Враг не пройдет

      Могила была хорошая, светлая. Она находилась в отдалении от общего погоста на возвышении, из-за чего казалось, что она наблюдает, скрытая порослью молодых ещё ёлок. Здесь же находились, и большие в обхват пни. Казалось, что их сначала срубили, а потом холм изного засадили новой зелёной семьёй. Ёлочки были еще слишком маленькие и не укрывали могилу своей тенью, отчего по каменому надгробию скакали радостные солнечные зайчики и бликами отражались в глазах застывшего чуть поодаль императора. Он смотрел на могилу с тоской и застывшей болью, что без труда угадывалась в его карих, почти чёрных глазах. Время смотрело из их глаз, овевая ее своим холодом. Тара снова взглянула на могилу у изголовья. В землю была вбита простая деревянная табличка. " Тара де Рея. 1545-1563 от пришествия Единых, » — гласила вырезанная в дереве надпись. Кем была ему эта девушка? Почему его глаза смотрят так бессмысленно, словно он не живет, а лишь существует, потому что это кому-то надо.       И Таре вдруг захотелось ему помочн. Скажем прямо, совершенно нетипичное желание для воспитаной при дворе леди. — Вам стоит отойти…- сказала она, боктро расстёгивая на рубашке, — шагов на 10. Я буду обращатся.       Вслед за рубашкой последовала и другая одежда. И уже вскоре перед Лакером появилась серебряная драконица. Сердце правителя сжалось горько заныв. Он вспомнил как она эта серебряная драконица дилась в путах и кулаки непроизвольно сжались.       Тара приоткрыла ментальные щиты, подходя к месту захоронения неизвестной ей драконицы, оставаясь на едине с остаточными эмоциями магии, коя доступна лишь драконам, ибо только дети неба знали как её через себя пропускать.       Приблизившись к черной могильной плите, она опустилась на живот и положила голову на камень, прикрыв глаза. А затем быстро одним рывком опустила щиты.       Магия хлынула в лежащую драконицу не ручейком, как она предполагала, после того как узнала, что трагедия эта почти 20 летней давности, а полиоводной рекой сметая барьеры, что с детства тщательно кирпичик за кирпичиком возводила вокруг себя девушка. " Какой же силой обладала погибшая, если даже через столь продолжительный срок я все ещё слышу её зов!» — подумала Тара.       Драконица была погребена не по правилам, но, несмотря на это, душа её ушла в чертоги саты, найдя путь без припон и наветов. А это возможно только в том случае… Если душа была хранительницей. Как и она, та Тара была Реей.       Чем жила эта девушка? Во, что верила та, к чей могиле она пришла? И почему имя, вырезанное кем-то на деревянной доске, кажется ей столь родным? Словно так когда-то звали её саму… «Тария Розгард де Рея! Я Тара де Рея!» — неожиданно свернула в сознании яркая мысль.       Локер почти не заметил момента, собственно, обращения, когда обоятельная по его скромному монаршему мнению превратилась в не особо обоятельную… — Кхм… — Локер закашлялся. Ящерицу!       Крылатая гора… Нет, скорее, горка встряхнулась, как мокрая собака. " Подросла…», — отметил Локер, снова возвращаясь к созерцанию. Расправила крылья и… Чихнула!       Глаза императора округлились: он вообще неикогда не слышал, что бы драконы чихали!       Пододвинувшись к могиле, она положила на каменную плиту свою лобастую голову.       Несколько минут после этого ничего не происходило. Ветер играл листьями в кронах деревьев, драконица лежала и не двигалась и Лакер подумал было, а не заснула ли она часом.       Но проверить это, попинав её в чешуйчетый бок, он не успел. По телу Тары прошла судорога и, совершив несколько конвульсивных движений, стала человеком. Разбросав руки, она лежала на плите, лицом в верх. Спокойная, раслабленная, она как никогда напоминала ему ту себя, какой он видел её в последний раз с ножом в сердце. На тонкой шее выступал как знак алый крупный дракон, обвивавший шею и впивающийся в неё. «— Эстариата. Алая смерть,» — неожиданно вспомнилось ему…