Под шкурой дракона

      Не то чтобы Драко вел себя лучше. Где-то под чувством ужаса он насмехался над собой. Прежний Драко никогда бы не бросился головой вперед в смертоносный циклон нерационально используемой магии. Тот прошлый Драко никогда бы не встал на сторону заведомо проигравших. Прежний Драко никогда бы не связал себя узами с кровожадным гриффиндорцем с комплексом героя. Ему было интересно, в какой момент он превратился из испуганного, эгоистичного ребенка в… кем бы он ни был сейчас. Он подумал, что, возможно, этот момент наступил с началом тесного общения с измученной кудрявой ведьмой и разделенным апельсином. Черт возьми, он был жалок.       Он знал, что все пойдет не так. Не важно, насколько Гермиона верила в Шеклболта или даже в свою способность помочь ему, если — когда! — он потерпит неудачу, Драко знал, что ему придется вмешаться. Поэтому сразу после завтрака он вместе с остальными разработал секретный план. Он был прост и заключался в том, чтобы как можно безопаснее вывести Гермиону и Джинни из круга. Драко был уверен, что они смогут сдержать обратную реакцию от удаления только двух женщин, но пытаться спасти всех четверых было безрассудно. Потеря Макгонагалл стала бы ударом для Ордена, а вокруг того, кого спасать — жену Поттера или престарелую ведьму — разгорелся короткий, но напряженный спор. Никто не выступил в защиту Полумны. Драко знал, что они, как и он, надеялись, что та погибнет вместе с Шеклболтом.       Все прошло бы так, как они планировали, если бы не маленькая раздражающая муха, которой являлась Гермиона Грейнджер. Ведьма была слишком сильна: магическая стена, которую она воздвигла вокруг круга, полностью отразила его. Когда он приближался, его бег с разбегу замедлялся невидимым барьером, который давил на него, как густая патока. Барьер полностью остановил его, когда он был уже вне досягаемости руки Гермионы, а затем отбросил назад.       Блейз шагнул следом за ним, так же не сумев дотянуться до Джинни. Тео и Невилл стояли неподалеку, держа палочки наготове. Нарцисса, Персия и Панси быстро сообразили и заняли позиции по кругу.       — Бомбарда? — предложил Блейз.       — Слишком мощная. Будет трудно контролировать обратную реакцию, — как, черт возьми, он должен был создать вокруг нее щит и вытащить ее из круга, если не мог подойти достаточно близко?       Блейз прищурился.       — Помнишь, как мы преодолели отталкивающие чары в Абердине?       Драко задумался.       — Может сработать.       Вдвоем кивнув, они произнесли заклинание и устремились вперед.       Не оглядываясь, Гермиона вскинула одну ладонь над плечом. Сила заклинания отбросила их назад на траву. Гермиона не отрывала своего внимания от круга, где, казалось, она дирижировала оркестром с помощью своей палочки. Трое других часовых тоже были увлечены и полностью их игнорировали.       — Как ей это удается? — выругался Блейз, вытирая руки от травы и грязи.       Драко не удивился ни силе, которой обладала Гермиона, ни мастерству, с которым она ею пользовалась, но, ей-богу, он был чертовски взбешен тем, что она использует ее, чтобы держать его на расстоянии. Внутри появилось желание зарычать.       — Попробуй еще раз! — рявкнул он.       На этот раз, когда Гермиона небрежно махнула рукой в их сторону, они оказались в нескольких футах друг от друга. Драко ругался на чем свет стоит, а Блейз тряс головой, чтобы прояснить ситуацию. Джинни бросила на них взгляд краем глаза, но Лавгуд и Макгонагалл, казалось, не заметили их присутствия. Гермиона стояла на своем месте, ее короткие волосы дико развевались вокруг лица на волшебном ветру.       — Мы знали, что это может не сработать, — напомнил ему Блейз. — План Б.       Драко зарычал и зашагал вдоль края ее защиты. Он не хотел сдаваться.       — Ты должен остановиться! — крикнула Панси, перекрикивая ветер. — Ты отвлекаешь ее!       Какая-то часть его сознания понимала, что она права. Он чувствовал раздражение Гермионы по поводу его действий, как будто она кричала ему в лицо. Недавно образовавшаяся нить, соединяющая их альтернативные сознания, окунала его в ее неодобрение. Ее реакция на его попытку помочь была очевидна; она думала, что сможет спасти Шеклболта, и не оценила его вмешательства.       — Лучше используй свою энергию для усиления защитной оболочки, — продолжала Панси.       — Помни о своих расчетах, — напомнила ему Нарцисса. — Если Гермиона не сможет сдержать это, оно может уничтожить всех на северной стороне замка.       — Мне плевать на всех! — прорычал Драко.       Он снова зашагал вокруг, не в силах сдержаться. Эта проклятая женщина заставляла его терять контроль.       — Тебе будет не плевать, если сегодня днем мы потеряем половину Ордена Феникса, — он услышал, как она выдохнула. — Тогда все это будет напрасно.       Это займет несколько минут, возможно, даже больше, но он знал, что сможет разрушить ее барьер, если сосредоточится. Дракон кричал ему, чтобы он сделал это, чтобы он как можно скорее добрался до нее и унес в безопасное место. Волшебник знал, что лучше. Были более важные, более полезные дела.       — Пришло время для плана Б, — сказал Тео, повторяя слова Блейза.       Драко остановился на своем пути.       — Действуй! — приказал он.       Пока остальные выстраивались вокруг медленно распадающегося круга, Драко приготовился к перемещению. Ему нужно было убрать оставшихся на трибунах болванов, которые намеревались оставаться на месте, несмотря на указание Лонгботтома бежать. До некоторых из них опасность еще не дошла; они все еще ждали превращения своего лидера. Некоторые из них полностью осознали, что ритуал пошел не так, как надо, поэтому бормотали и размахивали палочками, пытаясь помочь, другие же с нездоровым восхищением наблюдали за происходящим, ожидая кровавого конца, который мог наступить в любой момент.       Два пробормотанных слова, и тело Драко стало обретать форму. Мгновение спустя он понесся вперед на когтистых лапах и издал рев, от которого задрожали деревья. Последние зрители бежали от огненного облака, которое он бросил в их сторону, фактически очистив трибуны. Невилл горестно покачал головой и, пригибаясь под пламенем, направился к песчаному полю, а Джордж Уизли последовал за ним. Он болезненно спотыкался, а затем, прихрамывая, прошел вперед и занял место рядом с Тео. Джордж был бледен и дрожал, но решительно поднял свою палочку, чтобы защитить Хогвартс.       Сила дракона была велика, и Драко на мгновение погрузился в это ощущение. Он отчаянно жалел, что тело рептилии не способно отражать проклятия, ведь он был уверен, что настоящий дракон прошел бы прямо через защиту Гермионы и схватил ее. Это было болезненное напоминание о том, что все они только играют в драконов и что Беллатриса все еще способна убить их всех. Перейдя обратно в человеческую форму, Драко вернулся в круг и занял свое место.       Магия бурлила внутри защитной оболочки, как циклон, но четверо часовых стойко выдерживали напряжение. Он наблюдал за работой Гермионы, из носа которой текла тонкая струйка крови. Никогда в жизни Драко не чувствовал себя таким беспомощным. Дракон беспокойно шелестел в глубине его сознания, но на этот раз он промолчал. Он был настороже и абсолютно неподвижен, как хищник, ожидающий нападения.       Драко поднял палочку, решив сохранить Гермионе жизнь.       * * *       Гермиона надеялась на лучшее. Что бы ни делал и ни говорил Кингсли в последние несколько месяцев, он был ее лидером, ее командиром, человеком, который провел ее через худшие годы ее жизни. Он доверил ей лидерство, даже когда она разрушала стены замка своей дикой магией, даже когда срывалась в приступы тревоги. Именно поэтому его внезапное недоверие к ней стало таким ударом.       Ранним утром Гермиона поняла, что если предстоящая битва так тяготит ее, то и Кингсли должно быть не менее тяжело. Нелегко держать в своих руках жизни сотен людей, сомневаться в каждом решении и знать, что, как бы хорошо ты ни планировал, все они могут погибнуть, несмотря на все твои усилия. Если именно страх сделал его слепым и глухим к Гермионе, то она могла его простить. Поэтому она подготовилась как можно лучше, изучила все возможные варианты развития событий, спланировала дюжину непредвиденных обстоятельств и копалась в мозгах Драко, пока не осталось ничего, кроме надежды.       Вся уверенность, которую она могла собрать, бурлила в ее сердце, но проблемы были с головой. Рационально она могла рассчитать шансы на хороший или плохой исход. С математической точки зрения не имело смысла рисковать жизнью ради мизерного шанса спасти Кингсли. Мерлин знал, что Драко повторял ей то же самое снова и снова. Как бы глупо это ни было, она начала ритуал, веря, вопреки здравому смыслу, что все получится и пять драконов полетят в бой, чтобы победить Легион Крови.       Вот только работа была небрежной. Гермиона видела, как Кингсли старается правильно управлять нитями магии. Несомненно, он обладал силой, ведь светящаяся, пульсирующая аура вокруг него была достаточно мощной, чтобы питать заклинания, достаточно мощной, чтобы не требовать резервов, которыми его кормили Гермиона и другие часовые. Ему не давала покоя более тонкая работа. Гермиона наблюдала за ним с нарастающим ужасом, регистрируя каждый широкий взмах, каждый короткий щелчок. С каждым движением он терял контроль над более тонкими, более деликатными нитями магии.       Поднялся сильный ветер, заставив Гермиону попятиться назад. Кингсли замешкался всего на долю секунды, но это позволило огромному потоку энергии вырваться из ритуала. Нити силы запутались, и заклинание пошло не в ту сторону. С уколом отчаяния она поняла, что надежды на то, что Кингсли завершит ритуал, нет. Пора было начинать укреплять защитные щиты и работать над тем, чтобы сдержать неизбежную обратную реакцию, надеясь сохранить Кингсли жизнь.       Она почувствовала тот момент, когда эти два идиота вошли в ее защиту. Словно пара пчел вибрировала вокруг ее ушей, крылья беспорядочно хлопали по барабанным перепонкам и затылку. Далеко они не ушли. О чем, черт возьми, они думали? Последнее, что ей было нужно, это отвлекающий маневр. Неужели они думали, что смогут вмешаться и не причинить еще большего вреда? Этот высокомерный засранец собирался разрушить все ее труды.       Еще один бросок на ее защиту, и на этот раз они произнесли заклинание, которое казалось немного скользким, прокладывая себе путь через отталкивающий сглаз. Это был умный ход, и он прорвался бы через ее барьер, если бы она позволила. Раздраженно вздрогнув, Гермиона оттолкнула их. Это случилось снова, и на этот раз она почувствовала, как часть магии ускользает из ее рук. У нее не было на это времени, черт возьми! С легким сожалением она позволила подопечным отбросить их назад, а затем закрепила, чтобы они не смогли подойти снова. Чертовы придурки.       Последние силы покидали ее, и попытка уберечь Кингсли от худшего удара не удалась. Гермиона полностью контролировала все механизмы, и она использовала всю силу, чтобы распутать небрежно сплетенную министром паутину власти. Она должна была снять бремя магии с Кингсли, сфокусировать его в один луч магии и позволить ему уйти в землю. В этом имелся смысл. Это не было бы безвредно, на самом деле, это, скорее всего, проделало бы огромную дыру в земле под ними, но они, вероятно, выжили бы. Вот только перегруженный ритуал никак не реагировал.       Не хватало энергии, поняла Гермиона. Ей было трудно сдержать заклинание. Оглядевшись вокруг, пытаясь найти брешь в магии, Гермиона заметила Полумну. Ее палочка была наготове, она бормотала заклинания, но от ее части ритуала не исходило никакой реальной магии. Она выполняла все действия, но ничего не добавляла к работе. Это было прикрытие. Какого черта она делала? Глупость происходящего поражала воображение. У Гермионы не было времени размышлять об отступлении, прежде чем энергия, которой она пыталась манипулировать, оборвалась, как нить.       Она разом обрушилась на Кингсли. Он напрягся, его тело выгнулось дугой. Гермиона в ужасе наблюдала за происходящим, перебирая в уме возможные способы помочь.       — Прекрати пытаться спасти меня и сдерживать магию, черт возьми! — крикнул Шеклболт.       Он знал. Гермиона видела стыд за неудачу в его глазах, когда он боролся с болью. Прошло всего несколько секунд, прежде чем она приняла решение, когда последние нити магии вырвались из ее хватки и устремились к министру. Он умрет; Гермиона ничего не могла с этим поделать, но она использовала бы все, что у нее было, чтобы спасти хотя бы еще одного человека в этой обреченной катастрофе.       Она соединила свою часть круга сначала с Макгонагалл, затем с Полумной и последней Джинни, после чего закрыла барьер обратно в себя. Этого могло быть недостаточно. Сила, клубящаяся вокруг них, превосходила все, что Гермиона когда-либо чувствовала в своей жизни. Быстрый взгляд вокруг немного ослабил страх Гермионы и одновременно усугубил его. Драко и остальные расположились по кругу, чтобы помочь, если Гермиона не справится, но они также подвергали себя большой опасности.       Кингсли закричал.       Волосы на ее руках и затылке встали дыбом, и она почувствовала, как волны чистой энергии прокатываются по ее коже, но дело было не только в этом. Давление контроля над ней давило на ребра, скручивая внутренности. Ее магия всегда была очень сильна, исходя изнутри самого существа, но Гермиона никогда не понимала, насколько сильно она вытягивается из самой ее сути, до того момента, когда она попыталась сдержать бомбу замедленного действия и почувствовала, как та вытекает из нее, как ее кровь.       Магия выжимала из нее жизнь.       Веснушчатые щеки Джинни окрасились в ярко-красный цвет, на коже блестели капельки пота. Лицо Макгонагалл было безучастно, но тело дрожало от напряжения. Они обе теряли силы так же быстро, как и Гермиона. Полумна выглядела забавной, со сузившимися глазами напоминая кошку, играющую со своим обедом. Даже сейчас, после того, как она достигла своей цели — ведь Гермиона понимала, что смерть Кингсли, должно быть, была целью ее сдерживания — Полумна не была полной частью круга. Она держала большую часть своей силы при себе, и Гермиона боялась, что ее действия приведут к гибели их всех.       Макгонагалл вскрикнула, упав на землю.       Волна магии обрушилась на Гермиону, разрушая ее защитный барьер. Она ощущалась как самая жаркая волна летнего зноя, обжигающая ее плоть. Трудно было сосредоточиться на разрушающемся ритуале и не искать людей, которые, как она знала, стояли прямо за границей ее защиты. Ей хотелось, чтобы они ушли, скрылись в безопасности, которую могло обеспечить только расстояние. Словно перышко к коже, она почувствовала, как Драко и остальные скользнули еще одним слоем по ее шее.       Дракон закричал в голове Гермионы, разрывая ее мозг.       Давление усилилось, и Гермиона почувствовала, что хрипит от напряжения. На коже Кингсли появились трещины, по щекам и рукам пошли струйки огненно-красного света. Он упал на колени, вцепившись когтями в горло и отрывая куски плоти. Его кожа начала отслаиваться от костей, словно его нутро было сотворено из огня. Из положения лежа на земле он потянулся к Гермионе; его протянутая рука была окутана паутиной угольков. Их глаза встретились, его глаза были полны ужаса и боли, и Гермиона ничего не могла сделать. Она могла только смотреть, как он открыл рот в беззвучном крике, и из его горла вырвалось пламя.       Инферно пожирало его.       Взрыв ударил Гермиону прямо в грудь, отбросив назад. Она упала на землю, ее конечности разметались по сторонам, а голова ударилась о камни. Когда движение прекратилось, она не могла пошевелиться. «Должно быть, меня разорвало на куски», — отстраненно подумала она. Она чувствовала запах паленой, горелой плоти, пепла и даже крови. Терзаемая болью, с потемневшими полями зрения, Гермиона тупо смотрела на то место, где она стояла. Место, где Кингсли боролся за свою жизнь, окружал идеальный круг черной земли. От министра магии осталась лишь груда пыли и почерневшие куски костей.       Прохладная магия исцеления окутала ее тело, и она застонала от облегчения. Мгновением позже ее подняли на руки и сжимали до тех пор, пока она не закашлялась в знак протеста. Руки Драко слегка ослабли, но он не отпускал ее. Его сердце стучало у ее уха.       — Я же говорила тебе, что выживу, — пробормотала она, уткнувшись в его рубашку.       Он зарычал и откинул ее назад.       — Не смешно, блядь.       Она знала, что Драко прав. Было до боли очевидно, как близко они все подошли к тому, чтобы быть уничтоженными. Его серые глаза были широко раскрыты от страха и покрыты темными пятнами усталости. Гермиона была уверена, что выглядит еще хуже, так как чувствовала, как кровь засыхает у нее под носом и по бокам шеи.       Держа руку на его талии, Гермиона повернулась, чтобы осмотреть побоище. Макгонагалл была мертва, ее невидящие глаза смотрели в сторону линии деревьев. Джордж и Невилл стояли на коленях рядом с ее телом и беспомощно смотрели на нее, в глазах обоих стояли слезы. Панси, Нарцисса и Персия сидели рядом с ними, прислонившись друг к другу. Тео и Блейз, покрытые синяками и грязью, обхватили Джинни, поддерживая ее с двух сторон и бормоча исцеляющие заклинания. У нее шла кровь из ушей и носа, и она выглядела ошеломленной, как человек, получивший серьезную травму головы.       Полумна была оглушена, но невредима, если не считать неглубокого пореза на щеке. Не тратя всю свою энергию и концентрацию на то, чтобы сдержать смертоносную магию, Луна, должно быть, смогла возвести свой личный защитный барьер. У других женщин такой возможности не было. На самом деле, если бы Гермиона не смогла разгадать большую часть заклинания, оставшаяся сила наверняка убила бы их всех до единой.       Гермиона отступила от Драко, мир закружился, и ярость забурлила в ее жилах, когда она, пошатываясь, пошла вперед.       — Что ты сделала? — потребовала она срывающимся голосом.       Полумна моргнула.       — Я не понимаю, о чем ты.       — Ты знаешь. Я хочу услышать, что ты это скажешь.       Луна моргнула.       — Я ничего не сделала.       — Не лги! — закричала Гермиона. — Я видела тебя! Я чувствовала, как ты оттягивала свою силу!       Гермиона видела, как она обдумывает свои варианты. Через мгновение она пожала плечами.       — И что?       Наступила тишина.       — Ты убила его! — выпалила Гермиона.       — Едва ли, — запротестовала Полумна. — Он стал мертвецом, как только вошел в круг. Мы все знали, что он не справится с ритуалом.       — Мы могли бы сохранить ему жизнь!       — Это очень маловероятно, — возразила Луна. — Вероятность того, что все мы выйдем живыми, была очень мала. Я решила защитить себя. И тебя, конечно.       Гермиона отпрянула.       — Нет, — тряхнув головой, она попыталась прогнать ужас от того, что сделала Полумна. — Ты убила Кингсли. Мы могли бы спасти его, а ты предпочла не помогать.       — Возможно, — Луна выглядела смущенной, но продолжала говорить, словно с ребенком, который ничего не понимает. — Но в конце концов, мой выбор устранил твоего врага.       — Ты — чудовище! — прошипела Гермиона. — Ты не заслуживаешь своей палочки.       — Почему ты так злишься? — спросила Полумна, искренне недоумевая.       Гермиона бросилась вперед, но ее остановила рука Драко, обхватившая ее талию.       — Я сломаю этот злобный кусок дерева, клянусь Мерлином!       Полумна отступила назад, вытянув руки перед собой, как бы отталкивая слова.       — Я сделала это ради тебя, — рассуждала Полумна. — Он хотел твоей смерти; ты слышала, как он сказал, что уберет тебя! Ты будешь гораздо лучшим лидером, чем он когда-либо был. Ты сможешь привести нас к победе.       — Я не могу больше смотреть на тебя, — всхлипывала Гермиона. — Как я могла так ошибаться в тебе?       — Пожалуйста, Гермиона, — умоляла она. — Прости меня за то, что я сказала в твоей комнате. Я могу измениться. Я могу стать лучше. Я могу стать лучше.       Гермиона почувствовала холод.       — Ты сломлена, — прошептала она, чувствуя свинцовый шар в животе. — И ты представляешь опасность для всех нас.       Полумна сделала шаг назад. Широкие голубые глаза впились в обвиняющие лица вокруг нее, а затем стали пустыми.       — Ты арестована, — спокойно заявил Невилл.       В ее глазах сверкнул дикий огонек, и она отступила назад, приседая и готовясь к нападению. Невилл наложил заклятие, крепко охватив Полумну.       Она зашипела от ярости и произнесла:       — Трабеадаки Формус.       Узы разорвались, и ее тело раздулось, превратив бледную кожу в красную и чешуйчатую. Ее шипастый хвост взметнулся прямо к трибунам для квиддича, разнеся в щепки большую часть сидений. Она выдохнула огромное облако пламени, а затем покатилась вниз и щелкнула огромными челюстями на Невилла, который с криком отпрыгнул в сторону. Вытянув крылья, отбрасывающие тень на поле, она начала хлопать ими и перебирать лапами, словно готовая подняться в воздух. Гермиона не могла этого допустить.       Она почувствовала далекую боль, когда сдвинулась с места, ее челюсти уже раскрылись и были готовы оторвать шею Полумны от ее тела. Длинные синие когти вонзились в мягкую землю, хвост хлестал туда-сюда, а из горла вырывалось рычание. В груди у нее заурчало, и она надавила на точку, которая, как она инстинктивно знала, должна была привести к разрушению. Дракон напротив нее был гораздо больше, его костлявые багровые шипы спускались по спине при каждом движении. Гермиона не боялась. Смертоносный зверь внутри нее взял верх. У нее были огонь и когти, а рядом с ней — сверкающий белый дракон. Он фыркал дымом и бил когтями по грязи, готовый по ее приказу совершить насилие.       Не было времени радоваться тому, что она может стать драконом, потому что она ринулась вперед. Красный дракон повернулся как раз в тот момент, когда Гермиона врезалась в нее. Это чуть не выбило из нее дух, но когда зрение прояснилось, она обнаружила себя над гораздо более крупным зверем, а ее зубы впились в мягкую плоть под крылом. Обжигающе горячая жидкость с ярким медным вкусом хлынула ей в рот. С визгом Луна оттолкнула Гермиону, длинные когти ее задних лап царапнули низ живота Гермионы.       Подняв голову и стараясь не обращать внимания на жгучую боль под ребрами, Гермиона увидела, как Драко ударил Луну хвостом. Движение сзади щекотало нежную кожу крыльев, и Гермиона почувствовала запах Панси, когда фиолетовый дракон скользнул влево. Гермиона не могла оторвать взгляд от Полумны, но краем глаза увидела, как из открытой пасти Панси показались длинные клыки, с которых на траву стекал белый яд.       Словно почувствовав приближение другого дракона, Полумна отвлеклась от танца с Гермионой. Она обернулась, словно ища что-то, пока не наткнулась взглядом на Невилла. Он приближался с противоположной от Панси стороны, держа свою палочку наготове. Почти слишком быстро, чтобы уследить за ним, красный дракон обхватил когтями ноги Невилла, свалил его с ног, а затем взмахнул крыльями в воздухе. Панси издала пронзительный крик и, как молния, вцепилась клыками в ногу гораздо более крупного дракона, когда тот отлетел от земли. Небрежным движением Полумна отправила Панси кувырком на землю.       Гермиона бросилась бежать, пытаясь набрать достаточную скорость, чтобы оторваться от земли, но споткнулась, не сумев правильно скоординировать четыре ноги вместо двух. Сильная боль пронзила ее тело, и лапы подкосились. Слишком поздно она поняла, что достигла предела своих сил. Это было слишком. Она слишком устала, ей было слишком больно. Когда ее зрение померкло, она увидела, как Полумна улетает вместе с Невиллом, направляясь прямо к врагу.       * * *       Невилл прекратил борьбу вскоре после того, как Полумна покинула землю. Он мало что мог сделать — в конце концов, он выронил свою палочку, когда она подняла его с земли. Она была благодарна ему за это. Меньше всего ей нужно было, чтобы он упал и разрушил все ее планы.       Она была уже недалеко от Хогсмида, когда заметила лагерь. Не было ничего удивительного в том, что Легион уже был у Хогвартса. После дезертирства нескольких высокопоставленных офицеров Легиона передвижение вражеских войск было неизбежным. Однако Полумну удивило, что несколько сотен солдат ждали прямо за стенами замка, и никто об этом не знал. Лагерь был невероятно хорошо спрятан. Луна видела края маскировочных чар, которые закрывали обзор всем, кто находился на земле. Они не планировали, что кто-то будет лететь сверху. Луна должна была это исправить.       Когда она подлетела ближе, раздалось всеобщее возмущение, и в ее сторону было послано несколько заклинаний. Она легко уклонилась от них и приземлилась в самом центре небольшой группы людей. Режущее заклинание отскочило от ее крыла, вызвав глубокое жжение и тонкую полоску крови, за ним последовало несколько взрывных чар, которые чуть не попали прямо в нее. Лапа пульсировала от укуса фиолетового дракона, яд застыл в крови, а неглубокие раны на животе вяло кровоточили.       — Остановитесь! — раздался голос из толпы, и все заклинания прекратились.       Появилась Алекто, на ее лице сияла безмятежная улыбка. Луна почувствовала, что ее сердце забилось чаще.       — Моя милая Луна, — пропела она; Луна наклонилась вперед и провела носом по протянутой руке Алекто. — Я бы узнала тебя в любом обличье.       Невилл беспокойно дернулся, но молчал. Алекто перевела взгляд на мужчину.       — И ты принесла мне подарок.       — Пошла-а ты, — прошипел Невилл.       Кольцо волшебников разделилось, и сквозь него вышла маленькая ведьма с дикими черными волосами, усеянными сединой, а за ней — высокий мужчина с жестокими серыми глазами.       — Вижу, мой маленький племянник усердно работает, — сказала Беллатриса.       — Я знал, что он что-то задумал, — Люциус Малфой сжимал кончик своей палочки и бесстрастно наблюдал за драконом перед собой.       Полумна вернулась в свою человеческую форму и отступила назад, когда Невилл был связан заклятием. Облегчение, вожделение, страх и отвращение боролись в ней, когда Алекто подошла к ней. Эта высокая женщина взяла лицо Полумны в ладони.       — Добро пожаловать домой, любимая.