Место, где мы счастливы

      Все было по-прежнему, наркотик еще не подействовал.       — Так почему ты поцеловал меня? — спросил Билли.       — Но, ты же сказал, что понимаешь и, что это ошибка. Почему?       — Почему понимаю или почему ошибка? — решил уточнить Билли, но продолжил не дождавшись ответа: — Твое отношение ко мне, это не совсем дружба, думаю, ты заметил, но и не любовь, по крайней мере в привычном понимании этого слова. Это привязанность, слышал когда-нибудь о такой? Это не всегда хорошо, в твоем случае точно. Тебе кажется, что ты любишь меня, что я для тебя все или что-то вроде того. Мне это, конечно, льстит, но так не должно быть. Да, я стал для тебя первым человеком, с которым ты начал общаться и я, признаюсь честно, ничего так, — Билли усмехнулся, — однако, ты еще встретишь многих людей и у тебя с ними будет дружба, будут отношения. Знаю, тебе сложно сейчас это принять, но ты должен оставить все, что чувствуешь ко мне. Ты же хотел стать нормальным, но это, в смысле, твое отношение ко мне не часть нормальной жизни, это порождение всего того дерьма, что делала твоя мамаша. Ты должен с этим расстаться, как, скажем, с ненавистью к себе и прочими комплексами. Понимаешь?       Дастин не хотел это признавать. Ему было больно осознать, что чувства к Билли — что-то плохое. Ему они казались чуть ли не смыслом жизни. Однако в словах Билли был смысл, наверное, даже больше — они абсолютно верны. Порой Дастин поражался, как человек, который толком даже не закончил школу, мог излагать настолько мудрые мысли. И все же он до последнего не хотел признавать его правоту.       — Поэтому это было ошибкой, да? — спросил Дастин.       — Нет, — покачал головой Билли. — Под ошибкой я понимал то, что нам это не надо, нам обоим. Нет, мне не было противно, поверь, я давно избавился от чувства брезгливости и вряд ли обрету его вновь, но суть не в этом. Ты поцеловал меня из-за привязанности, а не из-за того, что действительно я представляю для тебя интерес. Так ведь? Хотя…сформулирую вопрос прямо — ты же не гей?       Дастин смутился. Он особо не задумывался над этим, кроме того момента, когда отец назвал его педиком, поэтому не мог дать четкий ответ. Вроде и нет, но ему же не нравилась Стефани, не нравилась Пенелопа.       — Я не знаю, — неуверенно пролепетал парень.       — Ты же когда-нибудь смотрел порно? На что ты обращал внимание в тот момент? — спросил Билли.       — Смотрел, но…не знаю, извини.       — Все нормально, нормально, что ты не знаешь. Тебе всего шестнадцать и ты еще успеешь ответить на этот вопрос, как и на многие другие. А вопросов будет много, жизнь постоянно их задает. Но, знаешь, мне кажется, что ты не гей. Хотя, в том, чтобы быть геем нет ничего плохого.       — А ты? — спросил Дастин.       — Что я? Нет, я не гей, если ты об этом, мне нравятся девушки. Но, честно, я не особо люблю секс, то есть, да, звучит странно, и ты наверняка думал обо мне совсем иначе, типа, все эти девушки с вечеринок и то, как я себя виду. Но я могу переспать с парнем, если ты об этом. Вроде, это называется бисексуальность.       Щеки Дастина вспыхнули красным, свою реакцию он не понял. Он давно не краснел и не смущался, но сейчас это произошло. Вместе с этим он испытал прилив сил и желание. Вопрос слетел с языка прежде, чем он успел подумать:       — Ты не мог бы, ну…это…       — Переспать с тобой? — усмехнувшись спросил Билли.       Кажется, наркотик начал действовать, в нормальном состоянии они бы не дошли до подобных разговоров. Дастин смотрел на Билли и не видел ничего, кроме его красивого лица, задний фон поплыл какими-то причудливыми линиями. Парень вытянул руку вперед и дотронулся кончиками пальцев до щеки Билли. Она была такой мягкой и теплой, он и представить себе не мог, что трогать человеческую кожу может быть настолько приятно. Билли рассмеялся и оттолкнул его руку.       — Почему я должен это сделать? — спросил он.       — Ну…я, просто хочу, не знаю, — ответил Дастин, пытаясь собраться с мыслями, но они убегали от него, как бусины порванного ожерелья.       — Меньше часа назад ты хотел убить себя, чтобы отомстить родителям. Исходя из этого, можем сделать вывод, что не все, чего ты хочешь, является хорошей идеей.       — Плохие идеи рождают лучшие воспоминания, ты сам так сказал, — возразил Дастин.       — Черт бы меня побрал! Признаю, я был не прав. Фраза красивая, но плохие идеи это плохие идеи и вероятность того, что они приведут к чему-то хорошему ничтожно мала. Так что нет, но я дам тебе второй шанс — почему ты этого хочешь?       Билли выжидающе смотрел на Дастина. Ему все труднее был контролировать разум, но он пообещал себе продержаться до конца и обещание он это сдержит.       На Дастина экстази подействовало быстрее. Он медленно, но верно терял связь с реальностью и самим собой, все больше и больше ощущая, что в мире нет невозможных для него вещей. Парень без всякого страха наклонился к Билли и хотел было его поцеловать, но встретил сопротивление. Билли придержал его за плечо и повторил вопрос:       — Почему?       Ладно, раз Билли нужен ответ, то Дастин его даст. Он собрал всю силу воли в кулак, нашел ниточку, связывающую его с разумом и сказал.       — Потому что хочу сделать что-то плохое в последний раз. Типа, сегодня я резал себя, но больше так не буду, больше не буду принимать наркотики, хотя сейчас я… В общем, просто я хочу оставить на этом острове все, чтобы потом начать нормальную жизнь.       — Идет, — согласился Билли, такое ответ его устроил. — Если ты, конечно, не передумал.       Дастин отрицательно покачал головой.       Билли подался вперед и накрыл губы Дастина своими. Поцелуй вышел медленным и долгим. Казалось, он длился целую вечность. Зарождались и умирали цивилизации, потухали и зажигались новые звезды, время вокруг ускорилось в миллиарды раз, а они все сидели на кухне маленькой квартиры Билли и целовались.       Все, происходящее дальше, Дастин запомнил урывками, словно из целой кинопленки кто-то вырезал отдельные кадры, а потом склеил их в хаотичном порядке. Он помнил, как Билли выключил свет и комната погрузилась во тьму. Помнил, как сидел на краю кровати и смотрел на Билли снизу вверх. В его памяти остался момент, когда он снимал с Билли футболку и вел пальцами по обнаженной коже его спины сверху вниз.       Это ощущение запомнилось ему особенно хорошо. Оно было сладким. Как сахарная вата или мороженое, но не мятное с шоколадной крошкой, какой-то другое, клубничное или ванильное. Дастину казалось, что прикосновения к коже Билли — самое приятное что он когда-либо делал.       Помнил Дастин е еще какие-то моменты, помнил объятия и бессмысленные слова, которыми они перебрасывались. Все это воспринималось таким абстрактным и казалось не настоящим. Дастин знал, что было что-то еще, но все воспоминания, эмоции — все это потерялось в ощущении чистого кайфа.       Дастину казалось, что он падает, вокруг мелькали тысячи звезд, все переливалось разными цветами. Он был хотел падать вечно.

***

      Утро следующего дня началось с ярких солнечных лучей, проникших в комнату сквозь тонкие занавески. Дастин открыл глаза. Над собой он увидел знакомый потолок, но понял, что лежит не на надувном матрасе. Он осторожно повернул голову и увидел кудрявую макушку Билли, он лежал на соседней половине кровати, повернувшись к Дастину спиной.       Парень резко сел, так, что у него закружилась голова. Сперва он испытал ужас, подобный тому, что почувствовал тем утром, когда проснулся в этой квартире впервые и испугался, что Билли увидел, как он спит с открытым ртом. Однако потом медленно начал анализировать ситуацию. Он помнил, что произошло вчера, но события, случившиеся после приема экстази покрывал густой туман. Правда, недостаточно густой, чтобы спрятать воспоминание о том, что Дастин попросил Билли переспать с ним.       Парень чувствовал себя крайне некомфортно. Должно быть, он сгорит от стыда, кода Билли проснется и посмотрит ему в лицо. Как они только могли пойти на такое?! Это же так неправильно. Нет, Билли очень нравился Дастину, но ведь совсем не в этом плане. Они не должны были!       Утешало лишь то, что на Дастине были трусы и футболка, но, к сожалению, никаких гарантий это не давало.       Билли, почувствовав движение на соседней половине кровати, открыл глаза. Он сел и посмотрел на Дастина, у того было ужасно красное лицо. Билли усмехнулся.       — Доброе утро, — сказал он.       Щеки Дастина залились краской еще больше.       — Мы же…мы…ну это, да? — неуверенно спросил он, пытаясь зацепиться за что-то взглядом, чтобы не смотреть на Билли.       — Нет, — покачал головой тот.       — Что?! — шокировано произнес Дастин. — Те есть ничего не было?       — Нет, того о чем ты думаешь, не было. Считай, что я джентльмен, но вообще я просто не хочу в тюрьму, тебе ведь шестнадцать. Хотя, дело не в этом. Да, ты попросил, но я никогда бы не стал этого делать, под каким наркотиками мы бы не находились. Знал, что ты пожалеешь. Да и я бы пожалел. Я же говорил, что нам это не нужно. Надеюсь ты убедился, ну или убедишься в будущем. Правда, мы целовались, это да, и ты отлично обнимаешься, надо признать.       Дастин рассмеялся. На него обрушилась волна облегчения. Ничего не было! Вчера вечером, может, он и хотел, но произойди между ними что-нибудь действительно серьезное, и он бы пожалел. Возможно, это бы даже разрушило их дружбу.       Билли тоже подумал о дружбе. Он сказал:       — Знаешь, мы друзья, да? Друзья не спят друг с другом. Нет, бывает, но я это не признаю. Вообще я хочу сказать одну вещь, не знаю, правда это или нет, но я так считаю и всегда буду считать. Дружба — это самое сильное чувство на земле. Любовь это ерунда, по сравнению с ней, она проходит, надоедает. Любовь не вечна. Семья? Эх, для тебя это особенно актуально. Ты же слышал про некие особые семейные отношения? Так вот, считаю, что их не существует. Хорошая семья — это когда твои родственники для тебя друзья. Понимаешь, к чему я?       — Дружба — самое сильное чувство на земле, — повторил Дастин, соглашаясь.       — И я рад, что мы друзья, — сказал Билли. — Надеюсь, ты тоже. Надеюсь, ты избавишься от своей нездоровой привязанности и станешь мне другом, по-настоящему. И больше не будешь делать всякую ерунду, которая тебе на самом деле не нужна, хорошо?       — Да, хорошо, — кивнул Дастин.       Ему было грустно осознавать, что все это время он был не прав, однако, понимал, что дружба — идеальный вид отношений между ними. Дастин посмотрел на Билли и понял, что больше не хочет его поцеловать, разве что совсем чуть-чуть. Ему неожиданно захотелось рассмеяться, настолько все его чувства были смехотворны и нелепы. Насколько нужно было сойти с ума, чтобы дойти до подобного?       — Прости, — сказал Дастин, — я не должен был все это делать, не знаю, что на меня нашло.       — Да ладно, ничего, я же сказал, что понимаю. Но я рад, что теперь ты сам это понимаешь. Дальше все будет по-другому, — сказал Билли.       — Что будет дальше?       — Если ты про сегодня, то сейчас мы поедем позавтракаем где-нибудь, а потом я отвезу тебя к родителям и ты с ними поговоришь, — ответил Билли.       Родители! Дастин вновь испытал приступ паники. В теории, план, изложенный Билли, звучал отлично, но парень начал сомневаться, что он может сработать на практике. Он мог приложить всевозможные усилия и спокойно поговорить с Лютером и Рейчел, но вот станут ли они слушать его? Вдруг они опять начнут кричать и угрожать ему тем, что больше никогда не выпустят из дома. Вдруг отец опять ударит его? Но отступать было бы непростительно. У Дастина не осталось выбора и он сделает это, как бы не отреагировали родители.       — Хорошо, я постараюсь, надеюсь, все будет хорошо и они поймут.       — Если что-то пойдет не так — кричи, — усмехнулся Билли. — Ну там если они начнут снимать с тебя скальп, к примеру, или ногти выдергивать плоскогубцами. Я доблестно приду на помощь. Но моя помощь, это крайний случай, думаю, если они не станут применять физическое насилие, ты и сам справишься. А если станут — бей в ответ. По законам нашей страны, тебя не посадят, даже если ты их убьешь, это считается самообороной.       — Надеюсь, обойтись без самообороны, — сказал Дастин. — А потом что?       — Потом, в случае если ты жив останешься? Ну…я не против, чтобы ты пожил у меня до отъезда, знаю, как ты любишь надувной матрас. Однако вдруг в вашей семье произойдет великое воссоединение, как в мультфильмах. Вы все обнимитесь и поймете, что сильно любите друг друга. А про меня ты подумаешь, что типа, зачем ты вообще со мной связался, я втянул тебя в кучу неприятностей да и прошлое у меня сомнительно. В общем, я совсем не тот, с кем не зазорно общаться человеку из хорошей семьи. Правда, вряд ли так произойдет. Но, в любом случае, буду ждать тебя. И, помни, что я обещал пойти на твои похороны, может это скрасит твою смерть в противном случае.       Все это конечно было смешно и Дастин не думал, что родители убьют его, но все равно изрядно нервничал. Он хотел было попросить Билли не идти к ним сейчас, сделать это потом, за день до отъезда, но потом понял, что неопределенность будет пугать его все эти дни. Он постоянно будет думать о том, как пройдет разговор с родителями. Нет, лучше пусть все пройдет сейчас, каким бы не был финал.       Наверное, следовало придумать речь, может даже написать ее на бумажке. Однако в таком случае, слова будут звучать неискренне, а Дастин хотел именно, чтобы родители поверили ему. Он набросал только план речи. Сперва парень хотел извиниться, за то, что сбегал от них, потом сказать, что он взрослый, что он имеет право общаться с людьми, а потом плавно перейти к теме образования и сообщить о том, что хочет заняться творчеством и ни за что не станет программистом. Что дальше, он не знал и узнавать боялся.       — Да, ладно тебе, — махнул рукой Билли. — Не волнуйся так. Все будет хорошо, а даже если сейчас не будет, то обязательно будет потом.       Дастин через силу улыбнулся, он искренне хотел в это верить.