что он фигурирует в ее фантазиях, как она повернулась к нему лицом и вперила в него подозрительный взгляд карих глаз.       — Как ты сюда попал?       — Тем же путем, что и ты? — неубедительно предложил он.       Она нахмурилась, и он практически увидел, как в ее голове закрутились шестеренки. Вот черт. Это был лишь вопрос времени, когда его раскусят.       — Ты лжец! — задыхалась она. — Ты последовал за мной сюда! И ты тоже был там, когда я увидела свою драконью форму. Лживый слизеринский ублюдок!       Драко принял небрежную позу.       — Не теряй рассудок, Грейнджер.       — Я так и знала! — она вдруг стала больше похожа на себя. — Но как это возможно?       — Давай сосредоточимся на текущем вопросе, — отчитал Драко. У них не было времени копаться в метафизических последствиях беспрецедентных экстрасенсорных связей, как бы сильно это ни заставляло ее глаза сверкать. — Почему ты здесь?       Лицо Гермионы потухло, и она отвернулась.       — Это из-за Кингсли? — спросил он. — Потому что я, возможно, нашел способ обойти этого гребаного урода.       — Это мило с твоей стороны, — в ее голосе не было никаких интонаций, когда она говорила.       Он не знал, что делать. Ей-богу, он ненавидел чувствовать себя беспомощным.       — Гермиона, — мягко попросил он, подходя ближе. — Пожалуйста, поговори со мной.       Она молчала долгое мгновение.       — Полумна — чудовище, — прошептала она. Начал падать снег. Где-то далеко в подземной комнате Драко чувствовал, как холодеет его тело.       Он подумал, стоит ли отрицать это. Но решил быть честным.       — Да.       — Ты видел это, — она сглотнула. — Я не видела.       Он не хотел говорить ей, что одному монстру легко опознать другого.       — Ты любишь ее, — предложил он вместо этого. — Любовь часто может затуманить наш разум.       — А я думала, что она любит меня. Теперь я не уверена, что она вообще способна на это. Я не знаю, что хуже: быть обманутым или быть любимым психопатом.       По опыту Драко, быть любимым психопатом было гораздо хуже, но он не был уверен, что ей действительно нужно его мнение, поэтому промолчал.       Снежинка упала ей на щеку и тут же растаяла. Драко стер воду большим пальцем, а затем провел рукой по ее щеке. Она вздохнула, закрыв глаза, и схватила его за запястье. Он думал, что она оттолкнет его, но вместо этого она уткнулась носом в его ладонь. Ее лицо сморщилось.       — Гарри умирает, — ее ресницы были мокрыми, но слезы не падали.       Драко понял, что существует реальная опасность того, что Гермиона развалится на части, полностью и навсегда. Мир вокруг них тошнотворно дрожал, когда она задыхалась от эмоций. Поддавшись инстинктам, он обхватил ее руками, словно пытаясь удержать от разлетания на части. Холодные пальцы впились в его спину, и она захрипела, прижавшись к его шее.       — Как долго? — спросил он.       — Неделю. Может быть, две, — голос Гермионы был приглушенным. — Такое ощущение, что земля подо мной превращается в зыбучие пески. Я знала, что это произойдет, но теперь, когда это случилось, я не знаю, что делать.       — Для начала ты можешь вернуться, — предложил Драко. — Прячась здесь, ты не решишь ни одной из своих проблем.       — Я не хочу, — возразила она.       — Ну, это просто чертовски плохо, — ответил Драко. — Ты не можешь прятаться здесь, пока остальные сражаются. И это не совсем то, чего ты хочешь, в любом случае.       — Ты прав, — простонала она, отступая от него.       Его руки были холодными. Если бы месяц назад кто-нибудь сказал ему, что он будет стоять в потустороннем мире, обнимая Гермиону Грейнджер, пока она скорбит, и что это будет казаться самой естественной вещью на свете, он бы расхохотался.       В ее сгорбленной позе оставалась лишь малейшая нотка сдержанности. Он мог сказать, что она боится проснуться, но, конечно, она все равно это сделает. Потому что она была Гермионой Грейнджер, и мир нуждался в ней.       Она тяжело вздохнула.       — Пора просыпаться.       Комната снова замигала. На каждой поверхности лежал тонкий слой снега, а в волосах блестели капельки воды. Прижавшись к его груди, Гермиона все еще чувствовала холод. Драко инстинктивно крепче обнял ее, когда дракон заурчал, и успокоился, когда она протестующе пискнула. Он отпустил ее, и она села и немного отстранилась, прижимая одеяло к шее от холода.       — Мерлин! — вздохнула она, оглядывая комнату. Снег исчез в мгновение ока, и воздух заметно потеплел. Она повернулась к нему с обвиняющим взглядом. — Как тебе удалось пройти через мою защиту?       — Прошел насквозь, — самодовольно ответил он. — Видимо, я был единственным, кого ты хотела видеть.       Он лукаво усмехнулся, ожидая смущения. Вместо этого она, казалось, оценивала его взглядом. Через мгновение она неодобрительно хмыкнула и отстранилась. Что это означало?       — И не делай так больше, — проворчал он. — Если ты хочешь привлечь мое внимание, то в следующий раз можешь, черт побери, полетать по воздуху или послать патронуса.       Гермиона забавно покачала головой.       — Верно подмечено.       Драко был совершенно сбит с толку тем, как легко она приняла его насмешки.       Вздохнув, она рухнула обратно на кровать.       — Я так устала.       «Это все объясняет», — подумал он про себя. Она была просто измотана, да и Драко, честно говоря, тоже немного устал. Он подпер голову одной рукой и изучал ее, гадая, когда же она поймет, что они оба полуголые в ее постели. Если это не вызовет реакции, то уже ничто не вызовет.       — Кажется, тебя не беспокоит тот факт, что ты смог последовать за мной в мой разум.       Если бы в комнате не было холодно, Драко бы в этот момент встал. Он действительно не хотел вести этот разговор. Он, конечно, слышал о подобных магических связях, но в основном они происходили между вейлами или людьми, связанными душами. Поскольку ни одна из этих ситуаций к нему не относилась, он не хотел искать ответ на этот вопрос. Он сильно сомневался, что кому-то из них это понравится.       — Тебе не кажется это странным? — спросила она.       — Если ты ищешь какое-то мистическое объяснение, то у меня его нет. Может, ему все-таки стоит перетерпеть холод и уйти?       — Но ты следил за мной во время медитации. Дважды!       Драко вздохнул и сел.       — Не думай об этом слишком много, Грейнджер.       — Не задумываться? Ты со мной знаком?       Она полностью села и повернулась к нему лицом, готовая к битве. Откинув одеяло, она посмотрела на себя.       — Я голая, — рассеянно сказала она.       — Ты точно не голая, — возразил он, чувствуя, что должен защищаться.       — Мерлиновы штаны, я голая! — она вскрикнула и попыталась нырнуть под одеяло, но преуспела только в том, что плюхнулась на матрас.       — Дай мне одеяло, придурок! — закричала она.       Он рассмеялся и потянул одеяло дальше от нее, наслаждаясь ее дискомфортом. Наблюдая за ней, он увидел то, чего не заметил, когда снимал с нее одежду. Шрамы. Много шрамов. Дракон недовольно заурчал и начал метаться в глубине сознания Драко. В кои-то веки Драко согласился со зверем.       Особенно сильный захват приземлил ее локоть рядом с его пахом, и внезапно это перестало быть смешным.       — Прекрати извиваться! Ради всего святого, плавательный костюм показывает больше кожи, чем эти потрепанные хлопковые трусы!       Она перестала бороться за укрытие и лежала неподвижно, обхватив руками живот.       — У меня они тоже есть, — сказал он ей, указывая на особенно рваный шрам, пересекающий его грудь.       — Гарри сделал это с тобой, не так ли? — шепотом спросила она.       — Сделал. Может, он и не понимал этого в то время, но сделал.       Гермиона немного раздвинула руки, чтобы показать темно-красную линию, которая шла из-под правой груди, через ребра и к левому бедру.       — Эта большая — от Долохова, — сказала она ему. — Отдел тайн на пятом курсе.       Драко добавил это имя в свой постоянно растущий список убийств.       Находясь рядом с ней, он мог видеть слабые линии, похожие на дикие лозы, вьющиеся вокруг ее живота и бедер, спускающиеся по рукам и ногам. Он знал, что если перевернет ее, то увидит, что они идут от позвоночника и, вероятно, покрывают большую часть ее тела. Это были следы распятия, нанесенные безжалостно и без пощады. Он протянул один палец и провел им по изгибу особенно длинного шрама.       — Беллатриса? — спросил он, зная ответ.       — Родольфус держал меня как домашнее животное, — спокойно объяснила она. — Беллатриса не одобряла его привязанностей и наказывала меня за них.       В его животе забурлила ненависть. Он слышал слухи о Родольфусе и его непристойном поведении с пленницей-грязнокровкой, но никто не хотел говорить об этом в открытую, рискуя навлечь на себя гнев Беллатрисы. Она хотела, чтобы отвратительное поведение ее мужа было похоронено и никогда больше не упоминалось. От правды ему стало плохо. Он пожалел обо всех тех случаях, когда общался с этим грязным подобием волшебника и не понимал, с кем разговаривает. Он сожалел обо всех тех упущенных возможностях заставить его заплатить за содеянное.       — Этот человек отмечен смертью, — прорычал он.       — Да, это так, — с жесткой ноткой в голосе согласилась она. Увидев следы ее прошлых мучений, Драко натянул одеяло до пояса, чтобы согреть ее, и ему стало немного стыдно за себя. Он не имел права расспрашивать ее о прошлом или заставлять ее открывать болезненные части себя.       Лирический вздох вырвался из ее уст.        — Как жаль, что у меня нет сигареты.       — Ты куришь?       Идея казалась абсурдной.       Он продолжал обводить шрамы на ее коже, наблюдая, как от его прикосновений поднимаются мурашки. Прикасаться к ней было странно. Это было запретно и в то же время совершенно естественно. Он подумал, что мог бы лежать рядом с ней и проводить все свое время, изучая ее кожу. Помимо прочего.       — Никотин помогает успокоить мои нервы, но теперь ритуал успокаивает не меньше. Она изогнула руку, как будто держала пачку сигарет, и пантомимой изобразила движения. — Тап, тап, тап. Сигарета. Огонек. Вдох. Выдох. Повтор. Полагаю, если говорить об оральной фикции, это имеет свои преимущества.       — Отвратительная привычка.       Возле ее бедра был особенно красивый завиток серебристого шрама. Он ненавидел его. Ему было интересно, какова она на вкус. Он провел рукой по выступу ее бедра под одеялом, заставив ее вздрогнуть.       — Ты всегда мог бы дать мне что-нибудь другое для моего рта, — тихо сказала она.       Его охватила огненная волна, и он продолжил изучать ее тело, не успев толком осмыслить ее слова. Она прижалась к его лицу и втянула его в обжигающий поцелуй. Неужели прошло всего несколько часов с тех пор, как он почувствовал вкус ее губ? Вкус ее рта опьянял, а шершавость языка вскружила ему голову.       Он навис над ней, оперевшись обеими руками о матрац, одно колено было между ее ног, но ему хотелось стать ближе. Он осторожно опустился ниже, ожидая признаков того, что она чувствует себя неловко. Она лишь запустила руки в его волосы и усмехнулась ему в губы. Он опустился на бедро рядом с ней, их груди прижались друг к другу, а его член уперся во внешнюю сторону ее бедра.       Она беспокойно двигалась под ним, дергая плечами и прижимаясь к его шее. Он знал, что ей нужно. Драко прервал их поцелуй, они оба задыхались. Она протестующе застонала, но ему хотелось посмотреть на ее лицо, когда он провел рукой между ее бюстгальтером, по животу и, наконец, между ног. Тонкая ткань, разделявшая их тела, была влажной и теплой.       Она выглядела удивленной, но не расстроенной его прикосновением. Когда он слегка надавил на ее чувствительный центр, ее глаза прикрылись. Он снова ненадолго завладел ее ртом, а затем стал целовать ее подбородок и шею, лаская ее нежными круговыми движениями. Она издала хныканье, которое заставило его нежно прижаться к ее ноге, отчаянно пытаясь разрядить нарастающее желание. Аромат ее кожи наполнял его чувства, а дракон внутри практически танцевал в экстазе.       Черт возьми, он искусился. Было бы так легко устранить все барьеры между ними и просто взять ее. Идея ошеломляла. Вместо этого он снова приник к ее рту и наслаждался звуками удовольствия, которые она издавала, и ощущением ее кожи на своей. В комнате уже не было холодно, и на обоих телах блестели капельки пота.       Несмотря на отчаянное ворчание дракона, Драко был полон решимости не выпускать ее руки из своих. Когда она в конце концов станет его — а он наконец-то признался себе, что намерен полностью овладеть ею, — это будет намеренное соблазнение, а не удобное шараханье под влиянием сильных эмоций.       Нужно подождать. Драко меньше всего хотел воспользоваться ее нестабильным состоянием, но будь он проклят, если уйдет от Гермионы, когда она стонет и извивается под его прикосновениями.       — Сегодня у нас не будет секса, — твердо сказал он ей между поцелуями.       — Делай все, что хочешь, — задыхалась она. — Лишь бы ты продолжал прикасаться ко мне.       Он чувствовал, что вот-вот сгорит. Бешеный жар, бурлящий в его теле, должен был разорвать его и поджечь весь мир. Он продолжал тереть влажную ткань между ее ног, проклиная свой самоконтроль, когда она извивалась под его руками и полностью раздвигала ноги.       Он завороженно наблюдал, как глубокий румянец проступает на ее щеках, шее и груди, подчеркивая, как под тонкими чашечками бюстгальтера соски затвердели до невозможных вершин. Не в силах сопротивляться, он провел языком по одному из сладких бутонов. Это действие вывело ее из равновесия. Она вскрикнула и прижалась к нему, впившись пальцами в его руки.       Вид ее дикого удовольствия, откинутая назад голова, открытый от наслаждения рот и тело, поющее для него, вызвали в нем прилив наслаждения. Это не было похоже ни на что, что он когда-либо чувствовал. Это заставило его зарыться головой в ее шею и с беспорядочными толчками броситься на кровать рядом с ней.       Мерлиновы яйца, он не кончал в штаны с двенадцати лет. Его тело казалось тяжелым и вялым. Сквозь дымку удовольствия, все еще бурлящую в нем, он почувствовал, как она волшебным образом очищает их обоих, а затем натягивает одеяло, чтобы укрыться.       — Ты в порядке? — пробормотал он в подушку возле ее шеи.       Ее пальцы откинули волосы с его бровей, и он приоткрыл один глаз, чтобы посмотреть на нее. Она улыбалась.       — Спи, — сказала она, прижимаясь к нему.       Последней мыслью перед тем, как он заснул, было тихое напоминание самому себе о том, что ему нужно будет улизнуть до рассвета. Драко очень не хотелось иметь дело с самодовольной ухмылкой Панси, если она узнает об изменениях в их отношениях, и уж тем более с обвинениями, от которых придется отбиваться Грейнджер, если об этом узнают ее люди.       «А может, и нет, — возразил дракон. — Выскажи свои претензии, чтобы все это видели».       Должно быть, Драко действительно выдохся, потому что предложения дракона начали звучать разумно.       

***

      Джинни спала в кресле в углу, когда Малфой проскользнул в комнату. После падения Поттера два дня назад Джинни не отходила от него и весело уговаривала его поесть, попить и разрешить сменить постельное белье. В этом она была похожа на свою мать, но Гарри знал, что видеть его в таком состоянии причиняет ей сильную боль. Он видел, как его немощь со временем подтачивает ее дух. Только ее железная воля и безрассудная храбрость помогали им обоим держаться на плаву, когда было бы гораздо проще просто сдаться.       Гарри почти сразу понял, что не переживет проклятие. Каждый день, прожитый им сверх первоначального прогноза, был подарком богов. Он считал, что ему повезло, что он сможет увидеть эту последнюю битву и умереть среди своих друзей. Теперь, когда они шли в бой с большими шансами на успех — благодаря Драко Малфою, — он чувствовал, что может встретить конец с легким сердцем. Если бы он мог быть уверен, что его семья в безопасности, он мог бы умереть без особых сожалений.       Но добраться до поля боя вдруг стало проблемой, и именно с этой мыслью он вызвал Малфоя к своей постели в невероятно поздний час. В нескольких футах от него тихонько посапывала жена, и Гарри жестом пригласил Драко сесть. Единственным источником света была свеча, и она резко выделяла лицо его бывшего врага.       — Привяжи меня к метле, — потребовал Гарри резким шепотом, чтобы не разбудить жену.       — Я не люблю это извращенное дерьмо, Поттер, — Малфой сидел, высокомерно скрестив ноги, и барабанил пальцами по потертой ручке старинного кресла.       Гарри проигнорировал его.       — Или прилипающими чарами!       — Ты даже не можешь сидеть прямо, — скучающим голосом возразил мужчина, перебирая пальцами бесчисленные зелья на столе у своего локтя. — Даже чары постоянного прилипания не смогли бы удержать тебя на метле.       — Может быть, твои прилипающие чары не сработают.       Черт возьми, это прозвучало капризно.       Драко глубоко вздохнул и поднял бровь.       — Так ты хочешь лететь в бой с метлой, магически прикрепленной к твоей заднице? Какого черта это даст?       — Я не могу просто остаться позади, — умолял Гарри. — Убийство того монстра должно было положить этому конец, но этого не произошло. Я потерпел неудачу. Эти люди здесь из-за меня. Если бы я делал свою работу, если бы я оставался бдительным, ничего бы этого не случилось.       Драко закрыл глаза, как будто ему было больно.       — Это бесполезно, не говоря уже о нелогичности. Мы можем проделать весь путь от его рождения, чтобы возложить на него вину, и твоя роль будет наименьшей.       — Я — Избранный. Мой долг — сражаться вместе со своим народом.       — Очень поэтично, Поттер, — Гарри увидел, как крошечные глаза другого человека закатились. — Ты знаешь, что тебя сразу же убьют?       Гарри просто смотрел на него, удивляясь, почему кто-то настолько умный сказал что-то настолько невероятно глупое.       — Ты такой гребаный гриффиндорец, — Малфой рассмеялся. — Но тебе это никогда не сойдет с рук. Твоя жена или Грейнджер ни за что на свете этого не допустят.       — Вот почему мне нужна твоя помощь.       — Если ты думаешь, что я встану между тобой и этими двумя женщинами, то ты сошел с ума. Я бы хотел дожить до битвы.       — Я могу справиться с Джинни, — Гарри сделал паузу, когда Малфой скептически поднял бровь. — Но тебе придется убедить Миону.       Драко разразился смехом.        — С чего ты взял, что я способен на это? Эта женщина — самая упрямая сука, которую я когда-либо встречал.       Слова прозвучали как похвала, и Гарри заметил, как смягчилось лицо Драко. Интересно.       — Она убивается из-за этой истории с драконом, и… — Поттер понизил голос, когда Джинни зашевелилась. — И дело не только в сравнении счетов. Это поможет, но мы оба знаем, что люди, маскирующиеся под драконов, вряд ли сравнятся с Беллатрисой. Между тобой и Гермионой что-то происходит.       — Я не знаю, о чем ты говоришь.       Драко замолчал.       — Я вижу вас вместе, — лукаво заметил Гарри. — Между вами есть чувства.       — Чувства? — Малфой выглядел так, словно проглотил что-то слизистое. — Я чувствую, что хочу втрахнуть ее в свой матрас. Конец чувствам.       Если бы лицо Гарри могло полноценно функционировать, оно было бы переполнено отвращением. А так он мучительно закрыл глаза и пробормотал:       — Мерзость.       Драко продолжал.       — Давай на минуту согласимся, что эти выдуманные чувства реальны, просто чтобы я мог убедиться, что все правильно понял. Ты хочешь, чтобы я использовал привязанность Грейнджер — назовем это привязанностью — для того, чтобы манипулировать ею и заставить ее позволить то, что, скорее всего, разобьет ей сердце?       Гарри даже не колебался.       — Да.       — Все это так восхитительно по-слизерински. Думаю, я могу гордиться тобой, шрамоголовый.       — Так ты сделаешь это? — надежда вспыхнула в его груди.       — Абсолютно нет.       — Какая разница? Я все равно умру, — он знал, что звучит жалко, но отчаяние душило его гордость. — У меня есть две недели. Возможно, меньше. Я хочу умереть, сражаясь, а не обсирая постель, слушая, как плачет моя дочь.       Последняя часть была тихо выдохнута. Драко побледнел. На мгновение они замолчали, пока Гарри собирался с мыслями.       — Так получилось, — неохотно начал Драко. — Я могу знать кое-что, что поможет тебе.       — Ты же знаешь, что от этого нет лекарства, — плечи Гарри потяжелели. Он глубоко вдохнул. Неужели это простое действие стало труднее, чем мгновение назад?       — Это не лекарство, — признал Драко. — На самом деле, все наоборот.       Гарри восторженно слушал, пока светловолосый мужчина описывал один из самых ужасных ядов, известных волшебникам. Шансы были невелики, но в данный момент Гарри был готов попробовать все.       — Что заставило тебя вспомнить именно этот яд? — поинтересовался он.       — Танцующая смерть — любимое средство Малфоев, — ответил Драко, ковыряясь в выцветших стежках одежды. — Или было им в те времена, когда яды были в почете.       Гарри молча смотрел на него, на мгновение не поверив его словам.       — Возможно, в последнее десятилетие он снова стал популярным, — Малфой пожал плечами.       — И у тебя есть этот яд? — это было почти слишком, чтобы надеяться.       — Я могу достать его.       Гарри был в растерянности.       — Спасибо, Драко.       — Избавь меня от своих благодарностей, — угрожающе наклонившись вперед, прошипел мужчина. — И знай, что ни Грейнджер, ни твоя жена никогда нас не простят.       — Я буду мертв, — пошутил Гарри. — Какое мне дело?       — Разве это не как в старые добрые времена? Ты умрешь героем, а я стану плохим парнем, — Драко возмущенно пожал плечами. — Придурок.