Выход

Мерное стрекотание приборов было способно кого угодно вогнать в транс, но только не Гошу Петрищева. Это гудение, тихое перестукивание, бормотание механических губ было смыслом его жизни. Он давно привык существовать в мире цифр, диаграмм и бесконечных цепочек двоичных кодов. В стеклах его очков отражались идеально ровные колонки данных, которые необходимо было обработать, проанализировать и выдать заключение. Внутри этого тесного научного модуля, в центре заражённой и одной из самых опасных территорий на планете, он смог найти себя. Сначала его сковал ужас, как и всех, кто впервые оказывается лицом к лицу с катастрофой, а точнее, с её последствиями. Путь к модулю у него прошел в диком страхе. Казалось, что каждая травинка пылала первородной ненавистью к людям, которые лишили ее чистого воздуха и нежнейших летних восходов. Постоянно были слышны выстрелы, крики, страшные завывания мутировавших зверей. Гоша намертво вцепился в свой небольшой рюкзак, словно в том был спрятан, по меньшей мере, АК-47. Однако в нем мертвым грузом лежали лишь исписанные от корки до корки университетские тетради, пара книг по ядерной физике и квантовой механике, добытые из архива чертежи энергоблоков. Еще было совсем немного обычных вещей и простенький альбом с фотографиями, которые он сам сделал на старом пленочном фотоаппарате: цветок на окне в бабушкиной квартире; сама бабушка, надевшая самый красивый платок; пойманный махаон; покрытая тонким слоем льда ивовая ветвь; настоящий самовар, который нашелся в кладовке во время глобальной предновогодней уборки; первый собранный робот из пародии на «Лего»; Лёшка Горелов, его двоюродный брат, в новой мастерке и узких солнцезащитных очках, скрестил руки на груди на фоне старого шкафа. Этот снимок никак не вязался со всеми остальными, но Гоша хранил его, чтобы подарить Лёхе лет через двадцать, мол: «На, посмотри, только морщинами покрылся, а так и остался четким пацаном». Конечно, Гоша бы так никогда не сказал, скорее, подарил бы фото молча, еще и выслушав при этом кучу едких подколов. Только вот с каждым годом надежда на то, что это фото попадет к Лёхе в руки, стремительно таяла. Младший научный сотрудник Петрищев, несмотря на то, что человеческому обществу охотнее предпочитал механические выкладки с осциллографов и новенькие хроматограммы поточного анализа воздуха и других сред, многое знал и о людях, которых в Зоне было гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд. Ведь помимо санкционированных военных, научников и условно-одобренной группировки «Долг», здесь было полно одиночных искателей приключений, наемников, бандитов, сектантов, а также представителей группировки «Свобода», которая была практически полным антагонистом «Долга». Так вот, однажды в одной из своих лениво-бесконечных бесед Сахаров, подливая лечебную порцию коньяка Веденскому, который к тому моменту почти закончил свою работу, обронил: - «Долг» хорош только своим начальством и парой-тройкой сталкеров из верхушки. Костенко их, мужик с большой буквы, так предан своему делу! Ни Крылов, ни Воронин никогда не пытались сунуться дальше своего носа. А этот реально хочет во всем разобраться и верит, что сможет победить Зону! Уму непостижимо! Но мы-то знаем истинное положение вещей, что уничтожение одной ЧАЭС, при условии истребления всех аномалий, ни к чему хорошему не приведет. В целом, Земля уже адаптировала атмосферу к дыханию Зоны, приняла ее, пусть и очень холодно. Так что… Здорово, когда есть цель, но она должна быть достижимой, иначе это подмена очевидных понятий… Веденской важно покивал, подкручивая широкие с проседью усы, словно это могло ему помочь лучше распробовать нотки армянского горючего. Гоша уныло проследил за тем, как очередная порция янтарного напитка снабдила вдохновением пожилой научный ум – пока он сам, увы, всего лишь вчерашний аспирант, подающий надежды способный молодой человек, которому предстоит всю свою жизнь, здоровье и потенцию положить во имя процветания великой научной мысли. Хотя, насчет последнего он до сих пор надеялся, что Аня, та самая Аня Антонова, угодившая неведомым образом в «Долг», окажется рядом с их бункером аккурат накануне Выброса. А Выброс будет длиться долго, достаточно долго, чтобы Гоша смог набраться смелости и признаться ей во всем. А пока она была здесь всего лишь два раза, и то, совсем-совсем недолго… В общем, разговор научных деятелей неспешно лился дальше, и с «Долга» они плавно переключились на «Свободу». - Исходя из того, что я имел честь наблюдать здесь, «Свобода» - одно из самых странных объединений людей. «Долг» понятен, бандиты везде найдут падаль, на которой процветать, новички и одиночки всегда будут сбиваться в неорганизованные отряды, гонимые жаждой денег и мнимой славы среди таких же мнимых героев. А «Свобода» никуда не бежит, никому ничего не навязывает, и живет, в перманентном пьяном угаре, замешанном на дури разной степени чистоты. Но! Они все гораздо живее и, как ни странно, свободнее любых других обитателей Зоны, - вдохновенно вещал Веденской. - Эта легкость заражает и поражает, удивляет и дает абсолютное понимание, что на Большой Земле ничего подобного не смогло бы сформироваться и просуществовать дольше одного месяца. У них ведь и структура есть, начальство и вполне адекватные бойцы. А еще они достаточно азартны, когда дело касается наших с вами планов. - Да, тут полностью соглашусь с Вами. Долговцы отказываются от наших с вами заказов чаще из-за того, что видят в этом развитие Зоны, ее процветание. Наемники думают только о том, как бы поплотнее набить карманы нашими деньгами, а вот фрименам, - Сахаров выделил это новомодное словечко, словно хотел показать, что «в теме», чем вызвал у Гоши лишь тень жалостливой улыбки, которую он тут же попытался скрыть. – Фрименам, мой дорогой товарищ, это интересно. Им увлекательно залезть в незнакомые катакомбы, словно они наяву встретят там свои фантазии, которые увидели под ЛСД. Они не боятся проявлений Зоны, потому что сами являются ярчайшим ее проявлением. У них, например, есть крайне любопытный молодой человек, Горелый, вроде бы, в миру Алексей. Так вот, он однажды для меня тако-о-о-й артефакт достал, да еще и из Темной Долины, что я готов был ему в ноги кланяться. Всё заплатил, как договорились, даже чуть больше, а он мне говорит: - Мне это бабло, Крейзер, как обои в толчке – все равно найдется ублюдок, который их обоссыт или обрыгает, и они отвалятся. Себе оставь, Надрищеву добавь в следующем месяце, не обижай его, мой братан, все-таки. Теперь была очередь Гоши ловить жалостливую улыбку Сахарова, а Веденской, не сдержавшись, крякнул в усы, но, спохватившись, налил Гоше сразу полную коническую колбу коньяка на сто миллилитров. Так что, Лёха при деле, не до фотографий ему теперь. В последнем кратком письме на КПК тот писал, что нашел себе девчонку, очень счастлив, и что его хорошо повысили. Петрищев обстоятельно ответил ему, что очень рад за него, спросил, будет ли тот пробегать мимо «Янтаря», на что получил краткий ответ: - Пока хз, Гошан, как Зона ёбнет, так и посмотрим. Много не дрочи, иначе в нужный момент не встанет. Гоша уже давно перестал обижаться на подобное, ведь Лёха был прав. А на правду не обижаются.

***

Вот и это утро мало чем отличалось от всех предыдущих. Гоша всю ночь просидел перед хроматографом, пытаясь разобраться, почему идут постоянные завышения по содержанию метана в воздухе возле бункера. Словно в трубочку, через которую подается газ на анализ, кто-то специально зарядил несколько атмосфер газовой смеси. В конечном итоге оказалось, что детектор вышел из строя, поэтому срочно пришлось чинить одну из его частей. Ночь выдалась бестолковой и едва ли продуктивной – данные с осциллографа придется обработать сейчас, на чистом научном энтузиазме, чтобы потом со спокойной совестью завалиться спать. Цифры скакали, как бешеные. Здесь тоже было завышение, только теперь по радиационной активности. Причем, сопоставив координаты и направление градиента радиоактивности, Петрищев понял, что новая волна, которая несколько дней назад локализовалась в районе территории «Свободы», теперь снова оформилась в поток, который двигался аккурат в направлении их научного модуля. - Три, восемьдесят восемь, четыреста сорок два, минус пять целых, сорок пять сотых… - шептал парень, видя, что с каждой минутой поле подходит все ближе и ближе. Так, модуль выдерживает Выбросы, даже тот прошлый, самый сильный, который они с Сахаровым обозначили как «Точка». Опасность никому не грозит. Но понять бы природу… Вдруг со стороны санитарной зоны в районе главного входа послышались чьи-то непривычно громкие голоса, мужские и даже женский. Гоша наскоро переключил экран регистрации сигнала на более широкий диапазон улавливания, подхватил тонкий лист с ровными колонками свежайших расчетов, на котором безлико значилось: «Наблюдается оформленное повышение аномальной активности неизвестной природы. Предположительно, блуждающая аномалия или мобильный артефакт». Листок белой птицей взлетел над рабочим столом, чтобы спустя пару минут оказаться на столе у Сахарова. Тихо прикрыв дверь профессорского кабинета и поправив очки, Гоша отправился встречать гостей. По дороге забежал в крошечный туалетный отсек и наскоро умылся, почистил зубы, поправил непослушные темные вихры на макушке. А вдруг все-таки Аня?

***

- Надрищев-Петрищев, здорова! Пахан, знакомься, если уже успел забыть его, мой браток Гошан, - Горелый топтался прямо у дверей, ведущих из отсека дезактивации и дегазации, пропуская вперед девушку с ярко-рыжими волосами и парня, который показался Гоше смутно знакомым. – А это Рэбл, Настюха по-нашему, моя мечта, я писал тебе, кажется… Настя сдержанно кивнула, робко озираясь по сторонам – к научникам она попала впервые. -Лёха, помню, спасибо. Павел Вершинин, - парень протянул руку, Гоша на автомате ее пожал, а потом его осенило: - Погоди-погоди, так это ты Лёху отговаривал сюда ехать! Правильно, ведь? Я помню, как ты к нему приходил и пугал. А запомнил потому, что ни одной правдивой и подтвержденной экспериментально мысли там не было. Паша вяло улыбнулся: - Ну вот, я тоже это понял, поэтому теперь здесь. И мы к тебе пришли, на самом деле. Надо обсудить кое-что. - Тут такие дела, Гошан, закачаешься… - подмигнул Лёха. Но было в этом что-то напускное, словно за всей бравадой крылось что-то по-настоящему жуткое. – Крейзер у себя? – буднично спросил он. - Да, пока с Веденским, скоро к себе в кабинет перейдет. - Отлично, - Горелый кивнул, сжимая Настюхины пальцы. – Я тогда зайду к нему, потолкую за тебя заодно, а Пахан тебе все расскажет. - Да, хорошо, без проблем, - Гоша несмело улыбнулся, натыкаясь на тяжелый взгляд темных глаз. Что-то было в этом взгляде такое… Как у… «Черного Сталкера!» - бухнуло у Петрищева в голове. Хотя, откуда ему знать, какой взгляд у Черного Сталкера, если он его никогда не видел? Пытаясь унять дрожь, Гоша трещал, уводя Пашу в одну из экспериментальных лабораторий: - М-мы тут проводим самые разные исследования, комбинируем оборудование, под-подходы, так что практически любую проблему сможем если не решить, то хотя бы определить ее природу… Металлическая дверь за ними закрылась, отделяя небольшую лабораторию от остальной жизни научного блока. Гоша зажег освещение в вытяжном шкафу, достал несколько новых пробирок, пару шприцов, полоски индикаторной бумаги, простенький счетчик Гейгера. Разложил все на небольшом железном столе, придвинул пару допотопных табуреток с облезлой краской. На секунду задумавшись, достал из ящика в дальнем углу комнаты плотные перчатки, надел их, поправил очки и превратился в слух. - В общем, у меня есть пара проблем, - начал Паша, не отрывая взгляд от своих кистей. – Первая заключается вот в этом… После этих слов, Вершинин поднял взгляд абсолютно черных глаз, вгоняя Петрищева в первобытный ужас. - Это ерунда, косметический дефект. Вот, смотри… Повинуясь лишь одному движению глаз, шприц показался из упаковки, колпачок снялся с иглы, превратив нехитрый медицинский инструмент во вполне реальное оружие. - Пре-пре-прекрати это, немедленно! – истерически прошептал Петрищев. - Идет, - покорно согласился Паша. - А вот и вторая проблема… В этот миг рядом с Пашей, аккурат за его спиной, прямо из воздуха возникла фигура Лёхи. Тот улыбнулся, шагнул вперед, оказываясь рядом с Гошей, довольно протянул: - Надеюсь, что ты всё ещё Надрищев, а не Пидрищев, Гошан, а то смотри мне! – Лёха потянулся встряхнуть волосы на макушке брата, только вот прикосновения не случилось. Даже воздух не дрогнул. Миг спустя фигура исчезла. Петрищев вытянулся на своем табурете в струну, и, казалось, совсем забыл, что ему нужно дышать. Только рука, судорожно вцепившись в шариковую ручку, лихорадочно блуждала по листу журнала, записывая, записывая, записывая... - Это был фантом. Я... случайно узнал, что могу вызывать их, пока шли сюда как-то на автомате вышло, - тихо пояснил Паша, выжидающе смотря в глаза парню напротив. А младший научный сотрудник Петрищев уже все сравнил, рассчитал, и сделал вывод. Паша каким-то образом вобрал в себя первородную аномальную энергию, и теперь под видом едва ли безобидных фокусов демонстрирует насилие над временем, пространством и энергиями Зоны в принципе. Похоже, что «Точка» случилась именно из-за него. Но теперь-то все в порядке, фон снова ровный… И новых изменений, согласно последним расчетам, больше не будет. Только колебания в пределах нормы. Но кто поверит вчерашнему аспиранту? Все послушают Сахарова, который не упустит шанс получить огромную сумму за обнаружение альтернативного источника аномальной энергии Зоны. А ведь за обнаружением немедленно последует либо череда зверских исследований, либо уничтожение… - Мне нужно взять твою кровь на анализ. Хочу кое-в чем убедиться. Можно? - Гоша с трудом заставил себя снова посмотреть в эти глаза. - Валяй, - Вершинин закатал рукав и отвернулся. Как в детстве. Если ты чего-то не видишь, то это что-то не видит тебя. Шорох упаковки нового шприца, жгут выше локтя, прохлада ваты со спиртом. Игла вошла в вену нежно, едва ли причинив боль. Но посмотреть в ту сторону Паша так и не смог. Спустя пару мучительно долгих мгновений иглу извлекли, а давление в руке ослабло. Счетчик Гейгера неожиданно очнулся, тихо застрекотал, отчего брови научного сотрудника удивленно поползли вверх. Сам он быстрым шагом отошел от их стола к вытяжному шкафу, что-то быстро смешивал, отмеряя, капая каплю за каплей, звенел тонким стеклом. - Как интересно... - удивленно отметил он. - Уникальный случай, я подозревал что-то подобное, но... У тебя нулевая группа, "золотая кровь". Хотя по виду черная, как смоль... Вершинин непонимающе отодвинул кусочек ваты и уставился на темную точку в сгибе локтя. Крошечная капелька тотчас выступила на месте укола, и парень аккуратно прижал ватку назад, чуть надавив. Белое окрасилось не привычно темно-вишневым, а пугающе-черным. Почему он сам не заметил этого раньше? Почему Док ничего ему не сказал? - Ты – источник, Паша. Твоя кровь фонит, пусть и не очень сильно, - продолжил Гоша, так и не отходя от вытяжного шкафа, словно не желая приближаться к нему более ни на шаг. - Не могу сказать точно, чего именно, но ты точно далеко не рядовой сталкер. Может быть, ты знаешь о себе сам гораздо больше. Могу спросить кое-что? Вершинин кивнул, крепко сжимая в пальцах несчастный кусочек окончательно почерневшей ваты. - Я знаю, вернее, должен знать, что это все местные байки, но... Ты, случайно, не Черный Сталкер? В лаборатории повисла противная густая тишина, нарушаемая лишь так и не успокоившимся счетчиком. Вершинин улыбнулся краем рта: - Нет, я не Черный Сталкер. Но я его встречал, - Паша удивленно отмечает дрожащие в перчатках кисти научника, его бледное лицо. Петрищев явно был на грани паники. - Так что это не байка, вернее, до последнего времени это была не байка, а сейчас... Не знаю. - Понял, благодарю, - с видимым облегчением выдохнул парень. - Паша, убирайся скорее отсюда, как можно дальше, где тебя не достанут. Это… Сложно всё, но так надо, - карие глаза за стеклами очков смотрели настороженно, но без доли прежней паники. И точно не обманывали. Вершинин устало потер принявшие нормальный оттенок глаза, но словно бы совсем не был удивлен. - Я предполагал, правда. Кое-кто мне об этом очень жирно намекал. Но я до последнего не верил. Спасибо, что искренен, Гоша. - Да не за что, - удивленно ответил Петрищев, наблюдая за тем, как высокая худощавая фигура скрылась за дверью. «Сколько у него времени? День? Два? Вряд ли больше. А крови все-таки стоило взять у него побольше, хотя бы еще десяток миллилитров, такой экземпляр», - отстраненно, чисто по-научному подумал парень, пряча в глубокие ящики вытяжного шкафа пробирки и шприцы. «Долг» оповестят в ближайшее время. А вслед за этим сформируют корпус для дальнейших действий. В коридоре раздались быстрые шаги, в следующую секунду в лабораторию заглянула Настя: - Гоша, мы пойдем, Паша и Лёха уже вышли, сказали, что срочно. А еще там это, - на ее губах заиграла довольная улыбка. – Там Анька за документами пришла. Сердце Гоши пропустило счастливый удар.