Место, где мы счастливы

      Четвертого июля — день, когда родилась Америка. Рейчел не любила этот праздник, как и другие праздники. Ей не нравилось, что люди собирались большими компаниями в общественных местах, создавали много шума и делали барбекю, не нравилось, что в магазинах на кануне были огромные очереди, но больше всего ей не нравились фейерверки. Их она считала чуть ли не своим личным врагом. Врагами были и все люди ответственные за их производство и эксплуатацию. Фейерверки ей не нравились, в первую очередь, из-за шума, во вторую, из-за опасности. Рейчел не видела особой разницы между ними и, скажем, авиационными бомбами, ведь, как первые так и вторые взрывались. Конечно, Рейчел боялась не за себя, а за Мелани. Она была убеждена, что фейерверки пугают ее, а их шум оказывает пагубное воздействие на детскую барабанную перепонку.       Так уж сложилось, что фейерверки стали одним из неотъемлемых символов Дня независимости. Поэтому она не любила этот праздник и приняла решение полностью его игнорировать. Пускай Рейчел и родилась в Америке, не испытывала особого патриотизма и относилась к этой стране просто как к куску земли, на котором она живет. Лютер не то чтобы разделял подход Рейчел, но и спорить с ней не стал. Его врожденная неспособность испытывать радость делала для Лютера все праздники бессмысленными.       Однако тот факт, что Хоффманы не отмечали День независимости не означал, что все вокруг откажутся от празднования. В Лос-Дестени во всю шла подготовка, город украсили огромным количеством американских флагов. Фейерверк был назначен на половину одиннадцатого вечера. Запускали его с главной площади города, что располагалась в паре кварталов от «Подводного мира», но лучшей площадкой, для наблюдения был пляж. Там должны собраться большинство туристов и жителей города.       Рейчел отказалась выходить четвертого числа из квартиры, ссылаясь на то, что везде большие скопления людей. Большие скопления людей представляли опасность из-за угрозы теракта. Рейчел боялась терроризма, не так сильно как болезней, но все равно боялась. Если Рейчел решила не выходить из квартиры, то и все остальные должны сидеть безвылазно, но у Дастина были другие планы.       Из-за столь настороженного отношения Рейчел к празднованию Дня независимости, он никогда не отмечал его. Однако сейчас ему представился шанс это исправить. Брэд Уокер позвал его смотреть фейерверки, а потом переночевать у него. Рейчел, предсказуемо, отреагировала остро негативно и принялась перечислять опасности, которым подвергнется ее сын, если пойдет с другом на праздник. Благо Лютер в очередной раз вступился за него.       Дастин делал все возможное, чтобы заручиться поддержкой отца. Постоянно носил с собой учебники и даже завел конспект. Купил толстый блокнот с листами, а клеточку и, пусть и бездумно, но переписывал туда информацию из книг. Лютер был рад, что сын делает то, что тот от него хочет, как и был рад, что он наконец начал с кем-то общаться. Он сказал, что тот может пойти на пляж с Брэдом Уокером и посмотреть фейерверки, даже без особых проблем разрешил остаться у друга на ночь. Рейчел это, правда, чуть не довело до очередной истерики, но спорить с Лютером она не стала. Никто не имел права с ним спорить, он всегда был прав, по крайней мере, считал, что прав.       Конечно, Дастин не собирался идти на пляж ни с каким Брэдом Уокером, хотя бы потому, что его не существовало. Он в принципе не собирался идти на пляж и принимать какое-либо участие в городском праздновании Дня независимости.       Рэнди вновь удалось обзавестись приглашением на вечеринку в доме Ариэль, точнее в доме, арендованном каким-то русским, которого никто никогда не видел, но с которым якобы встречалась Ариэль. На это раз никаких визиток с написанным от руки приглашением не было, Ариэль просто сказала, чтобы Рэнди приводил своих друзей, пообещав, что будет весело. Дастину посчастливилось попасть в круг друзей Рэнди.       Билли предложил ему позвать Стефани, но с этим была проблема. В тот день, когда он с ней познакомился, они немного поговорили, девушка рассказала об учебе и жизни в Швейцарии, он поделился тем, что тоже когда-то рисовал, но потом перестал, как тогда сказал Дастин, по собственному желанию. Фактически это была правда, никто не запрещал ему рисовать.       Проблема заключалась в том, что за час до закрытия «Подводного мира» Стефани собрала вещи и ушла вместе с родителями. Они с Дастином не обменялись номерами телефонов. У парня не было никакого способа связаться с ней, даже если бы он очень захотел. Отчасти Дастин хотел, Стефани казалась ему милой и, что главное, была не прочь с ним общаться, однако, вряд ли бы она согласилась поехать на вечеринку в каком-то доме за городом, вряд ли бы ее отпустили родители. Девочкам, которые учатся в Швейцарии не пристало посещать подобные мероприятия.       Возможно, самому Дастину также не стоило идти. В прошлый раз на вечеринке у Ариэль он напился и поцеловался с совершенно незнакомой девушкой, вряд ли это можно было отнести к чему-то хорошему. Но желание вернуться в тот дом у Дастина было, причем сильное. Его прельщала мысль о том, что он может вновь взять коктейль в баре, может даже не один. Воспоминания о том, как ему болела голова и как его тошнило в прошлый раз, выветрились из головы, зато осталась память о прекрасном чувстве спокойствия и отсутствии потребности в контроле собственных слов и действий.       Родителям он опять сказал про Брэда Уокера, мол они вместе пойдут смотреть фейерверки. На деле же, вечером четвертого числа, он стоял у Макдональдса на променаде и ждал, когда подъедет машина. Красный Форд Мустанг он узнал издалека. Пассажирское место рядом с Билли было свободно, а на заднем сидении теснились Рэнди и Алиса.       «Подводный мир» по случаю праздника был закрыт, так что он видел их всех впервые за день, чему очень обрадовался. Дастин вдруг понял, что ненавидит дни, когда не видится с Билли. Если бы можно было, он бы согласился работать в аквапарке без выходных, если, конечно, Билли тоже будет так работать.       — Запрыгивай, — сказал Билли, притормозив у Макдональдса с включенной аварийкой.       Дорога до дома Ариэль больше не пугала Дастина, он не боялся, что его увезут куда-то в горы и бросят нам умирать. Все, что он испытывал — приятное предвкушение. Он уже представлял, как пойдет в бар и возьмет Мохито. Ему понравился этот коктейль, он был лучше, чем Голубая лагуна и точно лучше водки. Может он даже вновь увидит Фриду, поговорит с ней. Дастина даже пугало это желание, но оно было. Фрида ведь все же первая девушка, с которой он поцеловался и, теперь он позволил себе надеяться, что не последняя.       Дом был украшен к празднику, с фасада свисали американские флаги. Машин на подъездной дорожке было больше, чем в прошлый раз. Это несколько смутило Дастина и он испытал легкую тревогу. Он посмотрел на Билли, тот все понял без слов и кивнул головой, давая парню понять, что все будет нормально.       Все, как и в прошлый раз, происходило у бассейна. Другими были лишь декорации и цвета гирлянд. Не разноцветные, а только белые красные и синие — цвета флага. Еще куда-то исчезли надувные фламинго из бассейна.       Стоило их компании появиться у импровизированного танцпола, как Алиса и Рэнди поспешили удалиться. Дастин увидел, что Алиса пошла к какому-то парню, наверное, к тому, с которым она танцевала в прошлый раз. Рэнди, скорее всего, пошел искать Ариэль. О природе их отношений Дастин старался не думать, но его все равно периодически посещал вопрос, почему довольно молодая девушка предпочла человека, которому за сорок. Еще его посещал вопрос касательно того, где тот самый русский, что якобы встречается с Ариэль и снимает этот дом. Он был как великий Гэтсби — о нем все говорили, но его никто не видел.       — Ну что, в бар? — спросил Билли, перекрикивая музыку.       — Пошли, — согласился Дастин.       Они взяли по коктейлю и спустились до середины лестницы, ведущей к морю, там не было людей и музыка звучала не настолько оглушительно.       — Будем бить стаканы? — спросил Билли.       — Не знаю, может не надо.       — Да брось, это же весело. Все равно этот русский не докажет, что это мы их разбили, он вообще вряд ли сильно из-за них расстроиться, если, конечно, заметит. Но я тебе говорю — ничего он не заметит.       — Тогда можно и разбить, — пожал плечами Дастин.       Пока он не испытывал никакого рвения к вандализму, но возможно все изменится, как только алкоголь подействует.       — Слушай, ты как-то не сильно радуешься, — отметил Билли. — Все ведь дело в ней, да?       — В ком?       — Боже, ну в той девушке, как ее, блондинка такая из аквапарка, Алиса еще сказала, что у вас с ней нет шансов, из-за ее родителей. Как же ее зовут?       — Стефани, — сказал Дастин.       По правде говоря, Билли ошибался в своих суждениях. Дастин не думал о Стефани сейчас. Его зацепила не она, не ее утонченная внешность и манеры. Он не испытал ничего, что можно было бы охарактеризовать как симпатия и желание познакомиться поближе. Дастин не представлял, как они встречаются, целуются, как и не представлял чего-то большего. От Стефани ему ничего не было нужно. Его зацепило лишь то, что она рисует.       Увидев то, с каким воодушевлением Стефани выводит линии карандашом в блокноте, он вспомнил, что когда-то тоже рисовал и мечтал стать художником. Ему вновь стало грустно. Он бы мог рассказать Билли про то, как все получилось с рисованием и как родители отобрали у него мечту. Это бы стало его третьей историей. Но он не стал, не сейчас. Сегодня Четвертое июля, день когда нужно веселиться, а не грустить.       Однако он сказал про Стефани:       — Да нет, дело не в ней. Она милая, но я с ней минут тридцать говорил и, ну…ничего, она просто милая.       — Я понял, — улыбнулся Билли. — Знаешь, что я тут подумал? Тебя же с милашкой Стефани ничего не связывает, так?       Дастин кивнул.       — Тогда почему бы тебе не познакомится с кем-то тут? Помнишь про свое обещание, да? Ты говорил, что попробуешь, так что давай мы сейчас допьем коктейли, разобьем стаканы и подыщем тебе девушку. Хорошая идея, разве нет? Понимаю, ты сейчас испугался наверное, типа это же так страшно — знакомится с девушками и тебе всего шестнадцать, и ты не переживешь, если она откажет, но, знаешь, Дастин, ты переживешь.       — Ну…       Билли невероятно точно описал мысли Дастина на счет этого предложения: он испугался, потому что знакомиться с девушками страшно, ему всего шестнадцать и он не переживет.       — А если еще по коктейлю?       — Ладно, — согласился Дастин.       Действительно, что он теряет?       На самом деле, все это было так странно. Еще месяц назад Дастин не мог нормально говорить с людьми, а сейчас он пил коктейли на вечеринке с другом и согласился познакомиться с какой-то девушкой, в то время как родители думали, что он на городском пляже смотрит фейерверки. Увидев это со стороны, можно были прокомментировать ситуацию фразой вроде: «Как можно до такого докатиться?». Однако Дастин не считал, что он до чего-то там докатился, наоборот, он даже гордился собой. Маленькими шагами он начал отдаляться от того загнанного мальчика, боящегося всего на свете и начал становиться нормальным. Он пил алкоголь, он целовался с девушкой, он был как все и ему это нравилось. Билли прав, нужно с кем-то познакомиться, вдруг у него получится что-то больше, чем поцелуй. Все эти мысли были такими странными, нереалистичными, но завораживающими.       Билли допил Мохито, высыпал остатки льда и листиков мяты куда-то за перила лестницы и повертел в руках стакан.       — Ну что? Готов?       Дастин оказался прав, как только алкоголь подействовал, идея бить стаканы оказала намного более заманчивой.       — Давай, — улыбнулся он.       Билли со всей силы бросил стакан на камни. Он звонко разбился и его осколки разлетелись во все стороны. Дастин, допив Мохито, поступил со своим стаканом так же. Они рассмеялись. Почему это было смешно — непонятно, но это было смешно, очень смешно.       Потом они пошли в бар и взяли еще по коктейлю, но стаканы больше не били, сжалились над русским, как сказал Билли.       — Ну все, час настал, — с наигранным трагизмом произнес Билли.       — Как мне ее найти? — спросил Дастин. — И что говорить? Сказать, что она красивая?       Алкоголь окончательно завладел его разумом и он перестал бояться знакомится с девушкой, наоборот, хотел этого.       — Да, скажи, что красивая, хотя нет…да пофиг, просто подойди и познакомься, — сказал Билли.       — К кому?       — Да к кому хочешь!       Билли осмотрелся. Его взгляд остановился на девушке с длинными темными волосами, стоящей чуть поодаль от танцующей толпы. Она скучающе разглядывала свои пальцы. Отличный вариант!       — Видишь ее, — Билли указал пальцем. — Иди, пока она не ушла.       — Хорошо, — согласился Дастин, оценивая девушку.       — Удачи, если что, я либо в баре, либо на лестнице бью стаканы, ну или еще где-то. Никаких «если что», Дастин, развлекайся.       Он улыбнулся Билли и уверенным шагом направился к Девушке. Дастин совсем не волновался, голова приятно кружилась и он мог все. Ему чертовски нравилось это ощущение уверенности и одновременно расслабленности.       — Привет, — сказал Дастин. — Ты красивая.       Девушка оторвалась от разглядывания своих блестящих ногтей и подняла глаза на Дастина. Ее движения казались каким-то слишком медленными и плавными. Зрачки девушки были расширены, как тогда у Фриды. Было ли что-то плохое в том, что она под кайфом Дастин не знал, точнее, ему было все равно, так даже больше шансов.       — Ты тоже…милый.       Голос у нее был неприятный, скрипучий, зато она красивой и с большой грудь. Разве остальное важно?       — Я Дастин.       — Пенелопа.       Девушка сперва потянула ему руку и Дастин думал ее пожать, но потом она неожиданно резко приблизилась и повисла у него на шее. Парень неуверенно сомкнул руки у Пенелопы на талии. Сперва ему было некомфортно, но потом он почувствовал, какой мягкой и теплой она была и ему даже понравилась. Пенелопа дышала ему куда-то в шею, от нее пахло духами с цитрусовыми нотками.       — Мне тут скучно, — сказала она, не разрывая объятий. — Отстой, а не День независимости, просто отстой.       Дастин встретился взглядом с Билли, тот показал ему большой палец и улыбнулся.       Пенелопа отпустила Дастина и посмотрела на него.       — Ты похож на ребенка, прикольно.       Она явно была под чем-то и все ее слова и действия казались такими нелогичными, но Дастин этого не замечал, он и сам не мыслил трезво.       — Я не ребенок, — возразил он.       — Прикольно, — протянула она. — Это хорошо, а то Дрейк такой мудак, ненавижу его!       — Ага.       Дастин не знал зачем согласился, он ведь и в помине не знал никакого Дрейка.       — О, ты тоже так считаешь, прикольно. Скажи, Дрейк мудак, да?       — Дрейк мудак, — сказал Дастин.       — Какой же ты все-таки милый, — улыбнулась Пенелопа и потрепала его по щеке. — Пошли.       Она схватила его за руку. Ладонь Пенелопы была слишком горячей и влажной, но Дастину нравилось даже это. Он думал, что она поведет его танцевать, но они прошли мимо импровизированного танцпола и направились ко входу в дом. Оказавшись внутри, они долго искали лестницу наверх. Пенелопа заглядывала во все двери, словно не понимая, что там не может быть лестницы. Дастин просто шел следом, ничего не говоря. Заглядывать во все комнаты было, как говорила Пенелопа, прикольно.       Наконец они нашли лестницу, поднялись на второй этаж. Там было темно. Пенелопа зашла в первую попавшуюся комнату и зажгла свет, но потом тут же выключила.       — Сука! Как же ярко, пошли найдем нормальный свет.       Нормальный свет обнаружился в одной из спален, он был приглушенным и его желтоватое свечение создавало уютную атмосферу.       — Это уже прикольно.       Пенелопа посмотрела на Дастина, а потом произошло так же, как с Фридой — она его поцеловала. На этот раз парень был не настолько пьян, но не растерялся, он попробовал отвечать на поцелуй. Сперва просто шевелил губами, подражая действиям Пенелопы, но потом понял принцип и начал действовать уверенней. Его руки легли на ее талию. Девушка приоткрыла рот шире и протиснула свой язык между зубов Дастина. Все это звучит достаточно мерзко, но на деле было приятно. Дастин и подумать не мог, что трогать чужой язык своим языком может быть так хорошо.       Он чувствовал, что грудь Пенелопы касается его. Дастин испытал желания коснуться ее рукой, но не решился, это было слишком даже несмотря на два выпитых коктейля. Однако Пенелопа взяла инициативу на себя. Она разорвала поцелуй, после чего стянула с себя облагающий топик и кинула его на пол. Бюстгальтер последовал за ним.       Дастин завороженно смотрел на грудь Пенелопы. Он никогда раньше не видел вживую женскую грудь, только на картинках и в порно. Впрочем, она выглядела почти так же, как Дастин себе и представлял.       — Потрогай, — произнесла Пенелопа что-то среднее между предложением и просьбой.       Дастин не знал, как конкретно нужно трогать грудь, поэтому сделал так, как считал нужным — положил ладонь на грудь и легонько сжал пальцы. Так тепло и мягко, приятно. Дастину нравилось. Он ощутил жар где-то внизу. Неужели это происходит на самом деле?       Пенелопа накрыла его ладонь своей и сжала пальцы сильнее. Она усмехнулась и сказал:       — Смелее.       Неожиданно с Дастином произошло кое-что странное, что побудило его отдернуть руку. Возбуждение резко пропало. Ему больше не хотелось видеть грудь Пенелопы. В голове появилось изображение — Рейчел и маленькая Мелани, которую она кормит грудью. Дастина передернуло. Он смотрел на Пенелопу и видел это омерзительную картину. Именно омерзительную, он не переносил вид грудного вскармливания. Возможно, это и было естественно, но выглядело ужасно.       — Что такое? — не поняла девушка.       Дастин был готов уйти, ему резко перехотелось чего-либо, алкоголь начал выветриваться. Казалось бы, он был так близко к тому, чтобы переспать с настоящей девушкой, он вроде хотел этого, но одна мысль о Рейчел и Мелани все испортила! Как же он их ненавидел в этот момент.       Пенелопа запустила ладонь в карман джинсовой юбки и вытащила оттуда прозрачный пакетик. Она потрясла им в воздухе. Внутри находились две разноцветные таблетки.       — Тебя надо расслабиться, — сказала она.       Дастин непонимающе смотрел на таблетки.       — Что это? — спросил он.       — Да ну? Не прикалывайся, дурачок, это экстази, — улыбнулась Пенелопа.       Наркотики. О них так много и так часто говорили: в школе, в социальной рекламе, в брошюрах. Все твердили, что наркотики зло, что попробовав однажды уже никогда не можешь отказаться, станешь наркоманом и умрешь где-нибудь в подворотне от передоза. Особенно много о наркотиках Дастин слышал от Рейчел, она считала, что у него на них аллергия и, что он умрет тут же, как только попробует.       Дастин в аллергию, конечно, не верил, как и не верил в то, что ему может представиться шанс попробовать наркотики. Он думал, что с ним такого никогда не произойдет, но тем не менее, сейчас Пенелопа протягивала ему пакетик с таблетками.       Думал ли Дастин отказываться? Да, сперва. Только услышав про экстази, он решил, что ни за что не возьмет таблетку, но…почему нет? Это ведь должно спасти момент, от таблеток должно стать хорошо, наверное, еще лучше, чем от алкоголя. Рейчел так боялась, что ее сын попробует наркотики и он попробует, специально. Она больше не сможет портить его жизнь, он будет делать то, что хочет и плевать на последствия.       — Давай, — уверенно сказал Дастин.       — Это я понимаю, — улыбнулась Пенелопа.       Девушка высыпала одну таблетку себе на ладонь и протянула Дастину. Он последний раз спросил у себя надо ли ему это и взял таблетку салатового цвета. Он повертел ее в пальцах, после чего положил на язык и проглотил не запивая. Назад пути не было.       — Подожди, сейчас все будет, — сказала Пенелопа. — Будет прикольно.       Девушка осмотрела комнату, ее взгляд остановился на бутылке, стоящей на прикроватной тумбочке. Это был виски. Она довольно улыбнулась и подошла к бутылке.       — Слушай, ты это, позови как будешь готов, — сказала она.       Далее Пенелопа скрылась за дверью, которая, предположительно, вела в ванную. Зачем она туда ушла Дастин не знал, но его это и не особо волновало. Он опустился на мягкую кровать и уставился в стену, ожидая, когда наркотик подействует. Дастин понятия не имел какой эффект дает экстази и, признаться честно, волновался. Он был наслышан всяких ужасов о том, что под действием наркотиков люди могут выпрыгивать из окон многоэтажек или выходить на дорогу, где их сбивают машины. Возможно, это была правда, но, с другой стороны, существовала диаметрально противоположное мнение о наркотиках. Его Дастин слышал от тех, кто непосредственно употреблял эти самые наркотики. Съемками социальных реклам и написанием брошюр занимались женщины за сорок придерживающиеся пуританских взглядов на жизнь. Едва ли они хоть раз в жизни употребляли. Другое дело люди из школы, все эти их разговоры у шкафчиков в коридорах и в спортивных раздевалках. Наркотики это кайф — вот каким был их основной посыл.       Взрослые люди неоднократно обманывали детей в попытках, якобы, уберечь от пагубного влияния внешнего мира. Дастин убеждался в этом бесчисленное множество раз. Так почему он должен верить, что наркотики это абсолютное зло, вроде колы или Адольфа Гитлера. Что если они — это кайф? Впрочем, он уже ничего не мог изменить, оставалось только ждать.       Дастин откинулся на кровать и принялся изучать потолок. Из-за закрытой двери ванной доносились какие-то звуки. У него не было предположений что там делала Пенелопа и зачем она вообще туда пошла. Ему вдруг захотелось уйти отсюда. Он не хотел больше ее видеть. Да, она была красивая и грудь у нее была красивая, но эти ассоциации с вскармливанием младенцев! Он уже не сможет от них отделаться. Да и зачем ему вообще спать с Пенелопой? Да, наличие секса считалась чем-то крутым. Это был шанс Дастина, возможно, единственный в жизни. Он понимал, что завтра он вновь станет тем парнем неудачником с кривыми зубами и вся его уверенность в себе испариться. Но даже понимая это, он хотел уйти. Дастин не мог представить, как раздевает Пенелопу (или же она сама раздевается), не мог представить, что будет происходить дальше, он ведь даже толком не знал, как все правильно делается. Это был шанс научиться, но он понимал, что не хочет.       Дастин ушел.       Он лежал на кровати и смотрел в потолок, тот был чисто белым, но неожиданно по нему поползли разноцветные линии, они будто манили его к двери. В ванной что-то упало. Дастину почувствовал, что должен бежать, словно за дверью не Пенелопа, а страшное чудовище. Дверь в ванную начала казаться пугающей, а дверь из комнаты, наоборот, путем к спасению.       Он поднялся с кровати и пошел к двери. Дастину казалось, что идти будет трудно, возникнет чувство, что пол крутиться или куда-то уплывает, но ничего подобного, пока все нормально. Только ровные линии почему-то начинали извиваться, как змеи. И это и есть тот самый кайф? Дастин был несколько разочарован, однако, прошло еще не так много времени с момента приема таблетки.       Оказавшись в коридоре Дастин испытал острую потребность увидеть Билли. Это чувство накатило на него слишком внезапно и было похоже на желание попить воды после урока физкультуры. Так сильно хочется, что не можешь думать ни о чем другом. Дастин представлял как найдет Билли и обнимет его, не так, как они обнимались при встрече или на прощание, обнимет крепко, как его обнимала Пенелопа. Дастин уткнется лицом в изгиб плеча Билли и они будут стоять так долго-долго, пока не закончится вечеринка, пока не взойдет солнце. И все у них будет в порядке.       Спуститься по лестнице оказалось трудно — ступеньки были прямыми линиями. Дастин скоро понял, что лучше вообще не смотреть на лестницу, чем пытаться разобраться где одна ступенька заканчивается и начинается следующая. Повезло, и ему удалось спуститься с лестницы, не свернув себе шею.       Дастин шел на звуки музыки, она была какой-то странной, слишком медленной и плавной, не такой, как раньше. Другими стали и цвета. Стоило Дастину выйти к бассейну, как он тут же зажмурил глаза и еще долгое время не решался их открыть. Все было похоже на неоновые вывески, весь мир состоял из этих вывесок. Цвета стали кислотными, даже черный стал каким-то ярким.       Неизвестно сколько времени прошло, прежде чем Дастин вновь отважился открыть глаза. Цвета остались прежними, но он постепенно привык и ему это даже начало нравится. Дастин словно оказался в улучшенной версии реальности.       Экстази окончательно завладел парнем.       Он смотрел на танцующих людей и понимал, что любит их. Каждый из этих людей был его другом, с каждым ему хотелось поговорить. Но особенно он любил Билли. Дастин шел, искренне веря, что каждый шаг, что он делает — шаг навстречу к нему. Его любовь была настолько сильной, что он физически ощущал ее. Как же Дастину хотелось его обнять и не отпускать до рассвета, а лучше никогда вообще не отпускать. Шли бы годы, сменялись эпохи, а они бы так и стояли здесь, вцепившись друг в друга.       Дастин шел сквозь танцующую толпу, кажется, он даже сам танцевал. Остановился лишь тогда, когда увидел кудрявую макушку на противоположной стороне бассейна. Может это был и не Билли, но Дастин на каком-то подсознательном уровне знал, что это он. Оставалось пройти всего пару шагов и он пошел.       Бассейн не пугал его, Дастин думал, что может пройти по воде, как сам Иисус. Наверняка, он мог и что-то больше, он вообще мог все, даже то, что все считали невозможным. Дастин сделал шаг.       Вода не казалась мокрой, она такая мягкая и приятная, как удобная постель или облака. Дастину больше не нужно было двигаться, вода сама несла его. Он лежал и рассматривал дно бассейна, оно казалось таким близким, и одновременно таким далеким, как звезды или другие галактики. Дастин мог дышать водой, ему больше не нужен был воздух. Он вдыхал воду и чувствовал, какая она приятная. Ему так нравилась эта вода, почти так же сильно, как Билли.       А потом все начало темнеть и Дастин улетел в далекий космос. Он видел Землю, Луну, Солнце, другие планеты — они были такими маленькими и с каждой секундой становились еще меньше. Он летел куда-то дальше, так где нет ничего, кроме темноты, но так хорошо. Кайф.