Глава 5
14 августа 2020 г., 15:02
Животный, первобытный ужас — вот, что испытал Дастин, стоило только открыть глаза. Подушка упала на пол, простынь сползла, его щеки касалась липкая латексная поверхность надувного матраса. Конечно, Дастин спал в одежде, но все равно почувствовал себя ужасно некомфортно, проснувшись в незнакомом месте. В голову сразу полезли мысли насчет того, что он всегда спит с открытым ртом, а это делает щель между передними зубами особенно заметной.
Дастин попытался приподняться на локтях, но матрас лишь прогнулся под ним. Тогда он встал. Диван был пуст, Билли, работник аквапарка, с которым вчера Дастин познакомился при весьма странных обстоятельствах, стоял на балконе и курил.
Часы показывали половину девятого утра. Солнце уже встало, но в квартиру его лучи не проникали — окна выходили на запад. Дастин не знал, что ему делать. От мысли о том, что нужно вернуться к родителям стало еще хуже, чем от осознания, что Билли мог увидеть его дырку между зубами. Вчера ему, вроде как удалось договориться, Лютер дал добро на ночевку у выдуманного Брэда Уокера, с которым они делали школьный проект про свойства хлора. Однако это совсем не означало, что сегодня он сможет вернуться как ни в чем не бывало. Рейчел выкроет время и прочитает нотацию, да и Лютер все равно чем-то да останется недоволен. Разве что Мелани оставит ситуацию без внимания.
Дастин так и стоял посреди квартиры, не решаясь подойти к Билли. Тот заметил его, лишь когда затушил сигарету и покинул балкон.
— Привет, мой новый друг. Надеюсь, ты сполна насладился сном на надувном матрасе, — улыбнулся он.
— Доброе утро, — сказал Дастин. — Я пойду.
— Куда? — Билли вопросительно изогнул бровь.
— Домой.
— Ты же даже не знаешь, где ты сейчас! Так что не глупи, скажи, где живут родители и я тебя отвезу. Все равно делать особо нечего, сегодня не моя смена.
— Но, — возразил Дастин, — мне не трудно дойти самому.
— Конечно не трудно, особенно в кедах и джинсах по жаре. Кстати, тут еще надо вниз идти, мы на горе, между прочим. Вниз не вверх, но приятного все равно мало. Так что просто скажи, где ты живешь, — попросил Билли.
— Да не, не надо, может, я буду мешать и…
— Дастин, объясни, какая часть фразы «делать особо нечего, сегодня не моя смена», тебе не понятна? Я готов разъяснить.
— Все понятно, — виноватым тоном произнес Дастин. Он правда не хотел, чтобы Билли его подвозил, и так тот пустил его к себе на ночь.
— Тогда говори, куда тебя везти?
— Ладно, — Дастин сдался. Желания идти по жаре действительно не было. — Не помню точный адрес, но это жилой комплекс, розовый такой, стоит между пляжем и аквапарком, там рядом, вроде, еще отель такой голубой, с фонтаном на входе, — попытался объяснить Дастин, заранее будучи уверенным, что Билли его не поймет.
— Ясно, — все же понял. — Я бы мог предложить тебе завтрак, но у менять только хлопья. Молока нет, могу разве что колой залить, даже с виски, но это извращение какое-то, если честно.
— Спасибо, не надо, — сказал Дастин.
Виски с колой. Он и совсем забыл, что вчера впервые в жизни попробовал алкоголь. Никаких последствий не было, голова не болела. Возможно, просто доза была маленькой.
— Я бы тоже не стал такое есть, — усмехнулся Билли. — Правильно понимаю, что плохо не будет, если мы вернемся пораньше?
— Нет, то есть да. В общем, лучше в девять быть там.
— Хорошо, тогда поехали. Надеюсь, к следующему твоему визиту, я уберусь в квартире и куплю молоко.
Дастин подумал, что «следующий визит» не более чем шутка. Не мог же Билли серьезно говорить об этом, не мог же он хотеть общаться с Дастином. Действительно не мог. Во-первых у них была разница в возрасте целых восемь лет, а во-вторых никто не мог хотеть общаться с Дастином. Он был скучным, неспособным поддержать беседу, не мог ничего рассказать и не обладал чувством юмора. Такие люди как Билли, веселые, жизнерадостные, никогда не обращают внимания на таких как Дастин. Они существуют в разных вселенных, находящихся в нескольких сотнях миллиардов световых лет друг от друга.
***
— Позвони, когда решишь насчет работы в аквапарке, вдруг правда захочешь. Там весело. Мороженое накладывать не так круто, как работать на горке, зато у тебя будет кондиционер. Не настаиваю, но подумай, — сказал Билли. — Если решишься, замолвлю за тебя словечко перед Брайс, она та еще сука, но я ей нравлюсь, так что место у тебя в кармане, но поторопись, сезон начался и долго эта вакансия свободной не будет. — Хорошо, — кивнул Дастин, сохраняя номер Билли в контактах. — Спасибо. Спасибо за все. — Боже, говоришь так, будто я тебе жизнь спас, дважды, — пошутил Билли. — Ну…все равно спасибо. — Да не за что, — пожал плечами Билли, поправляя выгоревшую прядку, упавшую на лицо. — Ладно, беги, буду ждать звонка. — Пока, — попрощался Дастин и вышел из машины. Он не был уверен, что перезвонит, но тот факт, что в его контактах появился чей-то номер, помимо номеров родственников почему-то радовал. Впрочем, радость продлилась недолго, как только красный Форд Мустанг скрылся за поворотом, Дастин ощутил прилив страха. Этот страх был еще сильнее, чем тот, что он почувствовал проснувшись. От него кружилась голова и потели ладони. Дастин поднялся на второй этаж, нашел нужную квартиру и, посчитав до десяти, чтобы хоть немного успокоиться, нажал на звонок. Дверь распахнулась тут же. На пороге стояла Рейчел с Мелани на руках. Рейчел никогда не была красавицей, но сейчас еще и годы забрали свое. Она пристально следила за своим здоровьем, но на внешность, кажется, обращала мало внимания. Она почти не красилась, не следила за прической. Рейчел была очень худой, черные длинные волосы связывала в пучок на затылке, а ее большие глава все время как-то нездорово блестели, словно она была не в себе. — Где ты был?! Лицо Рейчел скривилось в гримасе недовольства. Она смотрела Дастину прямо в душу, у него мурашки по спине пошли от этого взгляда. — Я же сказал, у друга. — Кто этот друг? Ты должен меня с ним познакомить, прежде чем ночевать у него, откуда мне знать, нормальный ли он? Кто его родители, где он живет? Там были нормальные условия, тебе дали одеяло? Там работал кондиционер, ты же знаешь, что нельзя спать под кондиционером, можно заработать отит. А вдруг у них педикулез? У тебя есть гарантия, что они здоровы, что тебе дали чистое белье? И вообще, я против, чтобы ты у кого-то там ночевал, своего дома что ли нет? А еще твой друг может подумать, что теперь ты должен пустить его к себе, но я не могу, у нас малышка, — она поцеловала Мелани в щеку. — Его родители могут решить, что мы непорядочные. Не ночуй больше ни у кого, Дастин! Ты меня понял?! — Хватит кричать на лестнице, — вмешался в разговор Лютер, появившись в дверном проеме. — Но я беспокоюсь, — возразила Рейчел. — Нашего сына не было дома всю ночь, он мог заболеть или его друг, например, предлагал что-то плохое. Под чем-то плохим Рейчел подразумевала не только алкоголь, сигареты и наркотики, но и множество других вещей, которые она считала потенциально опасными, например, чипсы, фильмы ужасов и жвачку. Да, жвачка, по ее мнению, была опасна и чуть ли не вырывала зубы с корнем. — Успокойся, — приказал Лютер. — И закройте дверь. Дастин вошел в квартиру. Внутри пахло блинчиками с кленовым сиропом. Парень ужасно хотел есть, но жил по правилу «сначала плохое, потом хорошее». Поэтому сперва нужно было вытерпеть разговор с родителями. — Как прошла ночевка? — поинтересовался Лютер. — Нормально. Мы с Брэдом вспоминали всякие забавные школьные моменты. — Вы не делали ничего плохого? — подала голос Рейчел. — Нет, мама, мы просто говорили и он угостил меня фруктами. — Что это были за фрукты? Ты ел цитрусовые? У тебя на них может развиться аллергия. Дастин чувствовал, как внутри все закипает. Как же он ненавидел, когда Рейчел начинала, якобы, заботиться о его здоровье. На самом деле, она заботилась лишь о собственном самолюбии, ведь докучая сына подобными вопросами, она чувствовала себя хорошей матерью. К сожалению, за все шестнадцать лет материнства, никто ей так и не сказал, что ее истеричные выпады и тотальная опека не являются признаками хорошего родителя. Даже наоборот. — Рейчел, у него нет аллергии, — возразил Лютер и был прав, Дастин никогда не страдал от аллергии. — Да, все нормально. Вы же сами говорили, что мне нужно завести друзей, — ответил Дастин. Лютер изобразил на своем лице некое подобие одобрительной улыбки, но Рейчел все равно возразила: — Ты можешь дружить с Мелани, но она для тебя видимо не друг, а вот какой-то парень со школы друг. Дастин не стал объяснять матери, что только она может считать возможной дружбу с трехлеткой, неумеющей толком говорить, возможной. Впрочем, он вообще не считал дружбу возможной, точно не с таким человеком, как он. В голове всплыл портрет Билли, но Дастин понимал, что тот разрешил ему остаться на ночь и предложил работу, максимум, из жалости, а не потому что увидел в нем потенциал будущего друга. — Так, ладно, сейчас не об этом, — сказал Лютер. — Мы как раз занимались планированием лета. Ты должен к нам присоединиться. Лютер пошел к столу. На нем лежала тетрадка в клеточку, в которой он нарисовал какую-то схему. В этом был весь Лютер: графики, таблицы, схемы, чертежи. Он привык планировать жизнь наперед, все просчитывать. Он ненавидел жить без четкого понимания, что и когда будет делать. — Мы договорились, что подъем в восемь утра, потом вы с мамой и Мелани идете на пляж. Там вы до одиннадцати, потом обед, после обеда я заканчиваю работы, ты, — он указал пальцем на Дастина, — занимаешься учебой. Потом, после трех, мы все вместе идем на пляж. Я предлагал еще ходить в бассейн, но Рейчел говорит, что Мелани туда нельзя, поэтому мы не будем туда ходить. В шесть или семь — ужин. Отбой в десять. Все понятно? Дастин сверлил взглядом бутылку кленового сиропа на столе. Как тошно было слушать отца. Вся эта жизнь по расписанию, невозможность делать то, что хочется, даже на каникулах, невозможность самостоятельно принимать решения. Лютер сказал, что с утра он будет ходить на пляж с матерью и сестрой, и они будут, по-другому никак. Если Дастин захочет поплавать в бассейне или сходить погулять во время когда должен учиться — он не сможет. То есть, сможет, но только если предварительно, согласует это с родителями. Жизнь казалась ему монотонной, утомительной и бессмысленной. Возможно, Лютеру действительно хорошо жилось по его планам, но для Дастина они были чем-то вроде тюремного распорядка. Но, к сожалению, другой жизни он не знал. Иронично, Лютеру не нравилось то, что у Дастина нет друзей, не нравилось, что он замкнут и не уверен в себе, но, отчасти он сам сделал сына таким. Он и, в большей степени, Рейчел. — Нам еще нужно будет составить график поездок в магазин и распределить посещение достопримечательностей на все лето, но сейчас мне надо работать, а вам пора на пляж. Разведайте обстановку, расскажите потом, что к чему. Дастин кивнул головой. — Ты завтракал? — спросила Рейчел. — Да, — соврал парень. Он не хотел больше оставаться в квартире, ее белые стены давили со всех сторон, совсем не справляясь со своей задачей расширения пространства. — И что ты ел? Я надеюсь, это была нормальная еда, а не какая-нибудь отрава из коробки с консервантами, красителями и парочкой фунтов сахара? — Нет, мама Брэда пожарила яичницу с беконом. — Ладно, но больше не ешь у чужих людей, они могут использовать просроченные продукты. — Хорошо. А что еще оставалось Дастину делать, если не согласиться? Спорить с Рейчел бесполезно, да и тратить свои нервы на то, чтобы доказать, что мама его несуществующего друга использует свежие продукты, он не хотел.***
На пляже было хорошо, но не для Дастина. Черный песок, разноцветные зонтики, блестки отраженного на поверхности океана солнца, радостный смех. Пляж Лос-Дестени считался одним из лучших пляжей во всей Атлантике. Вода была чистой, волнорезы помогали морю оставаться спокойным даже в ветренную погоду. Никаких камней, кораллов, медуз, только мягкий песок под ногами. Пляж был большим, тянулся почти на милю. У самой воды был участок, где любой желающий мог расположиться на своем полотенце, дальше шли шезлонги пятизвездочных отелей, возле которых стояли таблички, что они только для постояльцев. Прямо за пляжем раскинулся променад, где рядами расположились туристические магазинчики. С променада можно было подняться наверх, в город и к ресторанам. Повезло тем ресторанам, чьи террасы выходили на пляж. Все было таким ярким, летним. В воздухе витала атмосфера радости. Люди вокруг улыбались, шутили, загорали и бегали поплавать в океане, когда становилось слишком жарко. Они играли в пляжный бейсбол на специально отгороженной площадке с сеткой, ходили в бар, чтобы купить мороженое или коктейль. Где-то за пределами острова у всех этих людей была другая жизнь, они ходили на работу или учебу, убирались в домах по субботам, думали о налогах и кредитной истории. Но тут, на Нью-Хоупе, они забывали обо всем этом и отдыхали, наслаждались каждым мгновением. Но не Дастин, он был лишь наблюдателем. Он смотрел со стороны на эту счастливую, беззаботную жизнь, мечтая стать ее частью, но не имея никаких шансов осуществить мечту. Он сидел на полотенце и ковырял песок. Рейчел и Мелани ушли купаться, оставив Дастина присматривать за вещами. Не забудь парень наушники в квартире, они, быть может, скрасили бы его грусть. Ему было грустно, не чувствовать себя частью всеобщей радости, грустно, что он, фактически, ни чем не отличаясь от окружающих его людей, не имел права веселиться, грустно, что так пройдет все лето, а может и вся жизнь. Дастин не хотел, чтобы Рейчел и Мелани возвращались, не хотел идти обедать в квартиру, не хотел учить математику, не хотел видеть родителей! Парень позволил себе вообразить, что их нет рядом. Что бы он делал? Пожалуй, пошел плавать, потом взял клубничный молочный коктейль в баре и слушал бы музыку в наушниках, глядя на океан. Он бы чувствовал спокойствие, наслаждался моментом, не думая о том, что придется уйти с пляжа и заниматься математикой, пока Мелани и Рейчел спят. Эти мечты были сладкими, как кола, как молочный коктейль с клубникой, как сахар. Если бы только они имели хоть малейший шанс воплотиться в реальность. Дастин понимал, что пока он рядом с родителями, жизнь лучше не станет. Ему придется существовать по расписанию, готовиться к поступлению в Стэнфорд и терпеть истерики матери. Как же Дастину хотелось избавиться от всего этого и попробовать жить по-другому. Да, другая жизнь пугала, он не чувствовал уверенности в том, что справится, поэтому раз за разом мирился и оставлял все как есть. Найди Дастин волю, он бы сказал родителям, что, мол, нет, он не хочет быть программистом в Силиконовой долине, что ненавидит математику, и что у него, черт возьми, нет никаких аллергий, что он не заболевает, постояв две минуты под кондиционером. К сожалению, волю он так и не нашел. Рейчел и Мелани вернулись. В воде они были совсем недолго, может, минут пятнадцать. — Иди поплавай. Только смотри, чтобы ты мог коснуться ногами дна, не заплывай дальше, там может быть сильное течение. И, когда в воду заходишь, там какой-то камень небольшой, не поранься об него. И не долго, а то сгоришь, и не снимай футболку, с твоей бледной кожей это небезопасно. — Хорошо, — бросил Дастин. Он подошел к воде, она была прохладной. Он вошел по колено, потом по пояс, потом окунулся полностью. Поплыл. Плыл до тех пор, пока дно окончательно не исчезло под толщей воды. Дастин отнюдь не являлся хорошим пловцом, но его навыков вполне хватало, чтобы держаться на поверхности и не тонуть. Отсюда берег казался таким маленьким, а люди лишь точками. Дастин зажмурился и погрузился под воду с головой. Звуки исчезли, все исчезло. Он распахнул глаза, увидел лишь темно-бирюзовый фон, почувствовал, как щиплет соленая вода. Он не хотел, чтобы все лето было таким. Он должен был что-то изменить! Работа в аквапарке . Дастин сказал, о том, что хочет устроиться работать вечером этого же дня. Соврал насчет того, откуда узнал про вакансию. Сказал, что зашел на сайт посмотреть сколько стоят билеты и увидел это предложение. — Нет! — запротестовала Рейчел, только услышав данную новость. — Аквапарк! Да ни за что! Ты хоть знаешь сколько там микробов, в бассейнах полно заразы, там каждый день куча незнакомых людей, неужели ты хочешь принести домой какой-нибудь вирус? — Мама, я пойду работать в ларек с мороженым, он не в бассейне, — возразил Дастин. — Все равно. Ты же будешь давать людям мороженое, они будут касаться твоих рук, а вдруг у кого-то грибок ногтей? — Рейчел, — остановил ее Лютер. — Зачем ты хочешь устроиться на работу? Мы даем тебе карманные деньги и покупаем все, что нужно. Неужели ты хочешь потратить время и продавать мороженое, вместо того, чтобы отдыхать? Отдыхать, по правилам Лютера. Можно было перевести, как не отдыхать вовсе. Однако у Дастина был аргумент, он должен был сработать. — Я же должен начать общаться с людьми, перестать их боятся, вы сами говорили. Но у меня не получится, если я буду сидеть тут, вот я и решил… — Что тебе мешает познакомится с кем-нибудь на пляже, уверен, там много детей твоего возраста, — сказал Лютер. Дастин никогда бы не произнес такое в слух, но про себя сказал: «Как интересно я должен с кем-то познакомиться, если я постоянно должен быть рядом с Рейчел». К тому же он прекрасно понимал, что даже если бы мать позволяла ему не сидеть с ними, он бы все равно ни к кому не подошел. Дастин отыскал бы тысячи причин, почему его не так поймут, почему над ним посмеются и продолжил бы сидеть на месте. Другое дело в аквапарке, там он просто будет продавать мороженое, никто не станет над ним смеяться, всем все равно, все ведь просто хотят шарик мороженого. Так ведь? Да и на работе он не собирается заводить друзей, она ему нужна просто…просто чтобы хоть пару дней в неделю не видеть родителей, не жить по плану и не терпеть. Дастин хотел попробовать что-то новое, что-то свое. — Я…не знаю, мне кажется, что я могу попробовать поработать. — Можешь, но кто будет помогать маме с Мелани? Малышка, услышав свое имя, издала какой-то непонятный очень громкий звук, чем вызывала умиление у Рейчел. Дастин сжал пальцы в кулаки. Нет, все же он терпеть не мог детей, они такие странные, ничего не знают и не понимают, постоянно ко всем пристают, делают много мерзких вещей, например, размазывают еду по лицу и не умеют пользоваться туалетом, но их почему-то все очень любят. — Я не знаю, — сдался Дастин. Его голос начал дрожать, он злился. — Что ж, — Лютер потер пальцами виски, — ты можешь туда устроиться, заработать пару сотен и, в итоге, уйти через месяц, потому что работать в аквапарке не для тебя, тебе нужно заниматься интеллектуальным трудом. Но может и хорошо, что бы на собственном примере убедился и посмотрел, что будет, если ты не поступишь в университет. Однако ты все равно обязан помогать маме, ей тяжело, у нее маленький ребенок. Ребенок, который, между прочим, твоя сестра, но ты совсем ее ни во что не ставишь. Дастину хотелось встать и уйти, убежать туда, где ему будет хорошо, туда, где он сможет делать, что захочет. Пускай у него не будет денег, пускай не будет возможности путешествовать, ездить на хорошей машине, зато, как Дастину казалось, он будет счастлив. Наверное, он был бы счастлив, даже если бы стал бомжом. Он бы тогда потратил последние деньги, чтобы улететь на Гавайи и просто жил бы на улице. Главное, что без родителей. Но все это было лишь в мыслях, а в реальности Дастин произнес только: — Ладно, то есть я могу устроиться на работу? — Я все еще против, — возразила Рейчел. — Ты можешь работать, но я хочу, чтобы ты нашел более достойное место, где будут нормальные санитарные условия… Лютер вновь перебил ее: — Иди в аквапарк, но я знаю, что ты там больше месяца не проработаешь. — Хорошо, спасибо. На этом разговор можно считать оконченным. Дастин радовался своей маленькой победе, уже хоть что-то. Ему все еще было грустно, он все еще не был доволен жизнью, но зато у него появился шанс, а это дорогого стоило. Будь они сейчас в Филадельфии, Дастин бы ушел в свою комнату, но здесь таковой не имелось, поэтому он вышел на балкон. Пару минут просто стоял и наблюдал, как солнечный диск опускается за линию горизонта. На променаде бурлила жизнь. Та же картина, что он видел вчера: кто-то идет в ресторан, кто-то только уходит с пляжа, кто-то просто гуляет и все счастливы. Быть может, аквапарк это только первый шаг. Дастин нашел номер Билли в контактах, сосчитал про себя до десяти и нажал на него, поднес телефон к уху. Ждать долго не пришлось. — Привет. Это ты, мой новый друг, любящий спать на плавательных матрасах? — Да, — ответил Дастин. — Это по поводу работы. Я хочу попробовать.
