Под шкурой дракона

      Май 2005 года. Руины Малфой-мэнора       Люциус стоял рядом с Беллой, что-то бормоча и размахивая своей палочкой, как будто это могло принести какую-то пользу. Неужели он думал, что она не сможет почувствовать это, если оно действительно похоронено в этих руинах? Рудольфус спотыкался среди обугленных бревен, обгоревшие страницы уничтоженных книг развевались на ветру. Оба они были полными имбецилами.       — Этого здесь нет, — выдавила она из себя.       Должно быть, они что-то увидели на ее лице, потому что в следующее мгновение оба исчезли. Беллатриса перешла в свою альтернативную форму и обрушила ад и пламя на последний родовой дом Малфоев.       Эта девушка была отклонением. Ни одна ведьма с такой грязной кровью не должна быть способна на такое. Последние члены Ордена были спрятаны в этой чертовой школе, вновь став непотопляемыми и невидимыми из-за грязнокровки. Официальным лидером был Шеклболт, но Беллатриса знала, откуда исходит настоящая сила.       Внутри девочки было что-то такое, что пугало Беллатрису до самых костей. Она видела это в ее глазах в ту ночь, когда заклеймила ее как грязнокровку, и позже, когда пыталась разрушить ее разум Непростительными проклятиями. Этого было достаточно, чтобы соблазнить бедную, неуравновешенную Беллатрису. А теперь оказалось, что она обратила и Цисси с Драко, а ее младшая сестра бежала во вражеский лагерь с весьма самым ценным имуществом.       Правду и вымысел трудно разделить, но Беллатриса знала, что ведьма представляет угрозу. Она зарычала. Все хотели Гермиону Грейнджер. Волдеморт тоже хотел ее, она была уверена в этом. Была ли она в Азкабане? Смеялись над ней, когда эти бездушные существа высасывали ее рассудок? Это была ее вина.       Уничтожить ее.       Ярость поглощала ее. Беллатриса чувствовала, как она дрожит в ее мышцах и на тонкой коже крыльев. Мерзкая ведьма умрет, но сначала Беллатриса отнимет у нее все, что она любила.

***

      Битва была странной вещью. Возможность смерти вселяла страх даже в самые сильные сердца. Гермиона защищалась от страха тем, что была готова. Она планировала, она училась, она практиковалась, и это давало ей силы видеть смерть на горизонте и все равно двигаться к ней.       Этот день был другим. Впервые с тех пор, как она сражалась с Пожирателями смерти в школе, Гермиона почувствовала себя неподготовленной. Ее новое тело было чужим. У них, конечно, был план, но он был хлипким. Если бы она попыталась подсчитать шансы на успех — а Драко запретил ей это делать, — она была бы разочарована.       Беллатриса кружила над замком, ожидая возможности проникнуть внутрь, пытаясь напугать Орден своим огненным дыханием и массивными крыльями. Гермиона почувствовала, как легкие ее дракона наполняются, словно мехи, принося с собой запах травы и грязи, воды и камня, страха и пота. Она выпустила его с ревом.       Давай, сука.       Защита пала. Черный дракон пронесся низко над головой, выплеснув в их сторону огненную вспышку, но, похоже, не спешил нападать. Все трое разлетелись, взмахнув крыльями, стараясь держать ее в поле зрения. Беллатриса веселилась.       Когда она пролетала мимо них, Гермиона подняла голову. Ветер от ее пролета зашумел по чешуе Гермионы, заставив шипы на спине подняться в страхе. Опасность была ощутима, она звенела в ее костях. Беллатриса была огромным драконом, больше того, которым Гермиона могла надеяться стать, но благодаря своим рептильным глазам Гермиона могла видеть женщину под ней.       Это было все равно что встретиться с Бомбардой лицом к лицу. Ярость пронзила ее насквозь, за ней последовал знакомый склизкий червячок стыда, извивающийся в ее нутре. Хохочущая ведьма пытала ее несколько часов. Пытала до тех пор, пока она не взмолилась о пощаде, а потом вернула ее в запертую комнату, где лежало шелковое покрывало и все ее кошмары. Когда она и Рудольфус лишили ее свободы, магии, гордости и самоуважения, они пошли еще дальше, пока не лишили надежды.       Шелест крыльев и скольжение чешуи — и Драко был рядом. Он облетел вокруг нее, кончиками крыльев поглаживая кожу под ее крылом, и остановился перед ней, мягко зависнув. Она почувствовала, как его мысли столкнулись с ее мыслями.       Соберись, Грейнджер.       Его лицо состояло из одних костей и сухожилий, но каким-то образом она могла представить себе одну платиновую бровь, приподнятую над его серым глазом.       — Черт, — пробормотала она в ответ.       Он прижался к ее шее, обвился вокруг нее и стер последние остатки страха. С закрытыми глазами и крыльями, поддерживающими ее на плаву, Гермиона наслаждалась ощущением его тела рядом со своим. Сострадание, сила и привязанность струились через их связь. Гермиона заметила на руке Драко пятно, похожее на синяк, — смазанное отражение его темного прошлого. У них обоих были шрамы, и почему-то ей казалось, что его шрамы — это ее шрамы, и что ее шрамы тоже принадлежат ему.       Мои.       Предостерегающий вскрик Панси был единственным предупреждением перед нападением Беллатрисы.       Беллатриса взревела огромным столпом пламени и заскрежетала зубами, в бешенстве взбивая воздух вокруг себя своими массивными крыльями. Она бросилась на Гермиону, та резко накренилась, прижав крылья к бокам, и нырнула к земле. За мгновение до удара ее крылья расправились, поймав ветер на натянутой коже, и ее понесло назад, вверх, мощными, тяжелыми толчками.       Еще одна атака, еще одно уклонение. Они не могли подойти достаточно близко, чтобы нанести удар. Когда она пролетела мимо, Гермиона почувствовала, как горячее дыхание открытого рта Беллатрисы обожгло низ ее живота. За грохотом зубов, сомкнувшихся в воздухе, последовал пронзительный вопль, когда Драко вцепился когтями в лицо Беллатрисы. Более крупный дракон без труда отбросил его, после чего она вновь обрела равновесие и возобновила атаку на Гермиону.       Драко попытался снова привлечь ее внимание, обходя хвост Беллатрисы и огрызаясь. Гермиона чувствовала, как ярость из-за их неудачи пульсирует в ее позвоночнике. Или это был ее собственный гнев? Становилось трудно отличить. У Панси дела шли не лучше, ей не удавалось подобраться достаточно близко, чтобы вонзить клыки в шкуру черного дракона. Гермиона едва успела увернуться от крыла с когтями, острый, как бритва отросток, проскрежетал по толстой чешуе.       Внезапно крылья Гермионы болезненно завибрировали, когда вновь сработала хогвартская защита. Мерцающая белая линия силы устремилась вверх от земли, уничтожая всех волшебников на своем пути. Теперь армия Легиона была разделена пополам, обе стороны уперлись в непроницаемый магический барьер и с каждой стороны их поджимал Орден и кентавры.       Быстро стало ясно, что Беллатрису мало интересовали и Драко, и Панси, и даже битва, бушевавшая под ними. Ей нужна была Гермиона. Это должно было напугать ее. Пристальный взгляд светящихся глаз огромного зверя должен был отправить ее по спирали прочь. Вместо этого Гермионе хотелось смеяться. Беллатриса дала Гермионе средство уничтожить ее, то, что они с трудом определили при разработке своего плана.       Приманка.       Похоже, больше всего на свете Беллатриса хотела заполучить Гермиону, которая привела бы ее туда, куда им было нужно. Она замедлила свои движения, позволяя Беллатрисе двигаться вперед, а затем уходить с дороги. С каждым отступлением Гермиона заманивала Черного Дракона все дальше. Вскоре Драко и Панси заметили ее. В голове Гермионы пронеслось недовольство Драко.       Глупо. Рискованно. Осторожность.       Несмотря на его возражения, он последовал за ней, отвлекая Беллатрису, пока они медленно перемещали ее по небу. Все они накапливали травмы по мере того, как продвигались дальше. Было больно видеть, как он и Панси истекают кровью из-за того, что, очевидно, оказалось личной вендеттой. Чем скорее они доставят Беллатрису в назначенное место, тем лучше.       Вот! Краем глаза Гермиона заметила поле для квиддича.       Безобидный на вид песок переливался в солнечном свете, поле было достаточно большим, чтобы вместить всех четырех драконов, и достаточно опасным, чтобы загнать в ловушку зверя.       Теперь они летели низко над землей. Когда Гермиона получила удар в живот, от которого ее подбросило в воздух, она позволила себе упасть на землю, прижав крылья к телу и выпустив заклинание обращения. Ее человеческое тело приняло импульс, и она пролетела по спирали несколько футов, прежде чем замедляющие чары привели ее к остановке.       Беллатриса приземлилась перед ней, и земля задрожала от ее веса. Чтобы их план сработал, огромный дракон должен был быть ранен или, что еще лучше, обездвижен. Заклинания здесь были бы бесполезны. Ее драконья форма не была достаточно мощной. Мир вокруг замедлился. Драко все еще летел в небе, пикируя в их сторону, Панси парила недалеко позади. Беллатриса взревела, и мышцы ее шеи напряглись для атаки.       Гермиона глубоко вздохнула и бросилась вперед, доставая ножи.       

***

      Потребовалось слишком много времени, чтобы установить яичную бомбу. Этот чертов таймер никак не хотел срабатывать. Чем дольше Джордж сидел в укромном уголке особняка Лестрейнджей и возился с керамическим яйцом, тем вероятнее было его обнаружение. Но, черт возьми, ему нужно было взорвать эту бомбу. Если бы ему пришлось стоять здесь и лично приводить ее в действие, превращаясь тем самым в облако костей и крови, он был бы чертовски расстроен.       — Не волнуйся, Фордж, — усмехнулся Фред. — Ты знаешь, что я здесь для тебя.       — Заткнись. Заткнись.       Он надеялся, что у всех не было такой же проблемы. Слишком много подозрительных встреч, и какой-нибудь удачливый член Легиона поднимет тревогу. И тогда им всем конец. Джордж усмехнулся, осознав, что совсем недавно он был в очень похожей ситуации, но столкнулся с гораздо меньшим количеством проблем. Замок Амбридж рухнул как карточный домик. Если бы только эта кипящая груда камней и зла могла так же легко разрушиться.       А чтобы стало еще интереснее, оборотное зелье начало заканчиваться. Джордж чувствовал, как его заимствованные черты смещаются и возвращаются в свою первоначальную форму. В отчаянии Джордж схватил свою палочку и попробовал нанести таймер еще раз.       — Ой!       Джордж обернулся на странный голос. Черт. Ему конец.       — Стой на месте!       Но в этот момент яичная бомба засветилась тем чертовски красивым свечением, которое означало, что таймер наконец-то начал действовать. Джордж уже стоял на ногах и рвался прочь из своего укромного уголка. Он надеялся, что сможет устроить им хорошую погоню, чтобы они не обнаружили взрывчатку, которую он был вынужден оставить без защиты.       Наложив заклинание через плечо, Джордж с удовлетворением услышал, как его преследователь хрюкнул и с грохотом упал на пол.       — Отлично сработано, — воскликнул Фред.       Теперь пора было выбираться из этой адской дыры. Он выскочил из-за угла на полном ходу, как раз вовремя, чтобы увидеть, как в Блейза попал ярко-оранжевый луч. Тот вскрикнул и упал назад, хватаясь за лицо. С криком Джордж разрезал нападавшего от бедра до уха, перепрыгивая через упавшее тело и направляясь к Блейзу.       — Черт возьми, — выругался он.       Кожа на шее и половине лица Блейза выглядела старой, потрескавшейся, как цемент. Джордж сочувственно поморщился и потянул его в вертикальное положение, пытаясь привести в чувство.       — Он вне боя, — прокомментировал Фред.       — Хорошо подмечено, — отозвался Джордж.       Что теперь? Время шло, и Джордж чувствовал приближающееся разрушение, как зуд вдоль позвоночника.       — Подними голову! — крикнул Фред.       Джордж услышал шарканье позади себя за мгновение до того, как проклятие обрушилось на него, прежде чем он успел поднять палочку. Инстинктивно обернувшись, он выстрелил в ответ, попав врагу в грудь. На этот раз мужчина был точно мертв, о чем свидетельствовала лужа крови, растекавшаяся под ним. Джордж тупо моргал, зрение начало затуманиваться.       Ослепляющее заклинание. Прекрасно.       — Я держу тебя, приятель, — прохрипел он, гадая, правда ли это.       Бомбы должны были взорваться всего через несколько минут, а Джордж не мог видеть дальше своего носа. Блейз затих, пока Джордж снова пытался привести потерявшего сознание человека в сидячее положение. Его переполняло сожаление о нескольких годах, которые он провел на дне бутылки с зельями, наркотики и алкоголь разъедали его силы. Когда он успел так исхудать?       — Черт побери! — задыхался он. — И что теперь?       — Как я уже говорил, — голос Фреда был совсем близко. — Я здесь для тебя, брат.       Ощущение скользнуло по его телу, как холодный ветерок. Он неконтролируемо задрожал. Что-то пыталось вторгнуться в его тело, получить доступ к его разуму.        — Не борись со мной.       Джордж пожал плечами. В конце концов, что ему терять?       Внезапно Фред оказался рядом. Не бесплотное присутствие, каким он был до сих пор, а словно теплая, любящая тяжесть на сердце. Джордж вспомнил долгие ночи, когда они были детьми, обнимали друг друга, смеялись и шептались в темноте. Большую часть времени им даже не нужно было разговаривать, настолько схожи были их мысли. Фред был второй половиной души Джорджа, оторванной от него в агонии и потере.       Внезапно он снова почувствовал себя целым, до боли полным. Слезы покатились по его щекам.       — Фредди, — всхлипывал он.        — Я здесь, Джорджи.       Джордж понял, что может видеть, хотя его зрение все еще туманилось. Словно новое видение наложилась на его собственное. У него кружилась голова, мир потерял форму и стал черно-белым, но он знал, что может ориентироваться в коридорах. Новая сила наполнила его конечности. Он снова почувствовал себя молодым, а еще лучше — он мог вывести их оттуда.        — Сейчас самое подходящее время.       Усмехнувшись, Джордж взвалил Блейза на плечи, как мешок с мукой, и скрылся.       

***

      Драко и Гермиона схватили Беллатрису. Они придумали, как доставить ее на квиддичное поле, и все они остались живы. Это было очень впечатляюще. Если бы Панси не чувствовала, что вот-вот упадет от усталости и боли, она бы обрадовалась. Конец был близок.       Панси удивленно моргнула. Гермиона сбросила свою драконью форму и нападала на Беллатрису с ножами. Эта женщина была либо невероятно глупа, либо безумно храбра.       Скорее всего, и то, и другое, решила Панси.       Как раз в тот момент, когда она приготовилась вступить в схватку, в уголке ее глаза мелькнуло движение. Вдалеке, за замком и в стороне от битвы, из-под прикрытия деревьев в небо поднялся огромный кроваво-красный дракон. В животе Панси заклокотало от ужаса. Она устроит ей ад.       Поттеры появились на поле на своих метлах, три другие воздушные пары тоже поднялись в воздух, чтобы окружить смертоносное чудовище. Они сразу же атаковали, как и планировали, бросаясь проклятиями и заклинаниями. Луне понадобилось менее пяти секунд, чтобы нанести ответный удар. Она щелкнула зубами, разрушив волшебника и его метлу, а ее хвост рассек надвое еще одного члена Ордена.       Все было спланировано заранее. Разделяй и властвуй. Панси с готовностью вызвалась быть той, кто будет отвлекать Луну. Даже если бы она думала, что Драко захочет оставить Гермиону, Панси все равно настаивала бы на удовольствии отхватить кусок от гребаной твари, которая забрала Невилла, единственную вещь в мире, которая принадлежала только ей.       Драко и Гермионе придется самим разбираться с истекающим кровью зверем на земле, потому что Луна своим огнем и шипастым хвостом уничтожала хрупких людей. Уклонившись влево, Панси прорезала воздух на пути к перехвату. Луна была крупнее, с мощным размахом крыльев и брюхом, полным пламени, но Панси была быстрой, ловкой и ядовитой. И она полна смертоностной ярости.       Луна не теряла времени и набросилась на Панси. Два дракона кружили друг вокруг друга, рыча и размахивая хвостами, нанося удары когтями и зубами. Не обращая внимания на опасность, Панси бросилась в атаку, сцепившись с более крупным драконом. Ей удалось вцепиться в ноги Луны, бессистемно нанося клыками удары по ее брюху.       Один раз. Дважды. Трижды. Луна завыла от боли. Панси наслаждалась этим звуком. Это было как купание в шоколаде: грешно и совершенно восхитительно. Никто не смел отнимать то, что принадлежало ей.       С огромным рывком красный дракон отбросил Панси и тут же развернулся, чтобы нанести удар. Панси получила удар широкой стороной тяжелого хвоста прямо в грудь. Мир накренился, и она упала на землю, пролетев несколько ярдов, прежде чем с визгом остановиться.       Из ее ушибленных ребер вырвался жалобный вой. Было трудно дышать. Ее крыло было сломано. Она подняла голову и увидела, как Луна уничтожает еще двух волшебников. Идиоты. Они уже должны были убраться. Панси попыталась встать, но обнаружила, что ее задняя лапа не работает должным образом.       Джинни нависла над ней на метле, бормоча и размахивая палочкой в воздухе. Охлаждающее ощущение исцеляющего заклинания омыло Панси. Но все равно было больно. Черт возьми, как же больно. Но ее лапа вернула подвижнось, и она смогла сделать полный вдох. Она вздохнула с облегчением.       — Не была уверена, что это сработает, — проворчала Джинни.       Панси фыркнула и щелкнула хвостом по женщине, снова встав на ноги. В этой форме было столько силы, и Панси пообещала себе, когда трансформировалась в первый раз, что никто и никогда больше не сможет причинить ей боль. Пришло время сдержать это обещание.       Потребовалось два взмаха крыльев, чтобы снова подняться в воздух.       Панси стрелой неслась к своей цели, намереваясь обхватить большого дракона и удержаться, чтобы не упасть, когда яркое проклятие ударило Луну в бок. Она зашаталась в воздухе. Кровь, струившаяся из ее многочисленных колотых ран, заставила траву зашипеть. Четверо оставшихся волшебников бросились вдогонку, выпуская проклятие за проклятием, пока Луна не начала бороться за то, чтобы удержаться в воздухе.       Зависнув над ней, Панси ждала своего часа. Боль разъедала ее, ослабляя конечности и умоляя приземлиться и найти безопасное место для лечения. Она проигнорировала ее. Гекс от Гарри пробил крыло Луны, оставив дымящуюся дыру в нежной коже. Она вскрикнула от боли и по спирали полетела к земле.       Панси последовала за ней.       Ее когти обвились вокруг шеи Луны. Она боролась за устойчивость с другой, используя свои крылья для равновесия. В том, как она выпустила клыки из губ, было огромное удовлетворение. Прежде чем она успела нанести удар, Луна извернулась и вцепилась зубами в ногу Панси. Боль была мгновенной и сильной. Панси с криком отползла в сторону.       В тот же миг красный дракон взвился в небо, он метался вправо и влево, но направлялся к одному месту — лагерю Легиона.       Невилл.       

***

      В прошлом Драко было много ужасных вещей. Вторжение Волдеморта в его разум было ужасающим, что трудно описать. Драко отчетливо помнил тошнотворное ощущение, когда он держал палочку направленной на Дамблдора, не зная, что ему не придется ее использовать. Слышать крики одного из своих лучших друзей, сгоревшего заживо в Адском пламени, было ужасно.       Но наблюдать за тем, как Гермиона на полной скорости несется на Черного Дракона в облике человека, было, без сомнения, худшим моментом в жизни Драко. Он знал, что она будет раздавлена, обезглавлена, изъедена. Это его работа — уберечь ее. Он должен был увезти ее, спрятать в пещере где-нибудь в Альпах. Вместо этого ему пришлось бы смотреть, как она умирает.       Он обрушился на Беллатрису, вытянув когти. Он бы разорвал это чертово чудовище на части. Он выпьет ее кровь и проглотит саму суть ее жизни. Гермиона исчезла под Беллатрисой с ножами наготове. Драко завыл.       Его рот был в кровоподтеках от силы чешуи Беллатрисы. Его когти болели, а крылья горели. Беллатриса зарычала от боли, пытаясь вырваться из его хватки.       Не выйдет, сука.       Через мгновение Гермиона, пошатываясь, выбралась из-под Беллатрисы, ее лицо и волосы были в крови. Никто не мог так истечь кровью и выжить. Его разум помутился. В момент ошеломленного страха Беллатриса успела оттолкнуть его. Он упал на землю.       С ноющими ребрами Драко в отчаянии поднял голову. Он удивленно моргнул: Гермиона с помощью палочки удаляла с кожи жидкость, а затем убирала в ножны свои ножи. Ее лицо и руки были красными и блестящими, из ожогов поднимались крошечные волдыри. Кровь дракона. Она не умирала, с облегчением понял он, но была сильно ранена.       Его разум в панике потянулся к ней.       В ответ он ощутил лишь полное спокойствие. Она думала, что все под контролем.       Он хотел зарычать. Он хотел накричать на нее.       Чертов Гриффиндор.       Беллатриса дернулась, ее пасть отчаянно потянулась к стоящему рядом человеку. Драко приземлился перед ней, выпустив в горло Черному дракону все пламя. Она застонала сквозь зубы и упала, а огонь Драко оставил после себя скрученную и поджаренную чешую. И тут Драко увидел, что из-под нее сочится кровь — дело рук ножей Гермионы.       Из последних сил Беллатриса ударила хвостом по земле, отбросив Драко в сторону. Гермиона перевернулась в воздухе, пропуская движущийся придаток, и приземлилась на ноги. Она взмахнула палочкой в сторону обелиска в центре тренировочного поля. Песок под ними исчез, обнажив цепное одеяло.       — Двигайся! — крикнула она Драко.       Драко втянул в себя воздух, отчаянно отталкиваясь от раненого дракона под собой. Со смертоносным свистом цепная сеть взметнулась вверх, заключив Беллатрису в стальную клетку.       Он бросил заклинание смены сущности, оставив свое драконье тело, и подхватил Гермиону на руки, как раз когда она дотянулась до него.       — Ты в порядке? — задыхался он.       Ее кожа была сильно обожжена; часть волос на голове и обе брови были сожжены. Его руки дрожали, когда он накладывал на нее исцеляющее заклинание. Он никак не мог заставить свое сердце остановиться.       — Мы поймали ее.       Гермиона сияла. Не в силах удержаться, Драко улыбнулся в ответ. Она, как всегда, выглядела напуганной, но, черт возьми, она не была самой прекрасной из всех, что он когда-либо видел. Они сделали это. Вопреки всему, они поймали Черного Дракона в ловушку. Пришло время закончить это.       — Давай убьем эту суку, — прорычал он.       Оба они повернулись, готовые резать ее, пока она не истечет кровью, но прежде чем Гермиона успела достать свой клинок, Беллатриса пошевелилась. Ее грудь расширилась от сильного вдоха, стальные звенья заскрипели от напряжения. Она вытянулась вверх настолько, насколько позволяла сетка, ее крылья пробились сквозь щели. На глубоком выдохе Беллатриса выдохнула огонь, превратив металл в светящийся янтарь. Звенья начали ломаться одно за другим.       — Черт.       

***

      Нарцисса поняла это в тот момент, когда Люциус появился на территории особняка Лестрейнджей. Связь, которая держала их так близко на протяжении стольких лет, напряглась. Она ослабла после битвы за Хогвартс и воскрешения Беллы. Часть его души умерла во время этого отвратительного ритуала, а вместе с ней и их связь.       Она находилась одна в особняке, тикающие часы били по ее сознанию, даже когда она искала потерянное сокровище, в котором так отчаянно нуждалась. Ей ничего не стоило ускользнуть от медленно перегруппировывающихся волшебников у края владений. Они были растеряны и напуганы. Еще меньше ей понадобилось, чтобы пробраться через старый замок, путь более знакомый, чем ее собственный дом, от которого теперь остался лишь пепел. То, что ей было нужно, находилось в личных комнатах Люциуса. Украв ее много лет назад, он хранил ее там в качестве трофея.       Ощущение его присутствия, пробежавшее по ее коже, заставило сердце в страхе заколотиться. У нее было всего несколько минут, чтобы найти все необходимое и выбраться. Если бы он нашел ее, то не позволил бы уйти живой.       Но то, что она искала, не было найдено, а Люциус стоял в нескольких шагах от нее. Понимая, что бежать уже поздно, а прятаться бесполезно, Нарцисса расправила плечи и повернулась лицом к своему последнему демону.       — Моя милая жена.       Он мягко вошел в комнату. После минутной паузы он подошел к буфету и налил два бокала вина, так спокойно, словно она только что спустилась к обеду.       — Могу я предложить тебе выпить, моя дорогая?       — Пошел ты, Люциус.       С его губ сорвался легкий смешок удивления.       — Вижу, время, проведенное с этими дикарями, опустило тебя не на один уровень.       Когда он шагнул к ней, она крепче сжала свою палочку.       — Нет, нет, в этом нет необходимости, — промурлыкал он. — Признаюсь, я был очень расстроен, когда узнал, что ты перешла на сторону врага. Но я готов простить тебя, если ты только покоришься.       Она предпочла бы умереть.       — Ты прощаешь меня? — шипела Нарцисса.       — Ты предала меня! — в голосе Люциуса прорезалась ярость.       — Ты предал нас! — выстрелила она в ответ. — В тот день, когда ты воскресил из мертвых это мерзкое существо, ты оставил свою душу. Ты бросил своего сына!       Люциус сразу же успокоился, отпив из своего бокала.       — Он ненавидит меня за то, что я сделал, — невозмутимо признал Люциус. — Было прискорбно, что он стал свидетелем такого темного ритуала, когда он такой… хрупкий.       — Драко когда-то был светом твоей жизни, — напомнила ему Нарцисса.       Люциус хмыкнул.       — Так много нераскрытого потенциала. Признаюсь, я очень разочарован тем, что мое семя могло породить такую слабость. Я бы усомнился в его отцовстве, если бы не знал наверняка, что он мой.       Нарцисса выпрямилась, от воспоминаний о старом проклятии верности у нее заболел живот.       — Однако любовь мальчика к тебе никогда не ослабевала, — лукавая улыбка искривила его губы. — Интересно, знает ли он?       Комок раскаленного страха подполз к ее горлу. Без всякого разрешения ее пальцы поползли к центру груди, где все еще висела проклятая вещь, а тонкая серебряная цепочка, словно железная гиря, висела на шее. Заметив это движение, Люциус откинул голову назад и рассмеялся.       

***

      Гарри почувствовал прилив триумфа, когда Панси прогнала Луну с поля боя. Оставшиеся солдаты, сидящие на метлах, зааплодировали. Край его зрения становился нечетким и узким.       Встряхнув головой, он попытался прояснить зрение. Безуспешно. Он вспомнил, как принял яд Танцующей смерти. Прошло несколько часов. Он сел на метлу и пошевелил пальцами ног. Он видел, как они двигаются, но больше не чувствовал их.       — К бою! — приказал он.       Повинуясь, они развернули свои метлы и устремились к наплывающим телам, яркие проклятия летели над головой.       Пора было положить этому конец. Он не боялся умереть, но ужасно боялся, что упадет посреди всего этого. Ему нужно было сражаться. Он должен увидеть, как Орден победит, прежде чем умрет. Он должен был знать, что Джинни и Лили будут в безопасности.       — Давай! — крикнула ему Джинни, маня его со своей метлы.       Черт возьми, она была великолепна. Он жалел, что не говорил ей об этом чаще. Последние несколько лет были наполнены в основном болью и унижениями, но маленькие моменты света и смеха принадлежали только Джинни. Он хотел снова прикоснуться к ее коже. Он хотел заставить ее улыбнуться. Он просто обязан сохранить ей жизнь.       — Все в порядке? — спросила она, ее глаза блестели от паники.       Направив метлу рядом с ее метлой, он наклонился и впился поцелуем ей в шею.       — Веди себя прилично, Поттер! — возразила она с улыбкой.       — Пора заканчивать.       Ее теплые карие глаза стали печальными, когда она полетела вперед, уворачиваясь от зеленого проклятия. Сглотнув комок, образовавшийся в его внезапно сжавшемся горле, Гарри последовал за ней.