Место, где мы счастливы

      Дастин открыл глаза. В комнату проникал яркий солнечный свет. Он чувствовал себя отвратительно. Вот сейчас точно действие экстази прошло. Он ощущал себя разбитым и подавленным. Дастину хотелось вновь уронить голову на подушки и опять уснуть, лишь бы не испытывать это мерзкое чувство.       На этот раз он помнил все. Под всем Дастин подразумевал разговор с Билли, который случился несколько часов назад. Он помнил, что взял на вечеринке таблетку экстази у Пенелопы и чуть не утонул в бассейне, как помнил и то, что это разозлило Билли. А еще он помнил третью историю Билли.       Дастин почувствовал себя виноватым, никчемным и просто самым ужасным человеком на земле. Как он мог поступить подобным образом?! Наверное, сейчас Билли перестанет с ним общаться, скажет, что ему не нужны такие друзья и все закончится. Дастин вновь станет тем забитым одиноким подростком, не сможет больше работать в аквапарке и по-новому возненавидит свою жизнь. А все из-за какой-то глупости!       Билли еще ничего не сказал, его вообще не было в квартире, но Дастин уже нафантазировал себе целую историю о том, как они ссорятся и Билли требует, чтобы он ушел из его дома и больше никогда не приближался к нему. Умом Дастин понимал, что такое развитие событий едва ли возможно, но все равно боялся. Он был безумно рад, что нашел друга в лице Билли, но вместе с этим появился чудовищный страх его потерять. Дастин уже не мог представить без него свою жизнь. О том, что в конце августа его семья так или иначе покинет Нью-Хоуп, он старался не думать, всячески гнал от себя эти мысли.       Входная дверь распахнулась и на пороге возник Билли. Он не стал ложиться спать, почему-то не хотелось. Вместо этого он доехал на такси до дома Ариэль и забрал свою машину, после чего тут же вернулся. — Доброе утро, — улыбнулся он. — Хотя, я вообще сомневаюсь, что оно доброе.       Дастин не знал, что ему делать. Конечно, он бы мог упасть на колени и вымаливать прощение, но это было слишком даже для него. Неожиданно парень ощутил, как глаза наполняются слезами и он вот-вот заплачет. Дастин никак не мог это контролировать и соленые капли потекли по щекам. Он всхлипнул, закрывая лицо руками. Больше всего сейчас Дастину хотелось провалиться в землю, пролететь ее насквозь и оказаться где-нибудь посреди тихоокеанского мусорного пятна. Чтобы в конечном итоге утонуть и больше не жить и не совершать ошибок. Правда, еще лучше было бы в принципе никогда не рождаться. Так классно, когда ты просто не существуешь и все.       — Эй, ты чего? — спросил Билли, присев на край кровати.       Дастин попытался что-то сказать, но изо рта вырвались лишь неразборчивые сдавленные звуки. Желание плакать семимильными шагами перерастало в настоящую истерику, которую Дастин уже не мог остановить. Слез стало больше, они текли из глаз и парень отчаянно размазывал их по лицу, но это совсем не помогало.       Билли с непонимающе смотрел на происходящую картину. Пусть он и знал, что апатия является одним из побочных эффектов, когда действие наркотиков заканчивается, все равно не понимал, что вызвало у Дастина такую реакцию. Билли осторожно дотронулся рукой до плеча парня, тот вздрогнул и на секунду оторвал ладони от лица.       — Что случилось? — спросил Билли. Он старался говорить мягко и спокойно.       — Я…       Дастин не смог сказать ничего внятного, его тело сотрясалось от рыданий, мысли путались, ясной осталась лишь одна — нужно вымаливать прощение, иначе Билли бросит его и все будет как прежде. Дастин не мог этого допустить. Он как-то прожил всю жизнь страдая, привык к этому, но узнав, что может быть иначе, понял, что не выдержит, если все вернется на круги своя. Он не должен был позволить Билли уйти.       — Прости меня, умоляю, — выдавил он. — Я дурак, я не должен был так поступать, прости, я…я плохо поступил по отношению к тебе…       — Дастин.       — Прости, я что угодно сделаю, только не бросай меня умоляю, я очень боюсь, что ты больше не захочешь быть моим другом и…       — Боже, что ты несешь, — усмехнулся Билли.       Ему резко стало легче и одновременно хуже, от понимания того, что происходит у Дастина в голове. С одной стороны, он понимал, насколько все это смешно, несерьезно и даже глупо, но с другой, для Дастина это был весь его мир. Остановившись на смотровой площадке и предложив Дастину переночевать у него, Билли и представить себе не мог, чем все это обернется. Он думал, что помогает парню, делает что-то действительно хорошее. Билли казалось, что предложив Дастину дружбу, он поможет ему поверить в себя и измениться, но, в итоге, эта дружба очень быстро переросла в нездоровую привязанность. Лишь сейчас Билли понял насколько Дастин привязался к нему и как боялся потерять.       Дастин не понял иронии в словах Билли и испугался еще больше. «Что ты несешь» — значит ли это, что Билли ни за что не станет продолжать с ним общение, как бы он не извинялся. Что ж это вполне естественно.       — Хорошо, — сквозь слезы пролепетал Дастин. — Я уйду…сейчас уйду и спасибо тебе, ты был хорошим другом и…       Дастин разрыдался еще сильнее.       — Твою мать, — вздохнул Билли. — Куда ты пойдешь? К своей ненормальной мамаше и злобному отцу, не думаю, что она придут в восторг, увидев тебя сейчас.       — Я…не знаю, куда-то пойду, только тебе не буду больше мешать и уволюсь из аквапарка…       — Заткнись.       Билли не знал, что еще сказать, поэтому просто придвинулся ближе и крепко обнял Дастина. Это было дороже тысячи слов.       Парень растерялся. Сперва он не до конца понял, что произошло, но потом, почувствовал тепло чужих рук и расслабился, но плакать не перестал. Он уткнулся лицом в плечо Билли и всхлипывал до тех пор, пока запас слез окончательно себя не исчерпал. Билли терпеливо ждал, пока Дастин успокоится, обнимал его, гладил по голове. Они сидели так до тех пор, пока дыхание Дастина не стало ровнее. Тогда Билли отпустил руки, но Дастин не сдвинулся с места и он вернул их на прежнее место.       — То есть мы все еще друзья? — осторожно уточнил Дастин.       — Конечно, неужели я дал повод в этом усомниться?       — Ну…тогда, когда я проснулся пару часов назад, ты…       — Я понял, — сказал Билли, а потом, улыбнувшись, добавил: — Какой же ты все-таки дурак, Дастин. Я имел в виду совсем не это и вообще, что я такого сказал? Я же вроде просто попросил тебя быть осторожным, разве нет?       Дастин задумался. Действительно, что такое Билли сказал? Ответ был прост — ничего. Однако Дастин видел, что Билли напуган и, в большей степени, рассержен его поведением. Исходя из этого он и решил, что они больше не могут быть друзьями.       — Да, но…просто я решил, что ты не захочешь со мной общаться, после того, что я сделал.       — Ты мне ничего не сделал.       Дальше Билли спорить не стал, понимал, что это бесполезно. Он ничего не докажет и не сможет переубедить Дастина, как бы не старался. Дастин должен был понять сам и единственное, что Билли мог сделать — подтолкнуть его к этому пониманию.       — Помнишь мы оговорили условия пяти плохих историй из жизни. Раз уж ты так хочешь моего прощения, то ладно, я тебя прощаю, на в качестве извинений хочу несколько изменить условия, только для этого случая. Я сказал, что ты сам выбираешь, что рассказывать, но сейчас я хочу тебя попросить кое о чем. Пускай твоей третьей историей станет ответ на вопрос.       — Хорошо, — согласился Дастин.       — Почему ты себя так ненавидишь?       Билли почувствовал, как пальцы Дастина сильнее сжимают ткань его футболки. Ему было жарко сидеть вот так, обнявшись, но он был готов потерпеть, если парню это нужно.       — Я не ненавижу себя, — возразил Дастин.       — Ненавидишь, — спокойно констатировал Билли, будто говорил о том, что небо голубое, а трава зеленая.       Дастин ненавидел. Он не отдавал себе отчета, но это была правда. То, как он относился к самому себе было ничем иным как ненавистью. Именно на ней строилась неуверенность в себе, боязнь окружающего мира и неспособность жить нормальной жизнью.       — Взять хотя бы то, что у тебя никогда не было друзей, то, как ты боишься, что я перестану с тобой общаться, разве все это не ненависть к себе? — сказал Билли, видя, что Дастин молчит уже достаточно долгое время.       — Я…наверное.       Дастину пришлось это признать, он ненавидел себя.       — Почему? — непонимающе спросил Билли.       — Не знаю, это еще с детства. Когда я был маленьким, я боялся других детей на площадке, боялся, что они будут смеяться надо мной, в школе то же самое. Потом, когда отец начал заставлять меня учить математику, я понял, что я не только нелепый, но еще и ужасно глупый. Потом я начал понимать, что я уродливый и у меня кривые зубы. Я думал, что никогда не найду друзей, что буду одинок до конца жизни и из близких людей будут только родители, которым есть до меня дело, только когда я живу, так как они хотят и делаю то, что говорят они. А сейчас…когда я встретил тебя, пошел работать в «Подводный мир», я понял, наверное, что жизнь может быть другой, что я могу быть счастливым, но…я ведь уеду в конце лета и потеряю все, но я не хотел бы потерять тебя сейчас, — Дастин вновь всхлипнул. — Да, ты прав, я ненавижу себя, но сейчас уже не так, как раньше.       Билли потрепал Дастина по голове.       — Я рад, что сейчас не так как раньше, но я хочу чтобы ты перестал ненавидеть себя в принципе. Знаешь, Дастин, все что ты сказал, я понимаю, правда, но это такая фигня. Твои родители и, в большей мере, ты сам заставили тебя думать о себе так. Поверь, ты не уродливый и зубы тебя ничуть не портят и ты не тупой. Окружающие люди не станут над тобой смеяться. Вот смотри, ты уже больше месяца, скажем так, живешь как нормальный человек и общаешься с людьми, кто-нибудь из них хоть раз посмеялся над тобой? В том то и дело, что нет. Ладно я, Рэнди и Алиса, но другие люди! Взять хотя бы эту, как ее, Стейси, вроде, она с тобой общалась и все прекрасно. Или эта сука с вечеринки, что дала тебе таблетки…кстати, ты, конечно, прости у нас тут вроде серьезный разговор, но вы потрахались?       Дастин усмехнулся, потихоньку начиная отходить от пережитой истерики.       — Нет, — честно ответил он. — Она зачем-то ушла в туалет, а мне потом захотелось найти тебя и я ушел, а потом…ну ты знаешь.       — Надеюсь, ты не хотел потрахаться со мной? — усмехнулся Билли.       — Нет!       Дастин тут же отпрянул и вырвался из объятий Билли. Его смутил вопрос, пусть и сказанный в шутку.       — Боже, да я же пошутил, — сказал Билли. — Но знаешь, меня порой настораживает твое отношение ко мне, то есть… Короче, Дастин, я понимаю, что я один из прекраснейших людей на Земле, но, к превеликому сожалению, есть и другие и с ними ты тоже можешь общаться.       — Хорошо, — кивнул головой Дастин.       То, что его отношение к Билли отчасти не совсем здоровое он понимал. Хотя, это и неудивительно, ведь до Билли у Дастина вообще не было никого и, по сути, нет ничего страшного в том, что он постоянно думает о нем нет. Нет же?       — Вот и славно, — улыбнулся Билли.       Он еще раз обнял Дастина, на этот раз мимолетно. Парень случайно дотронулся до внутренней стороны предплечья его левой руки, того, где была татуировка с парусником и ощутил под пальцами что-то странное. Когда Билли отстранился Дастин инстинктивно опустил взгляд на его руку. Билли это заметил.       — Спроси, — сказал он.       — Что спросить? — не понял Дастин.       — Что хочешь, — пожал плечами Билли.       — Что это?       Билли выставил левую руку вперед, давая Дастину рассмотреть ее получше. Сначала ничего, кроме татуировки видно не было, но, если присмотреться, то можно было увидеть тонкие белые полоски, пересекающие кожу. Шрамы. Дастин не был уверен, в том, что имеет на это право, но все равно прикоснулся к шрамам кончиками пальцев.       — Прежде чем ты спросишь, отвечу, да я сам это сделал, — сказал Билли. — Но это было давно.       Его голос звучал настолько спокойно и равнодушно, что создавалось впечатление, будто он говорил о чем-то совершенно обыденном, будто ему все равно.       — Это…это…       Дастин не нашел нужных слов.       — Ты хотел сказать, что это ужасно? Да, соглашусь, полное дерьмо, никогда так не делай, но в свое оправдание скажу, что я был мелким и тупым, по-настоящему тупым. Но сейчас их не видно, так что, считай, что все нормально.       — Почему ты это сделал? — осторожно спросил Дастин, не в силах оторвать взгляд от белесых полосок.       — Не то чтобы была какая-то конкретная причина, но… Впрочем, лето еще не заканчивается, может как-нибудь расскажу.       — Мне так стыдно, — сказал Дастин.       — За что? — спросил Билли.       — То что я рассказываю, да и вообще вся моя жизнь такая ерунда, по сравнению с тем, что происходило с тобой, наверное, я не должен…       — Я ведь уже говорил, что это не соревнование, точно говорил, сто процентов помню, так что заканчивай. Да и, короче, хватит, мне надоело о грустном, пошли лучше на пляж, позавтракаем где-нибудь, потом можно искупаться.       Билли был прав — о грустном надоело. Идея пойти в кафе, а потом поплавать в океане казалась невероятно заманчивой, пускай потом ему и придется вернуться домой и наверняка пройти через очередную истерику Рейчел и серьезный разговор с Лютером. Но пока у него есть пару часов, которые он может провести с Билли, не думая ни о чем.

***

      — Где ты был?!       Лицо Рейчел было красным, Мелани у нее на руках плакала и пыталась выбраться. Лютер стоял на заднем плане с каменным лицом.       — Я был у Брэда, мы же договорились, что я отпраздную с ним День независимости и останусь у него на ночь, что не так?       — Что не так?! Да как ты смеешь! Ты хоть понимаешь, что уже час дня! Ты хоть понимаешь, как я и твоя сестра волновались! Что это такое вообще, мне твое поведение не нравится! Откуда я могу знать, в порядке ли ты, телефон ты не берешь, где твой Брэд живет я не знаю! И вообще, все хватит, больше никакого Брэда, никаких друзей, ты должен сидеть с сестрой, она твой друг, а не какой-то Брэд. Да он вообще существует?!       Рано или поздно родители должны были задаться этим вопросом, Дастин предугадал это. Однако он совсем не знал, как доказать существование Брэда. Он хорошо умел врать, но не знал, как соврать правдоподобно о ненастоящем человеке, чтобы такие люди, как его родители, поверили. Но сдаваться Дастин не собирался, он решил стоять на своем до последнего.       — С чего ты взяла, что его не существует? — спросил Дастин.       Он старался оставаться спокойным, не кричать и не нервничать. Так он только вызовет больше подозрений.       — Я его никогда не видела, — сказал Рейчел, пытаясь успокоить Мелани, которая была близка к тому, чтобы заплакать. Причиной тому конечно же крики Рейчел, но сама она ни за что бы этого не признала.       Дастину хотелось сказать, что Бога она тоже не видела, но почему-то верит в него, но, понятное дело, ничего подобного он не произнес.       — Я хочу увидеть твоего друга, мне необходимо знать какой он, что он из себя представляет. Вдруг он плохой и научит тебя плохому, откуда мне знать, что он не давал пробовать тебе сигареты, вдруг в их доме бардак и антисанитария. Так не пойдет, мне нужно знать, что ты делаешь и с кем!       Мелани расплакалась, издавая громкие неприятные звуки. Дастин обрадовался, что она отвлекла внимание Рейчел от него. Парень злился на мать. Когда она уже наконец поймет, что у него своя жизнь и своим контролем она лишь мешает. Пожалуй, что никогда.       — Видишь, как твои поступки влияют на сестру! — сказала Рейчел, когда Мелани наконец замолчала.       — Она плачет, потому что ты кричишь, — не выдержал Дастин.       — А как мне не кричать?! Ты пропадаешь непонятно где, непонятно с кем, не отвечаешь на звонки, как я по-твоему должна реагировать?! Ты должен познакомить меня со своим другом, иначе я запрещу тебе с ним общаться и ты будешь играть с Мелани, как и должен хороший брат!       — Вот поэтому у меня никогда и не было друзей! Поэтому я до того, как мы приехали сюда я даже нормально общаться не мог с другими людьми! Разве это нормально? Почему я должен страдать из-за твоих тупых страхов. Я хочу быть как все…       — Все?! — перебила Рейчел. — Все это наркоманы и алкоголики, мой сын таким не будет!       — То, что я общаюсь с людьми, не делает меня наркоманом!       Про себя Дастин горько усмехнулся.       — Это пока, потом тебе подсунут наркотики, все подростки такие и…       — Рейчел, — наконец вмешался в разговор Лютер. — Мы поговорим об этом позже, сейчас мы идем на пляж.       — Но…       — Пошли, а ты, — он посмотрел на Дастина в упор, — садись и занимайся, и подумай над своим поведением.       Лютер вышел в коридор, миновав Дастина. Рейчел последовала за ним, напоследок сказав:       — Спасибо за испорченное настроение.

***

      Дастин сидел за столом и смотрел на пустые клетчатые страницы, перед ним лежал закрытый учебник по языкам программирования. Он опять испытывал это чувство подавленности, что наступало каждый раз, когда он ссорился, да и просто общался с родителями. Когда Дастин был с ними, ему казалось, что он находится в каком-то маленьком замкнутом пространстве, пытается выбраться из него, но тщетно. Или это было похоже не кораблекрушение — последняя шлюпка спущена, но он остался на тонущем корабле, без шанса на спасение.       Однако сейчас ему было не так плохо, как раньше. Он знал, что завтра пойдет на работу в аквапарк и увидит Билли, и все будет в порядке.       Дастин посмотрел на пустой лист и карандаш. Рука машинально поднесла грифель к бумаге и сделала первый штрих. Парень словил себя на мысли, что хотел бы порисовать, вспомнить каково это и ничто не могло ему помешать. Дастин не знал, что конкретно рисует, но очертание горки-трубы «Бездна Атлантики» как-то само собой появилось на бумаге. Рядом он нарисовал горку «Пик Посейдона» и декорацию фрегата, увитого щупальцами морского чудовища. Получилась своеобразная вертикальная композиция, отражающая суть всего аквапарка. Потом Дастин взял черную шариковую ручку и заштриховал нарисованные объекты, получилось, как ему казалось, красиво.       Дастин вспомнил, что нечто подобное рисовал в детстве, на том рисунке еще была надпись «место, где я буду счастлив». Недолго думая, Дастин вновь взял ручку и поднес ее к рисунку, сперва он думал написать те же слова, только без «буду», но потом вспомнил про Билли и аккуратно вывел каждую букву. Место, где мы счастливы— вот что он написал.       Дастин улыбался, несмотря на все произошедшее.