Место, где мы счастливы

      Ноги болели, ужасно хотелось пить, футболка промокла от пота. Дастину казалось, что он поднимается вверх целую вечность. Он уже не помнил, сколько лестниц и тротуаров с резким подъемом преодолел. На машине доехать от аквапарка до дома Билли казалось совсем недолго, не больше десяти минут и все эти перепады высоты совсем не ощущались. Однако сейчас Дастин в полной мере смог оценить прелести Лос-Дестени, города, стоящего на склоне гор.       Дастин решил инди пешком, не стал звонить Билли и просить забрать его. Он решил, что тот, должно быть, еще где-нибудь празднует День острова. Может, он с кем-то, может он выпил и ему не стоит садиться за руль, пусть Билли и позволял пренебречь себе этим. Да и просто Дастин не хотел беспокоить его, пусть и понимал, что все равно сделает это, заявившись посреди ночи в крови и с порезами на руке.       Кровь уже давно остановилась, но кожа по-прежнему болела при любом движении. Стоило Дастину пошевелить левой рукой, как края ран расходились, вызывая неприятные ощущения, но он перестал обращать на это внимания.       На улице Дастин встретил несколько человек, они все шарахались от него и старались пройти как можно дальше. Только какая-то женщина спросила, все ли в порядке и не нужно ли ей позвонить в 911. Парень сказал, что нет и пошел дальше.       Жилой комплекс, где была квартира Билли находился в нетуристической части города, там не было отелей и ресторанов. Улицы там плохо освещались, фонари горели через раз. Дастин боялся, что может заблудиться, все выглядело таким одинаковым.       Повезло, он не заблудился. Знакомые старые белые дома показались в конце улицы. Он увидел красный Форд Мустанг, припаркованный у дороги, значит Билли дома. Дастин с облегчением вздохнул, он не пережил бы, если бы дверь заветной квартиры была заперта, ему нужно было увидеть Билли.       Дверь в подъезд не закрывалась — замок сломался, это было Дастину только на руку. Он уверенно шагнул в темноту подъезда и поднялся на второй этаж, чудом не споткнувшись. На втором этаже лестничную площадку освещал тусклый свет медленно перегорающей лампочки. Дастин подошел к двери Билли. Он никогда раньше не замечал, что тот жил в квартире под номером 53. Лишь сейчас парень обратил внимание на табличку рядом с дверью.       Под табличкой висел звонок, но Дастин постучал костяшками пальцев по двери. Билли открыл не сразу, но все же открыл.       — Твою мать! — выругался он, только увидев Дастина. — Что это за дерьмо? Что случилось, почему ты весь в крови?!       Дастин не спешил отвечать, он просто смотрел на Билли отстраненным взглядом. Вспомнилось, что они целовались. Парню должно было стать неловко или даже стыдно за свое поведение, но нет, было как-то все равно. Наверное, он бы даже пережил, закрой сейчас Билли дверь перед его носом. То есть как пережил, нет на самом деле, он бы убил себя, как и хотел. Когда знаешь, что умрешь, все вокруг перестает иметь значение. И все же Дастин почему-то был здесь.       Не дождавшись ответа, Билли тяжело вздохнул и сказал:       — Проходи.       Билли отвел Дастина в ванную и сказал умыться. Он принес полотенце и чистую футболку, после чего оставил парня. Дастин разделся и залез в душ, включил прохладную воду. Она успокаивала и смывала кровь. Крови оказалось больше, чем он предполагал, она придавала воде багровый оттенок. Дастин стоял, опустив голову вниз и ждал, пока вода вновь не станет прозрачной.       Внутри была пустота. Он увидел Билли, но должного удовлетворения от этого совсем не испытал.       Дастин вылез из душа, вытерся, одел свои джинсы и ярко-желтую футболку, что дал ему Билли. Она пахла знакомо — дешевым стиральным порошком. Так же пахло постельное белье, когда Дастин остался ночевать на надувном матрасе в свой первый день на острове.       Парень вышел в гостиную. Билли сидел на краю разложенного дивана и вертел в руках какой-то рекламный буклет. Увидев Дастина, он бросил бумажку на пол и подошел к нему.       Взгляд Билли зацепился за порезы, раньше он их не замечал, просто видел запекшуюся, размазанную по коже и футболке кровь. Он схватил руку Дастина и поднес ее к себе, разглядывая порезы, а потом резко отпустил и спросил:       — Зачем?       — Я…но ты же зачем-то тоже делал так, — сказал Дастин.       Билли вздохнул.       — Да, — признал он. — Но это тупость и я вроде говорил тебе, не повторять все дерьмо, что делал я. К тому же тебя это никак не оправдывает и… Что случилось, Дастин?       Билли понимал, что дела обстоят не очень хорошо. Отец забрал Дастина прямо с пляжа и, должно быть, притащив его в квартиру, наорал на него или запугал чем-то. Отчасти Билли чувствовал свою вину, он должен был заступиться за Дастина перед его отцом, но, признаться честно, он растерялся. Нет, не из-за поцелуя. Билли просто не был уверен, что поступит правильно, не позволив Лютеру забрать Дастина. Сейчас, видя, что Дастин сделал с собой, он не был уверен, в том что правильным было бездействие. Впрочем, может и нет, конфликт должен был случиться, вопрос лишь когда. Может и неплохо, что все произошло сейчас и что Дастин пришел, не наделав еще больших глупостей.       Что же касается поцелуя, то Билли понимал. Понимал, почему Дастин сделал это, он видел то, как парень смотрит на него, как спешит прикоснуться при первой попавшейся возможности. Как понимал и то, что это все несерьезно, что это лишь очередная глупость.       Порой Билли был дураком и совершал неправильные, необдуманные поступки, но он всегда хорошо понимал людей, видел, что они чувствуют и думают, как бы те этого не скрывали. Возможно, это был его талант. Билли прекрасно знал, как Дастин относится к нему. Это была не дружба и не любовь, скорее просто привязанность, которая, правда, зашла слишком далеко.       Понимал Билли и то, откуда эта привязанность возникла. Никто до него не общался с Дастином, кроме родителей и их окружения, у него никогда не было друзей, он никогда не был счастлив, он ненавидел себя. Билли дал ему все, чего тот был лишен, помог по-другому посмотреть на мир и на себя. Билли изменил жизнь Дастина. Да, звучит пафосно, но так и есть.       Только вот Билли не совсем понимал, что делать со всем этим дальше. Он не собирался поощрять все, что хотел Дастин. Но и не собирался говорить ему об этом прямым текстом. Нужно было все объяснить и дать парню понять, что это не нужно не Билли, не ему самому.       Только все это будет потом, сейчас есть куда более серьезные проблемы.       Билли открыл один из кухонных шкафчиков, достал оттуда вату и бутылку медицинского спирта.       — Давай руку, — сказал он.       Дастин покорно сел за барную стойку и протянул руку Билли. Он намочил вату и провел по порезам. Дастин вздрогнул от щиплющей боли.       — Чем это ты? — спросил Билли.       — Стекло.       — Ну ты и придурок. То есть, извини, конечно, но это тупо. Не в смысле стекло, в смысле делать такое, чего ты хотел добиться?       — Убить себя, — равнодушно ответил Дастин.       — Ты это серьезно?       Дастин правой рукой вытащил из кармана записку и рисунок. Вместе с ними выпал пакетик с таблетками экстази. Билли горько усмехнулся, увидев их. Он взял бумажки, развернул их. Рисунок он уже видел пару раз в тетради Дастина, а вот записка его заинтересовала. Билли пробежался по ней взглядом, но потом прочитал внимательно. А потом перечитал еще раз.       — Ты серьезно? — повторил свой вопрос Билли, но уже подразумевал другой ответ.       Однако так и не получил его, Дастин молчал.       — Ты действительно решил убить себя, чтобы отомстить родителям?       Лицо Билли выражало что-то непонятное, что-то между усмешкой и злостью.       — Ну да, — пожал плечами Дастин.       — И что это тебе даст, ну, кроме того, что ты умрешь, разумеется? — спросил он, внимательно рассматривая раны на руке Дастина.       — Но, — попытался ответить парень. — Я подумал, что…просто им тогда будет плохо, если они узнают, что виноваты в моей смерти, они поймут, что были неправы и…       Дастин растерялся, он ожидал от Билли совсем другой реакции. Парень думал, что тот, увидев кровь, испугается, хотя бы начнет волноваться, спросит, что случилось, впрочем, это он сделал, а узнав все, поддержит Дастина. Но он никак не ожидал от Билли некого цинизма и насмешки над ситуацией.       Сам Билли понимал, что ему, быть может, и не следовало вести себя подобным образом, но проявить сочувствие — показать, что он на стороне Дастина. А Билли не был на стороне Дастина, он злился, что ему в голову пришла настолько бредовая идея и считал свои долгом любыми путями показать, что он не прав. Может потом, он посочувствует Дастину и скажет, что все будет хорошо, но сейчас перед ним стоит более важная задача.       — То есть, ты решил, что убив себя, заставишь родителей страдать и чувствовать вину?       Дастин кивнул.       — А что если нет? Я, конечно, лично не знаком с твоими родителями, но исходя из этого, — от потряс запиской, — и твоих рассказов, могу сделать определенные выводы. Твоему отцу будет насрать, возможно, он только еще больше убедится в том, что ты разочарование. Мать не станет винить себя, чтобы ты тут не написал. Она скажет, что это твои друзья, с которыми ты проводил все это время, придумает еще какую-нибудь херню. Она же считает, что она идеальная мать, так? Она и будет продолжать считать себя таковой, она будет винить всех, но не себя. Ты понимаешь это?       Дастин задумался и пришел к выводу, что в словах Билли есть логика.       — Вижу, что понимаешь, — кивнул Билли. — Но суть даже не в этом. Какой смысл в мести, если ты даже не увидишь ее результат? Месть в принципе штука бессмысленная, но когда пожинаешь ее плоды, так сказать, хотя бы получаешь удовольствие, но в твоем случае нет. Тогда зачем тебе убивать себя?       Билли встал из-за барной стойки и достал из ящика пластыри. Бинты подошли бы лучше, но их не было, а идти в аптеку смысла он не видел, не настолько это серьезные раны.       — Я…но ведь все равно они будут страдать, — сказал Дастин.       — Да, и что? Ну пострадают они месяц, может два, и что? Ты же не увидишь этого?       — Нет, но я ведь буду знать, — возразил Дастин.       — Не будешь, ты же в курсе, что после смерти ничего нет, ты не будешь сидеть на облачке и, свесив ножки, смотреть, как твои родители страдают?       — Я в курсе, но…       — Но? Какие тебе еще нужны доказательства того, что нет ничего тупее, чем убивать себя ради какой-то призрачной мести. Даже не уметь читать не так тупо, но ты же умеешь читать, вот, смотрю, даже писать умеешь, может даже таблицу умножения знаешь. Тогда почему тебе в голову приходят настолько глупые идеи. Знаю, ты сейчас можешь возражать и говорить, что тебе не нужна такая жизнь но, представь…реально представь все, что я сейчас скажу.       Дастин кивнул, разглядывая пластыри на руке.       — Ты думаешь, что если убьешь себя и родители прочитают эту записку, то они будут страдать? Да, это так, причины спорные, но будут. Однако их страдания быстро пройдут. Однако представь… Тебе сейчас шестнадцать лет, через два года тебе будет восемнадцать и ты уедешь от родителей. Они не смогут заставить тебя поступить в тот университет, извини, не помню в какой конкретно. Ты, в теории, можешь делать что угодно. И, смотри, ты круто рисуешь, твой папаша хочет, чтобы ты добился успеха, но хочет чтобы это было так, как он это видит. Представь, что ты добьешься успеха, заработаешь денег и будешь жить счастливой жизнью, но сделаешь это по-своему, не так как хотят они. У тебя есть шанс доказать своим родителям, что они не правы, сделав все наперекор им, но достигнув чего-то. Они увидят, что по-крупному облажались и осознание этого останется с ними навсегда, а не только на пару месяцев. Надеюсь, ты меня понял.       Дастин вроде как понял. Слова Билли звучали сумбурно, но ему казалось, что он осознает их смысл. Суть была в том, чтобы родители поняли, что их методы воспитания были неверными и лишь пойдя им наперекор, Дастин смог добиться той жизни, которой хотел. Но ведь это так сложно, убить себя намного проще, пусть и больно. Только вот умерев, он лишится всего, в том числе и хорошего, которое все же есть в жизни.       — Я понял, — кивнул Дастин.       — Я старался объяснить, но суть в том, какие выводы, ты сделал. Я не жду, что сейчас ты резко переменишь свое решение, но я не хочу, чтобы ты убивал себя, Дастин, — сказал Билли.       Для парня этот довод звучал более существенно. Билли не хочет, чтобы он себя убивал, а значит он не станет этого делать. Решив покончить с собой, Дастин, что странно, совсем не подумал о Билли, не подумал, что быть может, причинит боль не только родителям, но и ему. Он понимания этого, Дастину стало стыдно. Как он только мог.       — Я никогда себя не убью, обещаю, — сказал он.       Билли разорвал записку на несколько частей, бросил их в мусорное ведро, а потом усмехнулся и сказал:       — Ну и хорошо.       Желание совершить суицид ушло так же быстро, как и появилось. Дастин понял, что имел в виду Билли и почему он злился, всякая обида ушла. Убивать себя ради мести — что может быть глупее?       Какое-то время они молчали, а потом Билли спросил:       — Хочешь расскажу, откуда у меня эти шрамы?       — Да, если тебе не сложно.       — Я же сам предложил. — Билли посмотрел на свою руку. — Это будет пятая, последняя история, пусть лето еще и не заканчивается.       — Мы уезжаем сразу после урагана, — сказал Дастин.       — Тогда тем более, хотя странно почему не до. Разве твоя мамаша-психопатка не считает, что ураган может убить вас?       — Считает, но билетов на паром не было.       — Должно быть, для нее это трагедия. Но ладно, не об этом. Эти шрамы, да, я сам себя резал, не потому что хотел умереть, просто было хреново, потому что… А знаешь, пожалуй, я не буду рассказывать конкретно про них, не буду говорить зачем и когда, я просто могу рассказать все. Ты, возможно, потом убежишь отсюда со скоростью света, но это твое право. Извини, это будет сумбурно, не умею нормально рассказывать о подобном дерьме да и не хочу вспоминать подробности. Точно готов услышать страшную правду?       — Да, — сказал Дастин. — Я никуда не убегу.       Ему было все равно, что скажет Билли, мнение о нем он ни за что не изменит. Даже если Билли признается, что убивал и ел младенцев. Дастин знал, что он лучший человек на земле и ничто не заставит его в этом усомниться.       — Сам подписался, — пожал плечами Билли. — Ладно, все было плохо всегда, в моей жизни в смысле, но особенно плохо стало после смерти матери. Она умерла от передоза, я рассказывал. Так вот, я сразу понял, что нужно бежать, не хотелось в приемную семью. Я понимал, что это будут люди, которые не позволят мне пропадать по несколько дней подряд, пить и употреблять. Они отдадут меня в хорошую школу и попытаются сделать нормальным человеком. Сейчас-то я понимаю, что это совсем не плохо, но тогда мне не хотелось менять привычный уклад жизни. Хотя, я не люблю о чем-либо жалеть, все равно мы не можем поменять прошлое.       Билли прервал свой рассказ и налил стакан воды, после чего продолжил:       — Но существовала одна проблема — мой младший брат Джесси. Ему было десять и он был ужасно напуган. Я пытался объяснить, почему мы должны бежать, но он меня вообще не слышал, говорил что надо срочно позвонить в 911 и тому подобное. Я тоже был напуган, злился на него, кричал. Я разбил наш телефон, чтобы он не смог никуда позвонить. Мне казалось, что Джесси все поймет потом, когда успокоится. Я пошел собирать вещи, а он спрятался на кухне. Точнее, все это было в одной комнате, разделенной шторкой, я же говорил, что мы жили в трейлере. И, короче, я собирался и вообще не обращал внимания на Джесси, а он…не знаю, как ему подобное пришло в голову, но он выпил отбеливатель. Когда я вошел в кухню, он был уже мертв. Знаешь, ему было всего десять и, повторюсь, вообще не понимаю, как он до этого додумался.       — Это ужасно, — сказал Дастин. — Мне, правда, очень жаль.       — О, это только начало, — усмехнулся Билли. — Когда я увидел Джесси, то не особо испугался. Я понимал, что он умер, но также понимал, что ничего уже не смогу сделать. Я окончательно собрал вещи и пустился в бега, так сказать. Было лишь одно место, куда я мог пойти — подпольный клуб, мы с друзьями, — он показал пальцами кавычки, — часто там бывали. Я знал владелицу, это была полная женщина за сорок с кольцами на всех пальцах и грозным голосом, но добрым взглядом. Я периодически работал на нее — продавал наркоту. Я пошел к ней и объяснил ситуацию, сказал, что мне срочно надо бежать. Она сказала, что может помочь мне за…за определенные услуги. Помнишь, я рассказывал про свой первый поцелуй, так вот это относилось к услугам. Ладно, я скажу прямо, это называется проституция, — Билли вздохнул. — Это было отвратительно, но владелица клуба помогала мне во всем, разрешала жить там, помогла обзавестись поддельными документами и была добра ко мне. Однако это не отменяло того факта, что мне приходилось спать с людьми за деньги. Думаю, ты понимаешь, что клиентов выбирать не приходилось. Так продолжалось пять лет. После восемнадцати я мог уйти, никто меня не держал, но я привык к такой жизни. С одной стороны, тебе противно от самого себя, ты все ненавидишь, но с другой, такая жизнь лишена забот, тебе ни о чем не надо думать. Так продолжалось пять лет, а потом появился Рэнди…       — И вы с ним, ну это? — осторожно поинтересовался Дастин.       — Боже, ты серьезно спрашиваешь, потрахались ли мы с ним? — Билли рассмеялся. — Нет, в тот раз нет. Если тебе недостаточно мерзко, то потом да, раза два или три, но мы тогда курили траву и вообще потом договорились никогда так не делать. Мы друзья и…и мне не нравится спать с мужчинами, но не об этом. Мы с Рэнди просто поговорили и он ушел, не знаю почему, до сих пор не спрашивал и вряд ли вообще хочу знать ответ. Но потом он пришел вновь, через пару месяцев еще раз. Он спросил что-то вроде, доволен ли я своей жизнью и я честно ответил, что нет. Не думаю, что таким вообще можно быть довольным. Тогда он предложил мне уехать и я согласился. Так мы и оказались на острове. И, знаешь, Дастин, сейчас, вспоминая ту жизнь, я удивляюсь, почему действительно не убил себя, это же была жесть, думаю, ты не станешь спорить. Однако если бы я убил себя, то у меня никогда бы не было того, что я имею сейчас. А сейчас я люблю свою жизнь. Так что даже мораль моей истории в том, что как бы не было плохо, не нужно себя убивать, когда-нибудь, все закончится. Конечно, только если ты сам что-то для этого сделаешь.       Дастин смотрел куда-то, но ничего перед собой не видел. Он был шокирован, именно шокирован, другое слово для описания его состояния едва ли подойдет. Парень и раньше думал о том, что жизнь Билли до острова была тяжелой, но он никогда не мог вообразить чего-то хотя бы наполовину настолько же ужасного. Его отец ушел, мать и брат умерли и он был вынужден заниматься проституцией, чтобы не попасть в приемную семью. Звучало как сюжет драматического фильма, призванного получить Оскар. Только вот это был не фильм. Дастин до последнего не верил, что это произошло в реальной жизни. Он все еще надеялся, что Билли сейчас рассмеется и скажет, что все это глупая шутка, но нет.       Дастину стало стыдно, теперь по-настоящему. Он считал свою жизнь ужасной, просто из-за того, что не мог принять себя и построить отношения с родителями. Он хотел умереть из-за этого! Он жаловался Билли, хотя не имел ни малейшего на это права.       — Это была моя пятая история, — сказал Билли. — Какая твоя?       — Я…я не знаю. Я думал сказать, что я не счастлив, что мне не нравится моя жизнь, но… Я не могу, я такой дурак, прости. Мне так жаль, что с тобой все это произошло, очень жаль. И мне так стыдно за себя, наверное, я должен понять, что у меня все нормально, я…       — Нет, не должен, — покачал головой Билли. — И я рассказал тебе все, не для того, чтобы ты меня жалел. Тебе не должно быть стыдно, Дастин, и ты не должен извиняться. Знаешь, вот когда кто-то жалуется на жизнь, некоторые говорят, мол вспомните евреев из Освенцима, посмотрите на голодающих детей в Африке, вот им плохо, а не тебе. Я ненавижу это дерьмо, правда ненавижу. То, что кому-то хуже, чем тебе, никоим образом не делает твои проблемы менее значительными. Нормально страдать из-за проблем с родителями, в то время как где-нибудь в Сирии убивают людей. У каждого своя жизнь и свои проблемы, которые не нужно обесценивать из-за проблем других. Надеюсь, ты понимаешь.       — Да, — сказал Дастин. Он понимал, что Билли прав и от этого стало намного легче.       — Так что с пятой историей? Точно не хочешь ничего рассказать?       — Я бы хотел рассказать, но это не совсем история, — произнес он.       — Все равно расскажи.       — Я подумал, сегодня, я… Я ненавижу своих родителей за все, что они сделали. Но я ведь не должен их ненавидеть, они мои родители, они что-то делали для меня. И я ничего не могу сделать с этим чувством. То есть, я их ненавижу, но это ненормально, я не должен.       — Это нормально, — пожал плечами Билли. — Тупые диснеевские мультфильмы навязали нам, что нет ничего важнее семьи, что это самые близкие люди и их надо любить, какими бы они не были. Только это все херня, такая же, как с голодающими африканскими детьми. Любят за что-то, вопреки мнению большинства. Нельзя любить просто так. Тем более нельзя любить тех, кто делает тебе что-то плохое, а родители часто делают нам плохое. То, что они родители, еще не делает их хорошими людьми. Рожать могут почти все, но далеко не каждый может воспитать своих детей. И если твои родители не справились со своей задачей, если тебе было плохо из-за них, то ты не обязан их любить.       — Правда? — с надеждой в голосе спросил Дастин.       — Правда. Семья, это не те люди, с которыми тебя связывают кровные узы, семья, это люди, с которыми тебе хорошо. Я не знаю твоих родителей, но судя по рассказам — они так себе и я буду рад, если ты докажешь им, что они были не правы и будешь счастлив.       Дастин улыбнулся, но также быстро улыбка сошла с его губ.       — Но, что мне теперь делать?       — Вернуться в Пенсильванию после урагана, — сказал Билли. — Что же насчет родителей, то просто поговори с ними, спокойно, не кричи. Объясни, что они не правы и скажи, что будешь жить так, как ты хочешь. Только не в смысле как сейчас, а в смысле нормально. Ты отлично рисуешь, вижу, как тебе это нравится, думаю, ты не плох в гуманитарных предметах, ну там, английский, литература. Выбери какой-нибудь творческий колледж или университет, готовься к поступлению туда. Покажи родителям, что ты ответственно относишься к своему будущему. Может, увидев это, они сделают какие-то выводы, а может и нет. Но, в любом случае, ты добьешься своей цели и через два году уедешь учиться, будешь жить без родителей. Вроде, план неплохой       — Да, но я бы хотел навсегда остаться здесь, — сказал Дастин.       — Не хотел бы, — возразил Билли. — Да, тут хорошо, не спорю, но зимой нет, и навсегда тоже нет. Мне нравится Нью-Хоуп, очень, но это если сравнивать с тем, что было у меня до него. Однако ты можешь лучше, Дастин. Остров никуда не денется, ты можешь найти хорошую работу, в той сфере, которая тебе интересна и приезжать сюда на лето хоть каждый год. Нет, ты, конечно, можешь работать в аквапарке, но так ты просто потратишь свой талант впустую. Любой дурак может набирать мороженое или говорить посетителям, что они могут спускаться с горки, но далеко не каждый способен создавать что-то красивое и уникальное, как твои работы. Главное, Дастин, распорядись талантом и своей жизнью с умом и не бросайся в крайности. И, знаешь, если это поможет сделать тебе какие-то выводы, то если бы у меня была возможность вернутся в прошлое, я бы ни за что не стал сбегать и согласился бы на приемную семью, пусть и говорил, что стараюсь никогда ни о чем не желать.       Дастину вдруг все стало понятно. Еще никогда будущее не казалось ему настолько ясным. Он видел себя на выпускном в школе, он бы пошел туда с девушкой в красивом платье с блестками. Видел как из колледжа приходит письмо о зачислении и он радуется. Видел, как съезжает от родителей, заселяется в общежитие и находит друзей. Видит, что с его жизнью все в порядке.       Он улыбнулся и сказал:       — Спасибо, я теперь, кажется понимаю.       — Я рад и остается лишь одна тема, которую следует обсудить. Я про наш поцелуй, то есть про то, что ты поцеловал меня. Это была ошибка, тебе это не надо.       — Прости, но мне правда хотелось, очень, — сказал Дастин.       — Верю, но взгляни на это с другой стороны.       Дастин посмотрел на Билли, а потом опустил голову и его взгляд упал на пакетик с таблетками экстази.       — Давай, — вдруг сказал Билли.       — Что? — не сразу понял Дастин.       — Только обещай, что это будет в последний раз? То есть, я не могу тебе запретить и пытаться не буду, но ты должен понимать ответственность за свою жизнь. Так что обещай.       — Обещаю, — сказал Дастин и взял одну таблетку.