Глава 18. Забыть прошлое
12 марта 2022 г., 02:00
Март 2003 года. Лондон
Драко наблюдал, как Поттер, прихрамывая, выходит из тени.
— Что, черт возьми, с тобой случилось?
— Ударили проклятием, — объяснил Поттер со своей обычной бесшабашной ухмылкой. — Не могу поправиться. Гермиона пыталась выяснить, что это, но пока безуспешно.
— Опиши его, — потребовал он.
— Оранжевый свет, запах серы и шрам в форме восьмиконечной звезды.
Драко узнал это проклятие. Оно убивало. Каждый раз. От него не было лекарств, потому что они никогда не были нужны. Драко так и сказал.
— Ты как чертов таракан, — изумился он.
Гарри без капли юмора рассмеялся.
— Не мог бы ты провести небольшое исследование?
В его голосе затаился страх. Драко знал, что это бессмысленно, особенно если Грейнджер не смогла найти никакого решения. Избранный должен был умереть, Орден — потерпеть неудачу, и, вероятно, задолго до того, как Драко сможет довести до совершенства свою новую идею. Будь оно все проклято.
— Я посмотрю, — пообещал он, а затем добавил: — Ты не должен говорить Грейнджер.
Он не знал, откуда взялось это и почему он почувствовал такую острую необходимость. В его голове промелькнуло краткое видение ее лица, когда она поняла, что не сможет спасти своего друга. Он быстро решил, что его рассуждения больше основаны на почти несуществующей возможности того, что она действительно найдет лекарство. Надежда была опасной, но и невероятно сильной. И если кто-то и мог найти способ помочь Гарри, то это была Грейнджер. Лучше позволить ей искать лекарство.
Гарри прищурился на него.
— Я и не собирался.
Облегчение было мгновенным.
— Я не могу решить, прагматичен ты или благороден, — размышлял вслух Поттер.
Драко закатил глаза.
— И то, и другое, конечно же.
***
Эта дверь. Эта чертова дверь. Она выглядела точно так же, как та, что вела в комнату Драко. Безобидная, старая и выцветшая, она выглядела совершенно по-домашнему в пыльном коридоре. Она отгораживала его от Гермионы. Он возненавидел ее. Ему понадобилось меньше десяти минут, чтобы вернуться на то место, где он оставил ее. Решив, что не будет подчиняться приказам контролирующей, вмешивающейся, слишком умной ведьмы, он трижды прошелся перед ней, требуя войти. Дверь проигнорировала его. Работа Выручай-комнаты оставалась загадкой, но Драко знал, что кто-то внутри должен был не хотеть пустить его. Два завитка прямо посередине дерева выглядели как маленькие самодовольные глазки, смеящиеся над его бессмысленными попытками. Он ненадолго задумался о том, чтобы использовать свою палочку, чтобы разорвать ее в клочья. Он задался вопросом, возможно ли такое вообще. Удушив свою гордость, он опустился напротив, удобно вытянув ноги, и стал ждать. Драко уже несколько минут стоял на своем посту, когда справа от него по стене сполз Невилл, а слева — Уизли. Все трое молча смотрели на дверь в Выручай-комнату. Драко старался контролировать свое дыхание. Это давалось ему с трудом, потому что в его груди застыл тугой клубок ярости. Дракон метался в глубине его сознания, и он был с ним полностью согласен. Как смеет этот старый кусок дерева пытаться отгородить его от нее? — Она сильная, — заметил Невилл. Драко закатил глаза. Яйца Салазара. Они что, пытались его утешить? Он бы предпочел получить удар ножом в глаз. Дракон царапался, бил шипастым хвостом и требовал действий. С коротким вздохом Драко сделал все возможное, чтобы заглушить животное. — Она изучила это со всевозможных сторон. Это прозвучало из уст Уизли, как будто этот придурок знал хоть что-то о их тренировках или даже не удосужился проверить свою бывшую невесту за последние несколько недель. — Она ни за что не провалится. Одинаковые кивки согласия с обеих сторон. — Нам не нужно этого делать, — ему не хотелось делиться чем-то личным с двумя гриффиндорскими придурками. Тот факт, что те считали, что он нуждается в утешении, был достаточно неприятен, но находиться запертым с ними в коридоре — это уже перебор. — Помнишь хроноворот на третьем курсе? — усмехнулся Уизли. — Хроноворот? — Драко насмешливо хмыкнул. — Это правда, — защищался Уизли. — Хотя она очень хорошо это скрывала. — Никто из нас не знал, — подтвердил Невилл. — Все вскрылось позже. — Она прошла через весь этот стресс в одиночку. — Так она спасла Клювика. — Что, черт возьми, такое Клювик? — устало спросил Драко. Он все еще чувствовал, как дракон сердито шевелится, несмотря на попытки отгородиться от него. — Клювик, — ответил Уизли. — Это восхитительное существо, которое пыталось отгрызть тебе лицо на третьем курсе. — Гиппогриф, — уточнил Лонгботтом, как будто было еще одно животное, которое яростно напало на Драко на третьем курсе Хогвартса. Что Панси нашла в этом идиоте? — Она спасла это чертово животное? Драко испытал тайное облегчение, когда перед самой казнью животное утащили. После того, как унижение прошло, он понял, что убивать гиппогрифа не имело смысла. Ссора произошла по вине Драко, как бы ни было тяжело это признавать. Однако избежать гнева отца было гораздо важнее. После публичного унижения, вызванного бегством существа, которое он во всеуслышание осуждал, а также побегом беглеца, в котором отчаянно нуждался Темный Лорд, Люциус Малфой выместил свой гнев на своей семье. Чертовски гениальная девушка. Неудивительно, что она попросила использовать хроноворот, чтобы уместить больше занятий в один день, но его впечатлило, что Министерство посчитало ее достаточно ответственной, чтобы использовать его. Он тихонько хмыкнул. Похоже, они ошиблись. Использование его для спасения магического существа, приговоренного к смерти самим Министерством, определенно не вписывалось в рамки «одобренного» использования. Гриффиндорцы все еще тихо переговаривались по обе стороны от него. Драко потер грудь. Она болела. Он сделал глубокий вдох и закашлялся. Он сделал себе пометку принять перед сном бодроперцовое зелье. Меньше всего ему хотелось заболеть прямо перед битвой. Возможно, последней битвой. Он полагал, что в любом случае его шансы выжить довольно низкие. Возможно, он избавит себя от похода в лазарет и снисходительного взгляда мадам Помфри. — Она так напугала всех домовых эльфов… — …столкнулась с этой тварью только с зеркалом… — … научила нас всех, как правильно им пользоваться. Они ткали истории о ней, как мягкое одеяло. Ярость угасла. Этим шутам нужно было оставить его в покое и прекратить попытки заставить его почувствовать себя лучше. Ему нужен был гнев, чтобы держать себя в руках, потому что по другую сторону этой гноящейся раны висел страх. Такого страха он не испытывал с детства, когда смотрел в лицо чудовищу. — Теперь мы закончили? — прорычал он. — Вы двое можете заткнуть свои глотки хотя бы на пять минут? Они не ушли. Драко закрыл глаза, пытаясь игнорировать устойчивое ощущение спокойного комфорта, окружающего его. Он потер грудь и снова закашлялся. Становилось трудно сделать полный вдох. Ребра налились свинцовой тяжестью. Что-то было не так. Вернув внимание к дракону, он понял, что злобное рычание перешло в отчаяние. Зверь кричал на него. Он задохнулся, вскочив на ноги. — Что такое? — потребовал ответа Уизли. — Гермиона, — задохнулся он. Затем он стал стучать в дверь. — Впусти меня, ты, гребаный гнилой кусок дерьма! — прорычал он. Дверь распахнулась, впуская его внутрь, и тут же захлопнулась. Драко поднялся с колен и увидел, что Гермиона с синими губами висит в воздухе. Прежде чем он успел сделать шаг к ней, круг разорвало взрывом белого света.***
Сара не должна была идти домой по короткому пути. Стояла глубокая ночь, и ей, наверное, следовало согласиться подвезти Рика Пропертиса, но он не умел держать руки при себе, а она, в конце концов, уже не ребенок. Если Сара хотела идти домой пешком после вечеринки, то вполне могла сделать это одна. Вот только идти по хорошо освещенной тропинке нужно было больше часа, а она уже просрочила комендантский час. Тропинка смотрела на нее из-под деревьев. Маленькая тропа проходила в опасной близости от старого заброшенного замка. Все в деревне знали, что от этого места нужно держаться подальше. Одни говорили, что там водятся привидения, другие — что он проклят. Сара больше не верила в такие вещи, и если она шла немного быстрее, чем обычно, то только потому, что не хотела волновать родителей, а не из-за страха перед призраком давно умершего монарха. Странные люди появлялись с оглушающим треском. В один момент она проходила через поляну, на которой не было ничего, кроме нескольких поздних осенних цветов и старого трухлявого пня, а затем она оказалась заполнена людьми в плащах. Сара прижалась к дереву. Двое мужчин заметили ее, один светловолосый, другой с лохматой седой гривой волос, и подошли к ней. — Посмотри, что у нас тут, — прорычало волкоподобное существо. — Прекрасный маленький кусочек мяса, — добавил другой. — Созрела для ощипывания. Сара захныкала. Ее спина была так сильно прижата к стволу, что она чувствовала, как шершавая кора режет ее кожу. Чудовища не исчезали, если она закрывала глаза, но она все равно делала это, надеясь, что все получится, как в детстве. — Хватит. Глаза Сары снова открылись. Женщина, которая говорила, прошла мимо, не оглядываясь, ее дикие черные волосы ниспадали на спину, а глаза яростно пылали. В кулаке она крепко сжимала блестящую палку. — Мы должны закончить войну, — прорычала она через плечо. Двое мужчин приостановились, обменялись взглядами и отступили назад. Саре показалось, что ее сердце сейчас выскочит из груди. Она знала, что должна бежать, но ее тело замерло. — Не волнуйся, малышка, — усмехнулся блондин. — Мы вернемся за тобой, когда закончим. Темный смех пробивался сквозь деревья, преследуя ее, пока она бежала домой.***
Джордж умирал. Другого объяснения не было. За несколько дней до этого Гермиона ворвалась в его мастерскую и конфисковала весь нелегальный алкоголь, а затем ворвалась в его комнату и проделала то же самое там. Затем она всыпала ему за злоупотребление успокаивающим зельем. — Какая разница? — он пытался как можно незаметнее определить, нашла ли она все его тайники. — Я умру в этом круге. — Ты умрешь в этом круге, если не изменишь свой путь, — поправила она его, постукивая ногой. — Я собираюсь дать тебе лучший шанс на выживание. Трудно было найти в себе силы. Пока она не взмахнула своей палочкой и не выдернула последнюю бутылку спрятанного ликера из его дымохода. — Ты не можешь! — закричал он, паника когтями впилась ему в горло. Он бросился за бутылкой, но она небрежно выскользнула из его рук. Потеряв равновесие от ее стремительного движения, он упал на пол, ударившись лицом о холодный камень. — Я не дам тебе умереть! — кричала она ему. — Не так. — Это не твоя забота — спасать меня! — Я делаю это, потому что люблю тебя, — пробормотала она. — И ты стоишь гораздо большего, чем это. — Пошла ты, — выплюнул он, его рот уже пересох при мысли о трезвости. Она оставила его лежать на полу. Вскоре после этого его сердце бешено колотилось, а голова раскалывалась. Первый день был ужасен. Он лежал, свернувшись клубком, на своей кровати, вспотевший и дрожащий. Мадам Помфри пришла проведать его и поставила ведро у кровати. Прошло совсем немного времени, и оно стало пахнуть и не реагировать на его заклинание опорожнения. Ему было все равно. Потребность в облегчении вгрызалась в его внутренности. На второй день стало лучше. Он мог мыслить достаточно ясно, чтобы ненавидеть ее. Это была та часть его мозга, которая болела от потребности в наркотиках. Эта часть желала ей смерти, желала, чтобы она потерпела неудачу в трансформации, которую пыталась совершить в этот момент. Если он страдал, то и она должна была страдать. Другая его часть надеялась, что ей это удастся. Это было бы еще одним доказательством того, что он тоже может выжить. В любом случае, это не имело значения. Утром он войдет в круг с четырьмя другими людьми и провалится так эффектно, что о его смерти будут помнить десятилетиями. Он рассмеялся, воздух с трудом втягивался в легкие. Джордж с болью перевернулся на кровати и увидел Фреда, сидящего в кресле в другом конце комнаты. — На самом деле тебя здесь нет, — прохрипел он. Фред посмотрел в обе стороны, затем поднял руки и внимательно осмотрел их. — Ты уверен в этом? Джордж не был уверен. В этом-то и была проблема. Грань между реальностью и сном всегда была немного размытой. Именно поэтому Джордж был так хорош в изобретении вещей. Теперь ему пришлось утопить себя в наркотиках, чтобы его мертвый близнец не следил за каждым его шагом. — Уходи, Фред, — он закрыл глаза. — Я не могу уйти, — торжественно ответил Фред. — Сейчас все будет очень непросто. Я здесь ради тебя. — Мне не нужна твоя помощь, — его голова раскалывалась. — Все в порядке, Джорджи. Я здесь ради тебя. То, как говорил Фред, вызвало тревогу в голове Джорджа. Он отмахнулся. Ему было слишком трудно думать трезво. — Просто заткнись, ладно? — жаловался он. — Мне нужно поспать. Джордж позволил своим глазам закрыться, молясь о передышке в бессознательном состоянии. — Все, что тебе нужно, — отозвался Фред. — Я здесь ради тебя, Джорджи.***
Гермиона проснулась от того, что ножи резали ее кожу. Она закричала, ее глаза зажмурились от боли. Ты горишь. Не ножи. Лед. Маленькие ледяные кинжалы вонзались в ее тело. — Ты в безопасности! — она отдаленно слышала голос Драко сквозь туман боли. Но это не имело значения. Ей нужно было убежать от режущей боли. Ее кулак соприкоснулся с чем-то теплым и твердым. Кто-то хрюкнул. — Тебе нужно остыть, черт возьми! Теперь она полностью проснулась. Сквозь пелену холодной воды она смогла разглядеть его лицо, бледное и перепачканное грязью. Зачем он мучил ее? Ее тело болело. Кожу раздирал лед. Она снова закричала. — Прекрати бороться со мной, Гермиона! В его голосе звучали глубокие нити силы, которые заставили ее сосредоточиться. Это был Драко, но приказ исходил из глубины его души. Он вибрировал на уровне, который был знаком ее душе и в то же время был совершенно новым. В ней проснулось что-то необузданное и дикое, и она замерла, внимательно слушая его. — У тебя очень высокая температура, — четко произнес он. — Охлаждающее заклинание не помогло. Тебе нужно остыть. Рациональная часть ее души согласилась. Ум Гермионы начал работать. Она была жива, это было ясно. Драко сказал, что у нее жар, возможно, поэтому вода показалась ей такой холодной и болезненной. Хотя это было меньше похоже на лезвия, вонзающиеся в ее кожу, а больше на холодный октябрьский ливень. — Ритуал пошел не так, как надо, — ее голос надломился. — Да, — он поднял руку и поправил распылитель, чтобы он оказался подальше от ее лица. Она заметила, как напряглись мышцы его челюстей. — Лихорадка — побочный эффект ритуала, — догадалась она. — И зелья, — добавил он. — В твоем теле кровь дракона. Теперь, когда вода попала ей в глаза, она могла видеть немного яснее. Она действительно находилась в ванной комнате, пристроившись к одной из душевых. Прямо за Драко виднелся большой бассейн, врытый в землю. По крайней мере, он не бросил ее в чан с ледяной водой. Она все еще была в нижнем белье, последние кровавые руны вихрились вокруг стока. На руках и ногах у нее появились мурашки. — Почему я голая? — прошептала она. Он отвел взгляд. — Ты не голая. Ее била дрожь, попеременно то знобящая, то ледяная. Вода казалась менее мучительной, когда была направлена на спину, поэтому она осторожно села и подтянула колени к груди, позволяя брызгам стекать вдоль позвоночника. — Какая потеря! — она почувствовала, что слезы застилают ей глаза. Драко вздохнул. Гермиона смотрела, как он снимает туфли и носки, снимает дорогой кожаный ремень и заходит в душевую кабинку полностью одетым. Он сполз по стене рядом с ней, ругаясь на температуру воды. В итоге они оказались прижатыми друг к другу плечами, колени он тоже подтянул к телу. Давление его тела успокаивало, и она вздохнула, положив голову на колени. — Получилось, — констатировал он. Она посмотрела на него. — Откуда ты можешь это знать? Он прищурился и откинул назад мокрые волосы, резко выделив свое лицо. «О такие скулы можно порезаться», — смутно подумала Гермиона. — Ты не умерла. — Это не совсем убедительно, — зуб не попадал на зуб от холода. — Кто-нибудь видел, как я превращаюсь? — Нет, но ты сбила их всех с ног взрывом магии. — Они в порядке? — Несколько царапин. У Панси шишка, но Лонгботтом о ней позаботится. Моя мама вывихнула лодыжку. Гермионе потребовалось мгновение, чтобы понять, что он имеет в виду Нарциссу. — Кажется, я никогда не слышала, чтобы ты так ее называл. Он пожал плечами. — Теперь я могу выйти? Холодная рука Драко прижалась к ее лбу. Через мгновение он кивнул сам себе и встал, потянув ее за собой. Он наложил на них обоих осушающее заклинание, а затем завернул ее в полотенце, не встречаясь с ней взглядом. Его движения были вежливыми, но бесчувственными. Гермиона чувствовала сильную усталость, она все еще была в коматозном состоянии от клыкового зелья и магического взрыва, но почувствовала укор отказа. Они зашаркали по коридору в ее комнату, шлепая босыми ногами по полу. Как он не дрожал? И не использовал ли он гель для душа? В воздухе витал легкий аромат, щекотавший нос. Он не был цветочным, но и не был слишком мужественным. Она не могла уловить его в своем нынешнем, неустойчивом состоянии. Воздух все еще был холодным, влажные волосы вились по шее. Она подумала, нет ли у нее лихорадки. Она определенно чувствовала себя больной. Руки дрожали, а колени были слабыми. Все вокруг казалось слишком ярким, каждое крошечное движение привлекало ее внимание, так что ей казалось, что она следит глазами за тенями. Она вяло наблюдала, как Драко перемещается по комнате, зажигая свечи и ища в ящиках комода сухую одежду. Гермиона прищурилась против света. Почему он казался таким другим? Не другим. Освещенным. Четким. Каждое его движение усиливалось, как будто что-то мощное двигалось прямо под поверхностью его кожи. В ее голове зародилась идея. Когда он подошел к ней с рубашкой, Гермиона вдруг почувствовала его запах. Чайные листья, мед, чернила и медленно согревающая кожа. Это был запах из душа, но более сильный и очень отчетливый запах Драко. Она проигнорировала протянутую рубашку, вдыхая носом воздух. — Пожалуйста, надень это, — прохрипел он, глядя куда угодно, только не на нее. — Ты был прав, — сказала она, игнорируя его просьбу. — Я думаю, у меня получилось. Его бледные брови нахмурились на ее замечание, и наконец он встретился с ней взглядом. — Почему такая резкая перемена? — Я не уверена, — туманно ответила она, ее голова плыла от его слов. — Но я чувствую твой запах. Его взгляд заострился. Ее пронзил трепет победы. Сработало. Ничто другое не могло объяснить ни перемену в ее чувствах, ни внезапную и непреодолимую потребность быть рядом с ним. Ну, почти ничем другим. Жажда его присутствия преследовала ее с самого начала, даже вопреки здравому смыслу. Теперь, когда она смотрела на него новыми глазами (и ощущала новым носом), ей хотелось не только прикоснуться к нему, но и попробовать его на вкус, узнать его. Она закрыла глаза и наклонилась, прижав руки к его плоскому животу и уткнувшись носом в основание его шеи. Волна электричества пробежала по ее позвоночнику. Он застонал и слегка отстранился. — Так вот каково это для тебя? — задыхалась она, покачиваясь на нем. — Да, — прохрипел он, его руки сомкнулись на ее локтях, удерживая ее на расстоянии вытянутой руки. — Почему ты не позволяешь мне прикасаться к тебе? — пожаловалась она. Ей нужно было попробовать его на вкус, убедиться, что его кожа такая же сладкая, как она себе представляла. Человеческая часть Гермионы была поражена собственной уверенностью, но новое присутствие в ее голове было невероятно убедительным. Оно уверяло ее, что Драко хочет ее так же сильно, как и она его. — Ты не в себе, — запротестовал он. Гермиона проигнорировала его слова, так как они были просто смешны. Вместо того чтобы спорить, она расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки. Он схватил ее за руку. — Это не ты, — возразил он, задыхаясь. — Это твой дракон. — Может быть, — пожала она плечами. — Но ты же знаешь, что все не так просто. — Откуда ты знаешь, что он не заставляет тебя делать что-то против твоей воли? — спросил он, его голос напрягся. — Ты вдруг готова просто отдать контроль какому-то альтер-эго? — Это не так. — Откуда ты знаешь? — потребовал он. — Где кончается Гермиона и начинается дракон? Вопрос был важен для него. Он с самого начала боролся за свою свободу воли, боясь, что его выбор больше не принадлежит ему. Возможно, это были последние капли зелья в ее организме, но Гермиона обнаружила, что полностью готова поверить в то, что ее звериный гость — это всего лишь недавно осознанная часть ее собственного разума, а не нечто отдельное, что имеет значение. — Ты воин, — огрызнулась она. — Ты знаешь, как выглядит враг. Скажи мне, чувствует ли дракон угрозу? В его глазах мелькнуло сомнение, когда он обдумывал ее вопрос. Он так не хотел смотреть правде в глаза. Теперь, когда она знала, пути назад не было. — Это я, — она говорила четко, метко, не подразумевая в словах ошибку. — Я хочу тебя. Он на мгновение заглянул ей в глаза, на его лице застыла маска неверия. Должно быть, он увидел то, что ему было нужно, потому что его лицо прояснилось, и он обнял ее за щеки, и наконец — наконец! — прижался губами к ее губам. В его движениях больше не было сомнений. Его поцелуи были жаркими, но обдуманными. Драко не спеша овладевал ее ртом, проводя длинным языком, его руки путешествовали от ее шеи к груди, бедрам и обратно. Путаясь в пуговицах его рубашки, Гермиона отчаянно пыталась добиться большего контакта с его кожей. Дракон побуждал ее к этому, когда она смахнула ткань с его плеч. Его кожа была гладкой и теплой. Она провела руками по его торсу, маленькие светлые волоски щекотали ей кончики пальцев, прежде чем она освободила пуговицу и молнию его брюк. Когда она спустилась к его трусам, он замер на мгновение и позволил ей прикоснуться к себе. Прошло совсем немного времени, прежде чем он снял с нее бюстгальтер, все еще слегка влажный, несмотря на чары. Его руки поднялись к ее груди, длинные пальцы слегка поиграли с сосками. Когда она издала слабый стон, он потянул ее на кровать. Когда он улегся на нее сверху, дикая часть ее души ликовала от тяжести его тела, хотя человеческий разум ощутил приступ тревоги. Затем он взял в рот сосок, и все, что она могла сделать — это хныкать и цепляться за его волосы. — Драко, — задыхалась она, нуждаясь в большем, но не в силах произнести слова. Однако одного этого слова было достаточно, потому что он быстро встал и стянул штаны. Черт возьми, он был прекрасен: бледная кожа, шрамы и зловещие черные чернила татуировки. Он вцепился пальцами в пояс ее трусиков, готовый снять последний кусочек одежды, разделяющий их, но Гермиона схватила его за руку, чтобы остановить. Что, если она действительно сломалась? Что, если она не сможет пройти через это? Что, если она потеряет контроль и причинит ему боль своей дикой магией? Серые глаза встретились с ее глазами с пониманием. — Я остановлюсь, если ты хочешь. Это было последнее, чего она хотела, но трудно было объяснить, почему она колеблется. Дракон был нетерпелив, и у Гермионы создалось отчетливое впечатление, что глаза рептилии смотрят в ее сторону. — Я сделаю так, чтобы нам было хорошо, — пообещал он. — Я знаю, — заверила она его, смягчившись от искренности его лица. Если быть честной, Гермиона совсем не знала Драко, и все же каким-то образом она понимала, что он позаботится о ней. Было очевидно, что это новое присутствие в ее сознании, которое так полностью тяготело к его второй половинке, сумело убедить ее. На каком-то глубоком уровне она понимала, что причинить ей вред противоречит его драконьей природе. Гермионе показалось, что она видит блеск чешуи под его кожей, и там, невидимый, но совершенно ясный, сидел ее дракон. В ее сердце раздался глубокий крик узнавания. Она отпустила его и кивнула в знак согласия. Не отрывая от нее взгляда, он провел лоскутом ткани по ее ногам и отбросил его в сторону. Ее обычная неуверенность в себе выдавала себя лишь румянцем на щеках, но увидев желание в его глазах, все поменялось. Кровать прогнулась, когда он пополз вверх по ее телу. — Вот теперь ты голая, — поддразнил он ее между поцелуями, устроившись между ее ног. Его язык и губы, его твердость, прижатая к ее бедру… потребовалось всего несколько мгновений, прежде чем она начала извиваться и задыхаться от желания. Когда он наконец вошел в нее, в ее глазах промелькнула вспышка ликующей радости, которая быстро угасла. Было некомфортно. Она знала, что в последний момент напряглась в рефлекторном ожидании боли — воспоминания о пребывании в особняке Лестрейнджей нахлынули на нее с новой силой. Дракон успокаивающе улыбнулся. Боли не было. Только невероятная полнота и доносившийся шепот Драко, который запускает руку под ее колено, чтобы притянуть ближе. Он сделал паузу, когда она напряглась. — Ты в порядке? — на его лице мелькнул краткий миг паники. — Я причиняю тебе боль? — Нет, — быстро успокоила его Гермиона. — Я просто… — она слегка покачнулась, заставив его застонать. — Мне жаль. — Не извиняйся, — его голос был грубым от напряжения. — Ты хочешь, чтобы я остановился? Гермиона сдвинулась, придвинув бедра ближе к нему, обдумывая его вопрос. В нем не было настоящего страха, только легкий дискомфорт в сочетании с обещанием чего-то лучшего. Его глаза были закрыты, на щеках выступили пятна румянца, он старался не шевелиться и позволить ей найти утешение. Она видела, как его дракон боролся за спокойствие, и ее собственное альтернативное сознание поднялось, чтобы радостно приветствовать его. — Не останавливайся, — прошептала она, притягивая его лицо к своему. Он зарычал от удовольствия, получив ее согласие, и начал двигаться. Медленно, очень медленно. Они вдыхали дыхание друг друга и общались между собой поцелуями и вздохами. Это было прекрасно, но ей нужно было больше. В основании ее позвоночника зародился нетерпеливый зуд, требующий внимания. Она обхватила лодыжку его ноги и перевернула его, возвышаясь над ним. Бросив на нее неодобрительный взгляд, он откинулся назад и стал наблюдать, обхватив руками ее талию, пока она двигалась. Она ускорила темп, на ее коже выступили капельки пота. Гермиона втянула воздух. Вот оно. Это чувство. Оно было знакомым и в то же время таким странным. Оно нарастало в животе, а затем вытекало наружу, спускаясь по ногам и танцуя по ключицам. Положив руки ему на грудь, она двигалась над ним, а он смотрел на нее блестящими глазами. Восхитительное давление нарастало в ее животе с каждым толчком. Оно было там, вне пределов ее досягаемости, хотя она отчаянно гналась за этим ощущением. О, Мерлин, с ней было что-то не так. Как скоро он это заметит? Сможет ли она это скрыть? — Расслабься, Грейнджер, — сказал ей Драко, успокаивая ее движения. — Я вижу, как в твоей голове крутятся шестеренки. Перестань так много думать. Резкий ответ завис на кончике ее языка. Сколько раз ей еще придется услышать от него эти слова? Он сел, прижавшись грудью к ее груди, и завладел ее ртом. Он расположился так близко, что его таз ударялся о самую чувствительную часть ее тела при каждом медленном движении бедер. Какая-то ее часть хотела укорить его за то, что он снова взял контроль, но другая часть — та, что с крыльями, — была в восторге от его действий. Это работало. Из ее горла вырывались слабые стоны, которые становились все громче и громче по мере того, как Драко прижимал ее все ближе и ближе. Он глубокомысленно хмыкнул и переключил внимание на ее грудь, слегка покусывая и посасывая. Наслаждение было подобно спирали, туго намотанной внутри нее. Вдруг она сорвалась, и ее швырнуло головой вперед в бурлящее море, горячая волна окатила ее с ног до головы. Он осыпал поцелуями ее шею и грудь, пока она спускалась с высоты. Сквозь теплую дымку, заглушавшую все ее разумные мысли, она чувствовала, как он целует ее ключицы. Теплые руки обхватили ее бедра, и он беспокойно переместил ее вверх, потом вниз, потом обратно. Через мгновение он в отчаянии застонал. — Что случилось? — трудно было составить связное слово в сладкой тоске, тянущей ее конечности. — Мне нужно… мне нужно, — он остановился со смущенной гримасой, прежде чем сфокусировать взгляд на ней. Дракон снова смотрел на нее. — Я собираюсь перевернуть тебя и трахнуть, — предупредил он ее. По ее позвоночнику пробежала дрожь. Это было то, что ей нужно, то, чего больше всего хотела ее низменная и дикая часть. — Боже, да, — задыхалась она. А потом Драко навис над ней, двигаясь внутри, помогая ей забыть весь стыд и ужас, который все еще оставался на поверхности сознания. Гермиона смотрела, как он освобождается, и чувствовала, как несколько разбитых кусочков ее сердца снова соединяются вместе. Было горько-сладко от осознания того, что она, возможно, нашла что-то особенное посреди всего Ада. Конец, так или иначе, скоро наступит, и не было никакой гарантии, что кто-то из них доживет до того момента, когда сможет увидеть, значит ли это что-то большее. Некоторое время спустя Драко задремал рядом с ней. Эмоциональные последствия того, что они только что сделали, были настолько велики и грозны, что Гермиона была готова отложить их на потом. Драко, похоже, был настроен так же, и поэтому они просто лежали вместе, предаваясь ласковым прикосновениям и тихому шепоту. По мере того, как дымка секса улетучивалась из ее мозга, она обнаружила, что все меньше способна расслабиться. Те вопросы, которые казались незначительными по сравнению с раздеванием Драко Малфоя, теперь не давали ей покоя. — Что, если я не смогу измениться? — размышляла она вслух. — Несмотря на доказательства того, что у меня есть некая форма сознания дракона, нет никаких оснований полагать, что я способна на полную трансформацию. — Побеспокойся об этом завтра, — пробормотал он, не открывая глаз. Гермиона почувствовала знакомый призыв к действию, тот зуд в мозгу, который не давал ей спать по ночам. Ей нужны были перо и чернила. Ей нужно было составить список. — Мы должны пойти в Выручай-комнату и попробовать… просто чтобы убедиться. — Завтра, — повторил он. Повернувшись на бок, Гермиона мысленно собирала свои аргументы. Словно почувствовав ее намерения, Драко перевернулся и притянул ее к себе. — Сосредоточься на своем дыхании, — приказал он ей. — Очисти свой разум. Его рука рисовала маленькие круги на ее бедре, имитируя шрамы, нанесенные Беллатрисой. Ей потребовалось мгновение, чтобы сузить круг своих мыслей до ощущения его пальцев и спокойного дыхания. Его дыхание совпало с ее дыханием, и она почувствовала, что погружается в промежуточное пространство, создаваемое медитацией. Последнее, что она запомнила перед тем, как заснуть, была тяжесть крыльев на ее плече и вспышка перламутровой чешуи.
