Место, где мы счастливы

      Во второй половине июля впервые начали появляться новости об урагане, надвигающемся на Нью-Хоуп. Дастин услышал об этом по телевизору, как только открыл глаза, лежа на надувном матрасе в квартире Билли. Миловидная девушка на экране четким и размеренным голосом сообщила о том, что с запада на остров надвигается ураган, который предположительно достигнет четвертой, а может даже пятой категории по шкале Саффина-Симпсона. Что это за шкала Дастин не знал, но не придал новостям о предстоящем урагане должного значения, были вещи, которые заботили его намного больше.       Дастин посмотрел на Билли, тот сидел за барной стойкой и, подпирая голову рукой, смотрел телевизор, хотя, судя по его безучастному выражению лица, новости касательно урагана его не сильно волновали. Услышав скрип матраса, он повернул голову.       — Смотрю, ты любишь спать, — усмехнулся он. — Доброе утро.       — Доброе.       Было ли оно добрым Дастин не знал, но оно было всяко лучше чем любое другое утро, которое он встречал в квартире родителей. Воспоминания о вчерашнем дне были достаточно четкими, несмотря на марихуану. Он прекрасно помнил, как они с Билли катались с горки, помнил историю знакомства Билли и Рэнди, но особенно четко он помнил свое желание. Желание поцеловать Билли. Оно возникло всего на долю секунды, но останется в его воспоминаниях на всю жизнь. Еще никогда Дастин не хотел ничего настолько сильно. Его пугало это желание, особенно сейчас, когда разум был кристально чист. Откуда оно взялось? Почему?       Дастин любил Билли, это он понимал и признавал, но под любить он подразумевал совсем другое, наверное. Любовь, которая больше чем дружба, но все еще не та любовь, которая обычно подразумевается под этим словом. Но почему тогда возникло желание поцеловать Билли? Дастина не пугало то, что ему хотелось постоянно быть с Билли, касаться его, обнимать, это можно было объяснить желанием никогда с ним не расставаться, быть ближе, но поцелуй? Наверное, это слишком, это переходит невидимую черту дозволенного.       Однако ни о чем большем Дастин ни разу не думал. Он видел Билли множество раз без футболки, видел как капли воды стекают по его красивому телу, но это не пробуждало в парне никаких желаний. Он, конечно, думал о том, что Билли красивый, но совсем не в таком плане.       А вот сейчас ему неожиданно захотелось поцеловать Билли. И ладно если бы это было лишь мимолетное желание, порожденное атмосферой ночного аквапарка и воздействием марихуаны, но сейчас, на утро следующего дня, оно не исчезло. Дастин смотрел на Билли и осознавал, что не против подойти к нему и прижаться своими губами к его губам. Конечно, он ни за что так не сделает, ведь это разрушит их дружбу. И вообще нужно поскорее выбросить эти глупости из головы.       — Ты в душ пойдешь или сразу завтракать? — поинтересовался Билли.       Дастин уже знал, что под «завтракать» он подразумевает поехать в город, ведь у него в квартире так и не появилось ничего кроме хлопьев.       Кожа неприятно чесалась от хлорированной воды бассейна, которую он не удосужился смыть вчера, поэтому выбор, очевидно, пал на душ.       Дастин долго стоял под горячей водой. В голове он пытался свести все, что знал о Билли в цельную картину. Выходило плохо. Дастин знал, что Билли родился и вырос в Майами в семье наркоманов, они жили в трейлерном парке, у него был младший брат Джесси. Когда Билли было четырнадцать, отец ушел, потом умерла мать и… Тут в истории начинался пробел, непонятно, что случилось с Джесси, как конкретно Билли начал заниматься чем-то, что в итоге свело его с Рэнди. Единственной догадкой чем могло являться это что-то, была продажа наркотиков, но отчего-то Дастину казалось, что догадка неверна. Еще он знал про то, что Билли целовался с какой-то женщиной за деньги, но куда конкретно вставить этот эпизод, Дастин не определился.       Пусть история и являлась неполной, ничто не мешало Дастину убедиться в том, насколько жизнь ненавидела Билли. Он себе и представить не мог, каково это — пережить подобное и при этом не потерять всякое желание радоваться жизни. Ему было стыдно за то, что он считал свою жизнь плохой, ведь, по сравнению с жизнью Билли, она идеальна. Однако ему от осознания этого становилось только еще более стыдно, но никак не легче. Ему все так же было плохо из-за всего, что сделали и, он был уверен, еще сделают родители. Наверное, он не имел права жаловаться, не при Билли, по крайней мере, но ведь Билли сам просил рассказать, сколько раз он повторял, что это не соревнование. Билли понимал Дастина, не осуждал. И все же парню было стыдно.       — Эй, ты там не утонул? Знаю, ты это дело любишь, а слухи ведь ходят, что в душе можно утонуть. Мне надо только начинать волноваться или уже можно звонить в скорую, чтобы тебя отвезли в морг? — спросил Билли, постучав в дверь.       — Нет, — ответил Дастин. — Все в порядке, я уже ухожу.       Он выключил воду, наспех вытер волосы полотенцем и, одевшись, вышел из душа.       — О, ты уже готов, отлично, — улыбнулся Билли. — Тогда поехали. Предлагаю в «Мечту русалки», это уже классика, к тому же, мы что-то давно не ели пиццу с апельсином, возражения есть?       — Нет, — покачал головой Дастин.       Они вышли из квартиры, спустились на парковку. Дастин подумал о том, что Рейчел бы пришла в ужас от того, что он ездить на кабриолете с мокрыми волосами, да еще и на переднем сидении, да еще и с незнакомым ей человеком за рулем. Какое счастье, что Рейчел тут не было.       Они доехали до ресторана, сели за тот же столик, за которым когда-то ужинали, заказали кофе и пиццу с апельсином. Дастин смотрел на пляж, там было многолюдно, что неудивительно, ведь стрелка часов уже двигалась к двенадцати дня. Где-то среди этих людей, быть может, была Рейчел. Намазала себя и Мелани толстым слоем солнцезащитного крема и сидела где-нибудь под зонтиком в компании Эдит и ее пятерых детей, обсуждая пагубное влияние. Может и Лютер был там. Стояла среда, но он иногда выбирался на океан и в рабочее время. Одиноко плавал вдали от людей и злился на весь мир. Дастин был рад не быть частью их мира, лишенного радости и удовольствий, наполненного лишь страхами и злостью.       — Мне нравится жить так, — сказал Дастин, всматриваясь в искрящуюся на солнце водную гладь.       — Как так? — спросил Билли.       — Как сейчас, не с ними. Мне нравится рисовать, нравится работать в аквапарке, дружить, мне нравятся вечеринки, нравится алкоголь и нравятся наркотики. Так говорить нельзя и даже думать нельзя, наверное, но мне это нравится. Такая жизнь нравится.       — Это молодость, — улыбнулся Билли. — Она должна быть такой.       — Я тут подумал, — начал Дастин, — если бы я не сбежал тогда и не встретил тебя, то никогда бы и не узнал, что это такое. Никогда бы не узнал, что такое настоящая жизнь, так бы и сидел в четырех стенах. Почему-то родители, все, не только мои, по крайней мере, большинство родителей, так боится этого. Я понимаю, им не хочется, чтобы с их детьми что-то случилось, но…было бы так ужасно никогда не попробовать. Я рад, что у меня все сложилось, как сложилось.       — Да, хотя ты чуть не утонул в бассейне, но ведь не утонул. Знаешь, ты прав, все это: вечеринки, алкоголь, наркотики — это плохо, реально плохо, но это часть жизни, часть молодости. Лучше попробовать, ошибиться, наделать глупость, но узнать, что такое жизнь. Ошибаться нормально, люди это не калькулятор, знаешь ли. Но, Дастин, нужно быть осторожным, хоть иногда, и не бросаться в крайности. Эх, возможно говорю, как твоя мамаша.       — Я понимаю, — сказал парень. — Но порой хочется, особенно если вся твоя жизнь была…была как моя.       — Но она больше не такая и уже никогда не будет такой.       Дастину стало грустно. Они уедут с острова и его жизнь вновь станет такой. Будто прочитав его мысли, Билли сказал:       — Никогда, даже когда ты уедешь. Ты уже другой человек, Дастин, ты знаешь, что за пределами родительского дома есть целый огромный мир и им не получится вечно прятать тебя от него. Когда-нибудь ты обретешь свободу, только…только не бросайся в крайности, — сказал Билли.       — А разве ты не бросался? — с некой иронией поинтересовался Дастин.       — Бросался, конечно, похлеще твоего раз так в…миллиард, но я не хочу, чтобы ты повторял мои ошибки. Нет, конечно, дело твое, я не стану тебя останавливать, просто хочу, чтобы у тебя все было хорошо.       — Спасибо, — улыбнулся Дастин.       — За что?       — Не знаю, просто. За то, что дал мне понять, что за пределами родительского дома есть целый огромный мир, — процитировал Дастин. — За то что показал мне, что такое молодость. Мне понравилось, жаль только что она когда-нибудь закончится.       — Она не заканчивается, — покачал головой Билли.       — В смысле?       — Когда я говорю о молодости, я имею в виду не возраст, не этот бред, что она заканчивается в двадцать пять или во сколько там принято считать. Молодость — это состояние души. Можно пронесли его с собой до конца жизни.       — И получится? — недоверчиво спросил Дастин.       — Не знаю, — пожал плечами Билли. — Можешь попробовать.       — А у тебя получилось?       — Не думаю.       — Тебе ведь всего двадцать четыре, — возразил Дастин, не совсем понимая, к чему Билли клонит.       — Я же сказал, что это не возраст.       — Но…       — Тебе ведь всего шестнадцать, — перебил Билли. — Разве это что-то меняет? Год назад тебе было пятнадцать, но ты ведь не чувствовал себя молодым, я прав?       — Зато сейчас чувствую, — сказал Дастин.       — Я рад, я очень за тебя рад.       — А ты? — не понял Дастин. — Разве тебе сейчас не хорошо, разве тебе не нравится все, что происходило этим летом?       — Мне нравится, что я встретил тебя. А остальное, было множество раз. Постепенно ощущения приедаются и хочется чего-то нового. Звучит так, будто я предлагаю перейти на более тяжелые наркотики, но я не об этом. Моим новым стала встреча с тобой. Возможно, это вернуло мою молодость.       Дастин испытал, как его сердце сжимается от щемящей нежности. Слова Билли были равносильны его вчерашнему признанию в любви.       — Это…это хорошо, — сказал Дастин. Слова свои он тут же счел полным бредом.       — Определенно это хорошо, — улыбнулся Билли.       Он какое-то время смотрел на океан, а потом сказал.       — Давай сегодня поедем на какой-нибудь безлюдный пляж и напьемся. Возьмем бутылку водки и будем пить прямо из горлышка, и будем громко кричать и делать всякие другие безумные штуки. А потом ты нарисуешь что-нибудь, мы засунем твой рисунок в пустую бутылку и выбросим ее в океан. Возможно, ее потом выбросит где-нибудь на восточном побережье, или в Африке, может она даже доплывет до Европы. Кто-нибудь найдет ее, посмотрит на твой рисунок и будет гадать, что значит это послание. А может эта бутылка утонет в океане или ее заметят с какого-нибудь корабля. Знаешь, она будет…будет как наша жизнь — мы не узнаем, что с ней произойдет дальше. Запомним только то, как она будет уплывать все дальше и дальше от берега. У бутылки будет только сейчас и никакого потом, как у нашей жизни, — Билли посмотрел Дастину прямо в глаза. — Она, как ты, покинет этот остров, знаю, тупо звучит, конечно, в контексте бутылки, но она будет счастлива. По крайней мере, пока мы не выпьем из нее весь алкоголь.       Дастин рассмеялся и сказал:       — А как же загрязнение океана и вред алкоголя? Вроде это не лучшая идея.       — Да, так и есть, но плохие идеи рождают лучшие воспоминания.

***

      Солнце садилось. Дастин сидел на черном песке и выводил в тетради аккуратные линии. Он нарисовал контур острова Нью-Хоуп, а внутри изобразил аквапарк, пляж, ресторан «Мечта русалки» и Форд Мустанг с откидным верхом. Стараниями Дастина все это складывалось в единую композицию, отражающее его лето, его жизнь.       Рядом сидел Билли, сжимая в руке бутылку водки. Еще с ними были Рэнди и Алиса, Билли позвал их. Сперва Дастин расстроился и не понял, зачем они здесь, но потом смирился. В конце концов они были друзьями, пусть дружба их и была странной и даже нереалистичной.       Прохладный ветер, дующий с океана, приятно трепетал волосы. Картинка на листке в клеточку получилась отличной и Дастин гордился своей работой. Ему было приятно слышать, все комплименты в адрес его таланта, что он получил.       Когда рисунок был завершен, Дастин вырвал лист.       — Давайте напишем свои имена, — предложила Алиса.       Идея ее, правда, была отвергнута.       — Зачем? Мы же не дети, чтобы страдать подобной херней, — возразил Рэнди.       — Ладно, пожала плечами Алиса.       Билли встал с песка и потряс бутылкой в руке. Ладонь его легла на крышку и он открутил ее, сказав:       — Ну что, берегите воду, пейте водку.       Алиса рассмеялась.       — Чувствую, что мне снова шестнадцать. Не знаю, зачем ты нас втянул в это, но мне нравится.       — К слову сказать, шестнадцать тебе было не так уж и давно, — вставил Рэнди. — Эх, вот мои шестнадцать…       Он забрал водку у Билли и отпил из горлышка. Потом передал ее Алисе. Водка закончилась достаточно быстро, другой бутылки у них не было, но и цели напиться не стояло.       Билли забрал у Дастина рисунок, свернул его в трубочку и затолкал в горлышко бутылки, после плотно закрутил крышку, дабы вода никак не смогла проникнуть внутрь. Они вдвоем подошли к самой кромке океана. Билли был готов кинуть бутылку, но в последний момент его рука так и повисла в воздухе.       — Загадай желание что ли, — сказал он.       — И ты загадай, — улыбнулся Дастин.       — Хорошо, на счет три. Раз, два, три…       Билли бросил бутылку в океан. Она с плеском ушла под воду, но потом появилась на поверхности и течение подхватило ее. Бутылка уплывала все дальше и дальше, пока окончательно не скрылась в лучах заходящего солнца. Она уносила с собой воспоминаний об этом лете. И чтобы в итоге не случилось с бутылкой, утонет она в океане или будет выброшена на берег, Дастин знал, что где-то навсегда останется частичка его воспоминаний. Где-то, где до них никто не сможет дотянуться, не сможет забрать.       — Что ты загадал? — спросил Билли.       — Разве можно говорить, если сказать, не сбудется же, — возразил Дастин.       — Нет, — усмехнулся Билли. — Это так не работает. Сбываются наши желания или нет, зависит только от нас самих. Можно сколько угодно выжидать падающие звезды и задувать свечи на торте в день рождения, но это ни к чему не приведет, если ты не будешь стремиться к осуществлению своего желания. Так что ты загадал?       — Остаться здесь навсегда, — признался Дастин.       — Странное у тебя желание. Нет, я понимаю, но за пределами острова целый мир. Ты можешь больше, Дастин, я в тебя верю.       — А ты что загадал? — спросил парень, никак не прокомментировав слова Билли.       — Не знаю, ничего.       — Но мы же договаривались загадать.       — Да, и что? — пожал плечами Билли. — Мне нечего загадывать.       — Почему?       — Может, у меня есть все, что я хочу, а то, чего нет получить и вовсе невозможно.       — О чем ты? — не понял Дастин.       — Ни о чем, просто ни о чем, — ответил Билли, все еще пытаясь разглядеть бутылку на поверхности воды.       — А мечта у тебя есть?       — Нет, иначе я бы что-то да загадал. А может я просто не хочу тебе говорить, знаешь, тебя заставил, а сам не хочу. Я не самый порядочный человек, насколько ты мог заметить.       Дастин улыбнулся. Он положил руку Билли на плечо и просто наслаждался моментом, не пытаясь больше ничего сказать. Он был счастлив, он любил этот мир, любил людей, которые его окружают и был уверен, что они любят его в ответ.       Он бы хотел остаться здесь навсегда.